КНИГА 5. Жена Громовержца

- Да-да, мы еще не знаем, что это за бабка, мало ли как, - согласилась Мирава, что присутствие стражи необходимо.

Пришедшая чаровница вместилась в избу с такой радостной улыбкой, словно пришла на пир. И тут же отвесила Диве поклон до самого пола.

- Да будет здравствовать всемилостивейшая княгиня Дива! - провозгласила волховка. Одета она была как и в прошлый раз во все черное, а на поясе у нее также присутствовали магические предметы.

- И тебе того же. Как тебя звать? - спросила Дива, оглядев ведунью. - И умеешь ли ты гадать?

- Ягиня, моя княгиня. Умею гадать. Вижу будущее и настоящее, - поклонилась ведунья.

- О…- удивилась Дива. - Какое изумляющее имя. Ты и есть та возлюбленная Велеса, которую погубила свекровь? – Дива смутно помнила легенду.

- Ну так, - ведунья расплылась в улыбке. – Но и у княгини имя не менее изумляющее…Имя жены Перуна…

- Что ж…Погадай мне…- приказала Дива.

Гадание на воске не считалось чем-то особенным и редким, потому Дива не удивилась, когда ведунья потянулась к свече. Когда Роса и Дива были подростками, они часто развлекались, гадая этим способом.

- Пущай княгиня обмоет лицо в этой чаше. Так вода и воск не посмеют нас обмануть, - объяснила ведунья. - О чем княгиня будет спрашивать богов?

- О человеке, - ответила Дива.

- Его имя? Кто он? – спросила ведунья.

- Ну зачем тебе это знать? – выдохнула Дива. – Пусть будет просто «он». А боги уж поймут, о ком я.

- Пусть так, - согласилась ведунья.

Чаша подходила для гадания как нельзя лучше: она была широкой, глубокой и имела темный цвет. Ведунья вручила Диве свечу, которую та должна была поднять высоко над головой, а затем слегка наклонить. Вскоре в воду полилась расплавленная гуща. Воск тут же застывал, образовывая причудливые фигуры.

- Пущай княгиня задает вопрос, - ведунья опустилась над чашей, готовая толковать.

- Он добрался до места? - Дива и сама всматривалась в воду. Хотя не считала себя умелой гадальщицей.

- Я вижу лодку…Дорога подошла к концу. Добрался, - ведунья склонила голову.

- Дорога была успешной?

- Успешной весьма, - ответила ведунья, всматриваясь в воду. Затем шатнула руку Дивы, и со свечи в чашу вновь полился воск, добавляя новых подробностей. - А в конце дороги я вижу теплые объятия…Два лебедя друг напротив друга…

- Вот как…- Дива уже тоже видела этих птиц. Их склоненные друг к другу шейки образовывали занятную фигуру. Дива отпрянула от чаши. Ей уже расхотелось продолжать гадание.

- Я зрю женщину. Она встречает его…И кажется…- ведьма смолка. Затем качнула руку Дивы, воск вновь плюхнулся в воду, прибавляя недостающих сведений. - Они счастливы встрече долгожданной, - раскрыла ведунья.

- Долгожданной?! – скривилась Дива. Ей стало казаться, что она сейчас заплачет.

- Женщина ждала зело, - подтвердила ведунья, после чего вновь добавила воска в чашу, шатнув руку Дивы. - Это не новая женщина. Это какая-то из тех, что были у него…

- А он ждал встречи? - огорченно вздохнув, спросила Дива.

- Этого не видно. Но сегодня ему отрадно с ней там, - ответила ведунья, многозначительно покачав головой. - Отрадно так, как было в прежние времена. Видимо, они были счастливы прежде.

- Отрадно? – Дива сглотнула. Отвратительный привкус появился во рту.

- Вижу уд срамной. Они на ложе страсти, - растолковала ведунья.

- Понятно…- Дива отвернулась от чаши. Стало больно где-то в душе. И захотелось плакать. - Ступай…- Дива протянула ведунье мешочек с драгоценным камнем, который та забрала в качестве оплаты.

- Благодарю княгиню…- ведунья в поклоне попятилась к двери.

- Стой, обожди…- расстроенная Дива чуть не забыла о своем замысле. - Ты умеешь ворожить? Колдовать? Или только гадаешь?

- Все умею. И ради княгини смогу любой обряд свершить! – пообещала ведунья. Гадальщиц и целительниц было много, а чародеек меньше.

- Сможешь сделать так, чтобы…Ну не знаю…- Дива прислонила руку к ноющему лбу. После полученных предсказаний ни о чем не получалось думать. - Чтобы мужчина стал послушным моей воле?

- Неужели тут нужно колдовство? - удивилась ведьма. - Любой обязан повиноваться княгине! Ей стоит только приказать! Все лишь слуги при ней!

- Не любой, - ответила Дива, вздохнув.

- Этот человек неподвластен княгине? Мы на него гадали? - спросила любопытная ведьма.

- Так можешь или нет? - Дива уже устала от чужого присутствия.

- Все могу! - заверила волховка. - Но нужен какой-то его предмет!

- Ладно, я поняла. Мне нужно еще подумать, - Дива кивнула гостье на выход.

Сван, который все это время сидел на лавке у входа, поднялся на ноги. А Дива, которая была готова разрыдаться, только сейчас вспомнила, что он здесь. И все же слезы будто застряли у нее где-то в горле, отказываясь излиться и принести облегчение.

- Сван…Ты видел Перунику? - спросила Дива, даже не глядя на своего оберегателя. Ее взор был устремлен на пламя свечи, которая нагадала ей всю эту мерзость. - Княжну Ладоги…

- Да, - Сван слышал каждое слово волхвовки и потому не удивился интересу Дивы.

- Ну и что ты думаешь? Как она тебе? – Дива наконец отвела взгляд от свечи и оборотила вопросительный взор на викинга: она хотела услышать мужское мнение. Но тот молчал, опустив взгляд. Он либо не понял, о чем она спрашивает, либо не хотел отвечать. - Она красива, по-твоему? - уточнила Дива свой вопрос. - Почему ты молчишь?

- Она просто женщина, - наконец ответил Сван. По его мнению, Перуника была красивой и привлекательной. Но он не хотел говорить об этом, чтобы не расстроить Диву еще сильнее. Эта окудница и так постаралась на славу!

- Тем летом, когда вы обретались в Ладоге…Перед моей свадьбой…Нег был влюблен в нее очень? - голос Дивы превратился в шепот. Это потому, что если она заговорит громче, то будет слышно, что она захлебывается от невидимых слез.

- Нет, - отрицательно качнул головой Сван, хотя не мог знать ответ. В то лето он особенно не присматривался к Рёрику, а был занят собой и думал о походе на Новгород.

- Но сейчас он с ней…- на глазах Дивы наконец навернулись слезы. Она ощутила себя очень несчастной и ненужной. - Волховка все столь подробно живописала, что не могла ошибиться в своем предсказании…

- Может, и могла, - предположил Сван. Он на собственном опыте знал, что можно любить одну женщину, но при этом наслаждаться объятиями другой без всяких неудобств и сомнений. - Эта окудница не как Млава.

- Ты тоже заметил? - Дива огорчилась еще сильнее. Потеряв Млаву, она утратила не только надежного друга, заботливого как мать, но и сильную союзницу. А эта окудница, как ее назвал Сван, хоть и приветлива, но почему-то не по душе Диве.

Дива хотела еще что-то спросить, но не успела. В горницу из сеней заглянул страж.

- Княгиня, там пришел посланник! Тот, что с пламенем. Видеть жаждет! - сообщил гридь.

- Один или всем посольством? – нахмурилась Дива, отирая с щек слезы.

- Один вроде. Как же быть?! Впустить?! – недоумевал гридь.

- Сюда?! В своем ли ты уме, Репа?! - Дива прислонила ладонь ко лбу. Рёрик там с Перуникой любится, а ей надобно тащиться по метели в гридницу ради обычного разговора. Тем более она так и хотела поступить – быть в гриднице. Но с самого утра чувствовала такую сильную слабость, что решила отменить даже приемный день, о чем и оповестила Арви. И что ей терять уже? Самое ценное, что у нее было – это любовь Рёрика. А если он так легко отказывается от нее, то она больше не будет оглядываться на него всякий раз. Каково было бы ему, если б она позволила себе то, что постоянно делает он?! А может, и следует позволить?! Если верность и искренность не ценятся так, как должны бы. - Хотя…Пожалуй, пусть войдет.

- Сюда?! - на сей раз изумился уже страж, который изначально предложил принять гостя только потому, что так складывался разговор.

- Сюда, - подтвердила Дива невозмутимо. - Но не прям сразу. Выжди немного.

- Слушаюсь…- растерявшийся Репа вернулся обратно в сени, захлопнув дверь.

- Сван…- обратилась Дива к гридю, который выглядел несколько озадаченным. Он понял разговор от первого слова до последнего. И не мог сохранять привычное хладнокровие. Он понимал, что Дива расстроена, но ее решение принять тут посла, по меньшей мере, неосмотрительно. Хорошо еще, что в тереме стража и служанка, и потому враги хотя бы не обвинят ее в прелюбодеянии, как постоянно норовят. И все же это опрометчивый шаг. Зачем она это делает? Ведь можно же поговорить им и в гриднице, где в придачу еще и писарь, и слуги, и посетители! - Ты останешься со мной. Спрячешься здесь, - Дива встала с места и подошла к невысокой дверце, которая вела в кладовку. - Но ты не станешь выходить, если я не позову. Что бы ты ни услышал. Ты меня понял?

- Понял, - кивнул гридь. Хотя он все-таки никак не мог уяснить, почему при разговоре с окудницей Дива оставила его на лавке у входа, а сейчас приказывает спрятаться.

- Сван, это очень важно. Ты выйдешь, только если я позову. Не иначе. Не раньше. Ясно? - Дива на всякий случай решила повторить. Потому как ей показалось, что он не понял ее.

- Ясно…- кивнул Сван утвердительно. И вот эти последние ее слова ему совсем уж не понравились.

Сван зашел в кладовку, дверка за ним затворилась. А Дива подняла руку и сняла с головы платок, выпустив наружу пушистые волосы. Пшеничной волной они рассыпались, по ее плечам. В горнице было тепло, поэтому на Диве не было надето трех слоев шерсти и меха. Лишь сорочка, а поверх нее легкий летник. В подол были вшиты клинья, и он касался пола. Рукава также расширялись книзу колоколом. При этом задняя их часть была очень длинной, почти такой же, как сам летник. Если бы Дива расправила руки в этом нарядном одеянии, то они были бы похожи на крылышки. Но она сделала другое. Расстегнула над грудью несколько пуговиц своего летника. И тут же раздался стук в дверь. Голос стража оповестил, что посланник ожидает в сенях.

- Войди, - Дива отвернулась от двери.

Послышались шаги за ее спиной. Она не видела вошедшего, но предполагала, что это Агний. И она не ошиблась.

Прибывший посланник не стал скромничать и жаться у порога. Он сразу двинулся к Диве, которая стояла к нему спиной.

- Зачем пришел? - спросила Дива, все еще не оборачиваясь.

- Хотел видеть тебя, - Агний уложил руки на плечи Дивы. Это было неслыханной дерзостью. Но Дива приняла этот жест без возражений. - Я думал о тебе, - признался посланник. И не солгал. Он мечтал о ней всю ночь и весь день. - Но твой помощник в приемной сказал, что тебе нездоровится.

- Это правда. Так зачем ты пожаловал? - продолжала Дива невозмутимо. Она не предпринимала попыток отстраниться. Но и не оборачивалась, словно не желая видеть своего гостя.

- Ты так красива, - Агний залюбовался волосами Дивы, которые видел впервые. - Я думаю, ты чародейка. Потому что лишила меня покоя.

- Так тебе и надо, - ответила Дива просто.

- Зачем ты такая строгая? - Агний коснулся губами темени Дивы. Ему хотелось видеть ее лицо, но она была неприступна. - Ужели ты совсем не вспоминала обо мне?

- Вспоминала. Много думала о тебе.

Обрадованный Агний развернул Диву к себе после ее ответа, который он истолковал как признание. А как еще? Мало ли что она там говорит? Ведь не отталкивает его!

- Ты плакала, - Агний заметил, что ее ресницы влажные. - Отчего?

- Как же мне не плакать, Агний? - задалась вопросом Дива. - Если вокруг меня предатели и злодеи.

- Я буду тебе верен и никогда не предам. Буду любить тебя, - проведя всю ночь без сна, Агний пришел к некоторым выводам. Перво-наперво, он понял, что эта забияка, то есть молодая княгиня Новгорода, вскружила ему голову. Может, это и плохо и не вовремя, но ему нравится это чувство. И он не хочет, чтобы оно проходило. Ему нравится быть влюбленным в нее. И он жаждет заполучить ее себе. То есть ему недостаточно чести просто разговаривать с ней. Он желает однажды жениться на ней. Обуздать ее нрав, который только сильнее распаляет его страсть. А ведь если вдуматься, то лучше жены не придумаешь. У нее такое приданое, которого нет ни у одной невесты. Да и союз с Муромом тогда будет, наконец, заключен. А отчего друзьям не жить в мире и согласии? Князь Мурома останется Агнию другом, но перестанет быть владыкой. Вот такой простой план. Теперь дело за малым. За самой невестой. Согласна ли она? Видимо, да. Коли принимает его в таком виде. Наедине. Что бы она ни городила – в этом она мастерица – она согласна.

- Ты верен своему хозяину. И заботишься о нем, - ответила Дива холодно.

- Да забудь ты про него хоть на время, - Агний дотронулся ладонью до щеки Дивы. - Я не могу без тебя. Хочу, чтобы ты была моей. Если бы можно было на тебе жениться, я бы сделал это прямо сегодня. Подари мне себя, - Агний не отличался скромностью. Он требовал все и сразу, будучи уверенным, что ему все можно. Его глаза жадно пожирали Диву, которую он впервые видел полураздетой, то есть без тяжелых зимних одеяний. Она в свою очередь не старалась закрыться.

- Мне бы очень хотелось одарить тебя, Агний…- призналась вдруг Дива. Она говорила медленно и тихо, и ее голос вновь сделался таким же чарующим, как тогда, когда они стояли на гульбище под звездным небом.

- Одари, - Агний не стал мешкать и коснулся губ Дивы своими губами.

- Но ты не позволяешь мне сделать этого, - Дива отклонилась в сторону, не отвечая на поцелуй и не давая посланнику возможности целовать ее.

- Позволяю, - простодушно ответил Агний, сжав плечи Дивы в своих больших ладонях. О да, он очень даже позволял.

- Ты не понимаешь, - покачала головой Дива. - Я не могу идти на поводу своих желаний. Необходимо, чтобы ты был достоин княжеских щедрот…Завоюй это право.

- «Княжеских»…- Агния прямо-таки воротило оттого, что она постоянно напоминает о своем высоком положении. Хотя с другой стороны это-то положение и возвысило ее безмерно в его глазах, прельстив недостижимостью и великолепием. Интереснее охотиться на сильную вольную птицу, а не на курицу, вышагивающую по огороженному загону.

Ободренный предшествующей безнаказанностью Агний обнял Диву, заключив ее в железные объятия. Склонился и ненасытно приник к ее губам, вопреки тому, что она постаралась вновь отвернуться от него. Наверное, для того, чтобы опять зудеть про свою Инею. Но на сей раз он не позволил ей этого сделать, придержав ее затылок. Возможно, он был бы нежнее, если бы не чувствовал, что добыча силится ускользнуть от него. Опять же. С одной стороны, она супротивничает и вымогает свою Инею. С другой, очевидно, что она не против его ласк. Иначе не подпустила бы его и на дюжину шагов. Свободной рукой бесцеремонно распахнув летник Дивы, он ухватил ее за талию и прижал к себе.

Сначала Дива пробовала отстранить его, но быстро поняла, что итог выходит обратным. Он только еще сильнее раззадоривался. Поэтому она перестала противиться.

- Агний, меня нельзя трогать. Я беременна, - прошептала Дива, утомленно вздохнув. - Прошу, осторожнее. Мне сегодня и так недужится. А ты очень груб. Не надо так со мной.

- Чего? - ошарашенный неожиданным заявлением Агний удивленно оглядел Диву. И сначала даже не поверил ей. Отбросив в сторону полу ее летника, он оглядел ее живот.

- Пока не так заметно, - произнесла Дива. - Но скоро, думаю, окажется видно.

- Да, - подтвердил Агний. Даже через сорочку было заметно, что живот хоть и не большой, но все-таки существует. А за просторными зимними одеяниями он все это время легко скрывался. - Я теперь все понял…- Агний сдвинул брови. Тогда на пиру, когда все держали пост, она одна невозмутимо крепилась тетеревами. Ему это сразу показалось странным - женщины обычно следуют предписаниям жрецов. Но он не придал тогда этому значения. - Ты ждешь дитя и надеешься, что это будет мальчик. Сын князя Рюрика.

- Конечно, - не слукавила Дива. Ей очень нужен мальчик. Сын. И она надеется, что в этот раз посчастливится.

- Ты поэтому и скрываешь от всех, что стало с князем Рюриком. Чтобы сюда не привалили его враги. И чтобы с тобой не случилось того, что с Инеей. Вот и правильно, - согласился Агний, описав ход ее мыслей, по его разумению. Он и прежде-то не сомневался в том, что с мужем случилось неладное, а теперь и подавно. Ведь жена грозного владыки не может быть столь легкомысленна: это попросту опасно. Точнее, вероятно, какая-то другая женщина и могла бы отдаться любви при наличии свирепого мужа, но Дива слишком умна для подобных ошибок. А в ее уме уже сомнений не возникает.

- Что ж, надеюсь, ты не поспешишь оповестить врагов Новгорода обо всем об этом…

- Ну я и сам ничего не знаю толком, ты же не говоришь, что с ним, - Агний все еще обладал только догадками, но был уверен в их верности. Озвучивая свои мысли, он к тому же не получал опровержения. - Я никому не расскажу, что князя Рюрика можно больше не бояться. Не переживай за это.

- Теперь ты все знаешь. Ступай, - неожиданно вымолвила Дива.

- Нет, я с тобой останусь, - решил Агний.

- Нельзя. Ты же видишь, я и так еле дышу, - Дива тяжело вздохнула. - Ты ведь не хочешь, чтобы со мной что-нибудь случилось. Вдруг я потеряю ребенка и умру из-за того, что ты посягаешь на меня?

- Я могу и осторожно, - придумал Агний. В его замыслы, разумеется, не входило того, что она описала. Она была нужна ему живой и здоровой.

- Ты, в самом деле, считаешь, что я могу услаждаться, будучи в таком состоянии?! Да к тому же, когда Инея и мой племянник у тебя в плену?

- Они не у меня в плену, - поправил Агний, которого уже мутило от упомянутых персон.

- Ну какая разница? У твоего хозяина…

- Ты умышленно, да? – Агний начал сердиться. Она будто специально ковыряет его.

- При чем здесь я, Агний? Ты сделал выбор. Ты выбрал службу у своего бесчестного владыки, - напомнила Дива. – И меня это огорчает.

- Нет, я выбираю тебя, - Агний и так уже решил, что останется с ней, а не с владыкой. Лучше он будет мужем княгини Новгорода, чем послом! Ха, разумеется, это лучше.

- Ну так докажи это…- вкрадчиво изрекла Дива. И воцарилась тишина после ее слов.

Агний внимательно оглядел молодую княгиню. Он не спрашивал, какие доказательства ей нужны. Потому что и так знал ответ.

- Ты не должен сомневаться. Ибо спасти две невинные жизни – это в любом случае благой поступок, - Дива понимала, что нужно устранить его сомнения. Он должен знать, что совершает доброе дело. И тогда это знание добавит ему уверенности. – Поступок, за который тебе обязательно воздастся. Знаешь, я ведь могу отправить в Муром кого-то из моих подданных. Кого-то, кто найдет Инею и мальчика и освободит их. Или хотя бы постарается это сделать. Но я хочу, чтобы это свершил именно ты, - загадочно призналась Дива. И не солгала. Ведь отправить подданных можно. Но сколько они будут копаться, пытаясь похитить Инею? И что за это время может случиться? Разумеется, Агнию, обладающему доверием и уважением, в Муроме все двери открыты. Ему и похищать никого не придется, а нужно будет лишь протянуть руку.

- Ладно, - сдался Агний. - Я сделаю это для тебя. Если ты так этого жаждешь.

- Ну вот поторопись тогда, - попросила Дива, которая переживала, что каждый день может обернуться для ее родни трагедией.

- Это все, что ты мне можешь сказать? - Агний никак не мог понять, что она чувствует к нему. - Почему ты такая неласковая? Ты ведь видишь, на что я согласился ради тебя.

- Как я могу быть ласковой? Вдруг по дороге в Муром ты переменишь свое решение? - Дива очень опасалась, что ее чары потеряют силу на расстоянии. – Разве можно быть уверенной в любви мужчины?

- Во мне можешь быть уверенной, - ответил Агний. – Я не переменю своего решения.

Неизвестно, сколько бы длилась эта встреча. Но тут раздался детский плач.

- Мне нужно идти к ребенку, - объяснила Дива. – А тебе нельзя оставаться в моем тереме слишком долго. Стража и слуги бдят за мной, - напомнила Дива. - А у меня под сердцем княжеское дитя. Мое имя должно оставаться безупречным. Понимаешь?

- Да, - согласился Агний.

- Ты ступай. И собирайся в дорогу. Очень прошу тебя. Поспеши. Я боюсь, как бы ни стало поздно.

****

- Сван, ты никому не расскажешь о том, что тут происходило, - Дива поправила летник и оглядела своего стража вопросительно. Он не выглядел довольным. Еще бы. Он никак не ожидал от нее такого поведения. Сидя в кладовке, он дюжину раз был готов выскочить оттуда и оттащить этого наглого посланника от княгини. И не сделал этого только потому, что она строго-настрого предписала не являться без приказа. - Ты меня понял?

Сван ничего не ответил, лишь утвердительно кивнул ей в ответ. Затем развернулся и пошел к двери.

- Стоять, - приказала Дива, чувствуя неладное.

Сван нехотя остановился. А она тем временем подошла к нему и оглядела его внимательно. Вот уж, кто поистине строг, так это он. Его выдают лишь глаза.

- Ты понимаешь, почему я согласилась увидеться с послом наедине? - Дива решила, что все-таки должна пояснить свои действия. А Сван ничего не ответил на ее вопрос. Но вспоминая ее милостивое расположение к гостю, уже опасался, что знает ответ. Для него она была идеалом все это время. Он был уверен в ней: в том, что она всегда поступает верно; в том, что она дитя добра на злой земле. И теперь он опасался, что ошибся в ней. - Сван, этот человек мне неприятен, - произнесла вдруг Дива, имея в виду Агния. - Превыше всего я ценю верность. А он предатель. И трех дней не прошло, как он предал своего друга и владыку – князя Мурома. И сделал он это по двум причинам. Не знаю даже, какая из них более презренная. Ты знаешь, что это за причины?

- Любовь? - предположил Сван. Было совершенно ясно, что гость домогался Дивы непритворно. Она понравилась посланцу. Впрочем, в этом нет ничего поразительного.

- Как он может любить меня, если почти не знает? – усмехнулась Дива. – Это что-то другое…Какой-то лишающий ума пыл. Наверное, подобный тому, который охватывает охотника, почувствовавшего, что напал на след ценного зверя. Но если бы это и была любовь…Нельзя любовью оправдать предательство, - строго постановила Дива. - Но я думаю, тут все же в большей степени другое. Как и всякий алчный тип, он мечтает о выгодном союзе, например, женившись на мне. Представляешь, каков? Он уже видит себя повелителем Новгорода. Видит себя равным своему хозяину, который отдает ему всякие скверные приказы. А он выполняет их. И вот именно на его алчность я уповаю. Потому что никакая любовь не сравнится с его жадностью. Он уже через день передумает помогать мне, если единственное, что им движет – это его любовь и преданность. Ты же видишь, какой он…- Дива сразу отметила, что Агний напоминает ей Эйрика. Тот тоже был неуправляем. Почти. В любом случае, с такими мужчинами можно сладить только в первое время, пока у них еще присутствует заинтересованность в женщине. Но едва ли избранница надоест, и считаться с ней перестанут. - И потому мне пришлось дать ему надежду на меня. Это плохо, я знаю. Теперь-то ты понимаешь, Сван, ради кого я была столь терпелива с ним? - повторила Дива свой вопрос.

- Инея и мальчик, - Сван поразился тому, что сразу не догадался. Ведь это очевидно. Как он вообще мог в ней сомневаться?!

- Хочу, чтобы ты знал. Я люблю мужа. И любой другой мужчина для меня немыслим, - в словах Дивы не было ничего удивительного. Так и полагалось. - И я бы не отважилась на эту встречу с посланником, если бы только в Дорестадте меня не пытались услать в Хедебю в качестве подарка для прославленного воителя. Мне лишь чудом удалось избежать этой участи. И в те дни я поняла, что иногда лучше добровольно отдать меньшее, чтобы у тебя не отняли большее. Именно поэтому я позволила Агнию поцеловать меня. Пусть оставит себе этот никчемный поцелуй. Но вернет мне невестку и племянника. Потому что кроме меня их никто спасти не сможет. А я могу сделать это только его руками. Какими бы бесчестными они ни были.

Сван поднял взгляд, который до этого момента был опущен в пол. Слушая Диву, он уверился в том, что она очень хорошая. Даже сейчас она чувствует себя виноватой перед мужем, хотя, по сути, ничего не сделала. Поцелуй – это плохо, конечно. Но не смертельно, если вдуматься. Она также чувствует себя виноватой и перед послом, которого завлекла в свои сети. Ведь она знает, что обхитрила его, хотя он этого вполне заслуживал. При этом очевидно, что она старалась не обманывать его, прибегая к откровенной лжи. Другое дело, если он сам вводил себя в заблуждение собственными домыслами. Это на здоровье. И на благо делу. А самое главное, если бы Агний был не так самоуверен и не считал всех женщин пустоголовыми наседками, обязанными покорно преклоняться пред мужчинами, то заметил бы, что она сторонится его. Хоть и пытается явить обратное.

- Тогда ответь…Ты понял, почему именно тебе я приказала остаться со мной и защищать меня, в случае если посланник совсем разнуздается? - Дива кивнула на кладовку. Она могла бы выбрать любого из стражей и усадить в клеть. Все они были ей знакомы и подвластны, их всех выбрал Рёрик. - Почему я не позвала Репу или кого-то еще?