КНИГА 5. Жена Громовержца

- Согласен, - Рёрик понимал чувства ладожан. Если князь чужой да вдобавок еще и княгиня чужеземка, то это уже чересчур.

- Будучи на смертном одре, наш заботливый князь тревожился не о своем духе, ускользающем в вечность, а о граде, который остается на произвол судьбы. Смирившись с неизбежной кончиной, Миронег завещал нам предложить одну из его сестер тебе в жены. И не было бы ничего удивительного, если бы твой выбор пал на Перунику. Одначе…- Мирко огляделся по сторонам, словно желая получить поддержку со стороны бояр. Те подбодряли его кивками и взглядами. - Одначе мы хотим, чтобы это была не Перуника, - наконец выдавил из себя Мирко главную мысль. Было видно, что в выполнении этого условия бояре сомневались. Слухи о любовной интриге Рёрика и Перуники, ею же на волю выпущенные, расползлись повсюду. Вдруг и правда у них там великое влечение и он не захочет жениться на ком-то еще! - Мы просим и…И настаиваем.

- О как…- Рёрика удивило именно то, что они настаивают. Чем им не угодила Перуника?

- На ней лежит тень тяжкого преступления, - продолжал Мирко, не дожидаясь вопросов. - Есть подозрения, что…Что именно она отравила Миронега!

- И откуда падает эта тень? - озадаченно спросил Рёрик.

- Оттуда, что, перво-наперво, сама она много раз грозила это сделать, - озвучил Мирко первый довод, который, с точки зрения закона, выглядел весомым. Если имелись угрозы, предшествующие преступлению, то считалось, что виновником являлся тот, кто намеревался и на словах.

- Это существенно, - Рёрик не стал спорить с законами и правом. - Но все же вины ее не доказывает. Женщины вспыльчивы, а их длинный язык порой лепит бездумно.

- Это да…- Мирко оглядел бояр, призывая их присоединиться к беседе и выразить свое критическое суждение. – Но все же…

- А когда он умер, ни единой слезинки не было в ее глазах! - гаркнул кто-то.

- Она не скорбела. А была весела и радостна, - подтвердил Мирко.

- Ну, может, она горюет в одиночестве…- предположил Рёрик.

- Она плясала и пировала, когда он крючился от боли! - вспомнил кто-то из бояр.

- Она устроила праздник, когда он умирал, это правда, - подтвердил Мирко. - Танцевала и пела, пока остальные молились о его здравии. А едва Миронег кончился, и тело его еще не успело остыть, как она повелела приступить к погребению немедля. Не дала его духу побродить по земле и проститься со всем, что было дорого ему при жизни…- горько изрек старик. Он тосковал не только о воспитаннике, но и переживал о его душе, лишенной покоя из-за стремительного погребения.

- И не просто праздник устроила. А измывалась над ослабевшим Миронегом! - добавил кто-то.

- Это так, она насмехалась и глумилась над братом, егда он был беспомощен. Слуга его, Подмога, может подтвердить, он сам все слышал. Она обещала Миронегу, что убьет его любимую женщину и маленького сына, когда сам Миронег испустит дух.

- Слугам нельзя верить…- посчитал Рёрик. Мало ли кто и что повелел им сказать. - А, кстати, где эта любимая женщина и маленький сын?

- Пропали. След простыл.

- Как так?! - не понял Рёрик. - Что у вас вообще тут творится?!

- Проснулись мы на утро и узнали, что нет их. Исчезли! - ответил кто-то.

- Потому что испугались Перуники, - подчеркнул Мирко.

- Она приказала все вещи Миронега с глаз долой убрать, а уж ребенка и мать не пожалела бы тем паче! - заверил кто-то.

- Вы настроены против нее, как я погляжу, - Рёрик теперь понял, почему они хотели поговорить с ним без нее и безотлагательно. - Что ж, я разберусь во всем.

- Княже, ежели она виновна, то мы против того, чтоб она была нашей княгиней, - подчеркнули бояре.

- Разумеется, - Рёрик кивнул в знак понимания, но этого было мало.

- Пойми нас, мы не можем видеть хозяйкой города, образчиком для всех женщин, ту, которую подозреваем в тяжком преступлении братоубийства, - поторопился объяснить Мирко. - Хозяйка града обязана быть безупречна и чиста.

- А если она не виновата? - поинтересовался Рёрик. Может, она им попросту не нравится, вот они и наговаривают на нее?

- Буде выяснится, что на ней вины нет, то…- Мирко развел руки в стороны, выражая этим жестом безысходность. - То тогда мы примем ее как хозяйку Ладоги.

****

- Ну и ну, у них тут передряги, - усмехнулся Надежа, первым шагая по запутанным переходам, в стремлении вывести своего князя на улицу. Мирко предложил проводить гостей, но они отказались, понадеявшись на себя и свою память.

- И не говори, - Рёрика озадачили жалобы бояр.

- И как же теперь узнать правду…- отозвался Прохор.

- Ты умеешь расследовать всякие происшествия, вот и расследуй, - постановил Рёрик, вспомнив, как ловко Прохор обнажил истину в истории с погоревшей избой Вольны.

Не сказать, что это новое поручение обрадовало Прохора. В ответ он лишь прокряхтел. Но что поделать, княжеские приказы не обсуждаются.

- А если не получится выявить истину?! – задался вопросом Гуннар, перешагивая порог очередных сеней. Свеча в его руках чуть не затухла, он успел заслонить ее ладонью. - Как такое узнаешь, если тела Миронега нет! Было бы тело, может, знахарь какой объяснил бы…

- Ну есть же его изба…- рассудил Рёрик. - Хотя при чем тут это…

Действительно, вопрос не в том, был ли отравлен Миронег, а в том, кто это сделал.

- Вдруг отравитель оставил там яд! – понадеялся Гуннар.

- И нацарапал свое имя на коробе с ядом, - заключил Прохор угрюмо. Он понимал, что это поручение почти невыполнимо. И скорее всего, Рёрик это понимает.

- Кстати, может пес все видел?! Вот бы его допросить! - пошутил Надежа, толкнув очередную дверь.

Дверь эта отлетела точно в кого-то. Надежа даже испугался, когда заслышал плач, решив, что в спешке зашиб какую-то деву. Но, к счастью, оказалось, что рыдающая далеко от двери.

- Леля?! - Рёрик едва узнал в темноте младшую сестру Миронега. Она брела по неосвещенным сеням и заливалась горькими слезами. Впрочем, ей все эти хитрые переходы были известны. Она не могла заблудиться даже в темноте.

- Князь…- при виде Рёрика младшая княжна разрыдалась окончательно. - Нужно спасти Лая, - сквозь слезы пролепетала Леля. - Иначе Подмога его сейчас убьет!

- Если сразу не убил, то и сейчас не убьет, - утешил Гуннар. Он истолковал слова девушки так, что верный песик собирается пуститься за хозяином по ритуальным причинам. На родине Гуннара было обычным делом, когда следом за главой семьи отправляли его жену, слуг и животных, по крайней мере, коня и пса, дабы умерший в новой жизни имел все то, к чему привык.

- Перуника приказала, - разрыдалась Ляля еще сильнее.

****

- Что же мне делать с тобой…- Подмога гладил шею собаки. Он никак не решался исполнить приказ княжны, хотя понимал, что обязан слушаться. - Может быть, отпустить тебя в лес? Иди…Пойдешь? - вздохнул Подмога. - Но ты же не умеешь охотиться. И умрешь с голоду. Тем более зима сейчас. Вдруг тебя съедят волки.

Грустный пес, доселе уныло вздыхающий, вдруг навострил уши, услышав голоса. Махнул пару раз хвостом.

- Вот он! - заплаканная Леля указала на Лая, которого гладил слуга.

- И что, пес всех держит в страхе? - на всякий случай поинтересовался Рёрик у слуги, с которым был знаком вполне, чтобы верить его словам.

- Нет, княже, он никого не напугал, кроме княжны Перуники…- ответил Подмога, сжав в руках повод, к которому привязал Лая.

- Можно мы его оставим? - обратилась Леля к Рёрику.

- А ну как он ее укусит? - Рёрик в целом понимал опасения Перуники, но и животное, за которое все переживают, ему нравилось. Тем более, как назло, увидев Рёрика, пес завилял хвостом и встал на задние лапы, словно приветствуя князя.

- Хороший…- рука Рёрика будто сама уже гладила Лая, невзирая на разбирательство.

- А я его себе заберу, - придумала Леля, утирая слезы. - Он ведь привык у Миронега в избе жить. Вот пусть у меня остается в сенях и стережет, чтобы злодеи не пробрались. А Подмога будет его выпускать бегать где-нибудь подальше, сиречь не тут, а за оградой. А если во дворе, то мы его на веревку привяжем, и он не убежит. Он не убежит и не напугает ее. Можно так сделать нам?

Леля была милая и молоденькая. Ее нос раскраснелся от слез, и сама она еще недавно рыдала безысходно. А теперь оживилась, предлагала пути решения, которые казались не такими уж бестолковыми. И личико ее сияло, озаренное надеждой.

- Ладно, оставьте его себе. Но только чтобы больше не бегал свободно, - предупредил Рёрик. И едва он успел договорить, как Леля подпрыгнула от радости и захлопала в ладоши, а Подмога радостно заулыбался.

****

- Мы не пойдем в твою старую избу, - решила Перуника, утягивая Рёрика под локоть куда-то вглубь хором. В «старой избе» Рёрик обитал, когда впервые очутился в Ладоге. А потом в этой же избе дважды жила Дива. После там гостила Умила, а затем снова сам Рёрик. Но Перунике хотелось поскорее стереть именно следы Дивы. И ей казалось, что лучше всего вообще забыть об этой избе. Княжна приказала устроить там кладовую, хотя это была одна из лучших изб: просторных и теплых, с большим окном. Было неразумно использовать это помещение именно таким образом. Можно было оставить ее для гостей. Но Перуника выказала непреклонность, а возразить ей к тому моменту было уже некому. - Покои Миронега теперича твои. Я приказала убраться там, - Перуника понимала, что Ладога перейдет под власть Новгорода, хотя она пока не обсуждала этого вопроса с Рёриком. Впрочем, все и так ясно. - Туда уже принесли твои и мои вещи.

В покоях Миронега ничто не напоминало о хозяине. Тут осталась лишь обстановка, но никаких личных предметов из тех, что любил князь Ладоги при жизни. Прежде стены украшали мечи и щиты. А теперь здесь весело какое-то барахло Перуники.

- Мне о стольком нужно поведать тебе, - Перуника уложила голову на плечо Рёрика. С одной стороны, она желала поскорее рассказать о том, что родила ему сына. Но с другой - не решалась этого сделать. Ведь тогда придется рассказать и об остальном: о ее вольной жизни, которая привела к тому, что отцом ребенка считается другой мужчина. Возможно, чуть позже она подберет время и все объяснит. А историю со вторым отцом ребенка каким-то образом представит кознями брата! Хотя вот можно ли так рисковать и повествовать о таком?! Да и поверит ли Рёрик в то, что это его сын?

Свеч было много. Они давали свет и тепло. Рёрик бросил шубу на сундук. Сперва он долго мерз, потом сытно ужинал. А теперь очень хотел спать. Путешествовать в такое время года сравнимо с пыткой. Благо, путь был хорошо известен, и на нем встречались знакомые места – селения, где можно было остановиться на ночлег и запастись. И все же холода являются существенным испытанием для путника, даже если у него имеются припасы и теплые вещи.

Пройдясь по горнице, Рёрик остановился у большого стола. Скатерть свисала почти до самого пола и была украшена обильной вышивкой и бахромой. Подняв край столешника, Рёрик обозрел выцарапанный на древесине рисунок. Кто-то без сожаления и с завидным упорством накарябал здесь не просто каляку, а целый сюжет. Это была карта местности. Ладога, стоящая на берегу Волхова, воды которого из Ильменя бегут в Ладожское озеро. Тут были изображены также Онежское и Белое озера, Варяжское море, Новгород. Миронег видел именно эту часть мира, она была для него самой важной, потому он и изобразил ее. За что ему попало от сурового родителя. Стол из ценного мореного дуба, пролежавшего под водой тысячу лет, по мнению старого князя-отца, был испорчен. Правитель строго наказал юного сына, отправив того вычищать конюшни. Рёрик отодвинул скатерку, потому что вспомнил эту историю, которую Миронег рассказывал без обиды и даже весело.

Вернув ткань на место, Рерик двинулся к постели. Сейчас он в полной мере ощутил усталость, которую до сих пор заглушали прочие ощущения и события. В избе было тепло, даже жарко. Стянув рубаху, Рёрик улегся, хотя ощутил это действие так, словно тяжело рухнул, аки обрушившаяся скала. Бросив пару огромных подушек под спину, он развел руки и уложил их за голову. После ледяных ветров и сытного ужина хотелось спать почти нестерпимо. И все же ему не давали покоя обвинения Мирко. Тем более подозрения старика разделяли и бояре. Изначально Рёрик думал, что разберется во всем завтра. Но наблюдая за Перуникой весь вечер, он уже и сам почувствовал неладное. И теперь это ощущение не давало ему покоя. Так что прежде, чем заснуть, он хотел развеять свои опасения, которые уже обступили его, словно угрюмый бор зеленеющий лужок.

- Что с ним произошло? - Рёрик не назвал имени, но Перуника поняла, к кому относится вопрос. Потому что постоянно думала об опочившем навеки брате.

Она всегда недолюбливала Миронега, а в конце стала даже ненавидеть. И все же, после того как расправилась с ним, иногда испытывала сомнения, а может, угрызения совести. Как назло, он вспоминался ей улыбающимся, весело подшучивающим, щедрым и добрым. А не жестоким и мстительным. И тогда она вновь и вновь напоминала себе, что у нее не было выхода. Он сам вынудил ее, объявил ей войну.

- Заболел и умер. Его прибрал Корочун! - пожала плечами Перуника, снимая шубу и поправляя нить из дорогостоящих стеклянных бус – княжна уже успела сменить одно украшение на другое, дабы быть еще краше. Округлые сережки с бубенчиками кокетливо звенели при малейшем движении ее головы. Перуника хотела быть пленительной и яркой, чтобы Рёрик любовался ею, как в прежние времена. - Тебе нравится в наших новых покоях? - спросила Перуника, улыбаясь. Она полагала себя лучшим украшением этой избы. Ведь однажды Рёрик так и назвал ее, когда она заявилась к нему в гости, пока ее бдительный брат крепко спал. В ту ночь летний зной был нестерпим. А может, избу раскалила страсть, которую Перуника принесла с собой. - Я стану ждать тебя здесь, когда ты окажешься в отъезде…Но, надеюсь, большую часть года ты станешь проводить в Ладоге со мной. Тем паче теперь нам не нужно скрываться, - хихикнула Перуника, и бубенчики весело зазвенели вместе с ней. В самом деле, из уважения к Миронегу, Рёрик открыто никогда не выказывал внимания Перунике. А она сама, опасаясь гнева брата, пыталась выглядеть прилежной. Миронег лишь тогда узнал о любовной интриге сестры, когда последняя оказалась с заметным животом. - Ты женишься на мне, и мы будем любить друг друга открыто…- Перуника подобрала юбки и наползла сверху на Рёрика, уложив ладони ему на грудь. - Я так скучала, - Перуника поцеловала шею Рёрика, прижавшись к нему. В прежние времена, невзирая на зоркость брата, ратующего за честь семьи, у Перуники имелись поклонники, которых она щедро одаривала лаской, допуская к своему телу. Но в Рёрика она влюбилась сильнее, чем в кого бы то ни было. Наверное, оттого что остальные не только уступали ему во славе и могуществе, удаче и удали, но и были, по сути, подвластны самой Перунике. Такое мало прельщает. - Все надеялась, что однажды увижу твою лодку вдалеке…- Перуника поцеловала грудь Рёрика, приникнув к нему.

- И что именно у него заболело? - Рёрик хотел услышать историю из ее уст. Как расскажет о случившемся она? Не кто-то другой, а именно она.

- Это единственное, что ты хочешь спросить у меня после трех лет разлуки?! - картинно обиделась Перуника, отстранившись от Рёрика и недовольно оглядев его.

- Сейчас это самое важное вообще-то, - ответил Рёрик, который в свою очередь был недоволен тем, что в кончине Миронега обвиняют ее.

- Его прокляли боги! За его отвратный нрав и подлости! И наслали на него какую-то хворь! И он умер! - пылила Перуника. - Что тут неясного?!

- Мне неясно, отчего он умер, - повторил Рёрик. Он заметил, что она даже не может произнести того, что все и так знают. - Он простудился, сломал шею, отравился?!

- А что говорят остальные?! – рассердилась Перуника, возвышаясь над Рёриком и уперев руки в бока. Ее поза выражала готовность к схватке.

- Говорят, что ты руку приложила, - Рёрик не стал скрывать того, что знал.

- И кто это сказал? Мерзкий старик Мирко?! Разумеется, он недоволен, что Миронег помер! Понеже при моем брате Мирко был самым важным человеком. А теперь он просто дед, никому не нужный и никем не уважаемый! И что, ты поверил ему? Поверил в его клевету?! - разгневалась Перуника.

- Я же не знаю, как на самом деле было. Поэтому и спрашиваю у тебя, - Рёрик оглядел Перунику, которая была готова взорваться, словно котел с раскаленным маслом, куда плеснули водицы.

- А ты не хочешь спросить, где я находилась, когда по осени ты был здесь в Ладоге?! - вскипела Перуника. Рёрик и Синеус не так уж давно оказались тут проездом по пути к Белому озеру. Перуника и правда не встречалась тогда Рёрику, он не видел ее. - Или, может, ты не заметил моего отсутствия?!

- Ты вроде была у родственников за озером, - ответил Рёрик просто.

- Это тебе Миронег сказал?! - бушевала Перуника. - Что ж, в таком случае, почему же ты не пожелал переплыть озеро и найти меня?! Или почему не потребовал у Миронега привезти меня обратно в Ладогу, чтоб мы могли увидеться с тобой?!

- Ну как я могу потребовать такое? - недоумевал Рёрик. А может, ему просто и в голову не пришло в тот момент разыскивать Перунику. Он никогда не относился к ней серьезно и не терзался даже одного дня после их разлуки. Она нравилась ему ровно столько, сколько была рядом. - У тебя есть брат, он главный над тобой, а не я. С чего б я требовал у него чего-то?

- «С чего»?! - рассвирепела Перуника. Перво-наперво, для нее Рёрик был особенным, отцом ее сына. А во-вторых, она не верила, что Рёрик столь покладист, дабы удовольствоваться второстепенной ролью там, где у него присутствует личный интерес. Если б захотел, он бы вытряс из Миронега все что угодно, а не только Перунику. - Ты мог хотя бы что-то сделать! Как-то встретиться со мной! Но, не проявив должного рвения, ты и не узнал, что, в действительности, я находилась на этом самом дворище! Почти перед твоим носом! Я сидела под замком в нескольких шагах от тебя! Но ты инда не удосужился и перстом пошевелить, спросить у кого-то обо мне!

- Я не понял ничего, - обуреваемый думами Рёрик отвлекся на свои размышления и прослушал ее последние слова. За ним водилась привычка мысленно рассеиваться, если разговор содержал нечто неинтересное или какие-то упреки.

- Я не была за озером у родственников! - заорала Перуника, желая все же донести свою мысль. - Я была тут, на дворище! Миронег запер меня, чтобы я не встретилась с тобой! Не рассказала тебе ни о чем! - осеклась Перуника.

- А о чем ты должна была рассказать мне? - не понял Рёрик, сведя на ней озадаченный взгляд.

- Какая разница?! – ярилась Перуника. Она смотрела сейчас на Рёрика и ощущала гнев на него. Так как где-то в глубине души чувствовала, что могучий викинг, которого она считала своим, на самом деле не принадлежит ей. А главное, он изменился. Сам по себе или по отношению к ней. Однако она не готова принять эти перемены. Поскольку все это время верила, что он вернется к ней точно таким же, каким был, когда они расстались. - Я была здесь. Но ты меня не нашел!

- Я не следопыт. Так о чем ты хотела мне рассказать?

Перуника покраснела от злости. Ее возмутил его ответ. Она полагала, что Рёрик обязан был найти ее, тревожиться за нее. А он отвечает ей так, как близкому человеку отвечать нельзя.

И без того вспыльчивая Перуника почувствовала ярость и досаду. Будучи теперь еще задетой равнодушием Рёрика, она размахнулась и отвесила ему звонкую пощечину. Она и в прежние времена могла атаковать его, если ее что-то расстраивало. Рёрик обычно не обижался на нее за это. И затем неизменно следовали примирительные утехи, полные грубости и страсти. Перунике нравилось заканчивать ссоры именно так, а не дуться по полгода. Ведь время скоротечно. А любовь проходит быстро.

Но на сей раз все пошло не так, как привыкла Перуника. Рёрик бесцеремонно стряхнул ее с себя, не желая оставлять ей удобной позиции для распускания рук. Ему было не больно, просто он не собирался терпеть от нее что-либо. И вообще не понимал, с чего она так разошлась. Ведь он никогда ничего ей не обещал. Да к тому же все, что было между ними, заварилось по ее желанию и с ее подачи. Он не соблазнял ее, не пытался сразить и не принуждал к чему-то. Скорее, она сама привязалась к нему. С ним такое в жизни бывало сто раз, потому он не придавал значения мимолетным увлечениям.

Перуника свалилась на постель рядом с ним и недовольно хмыкнула. А Рёрик поднялся на ноги и пошел к столу, где не только была изображена карта местности, но и стоял кувшин. Но Рёрик не стал из него пить. А выглянул за дверь и позвал слугу, которому приказал принести воды.

- Миронега отравила ты? - прямо спросил Рёрик, усаживаясь за стол.

Перуника молчала, сидя на постели. Ей было обидно, что он так грубо поступил с ней. Да еще и ушел за стол, когда вот она, тут, на его ложе, готовая все ему простить. Ему стоит только протянуть к ней руку. Но он и не обнял ее как следует, не говоря уже обо всем остальном! В прежние времена он бы не вел себя так, даже если бы она обидела его. Он мог успокоить ее иным способом, а не просто отмахнувшись, словно от букашки. А теперь он требует с нее признание в том, что она совершила, по сути, ради него!

- Говори мне правду. Иначе я не смогу защитить тебя, - если вначале Рёрик сомневался, то сейчас уже склонялся к тому, что обвинения против нее небеспочвенны. Вместо решительного отрицания вины она молчит. Отрицать вину могут и честный и лгун. Но вот соглашаться с ней невиновный не станет.

- Кто подозревает?! Мирко? – уточнила Перуника, недовольно заложив руку за руку.

- Если бы только он один.

- Значит, все они против меня? - хмыкнула Перуника. - Я законная наследница Ладоги. А они преклоняются пред каким-то приблудным хромым и скорбят по нему, как по отцу родному!

- Если ты сейчас мне правды не скажешь, я уйду, - предупредил Рёрик, которому надоели пустые разговоры.

Повисла тишина. Перуника была в достаточной степени смелой, чтобы сказать правду. Тем более она считала свой поступок самообороной, а не преступлением. Да и так уж невообразимо произошедшее? Повсюду только и делают, что морят, пытают и торгуют рабами.

- Чтоб ты знал – отраву дала твоя мать, когда была здесь на пути из Дорестадта в Новгород! - Перуника решила сразу преподнести признание так, чтобы не быть единственной участницей. На случай, если для него вообще имеет значение, что происходит в Ладоге.

- О, - Рёрик не ожидал такого ответа и не был к нему готов. Хотя разве не должен был быть готовым? Ему не пять годиков, и родительница для него уже давно не святой ангел, в котором нельзя сомневаться. Некоторые проносят веру в непогрешимость матери через всю жизнь. Но Умила сама не позволила ему этого сделать. И он огорчился в тот день, когда однажды понял, что больше не может доверять ей и полагаться на нее, как прежде. - Я считал, что мать жаждет свадьбы Миронега и моей сестры Умы…- озадаченно произнес Рёрик. Он вдруг вспомнил подарки от Умилы на пристани, которые она приготовила для Перуники. А также то, как мать торопила его, провожая в Ладогу.

- Ну если бы у меня не вышло избавить этот мир от моего злого братца, то, твоя сестра вышла бы за него замуж, - подтвердила Перуника. - Но зачем вообще нужен Миронег, когда есть я и ты? Так рассудила твоя мать. И я согласна с ней. Миронегу нельзя было доверять. Твоя мать сразу поняла это. Когда-то мы были с ним одной семьей. Но он поступил со мной так, как поступают с врагами! Однажды он бы предал и тебя, лишь только окреп бы.

- Понятно…- несмотря на внутреннюю устойчивость, Рёрик был ошарашен этими происками матери, внезапно открывшимися. Он даже не понимал, как должен действовать.

- Мы старались ради тебя. А ты теперь недоволен, - упрекнула Перуника, заметив, что Рёрик помрачнел.

- Да, недоволен, - гаркнул Рёрик, а затем упер лоб в ладонь. Он чувствовал себя простофилей и слепцом. Чем бы ни руководствовались Умила и Перуника, они не должны были идти на подобное злодейство. Он сам ни в коем случае не желал такого исхода для Миронега.

- Почему? Ты разве так любил моего брата?! – удивлялась Перуника.

- Как же так? – Рёрик помнил своего брата Харальда. Бывало, что они крепко ссорились. Но у них и в мыслях никогда не было навредить друг другу. - Он же твой брат!

- Он обижал меня. И был виноват предо мной! - рассердилась Перуника.

- Возможно. Возможно, твой брат не всегда прав. Но он всегда твой брат.

- Давай больше не будем о нем, - примирительно предложила Перуника, присев на лавку возле Рёрика. – Его отныне нет, и это не поменяется. Мы должны жить дальше…- Перуника потянулась к лицу Рёрика, желая поцеловать его и оставить ссору позади.

- Я не ожидал от тебя такого, - Рёрик поморщился, отстранившись от нее. Сейчас он, уж точно, не имел настроения миловаться с кем-либо, а тем более с ней.

- Как будто сам ты не расправлялся с врагами, которые стояли у тебя на дороге! – вспыхнула Перуника. – Чтобы поучать меня, ты обязан быть безгрешным!