Поцелуй-трава и бедовая голова-2

«Златка! Горки у тебя золотые, а маковки – серебряные или яхонтовые?», – дразнил он меня когда-то.

Вот дались ему эти горки… Наглец какой…

Но я уже сама тянула шнурочки, чтобы ему легче было пробраться ладонью.

– Ма-а-а-ау! – заорал Одихунтьевич диким голосом, а Драгомир шарахнулся от меня и зашипел по-змеиному, потирая через штаны бедро.

Я испуганно засучила ногами, пытаясь сесть, и не понимая, с какой стороны пришла беда. И главное – какая?! Волки? Стражники? Уже окружили? Нападают?!

– Чуть не раздавил меня, проклятый! – орал кот, распушив хвост щёткой. – Боров ты толстопузый! Медведь ты толстопятый! Колода ты мясницкая!

– Ты что орёшь? – спросила я, заплетающимся языком, ещё не придя в себя окончательно после утренних поцелуев.

– Впился в меня до мяса, вурдалак! – тем временем шипел Драгмир откатываясь в сторону. – Пришибу этот шерстяной мешок!

– Ты себя о косяк пришиби! – огрызнулся Одихунтьевич. – Тебе спать в свинарнике надо! Там все твоих размеров! А ты что вытаращилась? – теперь кот напустился на меня. – Тебе не говорили, что девицам в сене с мужиками валяться стыдно? Ой, ну тьфу просто! Ну позорище же!

Драгомир хотел сцапать его за шкирку, но кот оказался проворнее и дунул с сеновала черной стрелой. Княжич бросился в погоню. Я – с опозданием – побежала за ними. Когда спустилась по приставной лестнице, Драгомир в ярости метался вокруг, шаря по лопуховым зарослям.

– Да не ищи уж, – усмехнулась я, потому что это, и правда, было смешно. – Одихуся уже где-нибудь на берёзе сидит. Или на крыше. Так-то он не слишком неправ. Не всякому понравится, когда на них богатырь навалится.

Рыскать по зарослям княжич сразу перестал и взглянул на меня в упор.

– А ты… – начал он после недолгого молчания.

– А я думаю, что в путь нам пора, – быстро ответила я, завязывая шнурок на вороте рубашки и стараясь не слишком краснеть. – У нас дела, если не забыл.

Я присвистнула, подзывая кота, и чёрная мохнатая морда сразу появилась из-под стрехи.

– Мы к речке, – сказала я Одихунтьевичу. – Умыться. Давай за нами, не отставай.

Но умываться в этот день нам не пришлось. Только мы вышли на берег, как увидели на той стороне, на зелёном лугу, пёструю кибитку и двух лошадей, мирно пасущихся поодаль.

Даже на расстоянии я разглядела, как чернокосая Кивуня идёт с кувшином к воде, подвернув рубашку выше колен.

– Вот и нашлась пропажа, – сказала я Драгомиру.

– Брод найти надо, – отозвался он, оглядываясь.

– Какой брод? Вплавь надо! Упустим! – я готова была прыгать прямо с обрыва и плыть, но Драгомир поймал меня за плечо, останавливая.

– Теперь не упустим. А нам надо вещи забрать, – напомнил он и добавил, как выплюнул: – И кота твоего. Сама его понесёшь. Иначе придушу гадёныша.

Свои нехитрые пожитки мы забрали, чуть ниже по течению нашли мелкое место и перешли реку вброд. Драгомир нёс дорожную суму, а я тащила на руках Одихунтьевича. Кот злился, то и дело кусал меня за пальцы и ворчал, обзывая княжича то кабаном, то ещё как, но неизменно – обидно. Я ничего не отвечала, и это злило Одихунтьевича ещё сильнее.

– С чего это вы уснули рядышком? – сменил он оскорбления на подозрения. – Это ты его позвала?

– Нет, – соизволила ответить я. – Сам пришёл.

– Вот оха-а-альник… – ощетинил усы кот.

– Вообще-то, он нас с тобой по ночам охранял, – руки у меня были заняты, а не то точно щёлкнула бы кота по носу. – Две ночи не спал. На третью не выдержал.

– И бубенцы к тебе свои подкатил?!

– Сейчас купаться отправлю, – пообещала я, потому что кошачье нытьё мне надоело.

Да и не до него сейчас было. Кибитка по-прежнему стояла посредь поля, лошади мирно паслись, Кивуня вернулась и хлопотала возле костра, а я мысленно прикидывала, что скажу чухонкам и как буду вызнавать про поцелуй-траву и заветный меч.

Моя угроза подействовала, Одихунтьевич притих, мы с Драгомиром вышли на берег, надели сапоги и отправились к костру.

Кивуня заметила нас, сначала дёрнулась, а потом присмотрелась и расплылась в улыбке. Мне только и оставалось, что стиснуть зубы. Драгомира девица сразу узнала, а вот меня – вряд ли.

Я надвинула шляпу почти на глаза, потом опомнилась. Не Драгомиру же поручать насчёт тайных знаний. Драгомир в другом силён. Явно не беседы с бабами по душам вести.

Над костерком висел закопченный, чуть погнутый котелок, в котором уже булькала каша. С сальцем. С луком.

Мы с Одихунтьевичем одинаково принюхались, но я сразу же щелкнула кота по носу, и себе запретила думать о каше. Не каша нас сейчас интересовала.

– Какие гости! – произнесла Кивуня, вороша палкой костерок. – Правильно бабушка говорила, что вы сами нас найдёте.

– Так чего тогда ждёшь? – сказала я хмуро. – Зови бабушку. Поговорить надо.

Я не поздоровалась и не пожелала добра чужому очагу. Но ведь и Кивуня не сказала ничего подобного. И после моих слов даже с места не двинулась.

– А ты, хитрая, – она окинула меня цепких, неприязненным взглядом. – Вчера – старуха, сегодня – парнишка. Какое же твоё истинное лицо?

Вместо ответа я сняла шапку и встряхнула головой, давая волосам волю. Коса скользнула по спине, я перебросила косу на грудь и посмотрела на Кивуню, приподняв брови: довольна, мол?

Пару мгновений гадалка буравила меня ещё более неприязненным взглядом, а потом я повторила:

– Насмотрелась? Бабулю зови.

Драгомир кашлянул в кулак, но мы с Кивуней на него и не взглянули.

– Какая быстрая, – процедила она сквозь зубы, продолжая меня разглядывать. – А с чего ты взяла, что бабушка будет с тобой разговаривать?

– Так вы же нас ждали, – напомнила я и не удержалась, съязвила: – Предвидели.

– Предвидели, – усмехнулась Кивуня и снова занялась костром и кашей, поворошила дрова, помешала длинной деревянной ложкой в котелке. – Только с чего ты решила, что ждали?

Драгомир снова кашлянул, а Одихунтьевич заворчал у меня на руках:

– Ты не напирай, не напирай… Помягче и поласковее. Что ты… как медведь в малиннике?

– Заткнись, – коротко сказал я, и Драгомир с Кивуней посмотрели на меня с одинаковым удивлением.

– Не вам, – тут же пояснила я.

– Ой, ду-у-ура… – вздохнул кот. – Кашей точно не накормят…

– То есть тебе, конечно же, – снова исправилась я, начиная злиться, – тебе, гадалка недоученная! Бабку зови! Проиграли мне в споре вчистую, ещё и важничаете!

– Полегче, – вполголоса произнёс Драгомир и решил, что пора вмешаться.

Выступил вперёд и доброжелательно сказал:

– Здравствуйте, люди добрые. Не с ссоры будем начинать встречу. Мы пришли с миром, просто поговорить. Будь добра, красавица, – обратился он к Кивуне, – позови свою мудрую бабушку. Есть у нас к ней важное дело.

– Ещё в ножки ей поклонись, – зло посоветовала я.

И что бы вы думали? Этот болван взял и поклонился Кивуне. Аж земли рукой достал, расстарался. Будто перед ним царица была, а не зачуханка немытая.

Я еле сдержалась, чтобы его не пнуть.

– Как старается-то богатырь, – подмяукнул маслица в огонь Одихунтьевич. – Тебе, Ягища, при встрече так не кланялся. Спинку гнуть не стал.

– Заткнись! – снова велела я.

Кивуня взглянула на меня с усмешкой, Драгомир оглянулся через плечо.

– Тебе говорю, тебе, – сказала я ему, а потом добавила с угрозой, обращаясь уже к гадалке: – Если бабку не позовёшь…

– Кто тут с утра шумит? – разноцветная занавеска на кибитке отодвинулась в строну и показалось морщинистое лицо Вамматар.

В седых косах блеснули подвески из монет, бабка была довольна, и, судя по всему, весь наш разговор слышала. Она ловко спрыгнула в траву и потянулась, зевая напоказ.

– Как ты и говорила, бабушка, – усмехнулась Кивуня, – пришли. Почти прибежали. Вон, портки даже обмочили, так торопились.

– Заткнись, – сказала я в третий раз и уже тому, кому это надо было сказать, повернулась к бабке Вамматар и сказала без лишних поклонов и вежливых словес: – Там, на ярмарке, ты меня разгадала. Назвала оборотницей и говорила про Агриков меч. Расскажи, что о нём знаешь, и ещё расскажи, что за поцелуй-трава такая? Я – травница, мне все травы ведомы, а про поцелуй-траву слышу впервые.

– Вот нахалка! – старательно ахнула Кивуня и расхохоталась. – Гони её, бабушка! В три шеи гони.

– Медведь в малиннике… – забурчал Одихунтьевич, но я попросту бросила его в траву, чтобы не мешал.

– Ой, ду-у-ура… – затянул он привычно и предпочёл спрятаться за Драгомира.

А мы со старухой играли в переглядки. Ни одна не моргнула, ни одна не отвела взгляд. Остальные притихли, и мне показалось, даже ветер перестал гулять, шевеля травы и кроны деревьев.

– Знать, прижало? – произнесла, наконец, старуха, первой отводя глаза.

– Скажи, что тебе ведомо, – сказала я веско. – В долгу не останусь.

– Конечно, не останешься, – она захихикала, потирая руки. – Я за свои знания дорого возьму.

– А богатство бездарно спустили… – проскулил Одихунтьевич.

– Что просишь? – спросила я громко и резко. – Денег у меня пока нет, но обещаю, что раздобуду.

– Кому нужны твои деньги? – Вамматар села рядом с внучкой, поджав ноги, взяла ложку и помешала в котелке, принюхиваясь. – Каша сварилась. Садитесь, поешьте. А потом уже об оплате поговорим.

Глава 5

Кашу мы уплетали за обе щеки. Я, Драгомир и Одихунтьевич сидели рядком у костерка и мало что замечали вокруг. Мы с Драгомиром орудовали одной ложкой из одной миски по очереди, а коту я положила кашки и шкварок на листок лопуха.

По ту сторону сидели Вамматар с Кивуней, а чуть позже пришли ещё две женщины – помладше бабки, постарше внучки. Вслед за женщинами из кибитки выскочили трое ребятишек – двое мальчишек и одна девчонка. Все босые, чернявые, с любопытными насмешливыми глазами, тёмными, как угольки.

Все получили по чашке с кашей, вопросов не задавали, а уплетали так же, как и мы, закусывая пресным хлебом и луговыми сладкими луковицами.

Ещё позже появились двое чернобородых мужиков. Сухопарых, смуглых, тоже черноглазых. Они привели в поводьях двух рассёдланных лошадей. Судя по лоснящейся шкуре, лошадей только что выкупали, вычесали хвосты и на славу отдраили скребницей.

При появлении мужиков Одихунтьевич забеспокоился, постукивая хвостом по бокам, и Драгомир тоже повёл глазами, явно соображая, сколько ещё тут бродит народу.

– Не бойся, – успокоила я его, выскребая остатки каши из миски. – Сам же говорил, что если животные любят, то человек хороший. Посмотри, как лошади к ним ластятся.

– Прям успокоила, – фыркнул Одихуньевич, закончив есть и облизывая усы.

Судя по выражению лица, Драгомир был полностью с ним согласен, хотя вряд ли что понял из кошачьего мяуканья.

Мы поели, и теперь можно было браться за дело.

Вамматар достала кисет и короткую кривую трубку, и закурила, пуская клубы душистого дыма. Она смотрела на нас с Драгомиром прищурившись, задумчиво, и я, немного выждав, заговорила первой.

– Что хочешь за помощь? – спросила я, глядя на старуху точно так же с прищуром.

Сейчас как скажет поймать ветра в поле…

– Кивуня вчера по лугу гуляла… – старуха вытащила трубку изо рта и начала выколачивать чубук.

– Цветочки в подол собирала, наверное? – не удержалась я от колкости.

– Подзаткнулась бы ты, – проворчал Одихунтьевич.

Драгомир промолчал, и на том спсибо.

– Цветочки собирала, – согласилась Вамматар. – И оборвала нитку с бусами. Сейчас солнце к полудню, – она быстро взглянула на небо. – К вечерней зорьке собери все оброненные бусы и принеси мне. Все соберёшь – твой счастье. Хоть одной бусинки не досчитаюсь – пойдёте дальше, путь чист, не заблудитесь.

– На лугу потеряла? – уточнил Драгомир сурово.

– На лугу, – подтвердила бабка, а Кивуня хихикнула, блеснув белыми зубами и поигрывая монетками в косе.

– На этом? – продолжал допрашивать Драгомир.

– На этом, – снова кивнула старуха.

– В каком месте? – задал княжич третий вопрос.

Тут бабка и внучка заржали почище своих кобыл.

– Да о чём же ты спрашиваешь, добрый молодец, – с нарочитым вздохом покачала головой Вамматар. – Какая же девица помнит, где она накануне гуляла? Венок, вон, и тот посох. А цветочки не расскажут, где их сорвали. Знал бы, где бусы просыпала, так сама бы их собрала.

– Мерзавка, – мяукнул Одихунтьевич с осуждением.

– Бабуля, – Драгомир на кота даже не посмотрел, но запел с ним одну песню: – Как на лугу бусы собрать, если ты даже не говоришь, где их просыпала? Кому это под силу? Муравьям если только? Так мы не муравьи. Мы люди. Я тебе любую службу сослужу, если поможешь. Только звёзд с неба не проси.

– Не можешь выполнить – путь чист, ступай себе, – отозвалась старуха, а Кивуня опять залилась молодым, наглым хохотом.

Издевались они над нами. Но хоть кашей накормили. Не совсем бессовестные.

– Мерзавка, – повторил Одихунтьевич с удовольствием. – Давай, отвечай ей.

Это относилось уже ко мне, и я с таким же удовольствием, как и мой кот, сказала:

– Нитку-то сохранила? А то принесу тебе все бусы, а ты будешь врать, что одной бусинки не хватает.

– Ай, какая бесстыжая! – поцокала языком старуха. – Обманщица, так по себе судишь?

– Нитку покажи, – повторила я.

– Кивуня, принеси нитку, – велела старуха, и внучка подорвалась резвенько – только подвески в косах звякнули.

Она сбегала в повозку и принесла длинную – больше трёх локтей вощёную нитку. На ней сиротливо скользили две голубые бирюзовые бусины.

Я деловито замерила нитку, кивнула и поднялась с травы, отряхивая мужские штаны и пряча косу под шапку.

– Пошли, – позвала я княжича и кота. – Сейчас искать будем, где эта кобылка вчера подковы теряла.

Под хихиканье ребятишек и женщин, мы пошли по лугу, прочь от повозки. Драгомир глядел под ноги – будто, и правда, собирался искать бусы. Одихунтьевич рысил рядом, бодро задрав хвост.

Когда мы отошли довольно далеко, Драгомир не утерпел и спросил:

– Ты думаешь, тут можно что-то найти? В такой траве?

– Нам – нет, – хмыкнула я и похлопала его по плечу. – Но ты не переживай. Найдётся, кому бусы поискать.

– И кто искать будет? – оторопело спросил он и посмотрел на кота.

Одихунтьевич заржал ещё почище гадалок.

– Не он, – сказала я Драгомиру, таинственно понизив голос. – И даже не муравьи. Муравьи – они маленькие, пока весь луг обегут – зима настанет. Мы мышей позовём.

– Мы-шей? – переспросил драгомир и вытаращился на меня.

Даже рот приоткрыл.

– Ты забыл, что я – Яга-Ягища из заповедных лесов? – хихикнула я, до того забавно он выглядел. – Я медведем крутила, а уж с мышами и подавно договорюсь.

Весь день мы валяли дурака, разрешив себе отдых после стольких волнений и после пути на своих двоих. В случае с Одихунтьевичем, конечно, речь шла о путешествии на своих четырёх, но кот предпочитал ездить на Драгомире или мне, так что его четыре лапы совсем не перетрудились.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.