Господин Метелей

«Колдун слов на ветер не бросает».

/народная примета/

Глава 1

- Господин Метелей живет в ледяном дворце, и повелевает ветрами. Его зовут Николас, и он седьмой граф Близар. Сила его велика, а сам он холоден, как зимний день, и грозен, как морозная ночь. Его сердце – кусок льда, и он не знает жалости… - кухарка замолчала, отмеряя муку для пирога, и мой младший брат Тиль от нетерпения запрыгал на лавке, на которой сидел. – Иногда он появляется среди людей – проносится по городам и селам в санях, запряженных парой колдовских коней, на крыльях ветров и метелей. Люди называют это Дикой Охотой… - и она снова замолчала, священнодействуя над миской с тестом, в которую только что добавила изюм и орехи.

Запахло корицей – такой привычный предновогодний запах. Запах детства, праздника, добрых воспоминаний…

- Для чего появляется Господин Метелей? – спросил Тиль с придыханием.

- Он ищет прекрасных девушек, - продолжила я страшную сказку, которую знала с детства, потому что рассказывал ее каждый, кто мог говорить, - чтобы похитить их и унести в свой замок. И там они, бедные, будет томиться, пока от слез и холода не превратятся в ледяные статуи…

- А зачем ему девушки? – воскликнул Тиль.

Кухарка фыркнула, но когда Тиль посмотрел на нее, сделала вид, что занята тестом.

- Чтобы согреться их теплом, - я говорила низким, таинственным голосом. – Потому что его всегда мучает холод, это проклятое наследие рода Близаров, ведь самый первый граф Близар был черным колдуном и повелевал духами метели…

На самом деле, все знали, что Близар похищал девушек вовсе не для тепла, но знать об этом Тилю было еще рано, да и мне не полагалось. Про бедных жертв графа-колдуна рассказывали шепотом, но чего не услышишь, сидя в кухне, когда кухарка начинает вести задушевные разговоры с прачками, да еще и конюхи, пришедшие на ужин, считают себя обязанными высказаться по тому или иному поводу.

Тиль застыл, раскрыв рот, а я засмеялась и сразу раскашлялась, потому что зола попала в горло.

Да, я выгребала золу, как героиня еще одной сказки. И как в той сказке про Замарашку, у меня тоже была мачеха. Правда, сводная сестра всего одна – Мелисса, но зато был брат – Тиль, который родился всего семь зим назад, и он такой же Антонелли, как и я.

- Фани, - позвал Тиль, и голос его дрогнул, - а тебя Господин Метелей не заберет в свой дворец?

- Не беспокойся, - утешила я его, понимая, что на сегодняшний вечер страшных сказок хватит, - я же не красавица, а ему подавай только красавиц.

Но Тиля это не убедило, и он смотрел на меня с тревожным сомнением, словно определяя – способна ли я заинтересовать Господина Метелей или мне и в самом деле ничего не грозит.

- Бефана! – в кухню, словно порыв ветра, влетела личная служанка моей мачехи. – Быстрее! Бросай все и беги одеваться! Пришли госпожа Рестарик с господином Роландом.

Мы с кухаркой переглянулись, и она незаметно подмигнула, а я степенно, стараясь не выказать нетерпения, отставила ведро с золой и убрала за печку метлу и совок, отряхивая перепачканные руки. Вот и все, сейчас кончится сказка о замарашке. Падчерица превратится в прекрасную принцессу, принц увезет ее далеко-далеко, а злобная мачеха останется с носом.

В своей комнатке, расположенной под самой крышей, я умылась холодной водой, чтобы не тратить время на растопку жаровни, сбросила передник, чепец и старое платье, в которых работала по дому, и надела платье из розового муслина – совсем новое, я выходила в нем всего два раза.

Ни для кого в нашем доме не было секретом, зачем госпожа Рестарик явилась к моему отцу. Конечно же, будет свадьба. Роланд поклялся мне в этом еще весной, но сначала ему надо было отправиться по делам в столицу, а потом заболел папа, и официальное предложение все откладывалось и откладывалось. Я старалась скрывать все от мачехи, опасаясь, что она будет отговаривать отца или устроит какую другую каверзу, но как можно скрыть любовь? Конечно же, госпожа Кларисса обо всем узнала, но, к моему удивлению, не сказала ни слова. И даже слезы Мелиссы, которая проклинала меня, разлучницу, на чем свет стоит, не произвели впечатления. Но я не была разлучницей, тут Мелисса злилась зря. Роланд сказал, что он сразу влюбился – только меня увидел, а Мелиссу и не замечал вовсе.

Я вошла в комнату, где мой отец встречал гостей, когда всё главное было уже сказано. Папа сидел в кресле – еще очень бледный, но уже разговаривавший внятно, и лицо у него было усталым, но счастливым. Мачеха сидела чуть поодаль, опустив глаза и поджав губы. Значит, ей нечего сказать, и это чудесно. Матушка Роланда встретила меня любезной улыбкой, и я постаралась, чтобы реверанс получился плавным и неспешным – как танец, чтобы она оценила мои манеры. А Роланд смотрел на меня, и глаза его сияли.

- Фани, - обратился ко мне отец. – Госпожа Рестарик и ее сын пришли к нам вот по какому делу…

Как добропорядочной девице мне пришлось принять удивленный вид, а потом смущенно потупиться.

- С моей стороны никаких возражений против вашей свадьбы нет, - закончил отец. – Но я хочу узнать, что скажешь ты.

Что я скажу? Я бросила быстрый взгляд на Роланда. Неужели папа еще сомневается в моем решении?

Мне оставалось лишь ответить «да» и стать счастливой невестой, и я уже открыла рот, чтобы осчастливить и Роланда, но тут мачеха громко сказала:

- О какой свадьбе может идти речь? Бефаночка давно просватана…

- Кларисса! – предостерегающе воскликнул отец.

Но мачеха закончила:

- …за графа Николаса Близара.

- Кларисса!.. – теперь уже простонал отец.

- Разве девиз дома Антонелли не «Слову верен»? – мачеха выглядела совершенно невозмутимой. – К тому же, нарушить обещание, данное колдуну… Это навлечет не только позор на оба дома, но еще и проклятье. Кто знает, как граф Близар решит отомстить?

- Да он уже давно забыл о Бефане! – взорвался отец. – Не было никакой официальной помолвки!

- Так это правда? – леди Рестарик, почтенная матушка моего Роланда, схватилась за сердце и посмотрела на меня совсем иначе, чем смотрела раньше. Теперь во взгляде ее были страх, гнев и презрение. – И вы хотели скрыть это от нас?! Хотели навлечь на нашу семью проклятье колдуна?! Мы уходим! Дорогой, мы уходим! – она вскочила, хватая Роланда за рукав.

- Матушка, постойте… - Роланд был ошарашен новостью не меньше, чем я, но он, по крайней мере, пытался все выяснить.

- Какое обещание, папа? – торопливо спросила я, надеясь, что сейчас отец засмеется и скажет, что это была глупая шутка.

Но вместо отца ответила мачеха:

- Покойная жена моего супруга, а моя драгоценная подруга леди Стефания однажды вынуждена была обратиться к графу Близару, чтобы он оказал помощь… в одном деликатном деле, - и она бросила холодный взгляд на отца, а тот и не думал возражать, уставившись в столешницу. – Колдун помог, но не принял оплату деньгами. Он сказал, что желает получить в жены Бефану.

- Мы уходим! – заголосила леди Рестарик, почти волоча за собой Роланда.

- Все было не так! – воскликнул отец, и от этого крика я вздрогнула, потому что поняла, что это была последняя, отчаянная попытка.

- Мама! – Роланд вырвал рукав из цепких пальцев матери, вернулся и встал напротив моего отца, оперевшись ладонями о стол. – Господин Антонелли! Скажите, что все это – шутка! Жестокая, глупая шутка!

Он озвучил мои мысли, и я смотрела на отца, боясь шевельнуться. Сейчас он скажет… сейчас скажет…

- Это и была шутка, - глухо ответил отец. – После того, как граф Близар помог мне, Стефания хотела заплатить, но он ничего не взял. Сказал, что серебра у него и так достаточно, а золота гораздо больше, чем следует. Тогда Стефания спросила, чем мы можем его отблагодарить. В это время из кареты выскочила Бефана, ей тогда только исполнилось пять лет – она расшалилась и убежала от няньки. Близар посмотрел на Бефану, рассмеялся и сказал: «Отдашь мне в жены свою дочку, когда она вырастет». После этого прошло четырнадцать лет, но он ни разу не напомнил об этом. Это была шутка, просто чтобы отвязаться от нас. Он не хотел никакой платы и не хотел Бефану.

- Разве колдуны говорят что-то просто так? – спросила мачеха холодно. – И разве когда-нибудь что-то забывают? Колдун никогда не бросает слов на ветер. Бефаночке исполняется девятнадцать через месяц, как раз в сочельник. Может, граф Близар только и ждет, когда она достигнет брачного возраста, чтобы назвать ее своей женой и графиней?

В ее устах даже такое ласковое обращение, как «Бефаночка», казалось насмешкой.

- Мы уходим, - госпожа Рестарик опять схватила Роланда и потащила прочь. Он был так огорошен рассказом отца, что даже не сопротивлялся. Дверь за ними захлопнулась, и в комнате остались только мы трое – я, отец и мачеха.

Было тихо, только потрескивал огонь в камине.

Я перебегала взглядом с расстроенного лица отца на невозмутимое лицо мачехи. Она сидела очень прямо, сложив на коленях белые, холеные руки, давно отвыкшие от работы, с видом человека, уверенного в своей правоте. И, наверное, она была права. Она отстаивала счастье своей дочери, а я была всего лишь падчерицей. И хотя мачеха говорила, что была близкой подругой моей матери, мне в это не верилось.

- Зачем ты так, Кларисса? – спросил отец с укором, в измождении откидываясь на спинку кресла.

- Я сказала правду, - отчеканила она, поправляя плед на его коленях. – Разве не этому вы учили своих детей?

- Но ты же понимаешь, что все это не имеет никакой силы!.. Никаких обязательств, просто слова!..

- Это вам граф Близар так сказал? – мачеха улыбнулась – и какая это была улыбка! Так могла бы улыбаться гадюка, которая только что нанесла смертельный укус.

- Почему вы никогда не говорили об этом раньше? – спросила я. Спросила у мачехи, не у отца. Ответ не имел значения, просто мне хотелось посмотреть ей в глаза, понять – за что она так меня ненавидит. Ведь я ничего не сделала ни ей, ни сводной сестре Мелиссе.

- Кто я такая, чтобы поверять тебе семейные тайны? – теперь мачеха смотрела на меня. Она мигала очень редко – и в самом деле, как змея. – Но разве я могла допустить, чтобы случилось непоправимое, и наша семья оказалась под угрозой из-за… малодушия твоего отца и глупости твоей матери?

- Малодушия? Глупости? – переспросила я с трудом.

Теперь на смену растерянности приходил гнев. Только что она парой фраз разрушила мою свадьбу, а теперь оскорбляет моих родителей?

- Как же назвать это иначе? Кто еще навязывается колдуну, если он сказал, что не хочет платы? – веско заявила мачеха. – Только глупец. Но когда дело сделано, молчит об этом только малодушный. Прошу меня простить, пойду, сообщу слугам, что праздничного ужина не будет.

Мачеха вышла, и через несколько минут я увидела в окно, что она догнала госпожу Рестарик и Роланда, и что-то объясняет им – улыбаясь совсем иначе, чем нам с отцом. Теперь ее улыбка была сладкой, извиняющейся, услужливой. Лицо госпожи Рестарик постепенно прояснилось, а вот Роланд вдруг возмущенно затряс головой и пошел по улице вверх. Что же мачеха сказала им? В отличие от Роланда, его мать не торопилась уйти, а слушала мачеху все с большим и большим вниманием.

- Папа, - позвала я, не отрывая от них глаз, - какую помощь мама просила от графа?

- Тогда были тяжелые времена, - ответил отец уклончиво, явно не желая разговаривать об этом, только я не желала больше оставаться в неведении.

- По-моему, ты должен все мне объяснить, - сказала я серьезно, отошла от окна и взяла отца за руку. – Пап, все самое страшное уже было сказано, так что молчать сейчас и в самом деле малодушно.

- Прости меня, - сказал он покаянно и вздохнул.

- Разве ты сделал что-то постыдное?

- Глупое, - отец опять вздохнул.

История и в самом деле оказалась не очень. Отец рискнул и заложил все свое состояние и дом, чтобы стать совладельцем судоходной компании. Понадобились еще деньги, но ему давали ссуды без залога, потому что Антонелли никогда не нарушают данного слова. Только в назначенный срок корабли с грузом пряностей не пришли в порт, отцу нечем было отвечать по обязательствам. Он лишился бы и дома, и сбережений, но страшнее всего был позор. Отец хотел покончить жизнь самоубийством, но мама настояла поехать к графу Близару, который был из семьи королевских колдунов и астрологов.

- Стефания умела уговаривать, - закончил рассказ отец, - к тому же, ее отец был когда-то знаком с отцом графа или что-то в этом роде. Граф дал денег, чтобы мы могли расплатиться с кредиторами – тысячу слитков серебра. Ты не поверишь! Они просто появились у нас в санях! В двух огромных сундуках! И еще он сказал, что корабли вернутся в течение недели. Два дня бушевала настоящая снежная буря, а потом все успокоилось, и в порт пришли корабли. Представляешь, Фани?! Все корабли, и груз был цел. Капитаны рассказали, что они сбились с курса, попали в шторм, мачты сломаны, и вдруг налетает ветер – ураган, со снегом! И их несет прямиком в порт!

- Это сделал колдун? – спросила я коротко.

- Кто же еще? Про их семью говорят, что они умеют управлять зимними ветрами, а тогда зима была очень теплой, даже снега не было.

- И в уплату он захотел меня?

- Я же сказал, это всего лишь шутка, - воспротивился отец. – Зачем только Кларисса…

Слушая его сетования, я опять отошла к окну. Теперь там никого не было, и пустынную улицу заметал снег – словно белый лис махал хвостом, пряча следы.

Вот уж никогда не могла бы предположить, что моя судьба как-то связана с колдуном из сказки. Да каким колдуном – самым главным и страшным в нашем королевстве. Про него рассказывали столько жутких сказок, что впору было юркнуть под одеяло и дрожать. Но я не могла юркнуть под одеяло, потому что я – не малютка Тиль. И оттого, что сейчас спрячусь, страшная сказка не растает поутру.

- …я подам прошение королю, - говорил между тем отец.

- Нет, папа. По таким мелочам к его величеству даже обращаться не стоит. А вот написать письмо графу мы можем. Спросим, желает ли он брака с какой-то провинциальной девицей…

Мои последние слова услышала мачеха – она как раз распахнула двери.

- Письмо? – спросила она и недобро улыбнулась. – Кто же отнесет письмо в замок Близаров, детка? Ни один человек не осмелится на это.

- Мы хорошо заплатим, кто-нибудь найдется… - начал отец.

- Не найдется, - отрезала мачеха. – Я уже спросила слуг, дорогой. Даже конюх сказал, что скорее уволится, чем поедет туда.

- Есть человек, который отвезет письмо, - сказала я, стараясь оставаться спокойной, хотя сейчас все во мне клокотало от злости и ярости. – Роланд отвезет. Он не испугается ни страшных сказок, ни колдунов.

- Какая жалость, - улыбка мачехи стала особенно неприятной, - но как раз когда я вышла, то услышала, что госпожа Рестарик отправила господина Роланда в Льер, заболела его бабушка, нужен уход.

- Очень некстати… - пробормотал отец. – Но будем надеяться, что он скоро вернется и…

- Не будем ждать, - сказала я, глядя мачехе в глаза. – Я поеду к графу Близару сама. И спрошу, желает ли он исполнения обязательств.

Глава 2

- Вы и в самом деле поедете туда?! – молоденькая служанка Майса, которой мачеха поручила готовить меня к предстоящей поездке, подливала горячей воды в ванну и смотрела широко раскрытыми глазами.

Я пожала плечами, постаравшись, чтобы это выглядело небрежно – мол, подумаешь, поездка к королевскому колдуну, которым пугают детишек по всей округе.

- Ой, не знаю, не знаю… - Майса поставила кувшин и принялась намыливать мне голову. – Как послушать, что он вытворяет с молоденькими девушками…

- Сплетни, - ответила я уверенно, но в душу закрался противный холодок.

- Какие же сплетни? – обиделась Майса. – Кузина подруги моей троюродной сестры из Феллебакки попала к нему. Говорила, у него дворец из хрусталя и драгоценных камней, и полы там серебряные, и постель – мягкая, как снежный сугроб… Откуда бы она узнала о постели, как думаете?

- Может, перины взбивала? – невинно предположила я.

Майса уставилась на меня, а потом поджала губы:

- Шутить изволите? Как по мне, так не ездили бы вы туда. Не будет ничего хорошего. У нас все говорят… - она наклонилась ко мне и прошептала на ухо: - не зря госпожа Кларисса отправляет вас туда. Избавиться хочет.

«Вот уж новость», - подумала я.

- Подождите, пока папенька поправится, - посоветовала Майса. – Пусть он к колдуну и съездит. Один раз он там уже был, да он и не девица – колдун ему ничего не сделает.

- Не болтай глупостей, - ответила я, закрывая глаза, пока служанка поливала меня водой, смывая мыло с волос. – Врачи сказали, отец нуждается в покое год, а то и больше. Никаких волнений, никаких поездок. А мне обернуться до столицы и обратно – два-три дня, не дольше.

Тем более, отцу стало хуже, и госпожа Кларисса винила во всем погоду, и бранилась на пургу, что началась с вечера. Я винила во всем мачеху, но упреки пришлось оставить при себе.

- Ах, ваши бы надежды, да зайчикам в ушки, - укоризненно сказала Майса. – Вставайте, я вас вытру.

В дорогу меня собирала мачеха, и я никогда не была разодета так пышно и красиво. На мне была легкая бархатная шубка с беличьей оторочкой, бархатные сапожки, и пуховый платок поверх меховой шапки. Мачеха и правда наряжала меня, как невесту. Она не позволила взять карету, объяснив тем, что Мелиссе следовало ехать к тете на следующей неделе, а дорога туда хуже, чем до столицы, и пришлось нанять частного извозчика.

В любое другое время я бы обрадовалась таким нарядам, потому что так и подобает одеваться девушке из рода Антонелли, тем более, моя мать была настоящей леди, дочерью барона, но сейчас сборы все больше и больше пугали меня. Я ни секунды не верила, что страшный и ужасный граф Близар польстится на девицу из провинциального приморского городка. Скорее всего, он посмеется и тут же и отправит меня домой, но когда посмотрела на себя в зеркало…

Ах, как бы я хотела показаться в таком виде Роланду.

Ему бы понравилось и как мех воротника льнет к щеке, и как маленький сапожок кокетливо выглядывает из-под платья. Да что там! Не только наряд хорош, но и глаза неплохи, да и улыбка мила, и щеки горят, как румяные сентябрьские яблочки!

Но Роланд уехал. Я послала ему записку, но через полчаса мачеха вернула ее, сказав, что госпожа Рестарик не пожелала передавать письмо и посетовала на безнравственность современной молодежи, потому что для благородной девицы писать письма молодым мужчинам – верх неприличия.

Я скомкала записку и выбросила ее в печь. Едва ли Роланду сказали, что я собираюсь ехать к колдуну Близару. А если бы он узнал – то бросил бы всё? Поехал бы к колдуну? А почему не поехал сам по себе?.. чтобы потребовать от графа отказаться от меня?..

Отчего-то все перестало походить на сказку, и даже приближающийся сочельник не вызывал у меня душевного трепета. Но я намеревалась довести до конца начатое. Антонелли держат слово, и я должна поступить, как истинная Антонелли.

- Остановишься на постоялом дворе «У Рейнеке», - напутствовала меня мачеха. – Расплатись с извозчиком, не трать деньги зря, не глазей по сторонам, не броди по столице. Собралась – так делай, что надо. В конце концов, ты обязана защитить честь семьи.

С отцом и братом я попрощалась дома и уже села в сани, а Тиль махал мне, распластавшись по окну на втором этаже. Брату сказали, что я поехала в столицу, чтобы купить нарядов и конфет, и он тайком пустил слезу, отчаявшись уговорить меня взять его с собой. Я отмалчивалась, потому что считала, что пусть лучше брат плачет от разочарования, чем от страха. Мелисса попрощалась со мной сдержанно, но ни в чем больше не упрекала, и даже не выглянула в окно.

Кучер проверял сбрую, а мачеха заботливо поправляла на мне шапку, изображая перед соседями и домочадцами заботливую матушку. Я наблюдала за ней внимательно, и поняла, что она была очень довольна.

- Вы считаете, что победили? – не сдержалась я, когда она наклонилась, чтобы застегнуть медвежью полость, которой я укрыла ноги. – Граф не захочет меня, и я вернусь. И выйду замуж за Роланда.

- Удачной поездки, Бефаночка! – пожелала мачеха, словно не услышав моих слов.

Сани тронулись, и я оглянулась. Но посмотрела не на дом, где прожила столько лет, не на Тиля, а на мачеху. Она тоже смотрела на меня и улыбалась. Только гадюка могла бы так улыбаться.

До Эшвега мы добрались за полдень, когда красное зимнее солнце уже лежало на городских крышах. Я была несколько раз в столице, но никогда - зимой. И заснеженный город показался мне красивым и уютным, как новогодняя картинка в сумерках. Удивительное дело, но здесь не чувствовалось приближение новогодних праздников. В моем городе дома уже были украшены еловыми ветками и разноцветными лентами, а мимо кондитерских лавок невозможно было пройти – такие ароматы доносились из-за приоткрытых дверей. Детвора льнула к витринам с шоколадными конфетами, а веселые дамы и господа покупали подарки. В это время уже резали свиней, и к ароматам сладкой выпечки примешивались умопомрачительные ароматы кровяной колбасы. Свиные ножки и головы раздавались нищим – на галантины, и никто не считал убытков. Новогодние праздники принадлежали всем, и каждый в нашем городе знал – чем больше отдашь в старом году, тем больше щедрая фея Хольда принесет подарков в году новом.

Но в столице не наблюдалось веселого ожидания – хмурые люди спешили по своим делам, прикрикивая на бродячих попрошаек, а лент и праздничных огней не было и в помине. Но, возможно, в столице начинают готовиться к новому году позже, чем у нас, в провинции?..

Пару раз нам пришлось остановиться, чтобы пропустить сани богатых горожан, и я с любопытством разглядывала важных господ в черных шубах из шкурок крота, и не менее важных дам, которые кутались в нежные меха и прятали руки в огромные муфты.

Я устала и продрогла, несмотря на медвежью полость, и мечтала поскорее оказаться в тепле, возле огня, выпить чего-нибудь горячего и съесть чего-нибудь основательного.

- Почти приехали, барышня, - сказал возница. – Сейчас повернем и… - он так резко натянул поводья, что я не удержалась и полетела вперед, оторвав петельку, крепившую медвежью шкуру к сиденью. Дорожная сумка свалилась мне под ноги и едва не раскрылась – в последний момент я успела подхватить ее.

Наперерез нам пролетели позолоченные сани, запряженные парой лошадей – одна была черная, как смоль, а вторая белая, как снег. В городе не разрешалось так быстро ездить, но тому, кто управлял санями, на королевские указы, похоже, было наплевать. Он правил лошадьми стоя, отбросив полу мехового плаща и прищелкивая кнутом. Под плащом у него был надет камзол из малиновой парчи с серебром. Вокруг саней вихрем кружились снежные хлопья, как рой белых пчел, и это казалось необычным, потому что метель почти улеглась, и ветер был совсем слабый.

Прохожие разбегались, чтобы не угодить под копыта, но никто не выказывал недовольства и не грозился пожаловаться судье.

Сани промелькнули мимо в одно мгновение, но я прекрасно разглядела хозяина позолоченных саней. На нем не было шапки (в такой-то мороз!), и длинные черные волосы падали на плечи. Резкий орлиный профиль, презрительно прищуренные глаза – ему и правда не было никакого дела до горожан. В санях сидела красавица, закутанная до бровей в пуховую шаль. Ее довольное, улыбающееся лицо разрумянилось, и белые зубки сверкали в улыбке.

Позолоченные сани и рой снежных пчел скрылись за поворотом – бесшумно, я готова была поклясться, что даже снег не скрипел под полозьями.

Я смотрела в ту сторону, даже когда смотреть уже было не на кого. Эта случайная и быстрая встреча привнесла ощущение волшебства, новогоднего чуда, как в детстве, когда слушаешь страшную сказку, от которой и жутко, и радостно, потому что знаешь – всё закончится хорошо.

К реальности меня вернуло бормотание возницы.