Его (с)нежность

- Ну, если повезло, он свалился в море и сдох, - сухо произнёс король. – Дайте я вас привяжу.

Он опять перехлестнул меня за пояс и под мышкой, а потом повернулся ко мне спиной и застегнул ремень на себе. Теперь я была чем-то вроде мешка с балластом за королевской спиной.

- Постарайтесь держаться за меня, - сказал король, - и не бойтесь.

Как он смог спуститься с почти отвесной скалы без верёвки да ещё со мной на плечах, для меня осталось загадкой. Но спустился, и вот мы стояли на палубе, и он отстёгивал ремень, чтобы меня освободить.

Надо было поднять парус и плыть прочь от этого острова, но я только и смогла, что беспомощно сесть на мокрые от морской пены доски.

Впрочем, король Снёбьерн с парусами справился и без меня, хотя я не говорила, за какие верёвки тянуть и где прикручивать.

Он перебросил мне шапку и куртку, а сам сел за руль и направил лодку на восток. Насколько я помнила, ворон улетел на запад. Значит, эпической схватки между двумя магами не будет. Потому что принцессу Мейлу угораздило порезаться.

Я надела шапку, попыталась осмотреть рану, но король прикрикнул, чтобы не двигалась, и я послушно улеглась на палубе, глядя в небо и укрывшись курткой.

Прошло немного времени, и на фоне облаков надо мной вырос Его Снежность.

- Теперь надо позаботиться о вас, - он подхватил меня под мышки и волоком перетащил под мачту.

Он закрепил руль – я не удержалась и посмотрела. Говорит, что не любит море, но ведёт себя, как заправский моряк. И поэт, и моряк… Сколько же ещё талантов скрыто в этом человеке?

- Мне жаль, что так получилось… - опять начала я извиняться я, но король нахмурился, и я благоразумно замолчала.

Он распорол рукав моей рубашки и плеснул сначала водой, смывая кровь. Вода была холодной, я вздрогнула, ёжась, но потом король щедро полил меня из своей фляжки с серебряной крышкой, и я зашипела от резкой боли.

- Ничего страшного, - сказал король то ли утешая, то ли недовольно. – Просто кожа рассечена. Вам повезло.

- Счастливый день, - проворчала я.

- Но всё равно было очень глупо требовать, чтобы я вас бросил.

Он сказал это таким тоном, что мне почему-то стало стыдно.

- Один труп всегда лучше, чем два, - сказала я делано-небрежно и почувствовала, что это было ещё глупее, чем мои вопли там, на вершине скалы.

- Мне надо вас перевязать, - сказал король, ещё больше нахмурившись. – Вы позволите?

- От всего сердца, - заверила я, испытывая огромную благодарность, что он не стал читать мне нравоучений по поводу моей глупости и никчемности, и затараторила, чтобы сгладить неловкость: – Не волнуйтесь, ваше величество, я не стану фанатично следовать этикету, когда есть вероятность истечь кровью. И даже потом не стану настаивать, чтобы вы на мне женились.

Кажется, он хмыкнул, и я порадовалась, что чувство юмора у короля есть, потому что я опять сболтнула несусветную глупость. Не говоря уже о том, что для принцессы не слишком достойно говорить о замужестве самой. Вроде как намёк. Но это же не намёк?.. Это же всего лишь…

Я приподняла руку, чтобы королю было удобнее меня перебинтовать, и он уже собрался наложить повязку, как вдруг отшатнулся, уронив полотняный бинт мне на колени.

- Что это? – спросил Его Снежность одними губами. – Откуда это у вас?

- Где? – я удивлённо посмотрела на плечо.

Там красовалась косая и рваная рана от вороньих когтей. Но если говорить честно, то не слишком уж и большая, и совсем не страшная, так что бледнеть и пугаться его величеству не стоило.

- Откуда этот шрам? – голос короля немного окреп, а сам он медленно, словно против воли, прикоснулся к маленькому шраму повыше моего локтя.

Только что я ёжилась от холодного ветра и холодной воды, но теперь мне стало жарко.

Я сидела на палубе, в располосованной по рукаву рубашке, и с замиранием сердца следила, как мозолистые мужские пальцы ласкают мою кожу, поглаживая застарелый шрамик. Было в этом поглаживании что-то невероятное, что-то почти мистическое, как в острове, внезапно появившемся среди моря. От прикосновения мужских пальцев по всему моему телу растекались горячие волны. Будто меня гладило солнце. Оглаживало лучами, купало в солнечном свете. Странно. Никогда я не испытывала ничего подобного. Даже когда наставник Вилфред брал за руку.

- Не волнуйтесь, он старый, - я искренне не понимала, почему король Снёбьерн так расчувствовался из-за старого шрама, и мне стало неловко, что я так заволновалась из-за простого прикосновения, поэтому сказала как можно небрежнее: - Если заметили, я только что заработала новый. И думаю, что не последний.

- Как вы его получили? – он наклонился, разглядывая старый шрам, и теперь я ощутила на коже горячее дыхание.

Мне вдруг стало совсем всё равно – прилетит ли снова ворон-колдун, или морская богиня Ран раскинет сети прямо под нашей лодкой. И даже если бы мне грозило истечь кровью. Хотелось чуть подвинуть плечо, чтобы король Снёбьерн прикоснулся ко мне не рукой, а губами.

Странное чувство. И пугающее. Потому что легче бороться с силой извне, которая хочет покорить твоё тело, чем с той силой, которая вдруг подчиняет сердце.

- Думаете, помню? – я с трудом заставила себя отодвинуться, а не придвинуться. – Он давнишний. Ещё с младенчества. Вроде бы, повитуха поцарапала, когда перерезала пуповину. Бывает.

- Бывает, - повторил король, выпрямился и посмотрел на меня пристально, подозрительно, с удивлением, с недоумением. – Он похож на руну лагус.

- Возможно, - я никогда не задумывалась, на что похож детский шрам.

Лагус – колдовская руна. Похожа на восточную цифру единицу, повёрнутую не влево, а вправо. Означает воду, тайную силу, страсть…

- Она означает женщину-мага, - эхом откликнулся на мои мысли король Снёбьерн. – Кто вырезал её на вашей коже?

- Вырезал? – мне стало смешно несмотря на боль и близкую опасность. – Кто осмелится вырезать что-то на живой дочери короля? Да и я бы запомнила. К тому же, назвать меня магом – это о-очень сильно мне польстить. Скорее, такую руну носила бы моя сестра Вилма. Или Аделина. А это - просто шрам, ничего особенно.

Но для Его Снежности в этом шрамике было что-то особенное, потому что он смотрел и смотрел на него. И лицо у него при том было таким… таким… Странно жалеть взрослого мужчину, могущественного короля и мага, но сегодня был день странностей.

- Что с вами? – спросила я, поддавшись порыву, и заглянула королю в глаза.

- Ничего, - он опустил ресницы и начал, наконец-то меня бинтовать.

Перетянул рану, надорвал зубами край бинта и завязал на два узелка.

- Одевайтесь, а то простынете.

Я надела куртку и закуталась в плащ, который король услужливо мне притащил, а сам сел возле руля, направив лодку по течению.

- Так мы попадём на остров Мё, - сказала я, продолжая сидеть возле мачты, потому что вставать не хотелось.

- Нам туда и надо, - ответил король, хмуро вглядываясь в горизонт. – Вам требуются помощь врача и тёплая постель.

- Нам требуется найти колдуна, - напомнила я уже без особого задора.

- Сегодня мы сделали всё, что смогли, - отозвался король Снёбьерн. – Вряд ли сможем отыскать его в море, наугад.

- И то верно, - согласилась я, сильно понадеявшись, что колдун, и правда, утонул в море.

Всё-таки, Его Снежность попал дреком в ворона. Я же слышала звук удара. И потом, ворон не смог продолжить нападение. Сбежал, трус. Наверное, у него перебито крыло. Говорят, что оборотень умеет менять облик, а вот раны остаются. Можно попробовать вычислить его по ранам. До какого острова может дотащиться раненый ворон? Вполне себе и до Мё. Надо будет предупредить бабушку…

К острову Мё мы приплыли с той стороны, где высились меловые скалы. Именно из-за них остров называли Белым, Жемчужным, Снежным. Конечно, настоящего снега на Мё было не больше, чем на всех остальных островах Лесного фьорда, но белые скалы создавали впечатление заснеженных. Их нельзя было сравнить с величественной красотой горы Снёхетты, но я всё равно любовалась, сидя на палубе и прислонившись к мачте спиной.

Доплыли мы быстро, и волны будто сами несли нас, хотя король не распевал больше магических песен. Не знаю, может, после заклинания на острове у Его Снежности не осталось сил, но за всю дорогу он не проронил ни слова и был особенно мрачен.

Другое дело, что и мне не хотелось разговаривать. Я чутко прислушивалась к себе – не начнётся ли лихорадка, но рана только ныла. Тягуче, противно, но кровь не закипала. Либо мне повезло, и когти колдовской птицы не были ядовитыми, либо подействовало прозрачное утгардское вино. Вариант, что я такая вся из себя великолепная и таинственная женщина-маг, заклеймённая руной – сразу отметался.

Сколько обид и разочарований я пережила в детстве, да и в юности, когда оказалось, что гальдр мне не по силам. Мои сёстры творили самые настоящие чудеса без особых усилий, а я с трудом зажигала фитилёк свечи, не говоря уже о заклятии оружия или сил природы. Со временем пришлось с этим смириться, и отсутствие яркого магического дара стало казаться не таким уж и страшным. Я научилась мастерски играть на арфе, и наставник Вилфред постоянно говорил, что не маги правят миром, а те, кто правят магами. Мне не хотелось править миром, но такие слова грели душу и утешали самолюбие. И правда, почему бы не быть просто достойным человеком, прославившим себя великими делами безо всяких заклинаний? С заклинаниями, разумеется, легче, но без них – интереснее. Как сегодня, например. Да, я не смогла быть королю Снёбьерну надёжным тылом, но готова поклясться, что Храфн сделал бы и того меньше. И уж точно не пошёл бы с королём на заколдованный остров. А я пошла. Надеюсь, Его Снежность оценит мою смелость.

Я не удержалась и посмотрела на короля, который держал руль, невольно вспомнив жаркую волну, охватившую меня при одном лишь легком прикосновении. Я вспомнила, как дрогнули губы короля, словно он и в самом деле собирался меня поцеловать. Даже не верится, что такой мужчина может целоваться. Или убегать с возлюбленной…

Наши взгляды встретились, и король спросил:

- Вы раньше бывали здесь? На острове Мё?

- Бывала, и очень часто, - ответила я, обрадовавшись, что завязался разговор на отвлечённую тему, потому что от мыслей о короле и его прошлом у меня опять тоненько затрепетало где-то в сердце или под сердцем. - В детстве мы каждый год гостили у бабушки. Она живёт здесь. Ну, то есть не здесь, - тут же поправилась я, - на той стороне острова. Эта сторона всё равно принадлежит вам, хотя вы и отказались от прав на остров. Мы никогда не нарушали границ.

- И вы никогда не были на Королевском холме? Где замок короля Малса? – король повернул лодку прямо к меловым скалам.

- Нет, я даже не знала, что на острове есть Королевский холм и замок, покачала я головой. - Да и зачем мне там бывать?

- Действительно, незачем, – пробормотал Его Снежность.

Лодка по-прежнему неслась на меловые скалы, которые возвышались над морем отвесно. Белый камень отражался в воде, и от этого казалось, что вода прозрачная до донышка. Море здесь было не синим и не серым, а зеленоватым. На самом деле, совсем не вода была зеленого цвета, а в ней отражались ели, растущие на вершинах, но выглядело это волшебно. Яркие, светящиеся цвета – особенно когда проезжаешь мимо на рассвете. Я не часто плавала здесь на восходе солнца, но когда навещала бабушку, старалась проплыть на эту сторону острова, чтобы полюбоваться. Только зачем сейчас король направляет лодку сюда? Тоже любуется?

- Мы не сможем здесь пристать, - сказала я ему. – Тут везде скалы. Нам надо свернуть вправо и обогнуть остров до песчаной косы. Дайте я поведу…

- Сидите смирно, принцесса Мейла, - велел король. – Я знаю, что делаю.

Тут у меня были некоторые сомнения, но я благоразумно промолчала и правильно сделала, потому что спустя полчаса наша лодка уткнулась носом прямо в крохотную бухточку, незаметную со стороны моря. Здесь скалы чуть расступались, и берег был песчаный шагов на пятьдесят, а наверх вела узкая горная тропа.

- Ух ты! – восхитилась я, когда король пришвартовался и привязал лодку к каменному выступу, будто нарочно для этого созданному. – Откуда вы узнали об этом месте?

- Я жил здесь в юности, - коротко ответил Его Снежность и подал мне руку, помогая сойти на берег.

Впрочем, сойти – это звучало слишком красиво.

Мне пришлось лечь животом на борт и перевалиться на ту сторону, пока король поддерживал меня, чтобы я не шлёпнулась в воду или на камни.

- Но посуху мы до ночи не успеем, - сказала я, когда король пошёл вверх по тропе.

- Мы и по морю бы не успели, - ответил он. – Заночуем в пещере, а завтра доберёмся до вашей уважаемой бабушки.

- Здесь есть пещеры? – удивилась я. – Откуда вы… - и замолчала, потому что он ведь уже говорил, откуда знает.

Наверное, здесь они с принцессой сели в лодку и удрали в Утгард. А пещера… Может, там они встречались на романтических свиданиях, и Его Снежность проявлял совсем не снежную холодность, а летнюю пылкость…

- Вам помочь? – окликнул он меня, и я чуть не покраснела, хотя прочитать мысли не смог бы и самый сильный маг.

- Нет-нет, благодарю, - отозвалась я самым светским тоном. – Ноги у меня целы, а руки для того чтобы идти не требуются.

И всё же, когда мы добрались до пещеры, вход в которую был наполовину скрыт кустарником, я с облегчением вздохнула. Хотелось согреться, поесть и поспать, а не болтаться на палубе на ветру.

Пещера оказалась небольшой, с ровным песчаным дном, и отсюда открывался прекрасный вид на море и излучину. Был виден плавный изгиб белых скал, и море казалось особенно прозрачным и зелёным, пронизанное закатными лучами.

Пока я смотрела на эту красоту, король Снёбьерн развёл костёр, притащив сухих веток и плавуна, а потом вытащил откуда-то из недр пещеры закопченный котелок и сундучок с чашками и ложками. Сундучок был окован медными полосами, и медь стала зелёной, утратив свой красноватый цвет.

- Какие сокровища! – снова удивилась я. - Кто бы мог это здесь оставить?

- Я оставил, - ответил король, бросив перед костром свой плащ. – Садитесь ближе к огню.

- Вы бываете здесь? – вежливо спросила я, усаживаясь на плащ и стягивая сапоги. – Наверное, приезжаете сюда отдохнуть?

- Я не был здесь двадцать лет, - сухо сказал он, подбрасывая в огонь веток.

Конечно же, это связано с его женой. Какая я дурочка. Мне стало совестно, и я сделала попытку извиниться:

- Простите, - сказала я покаянно. – Вы всё ещё живете памятью покойной жены. На мой взгляд, это очень похвально.

Его Снежность посмотрел на меня так, что можно было замёрзнуть и рядом с костром, и даже сев в него. Но смущаться я не собиралась.

- Не знаю никого из мужчин, кто мог бы совершить такой подвиг, - продолжала я. – Двадцать лет – это больше, чем моя жизнь. Даже подумать страшно. Вот это любовь!.. Вашей жене можно только позавидовать.

Света ещё было достаточно, и я разглядела, что король Снёбьерн мучительно покраснел.

- Хватит болтать! – он резко отвернулся. – Вот костёр, грейтесь, - подхватил котелок и почти бегом поспешил из пещеры.

- Да я не замёрзла! – крикнула я ему вслед. - А вы куда?

Он остановился у самого выхода и оглянулся через плечо:

- Нам надо что-то поесть, верно? Зачерпну воды из родника, принесу солонину из лодки, и ваши вещи. Не бойтесь, без вас не уплыву.

- Не боюсь, - сказала я, широко улыбнувшись. - Человек, который верен памяти жены двадцать лет, точно не бросит девушку в беде.

Я даже не ожидала, что бесстрашный маг-король помчится прочь, как заяц.

Глава 10

Конечно же, Его Снежность меня не бросил. Он вернулся довольно быстро, притащив мешок с провизией и котелок с водой. Я уютно устроилась на плаще, прикрывшись его полой, и смотрела, как красивый хмурый мужчина подкидывает в огонь ветки, вешает на рогульках котелок. Начинает закипать вода, и мужчина разливает её по кружкам, которые лежали в этой пещере много лет. Возможно, из них пила брусничный напиток та самая принцесса острова Мё, которая сбежала с любимым. Возможно, пила вместе с этим самым мужчиной, который сейчас заваривает бруснику для меня.

Горстка сухих ягод, брошенная в кипяток, напомнила о лете, о беззаботном времени, когда я ещё не знала ни о колдуне, убивавшем девушек, ни о короле Утгарда, ни о том, что произошло на острове Мё.

Впрочем, мне и не должно быть дела ни до короля, ни до событий двадцатилетней давности. Наставник Вилфред любил повторять, что важно лишь настоящее, остальное – было или будет, но только настоящее – есть.

В этом я была с ним полностью согласна, но ещё знала, что навсегда запомню эти часы, проведённые с королём Снёбьерном в пещере. И поэтому смотрела не отрываясь, замечая и стараясь запомнить навсегда каждое движение рук, бровей, каждый взгляд исподлобья, каждое подёргивание губ, будто Его Снежность хотел что-то сказать, но в последнюю секунду передумал.

Теперь в котелок отправился кусок солонины, горстка круп, репа, лук и сухая зелень, и вскоре к аромату диких ягод примешался не менее аппетитный аромат горячей похлёбки.

Король разлил похлёбку по чашкам, нарезал хлеб, и мы отужинали с такой же роскошью, с какой можно было поужинать на королевском пиру. Ну, конечно, не на серебряных тарелках, а из оловянных чашек, и не серебряными ложками, а костяными, но вкус у супа был тем же и даже лучше.

Его Снежность молчал, и я тоже не заговаривала. Плечо ныло противно и бесконечно, и тянуло в сон, хотя я боролась с ним до последнего.

Небо, видное из пещеры, постепенно темнело, король Снёбьерн принёс из лодки наши дорожные сумки и одеяла, задвинул в костёр обломок коряги, принёсённый с берега, а потом расстелил одеяла прямо на земле.

- Ложитесь, я покараулю, - сказал он, очень старательно разглаживая мех.

- Ну что вы, это вы отдыхайте, а я буду караулить, - сказала я, и он вскинул на меня глаза – недоверчиво и удивлённо.

Костёр уютно потрескивал, и в пещере было тепло. По-крайней мере, больше я не чувствовала холода. Ни страха, ни холода, ни волнений. Разве так бывает, когда тебя только что ранил колдун, когда ты на пустынном берегу, ночью, наедине со странным мужчиной?..

- Вы – караулить? Что за глупости, - хмыкнул король Снёбьерн.

- Конечно, глупости, - сказала я, поднимаясь с его плаща и перебираясь на одеяла. – Поэтому не станем их говорить, а спокойно уляжемся рядышком, спина к спине, и спокойно выспимся. Вряд ли колдун прилетит сюда, чтобы с нами расправиться, а больше на Мё нам бояться некого, - я помолчала и добавила: - И меня не бойтесь. Я хоть и дикая, но добрая.

Опять на его лице промелькнула слабая усмешка, он помедлил, а потом кивнул:

- Хорошо, так и правда теплее. Ложитесь на правый бок, Не тревожьте лишний раз рану.

- Так и сделаю, - заверила я его и не удержалась: – Вы очень заботливый!

- Я вас не поблагодарил, - сказал он, и уже я удивлённо посмотрела на него.

- За что это?

- Вы ведь первой заметили ворона, - он жестом показал мне улечься, и я послушно легла забравшись в свой спальный мешок до пояса. – Приняли удар на себя. Я благодарен вам, принцесса Мейла, но не надо так делать. Женщинам не нужно геройствовать, для этого есть мужчины.

- Благодарности принимаются, - сказала я, подсунув ладони под щёку и глядя в стену.

Там была тень короля, и я улыбалась, глядя на эту тень. Поблагодарил, надо же. Какой милашка. Ещё бы не хмурился так сурово. И почему это он покраснел, когда я заговорила о его двадцатилетней верности? Не оттого ли, что верности не было?

Король улёгся рядом со мной, стараясь не соприкоснуться даже локтем. Это было то ли трогательно, то ли обидно, я так и не поняла. Прошла минута, вторая, я закрыла глаза, но продолжала ощущать близость Снёбьерна. Странно чувствовать человека даже на расстоянии. Хотя, расстояние между нами было – так себе.

- Думаете, колдун успел найти ещё одну жертву? – спросила я, не открывая глаза. – Там было много женских кос…

- Думаю, нет, - ответил король. – Я не заметил ни следов крови, ни свежих волос. Скорее всего, мы помешали ему.

- Если он выжил, - предположила я, - то попытается найти новую… девушку.

- Возможно, - согласился король. – Но это уже не ваше дело, принцесса Мейла. Я совершил ошибку, взяв вас с собой. Завтра передам вас вашей уважаемой бабушке и вернусь на остров. Если он ещё стоит.

- Послушайте… - начала я, но король меня перебил.

- Спите, - приказал он строго. – Сон – лучшее лекарство. Вот и лечитесь.

Мне оставалось только вздохнуть и послушно отправиться на лечение в страну грёз. И в путешествие я отправилась быстрее, чем успела подумать, что Его Снежность – не только из снега, но ещё и изо льда, и из чёрствого хлеба.

Спала я крепко, без сновидений, и проснулась, потому что брусничная вода бодро позвала меня вставать и совершать обычные утренние ритуалы. Открыв глаза, я обнаружила, что в костре всё ещё тлеет деревянный огарыш, а я лежу на левом боку, удобно уткнувшись носом в плечо королю Снёбьерну и запустив руку ему под куртку. Ладонью я ощущала, как ровно и сильно бьётся его сердце. Значит, есть сердце… Вот ведь чудеса…

Улыбнувшись такому открытию, я тут же вспомнила матушку, и чуть не хихикнула. Она бы нашла подобное поведение очень неприличным и совершенно не достойным принцессы.

Да, неприлично, и совсем недостойно, но лежать так было необыкновенно приятно, что я позволила себе ещё несколько минут удивительного спокойствия. Будь на месте Его Снежности кто-то из принцев, я вряд ли улеглась бы с ними на одно одеяло, и точно не пожелала бы обниматься. Даже во сне.

Небо заметно посветлело, и пора было вставать, что я и сделала – осторожно, чтобы не потревожить спящего короля. И конечно же, не удержалась, чтобы не посмотреть ему в лицо. Он выглядел хмурым и напряжённым даже во сне. И хотя морщинка между бровями не разгладилась, я решила, что он всё равно выглядит очень молодо для своих сорока двух лет. Точно – потомок инеистых великанов из Утгарда. Говорят, они знали секрет вечной молодости и долгой жизни.

Меховая куртка, под которую я просунула во сне руку, была расстёгнута на груди, ворот рубашки распахнулся, и под рубашкой я увидела толстый витой шнурок. На таких носят амулеты или ладанки со святыми мощами. Интересно, у Его Снежности – амулет или ладанка? Я не удержалась и потянула шнурок. Показался маленький мешочек из тонко выделанной кожи. Я пощупала его, но не смогла определить, что же находится внутри. Любопытство одолевало, и я ногтём приоткрыла мешочек, ослабив шнуровку. Амулет или…

Из мешочка выкатился небольшой зеленоватый камень, гладкий, как отполированный. Я не успела взять его, потому что король Снёбьерн открыл глаза и выхватил камень у меня из-под носа. Вернее, у себя из-под носа, потому что камень укатился ему прямо в ярёмную впадинку.

- Вы что это делаете?! – загремел король, почти отталкивая меня и садясь. – Вам никто не давал разрешения меня обыскивать!

- Всё-таки, амулет, - сказала я, ничуть не смущаясь, и тоже села, выползла из своего мешка, а потом поднялась на ноги. – Не кричите, Ваша Снежность, это было простое любопытство. Могу показать вам свою ладанку, - я полезла за пазуху. – Она с мощами святой…

- Оставьте свои мощи при себе! – король Снёбьерн вскочил так проворно, что я не удержалась от смеха.

Он поджал губы, хотел засунуть камень обратно в мешочек, но вдруг передумал и протянул мне.

- Вам понравился камень? – спросил король, словно через силу.

- Можно посмотреть? – уточнила я на всякий случай.

Его Снежность кивнул, но выражение лица у него в этот момент стало таким, будто он надеялся на чудо, которое вот-вот должно случиться.

Всё же я остереглась брать амулет и посмотрела на него из королевской руки. Камень был зеленоватый, как трава, с пятнышками и волнами темно-зелёного и бурого цвета, похожий узором на змеиную кожу.

- Это зелёная яшма, - сказала я, удовлетворив любопытство. – Ничего колдовского в ней нет. Просто красивый и редкий камень. Но вам, наверное, он дорог не как драгоценность, а как подарок?