Хочу тебя напрокат

Глава 1

– Я решу твои проблемы. Но взамен…

Напрягаюсь, не знаю, что он потребует.

– Семь, – говорит с едва заметной улыбкой.

– Семь миллионов? – спрашиваю с облегчением.

Если вопрос только в деньгах, то я с лёгкостью расстанусь с семью миллионами.

– Семь ночей, крошка.

Изумлённо смотрю на широкое, волевое лицо друга моего отца.

За прошедшие три года лицо мужчины стало ещё жёстче, черты заострились, придавая мужчине сходство с опасным хищником.

Семь ночей?

Должно быть, я просто ослышалась. Не может быть, чтобы он потребовал от меня такого.

Но он качает головой, повторяя:

– Семь ночей, крошка. Ты должна будешь мне семь жарких ночей.

– Ты сошёл с ума! Ни за что!

– Это временно. Хочу тебя… напрокат. Ты перешла дорогу серьёзным людям. Семь ночей – не такая большая плата.

Эмоции не дают мне усидеть на месте. Я подскакиваю и сжимаю пальцы в кулаки.

Перед глазами темнеет от ярости и ненависти. Мне хочется вонзить ногти и расцарапать его лицо до крови. Но сейчас он хозяин положения, а я всего лишь его гостья.

Темирхан не торопит меня, лениво болтает квадратным стаканом со скотчем. Отпивает немного, смотря на меня поверх гранённого стекла.

– Ты можешь отказаться.

– Ну, конечно! – отвечаю с нервным смехом. – Бизнес отберут и саму меня, возможно, убьют!

– Твой отец всегда осторожно вёл дела, но в последнее время его словно подменили. Он начал зарываться.

Разумеется. Потому что в последнее время папа сильно сдал, и я взялась за управление его бизнесом. Я пыталась поступать так, как говорил отец, но у меня не получилось не наломать дров.

Одна из ошибок оказалась фатальной. Она может стоить мне жизни и бизнеса.

Если только мне не помогут.

Во всём мире я знала только двоих мужчин, способных решить любую проблему: отец и его друг.

Отец покоится в могиле, а его друг смакует собственное превосходство.

Темирхан никогда не уступал мне. Ни в прошлом, когда считался моим опекуном, ни сейчас.

Особенно сейчас.

В память о последней встрече этот мужчина не сделает ни одной поблажки ради меня.

– Мне нужна помощь, – цежу сквозь зубы.

– И?

– Я согласна. На твои условия.

– Согласна? Тогда я охотно тебе помогу.

Он ставит бокал на стол и манит к себе рукой.

– Подойди.

– Что, не терпится распаковать свой приз?!

Шиплю как рассерженная кошка, отмеряя злыми шагами небольшое расстояние между нами.

– Однажды я его уже едва не распаковал. Позднее ты сказала, что подарила свою девственность другому. Так что… распаковывать мне нечего. Буду пользоваться… – обдаёт меня тёмным, раздевающим взглядом. – На своё усмотрение.

Он тянет меня, усадив на диван.

Крепкая, широкая ладонь мгновенно забирается под узкую юбку. Длинные пальцы с шероховатыми подушечками задевают верхнюю кромку кружевных чулок.

Сердце разгоняется за несколько секунд до предельной частоты. Пульс становится гулким, барабаня по вискам.

Инстинктивно свожу ноги плотнее.

– Ну же, Ди. Ты уже большая девочка. Ты пришла ко мне. Прекрасно понимала, что я от тебя потребую. Не так ли?

Пальцы Темирхана настойчиво сжимают моё бедро.

Проклиная этого мужчину, я медленно развожу ноги в стороны.

Пальцы Хана в ответ на моё движение перестают быть медлительными. Обжигающая ладонь быстро и уверенно двигается вверх по моему бедру.

Стараюсь спокойно дышать: вдох-выдох, вдох-выдох… Но откуда-то появляются мурашки, ползущие по коже.

Дыхание незаметно для меня сбивается. Низкий голос Хана царапает слух хрипотцой.

– Открой глаза…

Его лицо очень близко от моего.

Могу подробно разглядеть всё: и крохотную родинку на виске, и виднеющиеся кое-где серебристые нити волос. Они просачиваются даже среди отросшей щетины.

Глаза цвета хорошо обжаренного кофе пристально смотрят в мои глаза. Длинные мужские пальцы поглаживают внутреннюю сторону бедра с одной и с другой стороны. Потом мучительно медленно подушечкой большого пальца он нажимает на чувствительную плоть.

Надавливает и растирает по кругу уверенными движениями, заставляя дышать чаще и поверхностнее.

Я судорожно вздыхаю. От его умелых прикосновений сердце начинает колотиться быстрее не только в грудной клетке. Но ещё и там, между ног, колотится и не даёт возможности остаться равнодушной.

– Ещё шире. Откинься на спинку дивана и раздвинь ножки ещё шире… – командует Темирхан.

Моя медлительность его раздражает. Он помогает себе второй рукой, прижимая меня к дивану. Пальцы прогуливаются по тонкой ткани трусиков, прежде чем скользнуть за неё и продолжить порочные движения.

Я ахнула, когда его большой палец стал двигаться безумно быстро. Тело начало мелко подрагивать. Между ног разливается томительное тепло и горячая пульсация.

Рот мужчины приоткрывается, выпуская слова, сказанные им почти шёпотом. Он замедляет движения пальца.

– Остановиться?

Между ног горячо и влажно, сладкими спазмами тянет низ живота.

Ненавижу этого мужчину всей душой!

Не хочу чувствовать его руки. Но протестующий полустон выдаёт меня с головой.

– Какая нежная девочка! Очень горячая…

Его палец скользит по влажным складкам, разводя их в стороны. Он медленно погружает в меня палец и начинает чувственно водить им из стороны в сторону, а потом вонзает резко и быстро вглубь.

Его ласка изысканная и вместе с тем мучительно-постыдная. Потому что тело не поддаётся контролю, активно просит ещё сжатиями лона. Спазмы становятся быстрее и быстрее, пока меня не скручивает неожиданным оргазмом.

Моё тело начинает биться в судороге. Темирхан прижимается ртом к моему, поглощая протяжный стон.

– Хорошая девочка! – одобрительно говорит он, вынимая руку из моих трусиков. – Теперь встань и разденься.

Глава 2

Тело пронизывает насквозь разрядами удовольствия. Я обмякла на диване и с трудом сажусь, расправляя на себе трусики и задранную до самой талии юбку.

Мгновение спустя до меня доходит смысл его слов.

– Что?

– Встань. Разденься, – чётко, по слогам повторяет Темирхан, осматривая меня так, словно уже купил. – Мне понравилась твоя реакция. Такая же отзывчивая и послушная, как я помню. Но я хочу увидеть весь товар. Без изъянов.

Я медленно поднимаюсь.

Без изъянов? Боюсь, Асадову Темирхану не понравится то, что он увидит. Я крепко стискиваю пальцы на нижнем крае блузки.

– Принцесса, тебе помощь моя нужна или нет?

Темирхан скрестил руки под грудью и нетерпеливо постукивает носком дорогого ботинка по паркету.

– Значит, не нужна. Алексей! – покрикивает Асадов своему охраннику, стоящему за дверью.

Сквозь слёзы в глазах смотрю на Темирхана. Но он словно отгородился от меня циничной, непробиваемой маской успешного дельца.

– Время – деньги, Диана. Ты уже достаточно взрослая, чтобы это понимать. Начинай, Диана. Или…

Он снова подливает себе скотч, красноречиво махнув в сторону двери.

Я трясущимися пальцами сняла пиджак, осторожно повесив его на спинку.

– И всё? Пошевеливайся. Ты же вроде на танцы ходила? Сделай красиво!

Лицо мужчины расплывается из-за слёз. Я не собиралась танцевать ему стриптиз и унижаться ещё больше.

Поэтому я быстро стягиваю блузку через голову. Несколько пуговиц полетели на пол с весёлым перестуком.

– Это было не совсем изящно… – скучающим тоном произнёс Темирхан. – Лифчик тоже сними.

Какой же он мерзавец! Я возненавидела его в этот момент ещё больше.

Мысленно пожелала ему поскорее подавиться своим высокомерием. Пусть ему на голову упадёт огромный кусок крыши!

Я отбрасываю кружевной лифчик в сторону и даже не стала прикрывать грудь, чтобы не давать мужчине повода ещё раз смеяться надо мной.

– Неплохо, Ди. Обхвати грудь и примни её. Не жалея. Не забудь показать, какие у тебя красивые сосочки. Люблю, когда они торчат! Давай.

Циничная мразь…

Неужели его жёнушка плохо старается в постели?! Не насмотрелся на девиц в стриптиз-клубах?

Мысленно проклиная Темирхана самыми ужасными словами, я обхватываю грудь руками, смяв её.

Соски под пальцами мгновенно начинают твердеть. Возбуждение ещё не схлынуло прочь и сейчас отзывается приятным покалыванием на кончиках твёрдых сосков.

– Ммм… Мне нравится, что я вижу. Определённо нравится.

Темирхан легко поднимается и подходит ко мне, окутывая пряным ароматом парфюма.

– Опусти руки.

На грудь легла его тяжёлая, горячая ладонь. Друг отца словно взвешивает в уме, оценивая товар, стоит товар вложений или нет. Пальцы разминают соски, гладят нежную кожу, покрывавшуюся мурашками от прикосновений.

– Подойди к столу и ляг лицом вниз.

Асадов разворачивает меня лицом к широкому, большому столу. Он шлёпает меня по попе. Я автоматически делаю несколько шагов вперёд.

– Юбку можешь не снимать. Я её сам…

Голос Темирхана осекается.

– Откуда это?

Он быстро оказывается рядом со мной.

– Убери руку!

Друг отца отводит мою руку в сторону, разглядывая почерневший синяк на левой боковой поверхности рёбер. Когда я стояла к Темирхану лицом, синяка не было видно. Но стоило мне повернуться, как синяк показался во всей фиолетово-чёрной красе.

Асадов прикасается пальцем к синяку. Я зашипела от боли, стараясь не покрикивать.

– Кто это сделал? – спрашивает Темирхан ледяным тоном, надавливая.

– Больно!

– Кто. Это. Сделал. Я и сам прекрасно знаю, что больно! – цедит сквозь зубы мужчина.

– Тогда зачем нажимаешь? – едва не плача спросила я.

– Чтобы ты спросила. Дышать тяжело?

– Нет…

– Значит, рёбра не сломаны, просто ушиб.

Темирхан сам застёгивает на мне блузку, проигнорировал бюстгальтер, отстраняется и тянется за своим пиджаком, висевшим на спинке стула.

Я с каким-то мазохистским удовольствием любуюсь игрой мышц, перекатывающихся под тканью белоснежной рубашки. Раньше друг моего отца отдавал предпочтение спортивному стилю в одежде. Но сейчас начал носить дорогие костюмы.

Темирхан надевает пиджак на меня, заставив просунуть руки в рукава. Потом вытащил свой бумажник и телефон из внутреннего кармана пиджака.

– Кто тебя так разукрасил, принцесса?

Мужские пальцы ловко подворачивают рукава пиджака, болтающиеся гораздо ниже моих запястий. Теперь он говорит со мной ласковым, спокойным тоном, как будто с малым ребёнком.

– Люди Коваленко, – тихо отвечаю я, стараясь не углубляться в воспоминания.

– Коваль? – неприятно усмехается мужчина, обхватив меня за подбородок сильными пальцами. – Что ещё сделали люди Коваля?

– Ничего. Кроме угроз сравнять меня с землёй.

– Хорошо.

– Хорошо, – повторяю я, не понимая смысла того, что произносят мои губы.

– Поехали. Расскажешь по дороге.

Асадов подхватывает меня под локоть и выводит из своего кабинета. Я едва поспеваю за его широким, размашистым шагом.

По пути к автомобилю ему звонит жена. Темирхан отвечает, договариваясь на сегодняшний ужин.

С каждым мигом раздражение и ненависть всё сильнее разгораются внутри.

Теперь он женат. Богат. Влиятелен.

У него есть всё, что пожелает. Кроме одного – мести за уязвлённое самолюбие. Ему не терпится отыграться за прошлое.

– Хорошо. Я буду на ужине. Поцелуй за меня сынишку, – ровным голосом говорит Хан, открывая передо мной дверь машины.

Он прячет телефон в карман пиджака.

Меня трясёт от возмущения. Только что он договаривался со мной словно с проституткой, а сейчас так просто общается с женой.

Я не выдерживаю:

– Папа был прав, – вырывается у меня против воли. – Ты – тот ещё кобель. У тебя есть жена и сын. Но тебе нужна я.

– Временно. Попользоваться, – напоминает мне с широкой улыбкой Хан, возвращая мои же слова. – Есть возражения?

Он показывает взглядом на дверь. Я плотнее запахиваю его пиджак на груди, понимая, что меня ждёт в случае отказа.

– Нет. То, что было, засчитывается?

– О чём ты? – Темирхан отвлекается на мгновение, называя водителю адрес, по которому нужно ехать. – А-а-а-а… Ты о небольшой демонстрации? Нет, Ди. Семь ночей. Мне нужно семь полноценных ночей. Буду трахать тебя от заката и до рассвета.

Он – мужчина, которого я ненавижу. Если бы не прямая угроза для моей жизни, я бы никогда не попросила его о помощи.

У меня нет выбора, и ему это нравится.

Похоже, Темирхан решил взять реванш за последний раз, когда я с ним общалась.

О той ночи не знает никто, кроме нас двоих. Иногда мне кажется, что её просто не было.

Я бы не смогла поступить с любимым мужчиной так, как она – та девушка из прошлого.

Или всё же смогла, ослеплённая запретной страстью и ненавистью…

Глава 3

– Куда мы едем? – интересуюсь у Темирхана.

– Разве это имеет значение?

– Имеет. Для меня имеет.

Темирхан никак не реагирует на мои слова, изучая что-то на экране смартфона. Я дико злюсь и почти не контролирую себя, вырывая телефон из его пальцев.

– Куда мы едем, Хан?

На лбу мужчины надувается синеватая вена, пульсируя. Единственный признак того, что ему не плевать.

– Верни телефон.

Я нажимаю на кнопку, опускающую стекло, и высовываю руку с телефоном.

– Куда мы едем?

– Выбросишь мой телефон, тебе не поздоровится. Ты не в том положении, чтобы истерить и фокусы устраивать. Веди себя прилично или придётся разбираться с проблемами своими силами, Самарская.

Мы застываем без единого движения. Смотрим друг другу в глаза, не в силах оторваться.

Напряжение растёт с каждой секундой. Ещё немного – и будет взрыв.

Я отвожу взгляд первой. Закрываю окно. Пальцы успели заледенеть за несколько секунд.

Разглядываю экран смартфона. Там фото: Хан и его сынишка. Темирхан на нём выглядит, как примерный семьянин, держа на руках светловолосого и голубоглазого мальчугана.

– Сын твой или от соседа? – язвлю, возвращаю дорогой аппарат владельцу. – Не похоже, что сыну перешли твои черты. Восточная кровь обычно доминирует, а здесь… прямо снежный мальчик!

– Сын пошёл в мать.

– Люська всё же? Как она поживает?! До сих пор так же предпочитает платья в крупный чёрный горох?

– Можешь спросить у неё сама. За ужином.

Отшатываюсь от Темирхана. Если бы не ограниченное пространство салона машины…

– Нет! Я не поеду в твой дом!

– Ты не в том положении, чтобы ставить СВОИ условия.

– Зачем тащить меня на семейный ужин?!

– Тебе грозит опасность. Разумнее будет, если ты проведёшь пару дней под присмотром.

– В твоём доме?!

– Лучше и безопаснее места тебе не найти. Будешь там. Пока я не решу твой вопрос.

– Я могу находиться под присмотром в любом другом месте. Только не у тебя дома!

Темирхан сидит с невозмутимым видом. Ему словно плевать.

– Как ты объяснишь мой визит своей жене?! – продолжаю кипеть от злости.

– Не твои заботы. Поживёшь у меня.

– У меня есть дом, оставшийся от отца. Я могу позвонить в агентство, которое присматривает за домом…

– Нет.

Темирхан взмахивает правой рукой, приказывает мне замолчать. Он рубит воздух резким жестом и отгораживается от меня телефонными звонками.

Мне остаётся только забиться в угол и смотреть на знакомо-незнакомые пейзажи, проплывающие за окном.

Многое изменилось за три года, что мы не виделись.

Темирхана словно подменили. Раньше я считала его солдафоном и мужланом, но в нём было много тепла и искренней заботы.

Сейчас их место заняло жестокое равнодушие и холодная, вежливая отстраненность дельца с большими связями и тугим кошельком.

Темирхан привозит меня в свой дом или лучше сказать – дворец.

Трёхэтажный особняк впечатляет размахом. На въезде дежурит охрана, вооружённая не бутафорским оружием.

Проклинаю себя за робость, с которой вышагиваю по дорожкам, выложенным цветным камнем.

В Мюнхене мы с отцом снимали дом ничуть не хуже того, что сейчас есть у Темирхана.

Папа никогда ни в чём мне не отказывал. В особенности, после болезненного расставания с Ханом в прошлом. Я бы даже сказала, что папа начал баловать меня больше прежнего!

Я привыкла к роскошной жизни с большим ценником, сейчас мне не стоит зажиматься.

Но это лишь бравада. Правда в том, что я до сих пор робею перед другом отца и не знаю, как правильно вести себя.

Словно вернулась на три с лишним года назад, когда впервые увидела Темирхана, будучи уже взрослой, и разглядела в старом друге отца мужчину, привлекательного и опасного.

Запретного.

– Сара покажет тебе комнату. Сара!

Темирхан зовёт негромко, но в просторном холле почти мгновенно появляется женщина средних лет, не примечательной внешности. Она вежливо улыбается хозяину дома.

– Комната готова?

– Да. Вещи уже привезли. Я разложила их по полкам. Могу проводить гостью в её комнату.

– Привезли мои вещи? – удивляюсь вслух. – Но как такое возможно?! Я же только сегодня пришла к тебе с просьбой и не слышала, чтобы ты давал такие распоряжения.

– Я знал, что ты обратишься ко мне за помощью. Больше не к кому. Не к фиктивному же жениху бежать, – язвит Темирхан неожиданно сильно.

Оказывается, Темирхану известно многое, в том числе и мой блеф с женихом, которого я представила папе, чтобы он не думал, будто я скучаю по Темирхану.

Отношения с Алексом, даже фиктивные, распались сразу же, как у меня возникли реальные проблемы – умер отец.

Мне нужна была поддержка, не только словом, но и делом, я обещала Алексу даже заплатить, лишь бы не быть одной в это время. Напоказ.

Но парень заявил, что на такое он не подписывался и разорвал нашу связь, вывесив пост о расставании в инстаграм и рассказав о том, что отношения были не настоящими.

Я так не хотела показывать, что скучаю по Хану. Никому на свете. Ни одной живой душе. Я и себе запрещала думать…

На самом деле я скучала безумно и промочила слезами насквозь не одну подушку. Мне не хотелось показывать свои истинные чувства, и я считала, что мне достоверно удаётся играть в равнодушие.

– Ты следил за мной! – признаю очевидное и едва не сгораю от стыда.

– Наблюдал за твоей жизнью, поддерживал связь с Климом, – соглашается Темирхан, не отрицая. – То, что твой женишок – из заднеприводных, я понял почти сразу же. Как и то, что ваша любовь – это игра напоказ для отвода глаз, чтобы Клим не температурил. Но сейчас я не хочу это обсуждать. Нет времени. Нужно сделать несколько важных звонков по твоей проблеме и переговорить с нужными людьми. Сара проводит тебя в комнату. Отдыхай, Диана. Встретимся за ужином.

Темирхан уходит.

Уходит… Уходит… Уходит…

Его шаги звучат как выстрелы в моей голове.

– Хан! – зову, не выдержав молчания. – Мне страшно. Коваль – опасный человек?

– Очень опасный, Ди. Поэтому ты будешь в безопасности только здесь. Рядом со мной.

Между нами расстояние в несколько метров. Хочется, чтобы Хан обнял меня, успокоил, отругал немного, пряча за грубостью настоящую заботу, как это было раньше. Но сейчас он лишь кивает мне, смотря куда-то сквозь моё лицо.

Меня словно нет. Так больно…

– Всё будет хорошо, Ди.

Мне кажется или его голос немного потеплел?

– Мне нужно идти, – и уходит.

Глава 4

Три года пошли Диане на пользу. Гордая и ещё более желанная. Стала взрослее, привлекательнее и острее, что ли?

Каждый взгляд полосует, как опасной бритвой. Так глубоко и безнадёжно остро, только успевай подставлять ладони под фонтан эмоций.

Но нужно себя в руках держать.

Ди меня ненавидит люто. Да и я её не должен любить.

В особенности за последнюю выходку!

Никто, кроме нас двоих, не знает, что та стычка в доме Клима не была последней. Потом мы ещё раз с Ди разговаривали.

Ухмыляюсь. Разговор был так себе.

На грани сумасшествия и желания дрочить рукой, слушая её сладкий, медовый голосок. На грани срыва и намерений послать всё к чертям, лишь бы знать, что она – моя.

Даже семейные намерения побоку.

Да ну какой из меня семьянин?

Всю жизнь промотался чёрт знает где, а потом на меня свалилась раскабаневшая от беременности, ставшая ещё более капризной Люська.

Как наказание свыше – нехуй было играть в прятки, стоило быть откровенным, хотя бы перед собой.

Но сам же нажил себе проблем. Сам. Никто меня в это дерьмо с головой не толкал.

И расхлебывать должен тоже сам…

Вот только мысли, как и прежде, кипятком ошпарило от образа дочери друга.

Так сильно…

Как только Клим свинтил с радаров поблизости и основался жить за бугром, он чуть подостыл и даже извинился, что убить меня хотел.

Да засунул бы он себе в зад извинения!

Мне не он был нужен, а дочка его. Которая, с лёгкой руки Клима и рассказов о прошлом, меня насмерть возненавидела.

И хоть сколько Диану убеждай, что между мной и её мамой не было ничего, даже мысленно так глубоко в неё нырял, не поможет. Дианка смертельно обиделась.

В особенности за то, что сделал другой выбор и решил связать жизнь с бабой, которая от меня родить должна.

Как ни крути, но для меня все те, что с сиськами и задницами, лишь бабы, сколько бы им лет не было, а вот Ди – особняком, выше всех.

С момента нашего последнего разговора почти целый год прошёл, прежде чем состоялся мой разговор с дочерью друга.

В тот день Люська родила. Клим меня поздравил.

Хотелось и голос Дианки услышать, но я умом понимал, что ей будет неприятно и тяжело. Да и папаня опять же, настороже дежурит.

Не-а, тогда даже краткий обмен фразами с Ди казался чем-то нереальным.

– Здоровяк, весь в тебя! – поздравил меня Клим.

Честно говоря, я и сам не понял тогда: в меня ли родившийся от Люськи сын или не в меня.

Рождению сына я был рад, но от всего остального нажраться хотелось в усмерть.

Собственно говоря, я так и поступил: отправился по кабакам. Не понимая, то ли праздновал рождение сына – грандиозное событие для каждого мужика, то ли поминал свою жизнь – она начала мне казаться безнадёжно просратой.

Звонок от Ди раздался очень поздним вечером, когда я уже не мог отличить, что льёт мне бармен, и даже в глотке от спиртного не пекло.

Номер был неизвестным, но голос Ди я узнал сразу же.

Столько времени с того момента утекло, а я помню всё, как будто сейчас это было, и даже хмель не помог забыть.

– Хан?

Тишина. Гулкая, аж в башке зазвенело. И только её дыхание – частое и сладкое-сладкое.

Молчал. Язык резко в морской узел завязался. Не от многочасовой пьянки, но от всей ситуации.

– У тебя сын родился. Поздравляю, – снова длительная пауза. Потом с обидой и слезами в голосе. – Ну, чего ты молчишь?! Совсем меня слышать не хочешь?

– Хочу, – ответил хрипло. – Только…

– Только теперь ты женатый и семейный мужчина. А я? Кто я для тебя?! – спросила с обидой. – Просто секундное развлечение?

– Нет. Ты – лучшая, Ди. Особенная. Поэтому всё так хуёво и сложно.

– Ничего сложного нет. Если знаешь, чего хочется. Я знаю, а ты?

От её слов меня начало жечь изнутри с такой силой, что весь алкоголь за секунду выветрился.

Оторвал голову от барной стойки.

Ещё секунду назад она была тяжёлой и гудящей, а сейчас – лёгкой и звонкой. Как стёклышко.

Отрезвин такой вышел, конкретный. Весь хмель вышибло по одному щелчку. По одному слову!

– Ты играешь очень опасно, Ди!

Шмякнул денег на стойку бармену, щедро, с огромными чаевыми и вышел покурить на улицу.

Как раз был конец июня. Летний месяц, но прохладный, со множеством дождей. На улице приятно тянуло сырой свежестью, с щедрым озоном после недавнего дождя.

– Я не играю, Хан, – возразила Диана. – А ещё… ещё я в России.

– Что?! – закашлялся сигаретным дымом.

– В России! – упрямо повторила Ди. – Папа об этом не знает. Его на процедуры в больницу положили. Он пролежит там несколько дней, а я прилетела…

– Зачем, Ди?

Хотя в глубине души знал, зачем она прилетела. Вернее сказать, надеялся, что ещё не всё между нами перегорело.

– Я хочу к тебе. С тобой… А ты хочешь? Говорил, что хотел меня, Хан… Очень хотел. Я помню, как ты меня целовал, а ты помнишь? Так низко-низко…

От её слов меня резко в жар бросило, потом в арктический лёд и обратно в адское пекло.

– Я всё помню. И если бы не сраные обстоятельства, я бы каждое утро так с тобой начинал, сладкая.

Диана задышала чаще, простонав едва слышно.

– Каждое? – уточнила с придыханием.

– Каждое. С десерта. Между твоих ножек…