- -
- 100%
- +
- Та лавка, та, госпожа, - раскланялся отец. – Чем служить вама?
- Если ты ювелир, то чем еще можешь услужить? – холодно улыбнулась дама. – Моя госпожа – леди Симила Дарель желает заказать кое-что. Вернее, много чего. Она ждет тебя в загородном замке, прислала карету, - дама изящно повела в сторону двери рукой. – Собирайся, я отвезу. Работы можешь не брать, леди Сесилия сказала, что знает твое мастерство, доказательства ей не нужны.
Леди Дарель была одной из богатейших дам нашего города. У меня даже дух захватило, едва представила, каким может оказаться заказ! А папаша вообще от удовольствия покраснел – еще бы! даже работы не нужны! одно имя говорит за себя!
Но здравомыслия он не утратил и напомнил леди посыльной:
- Но сегодня дня отдыха, госпожа. Передайте леди Симиль, что мы с сына прибудем завтра.
- Сегодня, гном, - сказала дама, наклоняясь к папаше почти лицом к лицу. – Леди Симила не терпит, когда ей перечат. Так что и тебе не советую.
- Узнают, лишат лицензия, - мрачно уперся папаша.
Я кусала костяшки пальцев – я бы рискнула! Кто узнает? Не станет же знатная эльфийская дама доносить на какого-то гнома!
- Не узнают, - дама выпрямилась и вытащила из рукава белоснежный платочек, пахнущий духами, и помахала у лица, словно прогоняя неприятный запах. – Леди Симила не выдаст тебя. Уступишь ее капризу – наградит щедро. Собирайся.
Папаша медлил, и я выскочила в прихожую и пробежала к нему. Поклонившись даме, я схватила отца под руку и зашептала:
- Соглашайся! Леди Симила хорошая, она помогает приюту и церковной школе! Она не станет нас выдавать!
- Хорошо, мы поедема, - ответил отец после недолгих колебаний.
- Жду вас в карете, гномы, - с улыбкой произнесла дама и грациозно выплыла вон, оставив после себя аромат диковинных благовоний.
- Проверь замки, - велел отец, приглаживая волосы. – И дай мне черную парадную куртку. И сама приоденься, мы должны произвести впечатление.
- Твои работы уже произвели на нее впечатление, - подольстилась я, притаскивая отцу куртку и помогая переодеться.
- Или твои, - хмыкнул он.
Да, возможно что и мои.
Отец не хотел, чтобы о моих талантах узнали, поэтому все мои работы выдавал за свои. И хотя мне иногда было досадно, что никто не знал Эрма, сына Багза, я понимала, что папаша действует из лучших побуждений. Ювелиры всегда были уязвимы перед ворами, грабителями и алчными богачами, а у нас даже охраны не было, потому что папаша не доверял охранникам. Замкам – доверял, а охранники… Они могут оказаться такими же ворами, а на лбу у них «честный» или «грабитель» не написано.
Карета, в которой нас везли, была самой богатой из всех карет, которые мне приходилось когда-либо видеть. Внутри она была обита и устлана коврами, а сиденья были мягкими, кожаными. В такой карете можно и поспать, если дорога долгая.
Мы с папашей сидели на одной стороне, а на другой расположилась эльфийка. Было неловко заговаривать, но папаша пытался пару раз завязать разговор. Только эльфийка отвечала односложно, хотя неизменно любезно, и папаша замолчал.
Я задремала, пока мы добрались до загородного дома леди Симилы, и очнулась, когда отец ткнул меня в бок. Мы вылезли из кареты, щурясь от солнца, и замерли, раскрыв рты. Дом был не просто домом, а настоящим дворцом – из белого камня, с колоннами, воздушный, будто сотканный из облаков. Вокруг него были проложены ровные дорожки, посажены цветы, и белые павлины бродили туда-сюда, волоча длиннющие хвосты.
- Она ужасно богатая, - шепнула я отцу, пока мы шли следом за нашей эльфийской провожатой.
- Держись учтивее, - напомнил отец.
Леди Симила приняла нас в светлой комнате, окна которой были распахнуты настежь. Она только что кормила павлинов, бросая им хлебные крошки через окно, а при нашем появлении вытерла руки белоснежным платочком и предложила присесть на скамейку у стены. Сама леди села в кресло и некоторое время рассматривала нас с мягкой улыбкой. Она чем-то напомнила мне госпожу Дафну, и я понадеялась, что эта клиентка окажется такой же щедрой, а щедрость может заставить папашу отказаться ехать в Стольмвиллет или еще куда на край света.
- Значит, вы и есть тот самый Счастливый Гном? – спросила леди Симила. – Бак? Правильно?
- Багз, миледя, - поправил ее папаша. – А это – мой сына, Эрм. Он еще ученик.
- Да, прошу прощения, Багз, - леди улыбнулась еще мягче. - Говорят, вам всегда везет, и вы находите наипрекраснейшие камни даже там, где другие находят только пыль.
- Это не везение, миледя, - скромно ответил отец. – Это наблюдательность и мочь видеть то, чего не замечать другие.
- Замечательное качество! – пришла в восторг леди Симила. – И замечательные у вас умения.
- Благодарю, - папаша вскочил и шаркнул ножкой, кланяясь.
- Мне довелось вашу работу на Лионели, - продолжала леди. – Вы настоящий волшебник – смогли приукрасить даже ту, у которой красоты и в помине нет.
Я заерзала на лавке, мне было неприятно слушать такое про дочку камеристки. Хотя… какое мне дело до того, как эльфы относятся друг к другу? А голос леди Симилы журчал, как фонтан в графском замке:
- И я подумала, что будет, если вы решите подчеркнуть истинную красоту? Наверное, тогда она будет сиять, подобно солнцу.
- Красота сиять сама по себе, - пожал плечами папаша. – Вы хотеть что-то заказать?
- О да, простите, что я утомила вас долгими предразговорами, - засмеялась леди. – Мне бы хотелось, чтобы вы сделали украшения для моих дочерей. Вы же знаете, скоро предстоят выборы невесты для принца. Конкуренция будет огромной, поэтому сделайте такие украшения, чтобы красота моих дочерей затмила всех.
У меня ладони вспотели, когда я услышала это. Мне придется делать украшения для девиц, одна из которых, возможно, станет женой принца Дагобера. Не лучше ли нам с папашей было отказаться от заказа в день отдыха?
Павлины за окном разложили веером хвосты, но я посмотрела на них с тоской, хотя в любое другое время зрелище привело бы меня в восторг.
- Вы беретесь выполнить мои пожелания? – леди Симила говорила мягко, но настойчиво, и вряд ли приняла бы отказ.
Конечно, придется согласиться.
- Я лишь обещать, что приложу все усилия, чтобы создать украшения, достойные ваших дочерей, миледя, - уклончиво ответил отец.
- Да, именно на это я и рассчитываю, - закивала леди Симила. – Меня интересует все – диадемы, ожерелья, кольца, браслеты – все, что вы сможете предложить.
- Чей камень? – деловито спросил папаша. Вот эти разговоры были ему ближе и понятнее, а не рассуждения о том, как сделать красоту еще более выдающейся.
- Ваш, - ответила леди. – Говорят, у вас есть великолепные образцы, каких не найти и в королевской сокровищнице. Только я хочу настоящей работы…
Я опять заерзала, потому что леди говорила очень уж загадочно, и ее дочерей мы еще не видели. Папаша тоже что-то уловил и переспросил, что значит – настоящая работа? Все наши работы – настоящие.
Леди Симила усмехнулась, и это очень странно исказило ее лицо – словно съехала маска, которую она старательно примерила. Я сморгнула и уставилась на женщину, но все в ней было, как обычно – красивая немолодая эльфийка, таких сотни в нашем городе.
Она придвинула шкатулку, которая стояла на столе с самого нашего прихода, и откинула крышку:
- Вот это – настоящая работа. И сетка для Лионели – настоящая. Все остальное я посчитаю за подделку.
Мы с папашей подались вперед, чтобы посмотреть, что находится в шкатулке. Там, на алой бархатной подкладке, лежали две броши в виде роз – алой и белой. Мои розы, моя работа, купленная принцем Дагобером.
- Откуда они у вас? – выпалила я, и папаша тут же шикнул на меня.
- За них была заплачена дорогая цена, - ответила леди Симила, явно не желая ничего объяснять.
Я была удивлена и уязвлена – получается, принц перепродал мои работы. А я-то наивно надеялась, что он оставит их у себя. Но, в конце концов, дело покупателя – как он распорядится купленными вещами.
Пока папаша оговаривал сроки и плату, я сидела на лавке, притихнув и втянув голову в плечи, и с трудом заставляла себя прислушаться к словам отца. Сумма, которую назвала леди Симила в качестве оплаты, позволила бы нам жить безбедно три года. Вот так удача. Несомненная удача. И отец не собирался ее упускать. Только я совсем не испытывала радости от столь щедрого заказа.
- Мы согласен, - сказал отец важно. – Приступаем завтра же.
- Но я должна быть уверена, что украшения для моих дочерей будут единственными и неповторимыми, - сказала леди Симила. – Как эти розы.
- Багз клянется, миледя. Неповторимый камень и красота – только для вас.
Но леди покачала головой и постучала пальцами по подлокотнику кресла:
- Нет, - сказала она, - слова гнома мне недостаточно. Пока не закончите работу, будете жить здесь.
9
Жить здесь?!
Мы с отцом вскочили, но леди Симила помахала рукой, чтобы успокоились.
- Вас устроят, как королевского вельможу, господин Багз, - сказала она тягуче и сладко. – А вашего милого сына я не держу – он может быть свободен, его доставят в город.
- Но… мои инструменты, материалы – все это дома! – отец даже позабыл про акцент.
- Ваш сын все вам привезет. Согласитесь, я плачу огромную сумму, и вправе получить гарантии. К тому же, вам будет проще работать с моими дочерьми – они всегда будут рядом.
Отец некоторое время обдумывал ее слова, а потом медленно кивнул:
- Хорошо, я составлю списка, что сына должен привезти.
- Вот это уже другой разговор, - обрадовалась леди Симила и жестом предложила ему пройти к письменному столу.
Отец долго составлял длиннющий перечень, бормоча под нос и время от времени перечитывая записи для меня, чтобы я ничего не перепутала:
- Возьмешь сапфиры, - говорил он, - они всем идут. И рубины тоже.
- Думаю, надо еще и мелкие полудрагоценные взять, - посоветовала я. – те же сетки для волос – можно использовать жемчужины или лазурит.
- Берите все, - подсказала леди Симила, снова устраиваясь у окна и бросая хлеб павлинам. – Я дам карету и сопровождающих, чтобы ничего не пропало.
Список был готов, я свернула его и спрятала за пазуху. Теперь можно идти, но я задержалась на пороге и спросила:
- Когда мой отец вернется, леди?
- Когда выполнит заказ.
- Заказ будет выполнен быстрее, если я буду помогать.
- Несомненно, мальчик, - эльфийка смотрела на меня ласково-ласково. – Если понадобится твоя помощь – ты будешь помогать. А пока – привези своему отцу все, что нужно. Меня интересует рука мастера, а не ученика.
Я посмотрела на папашу. Он подмигнул мне. Он был уверен в себе, а мои таланты… Да кто сможет отличить мою руку от руки папаши? Он ювелир дольше, чем я живу. Подумаешь, мне очень удались три поделки! Папаша сделал их сотни, если не тысячи, и ни одна не вызвала нареканий у клиентов.
Вместо посыльной эльфийки, которая приезжала к нам в город, меня ждал эльф-возница. Он легко запрыгнул на козлы, а я косолапо полезла в карету – нога еще побаливала после драки с Морни и его дружками. Сейчас я ехала одна и могла смотреть в окно сколько угодно.
Леди Симила забралась довольно далеко от города, и дорога была – бездорожье между болот. Разглядывая заросшие камышом и рогозом озера, больше похожие на лужи, я удивлялась, почему знатная дама, отгроховшая себе белокаменный дворец, не могла раскошелиться на то, чтобы отсыпать дорогу
За два переезда я привезла отцу инструменты и камни для поделок. Он сверил драгоценности по списку, похлопал меня по плечу и объявил леди Симиле, что готов приступить к работе.
Вернувшись, я спрятала полученный задаток в тайник и долго бродила по комнатам. Без отца дом сразу стал пустым и очень тихим. Я пыталась работать, но настроения не было. В конце концов, я бросила резец и уставилась в окно, глядя, как стая голубей перелетает с крыши на крышу. Был апрель, и свежий ветерок задувал в лицо, принося запах только что распустившихся березовых листьев и предвещая май.
Разве есть что-то прекраснее мая?!
Скоро начнутся майские гулянья, когда эльфы будут выезжать на природу и петь и танцевать под цветущим боярышником. Дивное зрелище! Жаль только, если его красота проходит мимо. Я вздохнула и вернулась к работе. Нет, красота не проходит мимо. Красота – она здесь, со мной. В моих руках, в моем резце. Когда отец вернется, я покажу ему новую поделку – что-то он скажет?
Он оговорил работу на месяц. Месяц – это долго… Но получить за месяц столько, сколько мы не получали и за десять месяцев работы – такой шанс упускать нельзя. Я только гадала – когда мне можно будет наведаться, чтобы проведать папашу? Чтобы не слишком раздражать леди Симилу и не отвлекать его от работы.
Прошел день, и второй, а на третий я решила вымести скопившуюся каменную пыль из мастерской. Не успела я пробежаться с метелкой по столам и подоконникам, как наткнулась на любимый папашин резец по камню – он лежал на каминной полке, закрытый брошенной тряпкой.
Фу ты! Как же, должно быть, ругал меня папаша за это время!
Но и сам хорош – проглядел, когда я привозила инструменты, и потом за ним не послал. Зато это повод проведать отца. В путь я отправилась в этот же день, а чтобы не трудить больную ногу и не слишком тратиться на коляску и возницу, взяла напрокат пони. Пузатого, смирного пони, который еле трусил по колее между болот.
Я мерно тряслась в седле, почти не пользуясь вожжами, потому что сворачивать было некуда – кругом озера и топи, и предвкушала радостную встречу. Может, папаша покажет, что придумал, а может, я увижу дочерей леди Симилы. Такие ли они красавицы, как леди Белладонна и Розалинда?
Последний поворот и…
Я резко осадила пони и чуть не вывалилась из седла.
Вот здесь, на этой самой равнине, должен был стоять дом-дворец. С парком, фонтанами и павлинами. Но дворца не было. То есть совсем не было! Ни руин, ни фундамента, и даже трава не была примята!
Сначала я решила, что задремала, и пони сбился с пути. Только куда тут можно было сбиться?! Да и вон два старых дерева, что раньше стояли за оградой, и камень, возле которого останавливалась карета. Нет, ошибки быть не могло, дом леди Симилы стоял именно здесь. Но где он? Где леди Симила? И где отец?!
Почему-то пони утратил свою невозмутимость и заартачился, когда я направила его к равнине, чтобы получше осмотреться. Намучившись с ним, я слезла на землю и от души обругала строптивую животину. Привязав пони к коряге, я облазала все вокруг от камня до двух корявых деревьев, чуть не провалилась в трясину, заросшую травой и цветами, но не нашла ни следа.
Вот теперь стало по-настоящему страшно. Что делать?! Бежать к градоначальнику? Но как я объясню, зачем мы с отцом потащились в загородный дом в день отдыха? Нарушение правил торговли - это штраф, закрытие лицензии. И прощай лавка в Цитадели. Но что значит лавка по сравнению с судьбой отца?!
Или идти к главе гномьей диаспоры?
Отвязав пони, я погнала его к городу, нещадно подхлестывая. Три дня! Потеряла три дня!
Однако мои переживания по поводу потерянных дней были еще цветочками. Глава диаспоры принял меня только следующим утром, после того, как я столбом простояла возле его дома от рассвета до утренних колоколов. Выслушав, что произошло, он еще два часа собирался, чтобы поехать со мной к судье. Судья (эльф, разумеется) назначил прием прошения в конце недели. Я едва не стонала от бессилья, но ничего не могла поделать. В назначенный день мы с главой появились у судьи, он выслушал нас с выражением брезгливого страдания на лице, будто я рассказывала о тараканах, поселившихся в кухне лучшей таверны города.
- У леди Симилы никогда не было загородного дома, - произнес судья, когда я закончила свой рассказ, старательно обходя тему заказа в день отдыха. – И сейчас она гостит у своей племянницы в столице.
Я похолодела, услышав это.
- Значит, это колдунья, ваша милость! – я молитвенно сложила руки. – Что же будет с моим бедным отцом?! Где его искать?
- Мы разберемся, - кивнул судья со скучающим видом, приказал занести мое прошение в список и пригласил следующего просителя.
- Едва ли он станет заниматься пропавшим гномом, - сказал глава, когда мы вышли из здания суда. – Я отправлю своих парней, чтобы поспрашивали по округе, но если это дело рук колдуньи…
- Что же делать? – я кусала в отчаянии губы. Столько времени потеряно – и все зря.
- Может, все обойдется, - угрюмо сказал глава, но я видела, что он сам в это не верил.
Он отправился домой, а я не могла уйти от здания суда. Неужели, для высоких господ жизнь гнома и вправду ничего не значит?
Ноги сами понесли обратно – по мраморной лестнице, мимо просителей, стоявших и сидевших вдоль стен. Я ворвалась в зал суда без очереди, не обращая внимания на возмущенные вопли за спиной.
Судья как раз выслушивал жалобу какого-то человека, и лицо у красавца-эльфа было такое же брезгливо-жалостливое, как и когда он слушал меня.
- Это была эльфийская магия, – выпалила я, останавливаясь напротив кресла судьи.
Писари и стражники замерли, потому что обвинение было нешуточным. Один судья сохранил невозмутимый вид:
- Тебе следовало дождаться, когда тебя вызовут, гном, - сказал он. – Твое прошение было внесено в реестр…
- Это была эльфийская магия! – почти крикнула я. – Моего отца похитили эльфы! К тому же, они еще и нагло обокрали нас, обманом выманив почти все наши драгоценные камни – тридцать рубинов, восемнадцать сапфиров, четыре пригоршни жемчуга…
- Ты обвиняешь эльфов в корысти? – глаза судьи стали холодными и далекими, как звезды.
- И в применении магии в преступных целях!
- Твое обвинение будет рассмотрено, - судья сделал знак писарям, и те поставили особую пометку на свитке с моим прошением. – Но если оно не подтвердиться, будешь наказан – штраф или исправительные работы…
- Я говорю правду!
- Это мы проверим, - бросил он и кивнул стражникам.
Меня выкинули из зала суда, как нашкодившего щенка, а в коридоре я еще получила пару оскорблений и тычков за то, что нарушила очередность. Но это было уже неважно, совсем неважно. Слезы душили меня – вот оно, хваленое эльфийское правосудие! Вместо того чтобы искать колдунью, похитившую отца, судья начал грозить мне наказанием за ложь.
Домой я пришла в смятении чувств и не могла уснуть до рассвета, а утром меня ждало новое потрясение. Едва взошло солнце, зазвенел колокольчик на входе. Проковыляв до двери, я посмотрела в «глазок» и тут же открыла, потому что пришли эльфийские стражники.
- Вы нашли отца? Где он?
Но старший из эльфов швырнул на стол свиток, исписанный плотно и мелко. К свитку крепилась судейская печать.
- Приказано провести обыск, - сказал эльф, с любопытством оглядываясь. – Гном, тебе предлагается выдать все драгоценные камни и поделки из оных.
- Что происходит?! – пискнула я, вжимаясь в стену.
- И покажи-ка лицензию на занятие ювелирным делом, - объявил эльф. – Она временно аннулируется. Решили, значит, нажиться в выходной день? Какие же вы, гномы, жадные, - он покачал головой и выдвинул ящики прилавка, вывалив все их содержимое прямо на пол.
10
Камни и поделки раскатились по полу, а я с отчаянием смотрела, как эльфы роются в них, выбирая особо красивые камешки и показывая их друг другу. Не было сомнений, что половина камней сейчас же осядет в карманах стражников, а вторая половина плавно перетечет в казну королевства.
- Мы не торговали в выходные, - попробовала я запротестовать. – Это был всего лишь разговор…
- Не старайся, гном, - лениво бросил старший эльф, он как раз присматривался к подсвечнику, выточенному из яшмы с причудливым бело-розовым рисунком. – У нас есть свидетель.
- Свидетель? Кто же? – я лихорадочно пыталась сообразить, видел ли кто-нибудь меня в эльфийской карете в тот злополучный день.
- С какой целью интересуешься? Хочешь убить его, чтобы замести следы?
Несколько секунд я только открывала и закрывала рот, не находясь с ответом.
- Господин Лозиль! – один из эльфов вышел в лавку из жилых комнат, держа в руках статуэтку «Охотника». – Посмотрите-ка на это!
- Это мое, личное! Отдайте! – я бросилась отбирать, позабыв об осторожности, но господин Лозиль кивнул, и двое стражников быстро меня скрутили, оттащив подальше.
Старший стражник долго крутил в руках статуэтку, то поднося к самым глазам, то отодвигая на расстояние вытянутой руки:
- Занятная вещица! – только и сказал он.
- Была спрятана в постели, - сказал эльф, который нашел статуэтку.
- Наверняка, украдена из королевской сокровищницы, - протянул Лозиль, опуская «Охотника» в поясную сумку.
- Не украдена! – закричала я, возмущенная ложным обвинением. – Это моя работа!
- Разберемся, - сказал Лозиль равнодушно.
После эльфийского обыска все в нашем доме было перевернуто, разбросано, растерзано и сломано. Тайник в стене эльфы не нашли, но остальное забрали подчистую – все ценное, что было. Драгоценные камни и даже незаконченные поделки были упакованы в мешки, и господин Лозиль самолично следил, чтобы их сложили в карету, а карету старательно опечатал.
- Что делать с гномом? – спросил один из стражников, указывая на меня.
Я сидела в углу лавки, сгорбившись и стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания. После слов стражника, я подскочила, как ужаленная и уставилась на господина Лозиля.
На тонком лице эльфа отразилась та самая брезгливая жалость, которую я наблюдала на лице судьи. Лозиль вяло махнул рукой:
- Что взять с этого сброда? Пусть ждет решения суда. Поехали, ребята.
Эльфы взобрались на козлы и запятки кареты, и Лозиль присвистнул, понукая коней.
Первым делом я заперла двери, но в безопасности себя от этого не почувствовала, и заплакала, стесняясь собственных слез, хотя никто не мог меня сейчас видеть. Неужели ничего нельзя предпринять? Неужели наш народ стал настолько бесправен, что и защиты найти негде? А все эльфы – бессовестные и алчные твари, а вовсе не высшие творения?
Если только леди Дафна…
Я свирепо растерла лицо рукавом. Прочь слезы! Леди Дафна может помочь! Если попросить ее устроить мне встречу со вдовствующей маркграфиней, она не откажет. А я уж использую все свое красноречие, чтобы умолить маркграфиню ускорить поиски отца.
Возле замковых ворот мне пришлось прождать два часа. И чем дольше тянулось ожидание, тем больше я паниковала. Почему госпожа Дафна не посылает за мной так долго? Не хочет видеть? Или ее нет в замке? А что, если все зря?..
Заметавшись у ворот, я не сразу заметила, что улица, ведущая к замку, заполнилась прохожими. Только когда меня начали толкать со всех сторон, я поняла, что горожане ждут удивительного зрелища, и оно не заставило себя ждать – дочери покойного маркграфа возвращались из молитвенного дома в замок, ласково улыбаясь зрителям и помахивая точеными руками в знак приветствия.
Коляска их двигалась медленно, а по обеим сторонам вышагивали стражники – важные, гордые от выпавшей им чести сопровождать таких красавиц.
Меня сдавили с двух сторон, и я вылетела вперед, как пробка – чуть не под копыта лошадей, впряженных в коляску. Решение было принято мгновенно - я поднырнула под алебарду стражника, охранявшего кортеж, и вцепилась в дверцу коляски, пытаясь вскочить на подножку.
- Куда лезешь, гном?! – заорал один из стражников и наклонился в седле, чтобы схватить меня за шиворот.
- Добрые леди! – заверещала я, обращаясь к дочерям маркграфа. – Прошу о милости! Моего отца похитила эльфийская колдунья!..
Сказать больше я не успела, потому что стражники в две руки оторвали меня от дверцы и отшвырнули прочь. Я улетела под ноги зевакам, но кричать не перестала.
- Эльфийская колдунья! Эльфийская колдунья! – кричала я. – Моего отца похитили эльфийские колдуны!