- -
- 100%
- +
Я встала на четвереньки, собираясь улизнуть за камни, но Дагобер заметил и прикрикнул:
- Куда это ты собрался, слуга? Сиди здесь и карауль мою одежду. И по сторонам посматривай – если увидишь кого, свистни.
Колдовское заклятье быстренько заставило меня встать и подойти к брошенному камзолу. Я уселась рядом с одеждой эльфа, обхватив голову и стараясь смотреть на носы сапог, но глаза так и косили на принца. Он скинул остатки одежды и потянулся всем телом. Сложен он был безупречно – как статуя в саду графского замка, и мускулы так и играли под кожей. Спустившись к озеру, он сунул в воду большой палец ноги и ухнул, отскакивая:
- Холодная! – и тут же полез купаться, подняв тучи брызг.
Я упрекнула себя, что недостойно таращиться на голый зад эльфийского принца, и перевела взгляд на травку, пробивавшуюся между камней, но долго так просидеть не смогла и снова начала наблюдать за Дагобером исподтишка. Он плавал, как рыба – нырял, сверкая ягодицами, или выпрыгивал по пояс, как лосось, шлепая ладонями по воде. Он наслаждался купанием с такой детской радостью, что я улыбнулась, но тут же зажала рот рукой.
Вдосталь наплескавшись, принц Дагобер выбрался на берег, отбрасывая с лица мокрые потемневшие волосы.
- То что надо с утра, - объявил он и запрыгал на оной ноге, чтобы вытряхнуть воду из ушей. – Сам искупаться не желаешь? Ты грязный, как крот!
Я испуганно затрясла головой, мгновенно представив, что произойдет, если принцу вздумается приказать мне помыться! Но на мое счастье он был далек от подобных намерений.
- Как хочешь, грязнуля, - сказал он, подставляя солнцу спину, чтобы высушить капли между лопаток. – Тогда прополощи мой камзол. И чтобы начисто!
Подхватив камзол, я устроилась на плоском валуне и послушно занялась стиркой, молясь, чтобы Дагоберу не вздумалось ничего больше приказывать. Вода в озере была вовсе не холодной, а теплой, и я с неодобрением обозвала про себя эльфийского принца никчемной неженкой. Я умылась, потому что быть перепачканной в болотной грязи и в самом деле противно. Хорошо было бы выполоскать одежду, но пока рядом его высочество это, конечно, невозможно. Если только он решит вздремнуть?
Посмотрев украдкой на принца, я подавила вздох. Спать Дагобер не собирался – натянул подштанники прохаживался по берегу, заложив руки за спину и перебрасывая волосы с одного плеча на другое, чтобы просушить.
«Как манерная красотка», - подумала я, раскладывая камзол эльфа на камне.
- Закончил стирку? – тут же окликнул меня Дагобер. – Иди, причеши меня. Возьми гребень из кошелька.
И снова его слова возымели на меня колдовское действие – не было никакой возможности противиться. Ноги сами поднесли меня к брошенному на камни поясу, руки распустили завязки кошелька и извлекли костяной гребень – с короткими крепкими зубцами, безо всяких украшений. Больше в кошельке ничего не было – ни денег, ни огнива, ничего. Какой мужчина носит с собой только гребень?! Удивительно, что принц позабыл прихватить зеркальце и щеточку для бровей.
- Долго собираешься копаться, гном? – последовал новый повелительный окрик. - Поторопись!
Почти с обреченностью смертника я подошла к принцу Дагоберу, держа гребень наперевес, как копье.
- Чего ждешь? Приступай, - эльф сел на камень и встряхнул спутанной шевелюрой.
Понадобилось несколько раз глубоко вздохнуть, чтобы руки перестали дрожать. Я прикоснулась к золотистым прядям осторожно-осторожно, будто они и в самом деле были из золотых нитей. Даже мои загрубевшие от каменной пыли пальцы ощутили их мягкость. Прикасаться к ним было таким же наслаждением, как гладить шелковую ткань. Я провела гребнем, укладывая волосок к волоску, и…
- Что же ты так дерешь?! – заорал эльфийский принц, перепугав мен неожиданным воплем. – Начинай снизу, а не от корней!
На смену любованию совершенной красотой пришли раздражение и злость. С большим удовольствием я стукнула бы принца гребнем по затылку, но даже кипя от злости продолжала расчесывать перепутавшиеся пряди – аккуратно, от самых кончиков. Волосы были длинные, ниже лопаток, но сейчас мне не хотелось ими восхищаться.
- Вот теперь гораздо лучше, - снисходительно похвалил меня Дагобер.- Вы, гномы, существа грубые, это всем известно, но если уж тебе выпала честь путешествовать со мной, будь любезен оставить грубость и хоть немного приобщиться к изысканности.
Я едва не скрипела зубами, выслушивая все это и не имея возможности ответить.
- Не спрашиваю, что произошло с тобой, гном, - продолжал тем временем принц, - это ясно, что пострадать тебе пришлось из-за своего длинного языка, но тебя тоже не должно интересовать, что произошло со мной. Это дело государственной важности, и от тебя требуется только повиновение и способность забывать о том, до чего тебе как до звезды небесной.
Не сдержавшись, я дернула его за волосы, и он опять заорал, как будто с него шкурку сдирали:
- Сказал же!..
Но в следующее мгновение что-то со свистом рассекло воздух возле самого моего уха, и принц Дагобер, резко оглянувшись, схватил меня в объятия и повалил спиной на камни.
14
От падения на камни у меня перехватило дух, но щека принца оказалась прижатой к моей щеке, его волосы упали на мое лицо – мягкие, легкие, пахнущие солнцем и янтарем, и даже через свою курточку я чувствовала прикосновение голой мужской груди. Никогда еще мужчина не был со мной так… так близко. Даже если бы ведьмы не лишили меня речи заклятьем, я все равно не смогла бы ничего сказать – не то что слов, даже мыслей не осталось. Но уже через два мгновения я бешено забилась, пытаясь спихнуть Дагобера.
- Утихни! – шикнул он и сполз с меня, осторожно приподнимаясь на локте. – Не поднимай голову – стреляют по верху, сразу получишь болт в лоб.
Он подобрал мой упавший колпак и перебросил мне:
- Мы были идиотами, что остановились здесь. Нас видно со склона.
«Мы! Мы не идиоты! – подумала я. – Это ты – идиот, а я всего лишь прихвостень идиота! Причем, вынужденный, а не по доброй воле».
- Поползем вдоль озера, за скалы, а оттуда побежим, - распорядился принц и первым пополз вдоль озера, пластаясь по берегу со сноровкой горностая, и мне ничего не оставалось, как ползти следом.
Делать это с больной ногой было совсем неудобно. Я боялась отстать от Дагобера и боялась умереть от колдовского удушья больше, чем от стрелы каких-то преследователей. Кто и за что, кстати, преследовал господина эльфа? Что он умудрился натворить, если кто-то решил объявить на него охоту?
Принц оглянулся на меня и покривился:
- Ты ползешь, как раздавленная гусеница! Давай быстрее!
Когда мы поравнялись, он лег на бок и рывком подтянул меня к себе, обхватив за талию:
- Обними меня за шею и держись крепче. И башку, башку пониже!
Теперь мы ползли вместе – эльф тянул меня за собой. Я то и дело тыкалась носом в его грудь - и это было ужасно и волнительно одновременно. Камни больно впивались в бедро и бок, я не замечала боли. Мы очень быстро оказались за скалами, и Дагобер вскочил.
- Теперь бежим! – он припустил во все лопатки, и я поняла, что сейчас останусь одна.
Услышав мое жалобное мычание, Дагобер остановился и, ругаясь вовсе не по-эльфийски, позволил снова забраться к нему на спину.
- Ты – никчемный колченогий пони, - ругался на бегу мой чистопородный жеребец с золотой гривой. – Кто только выдумал вас, бесполезных гномов!
Он даже не задыхался на бегу и со мной в качестве ноши, и я невольно прониклась восхищением перед его племенем. Гномы славятся своей выносливостью, но мчаться вот так, петляя между валунов и перепрыгивая с камня на камень, словно налегке – на подобное гномы точно не были способны.
Добравшись до лощинки, где росли чахлые низкорослые деревья, эльф остановился. Я сползла с его спины, а он уперся ладонями в колени, давая себе отдых.
- Бросить бы тебя здесь, - сказал он сквозь зубы.
«Почему тогда не бросишь?» - подумала я с обидой, хотя обижаться на эльфа не следовало – наоборот, надо было быть благодарной. Если бы он меня оставил, колдовское заклятье уже меня доконало.
- Понадеемся, что оторвались от них, - эльф посмотрел по сторонам, а потом перевел взгляд на свой голый живот. – Я остался без рубашки и без камзола. И без кинжала. Сказать, что паршиво – ничего не сказать.
Поколебавшись, я протянула ему гребень, который так и не выпустила из руки, когда мы обратились в бегство, а потом спрятала в поясной карман.
- Мой гребень, - Дагобер улыбнулся, и я уставилась на него в немом восхищении. Он и так-то был красивый до дрожи, даже когда хмурился, а улыбка делала его сияющим, как солнце. – Ладно, гном, не дрожи коленками, - принц хлопнул меня по плечу. – Главное – мы живы и сбежали, а теперь надо позаботиться о завтраке. Не знаю как ты, а я уже умираю от голода.
«Я уже умерла», - подумала я и села под березкой, прислонившись спиной к стволу. Гребень Дагобер так и не взял, и я опять спрятала костяную вещицу в поясной карман.
- Что расселся? – эльф пошарил в траве. – Тут должны быть грибы, ищи.
Я послушно поползла на четвереньках, но грибов так и не нашла. Зато Дагобер сорвал шесть белых грибов.[1] Лично я мечтала о горячей яичнице, но на крайний случай сгодились бы и грибы, если бы их можно было обжарить на углях, посыпав солью и перцем, и сдобрив сливочным маслом, только у нас не было масла и соли. Кресало и огниво всегда были со мной, но принц запретил разжигать костер.
- Грибы можно есть и сырыми, - деловито распорядился Дагобер и разделил свою добычу на две равные части.
Каждому досталось по три гриба, и мы их тут же сжевали – быстро, сосредоточенно, обтирая шляпки о штаны, напились из родника и пошли дальше. К вечеру мы добрались почти до самых гор, но не встретили на пути ни города, ни самой захудалой деревушки. Я несколько раз пыталась остановить принца, жестами и гримасами уговаривая повернуть назад, но он обзывал меня безумным гномом и шагал вперед, убеждая себя (потому что я давно в это не верила), что еще миля-две, и мы окажемся в столице.
Только столицы все не было, зато приближалась ночь. Едва солнце скрылось за цепью гор, повеяло прохладой, и принц Дагобер помрачнел. Он горбил плечи и крепился до последнего, но вот я услышала, как он застучал зубами. Точно – неженка. Не так уж и холодно, чтобы дрожать, как осиновый лист. Но через сто шагов я решительно преградила эльфу дорогу и знаками предложила расположиться в лощинке и развести огонь.
Дагобер тоскливо посмотрел на трутницу и кресало, которые я сунула ему под нос, и покачал головой:
- Нас могут найти, лучше обойдемся без костра.
«Как будто лучше, если ты к утру окоченеешь!» - подумала я желчно, и снова ткнула ему в лицо трутницу.
После долгих уговоров Дагобер согласился на костер, и мы расположились в лощинке. Дагобер уныло осматривался, выбирая, куда сесть. Вокруг росли молодые елки, и он попробовал наломать лапника, чтобы сделать подстилку, но без ножа сделать это оказалось трудновато. Я насмешливо поглядывала на него, пока собирала валежник для костра, а потом преспокойно достала нож и нарубила тонких сухих прутьев для растопки. Дома я всегда топила печь, и теперь посчитала, что развести костер под открытым небом – не намного сложнее. Оказалось, что сложнее. Я намучилась, прежде чем трут запалил прутья, а потом перекинулся на валежник.
- Так у тебя есть нож?! – Дагобер вернулся с жалкими десятью ветками ели и присел на корточки возле костра, протягивая руки к огню. - Почему сразу не сказал?
Я неторопливо подбрасывала в костер ветки и после этих слов сердито засопела, а принц кисло кивнул:
- Точно, ты же немой. Я и позабыл. Тогда иди наруби веток, да поживее.
Мне пришлось подчиниться, и я орудовала ножом с таким усердием, что скоро мне стало жарко, и вовсе не колдовство было причиной моего усердия. Но по мере того, как лапника прибавлялось, злость моя исчезала. Я посматривала на эльфа, которого била дрожь даже рядом с огнем, и думала, что гномы – существа, созданные из камня и небесного огня – молнии. По преданиям, молния ударила в камень и создала первую гномью пару. А эльфы – это всем известно – дети звезд. Красивы и холодны. Наверное, поэтому они такие мерзлявые. Мне припомнилось, что даже летом эльфы нашего города щеголяли в мехах. Может, они это делали вовсе не из желания похвастаться достатком? А им и вправду было холодно?
Подтащив к костру охапку лапника, я бросила его на землю.
- Наконец-то, - проворчал Дагобер и перебрался на подстилку, поджав ноги и сунув руки под мышки. – Ты медлительней черепахи, слуга!
Я сняла куртку, оставшись только в рубашке и жилетке, и набросила куртку на плечи принцу. Она едва прикрыла его плечи и середину спины, но так было лучше, чем сидеть полуголым.
- Ты что это?! – эльф вскинулся, стянул мою куртку и попытался всучить мне обратно. – Сам замерзнешь!
Вместо ответа я положила ладонь ему на плечо, показывая, что мне ничуть не холодно.
- Фу ты! Горячий, как грелка! – засмеялся Дагобер. – Ладно, давай свои лохмотья.
Было забавно смотреть, как он кутался в слишком маленькую для него одежду, но куртка и костер сделали свое дело, и его эльфийское высочество перестало дрожать. Зато даже не поблагодарило меня за помощь и начало жаловаться на свою печальную долю – и голодно, и холодно, и лапника маловато, поэтому жестко сидеть. Слушая причитания Дагобера, я наломала веток для себя, подтащила к костру сломанную березку, чтобы костер не погорел за ночь, потом свернулась клубочком, повернувшись к огню спиной, и скоро уснула.
[1] Имеются в виду не боровики, а шампиньоны
15
Во сне мне виделись телячьи отбивные в компании маринованного лука и печеной картошки, щедро политой растопленным маслом.
Увы, пробуждение лишило меня даже этой приятной иллюзии, и я только потерла живот, вспоминая о булочках с вареной селезенкой, которые мы с Пышем так недавно уплетали на улицах нашего города. Я открыла глаза и увидела, что небо стало светло-серым – значит, рассвет совсем скоро. Костер горел ровно, но несильно, и по ту сторону ворочался на неудобной подстилке принц Дагобер, пытаясь прикрыться моей курткой. Я осторожно сгоняла до ближайших кустиков и улеглась снова, подложив руки под щеку и разглядывая спящего принца. Во сне он бормотал что-то, вздрагивал и хмурился, а я снова начала гадать, что же с ним приключилось. Наверное, вляпался в какую-нибудь неприятную историю в поисках очередной красавицы.
Я задремала, и проснулась, когда солнце уже расцветило небо, и на смену серому цвету пришел нежно-розовый. Принц Дагобер скакал вокруг костра почище горного козла, размахивая руками и пытаясь согреться. Самое удивительное, что меня прикрывала моя собственная куртка. Невозможно было поверить, что высокомерный эльфийский принц проявил трогательную заботу о гноме, но получалось именно так.
Заметив, что я наблюдаю за ним, Дагобер перестал скакать, принял важный вид и для начала меня обругал:
- Что смотришь? Это все ты виноват. Шел бы быстрее, недомерок, давно бы добрались до города. Поднимайся скорее, следующую ночь я намерен провести, как подобает благородному существу, а не животному!
Меня так и подкинуло на подстилке, и эльф удовлетворенно кивнул – ему пришлось по душе подобное послушание. Последующие четверть часа он посвятил приказам, как скрыть место нашего ночлега – я залила огонь, присыпала кострище землей и закрыла дерном, а обугленную березку уволокла к ручью и там спрятала в прошлогодних листьях. Заставив меня трудиться, сам эльф пальцем о палец не ударил, лишь поругивая меня за нерасторопность.
Когда мы продолжили путь к столице, я уже кипела от злобы и обдумывала, что скажу принцу, когда дар речи вернется ко мне. Мы карабкались по каменистому склону, и я только диву давалась, зачем эльф с таким упорством ползет на гору – ведь понятно, что там не может быть никакого города!
Впрочем, вскоре он любезно объяснил мне, на что надеялся.
- Столица должна быть по ту строну, - сказал он, вытирая покрытое пылью лицо ладонью, - я уверен, что эту гору видно из окна моей спальни. Нам останется только спуститься с той стороны – и пришли.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.