Счастье любой ценой

Глава 1

Шок. Наверное, именно из-за него я не чувствовала почти ничего. Ни крови, стекающей по лицу, ни боли, когда медики ловко вытащили самый большой осколок стекла и наскоро скрепили лоскут кожи, срезанный почти до самого мяса.

Меня поместили в машину скорой помощи и увезли. Синяки, сотрясение головного мозга, швы на лице.

Я выжила. А моему мужу не повезло. Он погиб. Межсезонье… Ярослав ещё не успел «переобуть» автомобиль.

Обычная история, каких миллионы: он не справился с управлением. Резкий поворот, автомобиль занесло и на большой скорости впечатало в фонарный столб. Перед легкового автомобиля «Nissan» сплющило, как гармошку.

Подушка безопасности в недавно купленном авто не сработала, оно было подержанным. В машине была установлена подушка-обманка. Надписи «airbag» на панели и руле оказались лишь элементом предпродажной подготовки, потому что машину с установленным муляжом можно продать успешнее.

Кто-то наварился на продаже этого автомобиля, а я потеряла самое дорогое. Смысл своей жизни.

Дальнейшие дни проходили как во сне: рядом суетились люди, что-то обсуждали и говорили о похоронах, о цвете гроба и размере костюма на покойника. А я не могла даже заставить себя посмотреть на Славу: его не было.

Тот, кто лежал в гробу, не был им. Слава где-то в другом месте, он просто вышел… Вышел покурить и заболтался с приятелем по телефону, как это всегда бывает…

Но сейчас он вернётся. Должен вернуться. Он всегда возвращался, но сейчас у него очень важный разговор. Очень-очень важный…

– Эй, эй! Надо на свежий воздух вывести! Выведите. Сколько у гроба сидит? Как в отключке.

Меня выволокли силой на прохладный воздух.

Начало ноября… Поздний вечер. Ветер качает ветки деревьев и заунывно воет.

Ищу глазами мужа: он всегда стоял с левой стороны крыльца, опершись спиной о стену, и курил. Но его нет. Накатывает осознание произошедшего.

Опираюсь, как и он, об эту проклятую стену, стараясь удержаться. Получается плохо. Ползу вниз, обречённо, как дождевая капля, скатывающаяся по стеклу.

Меня подхватывают, хлопают по щекам. Больно. Обжигает. Особенно с той стороны, куда наложили швы.

Прямо напротив моих глаз оказываются зелёные омуты.

– С-с-слава? – шепчу я. – Слава? Слава?

– Куда лезешь? Володя, уйди! Не видишь, она от горя почти тронулась… Уйди, говорят тебе, только хуже делаешь!..

– Идите на хрен все! – зло огрызаются пухлые губы.

Славкины… Нет. Не его. У Славы нет крошечной родинки над левым уголком губы. У этого есть. Это тот, другой, брат-близнец Славы.

Владимир. Он подхватывает меня под локоть и уводит прочь. Ноги подгибаются в коленях, как сломанные спички. Слышу голос мамы:

– Куда ты уводишь Яну?

– Подальше отсюда, – отрывисто отвечает Владимир, сажая меня на заднее сиденье автомобиля.

– Так нельзя, Володя, – пытается образумить его моя мама.

– Вы, что ли, не видите, что ей плохо? – резко спрашивает Владимир, яростно хлопая дверью автомобиля.

Владимир и моя мама спорят. Так громко, что слышно через закрытые двери.

– Ей и будет плохо, Вова!.. Муж погиб. Яна и будет плакать и убиваться. Это естественно. Ей тяжело сейчас.

– Надо увезти, чтобы она его хотя бы не видела. Я же говорил, что не надо покойника в дом заносить!

– Как это не надо? Так положено! – упрямится мама.

Она знает всё: как должно поступать и как правильно делать. Поэтому Слава «ночевал» последний раз в нашем доме.

– Кем, блядь, положено? Вы знаете, как надо делать? Вот сидите и читайте молитвы у покойника. А Янину нужно увезти. Завтра ещё похороны, а она после травмы не отошла.

Мама ещё что-то пытается сказать, докричаться до Владимира, но тот садится в автомобиль и оборачивается ко мне:

– Ты как?

Смотрю в его-не его лицо, любимое и ненавистное одновременно. Больно смотреть. Невыносимо.

Ложусь на заднем сиденье внедорожника, отвернувшись лицом к спинке сидений.

– Поехали, значит, – говорит Владимир, заводя мотор автомобиля.

Наверное, ему тоже тяжело. Брат-близнец погиб. Именно на Владимира свалилось всё: организация похорон, разборки со страховой компанией. И это только начало.

Бизнес-идея Славы оказалась неудачной. Мне придётся продавать дом в счёт уплаты долгов, и нужно как-то закрыть кредит в банке. Или в кредитном договоре предусмотрен форс-мажор в виде смерти?

У меня голова пухнет от огромного количества проблем и вопросов. Они все скачут в моей голове, как безумные паяцы, по кругу.

А я не могу сосредоточиться ни на одной из них, постоянно возвращаясь к точке обратного отсчёта.

Удар, грохот, тишина. Слава ушёл…

В какой-то момент меня укачало. Наверное, я заснула. Но просыпаюсь от ощущения того, что меня придавливает, будто комьями земли.

Давит и душит. Влажный, тяжёлый запах. Хриплю, пытаясь выбраться, и не понимаю, почему это не получается сделать.

– Тише-тише. Это просто куртка. Я сейчас уберу.

Низкий голос, хрипловатый. У Славы голос немного другой, более мягкий. А это не он.

«Не он», – опять напоминаю себе, садясь на заднем сиденье автомобиля. Провожу рукой по плечам, словно отряхиваюсь.

– Это просто куртка. Ты уснула, я укрыл тебя своей курткой.

И правда, это всего лишь кожаная чёрная куртка, сильно пахнущая им и его парфюмом, осевшим теперь и на мне.

– Где мы?

– За городом, – честно отвечает Владимир. – Гнал по кругу, не мог остановиться. Но здесь тихо…

Вылезаю из салона автомобиля.

Уже поздняя ночь. Город виднеется вдалеке змейкой из ярких огней.

По коже ползут мурашки от холода и сразу начинают стучать зубы. Владимир опять тянется ко мне со своей курткой в руках.

– Не надо. Я так хочу постоять.

– Замёрзнешь.

– Пускай.

У меня уже зуб на зуб не попадает: ветер выдувает последние остатки тепла из тела и жадно облизывает мокрые ресницы.

Владимир опять оказывается рядом, всё-таки набрасывая куртку на плечи.

– Уйди. Дай побыть одной.

Раздражённо веду плечом, сбрасывая куртку.

– Надень, бля, – злится мужчина, набрасывая куртку снова.

Он сжимает руками плечи, не давая скинуть верхнюю одежду и на этот раз.

– Уйди! Уйди! – кричу, захлёбываясь криком.

Владимир встряхивает меня за плечи и разворачивает, насильно стискивая в объятиях.

– Уйди!

Я бью Владимира кулаками по груди и пытаюсь достать до его кожи ногтями даже через ткань джемпера. Хватка рук становится только сильнее. Бессильно бьюсь и дёргаюсь на месте, но не могу сделать и шага прочь от него – не позволяет.

Остаётся только кричать до хрипоты, размазывая слёзы по щекам. Кожа щёк начинает гореть. Особенно там, где наложены швы или есть крошечные порезы.

Владимир молча переносит мою истерику, позволяя проораться и повыть, как раненому животному. Обречённо утыкаюсь лбом в мужскую грудь, твёрдую, словно камень, сипло произнося:

– Лучше бы ты умер вместо него. Лучше бы ты…

Владимир ничего не отвечает, только пульс учащается, и сердце грохочет, как молот на наковальне. Он отстраняет меня от себя и сажает во внедорожник.

Но не садится сам, а прохаживается вдоль машины, закуривая те же самые сигареты, что и Слава.

– Не кури, – прошу я.

Владимир поступает с точностью до наоборот: ядовито смеётся, выпуская струю дыма мне в лицо, и только после этого затаптывает сигарету носком ботинка в землю. Заводит мотор и несколько мгновений молча сидит за рулём.

– Куда тебя отвезти? Обратно? К вам… – матерится, поправляя себя. – К тебе домой?

– Нет. Не надо. Мне всё равно, куда ехать. Лишь бы подальше оттуда. Не могу. Он там лежит. И я жду. Знаю, что не придёт. Но как будто в голове щёлкает: а вдруг? Не хочу.

Владимир кивает и заводит автомобиль, включает автомагнитолу на полную громкость.

Мощные басы бешено долбятся в барабанные перепонки. Очень тяжёлая музыка. Даже не знаю, что это. Какой-то тёмный хаос.

Позволяю заполнить ему себя полностью, прячась за его спасительным рёвом.

Это была самая длинная ночь в моей жизни.

Владимир привёз меня к себе, разул и отнёс на кровать, положив поверх покрывала, как хрупкий сувенир.

Я подтянула колени к груди, пытаясь понять, есть ли ещё что-то внутри меня, живое и настоящее? Кажется, не было ничего.

Я не спала, разглядывая темноту, клубящуюся по углам комнаты.

Владимир тоже не спал. Он сидел на полу у кровати, как сторожевой пёс, изредка поворачивая голову в мою сторону. Проверяя, сплю или нет.

Не спала. Как и он…

Глава 2

Похороны и «девять дней» стали для меня ещё одним испытанием. Но худшее было впереди.

Я спала в доме, казавшемся теперь чересчур огромным для меня. Мне было душно, я почувствовала слабость, но пыталась уснуть.

Мне это удалось с большим трудом. Я проснулась от того, что начало тянуть низ живота. Не очень сильно, но боли были как будто схваткообразные.

Я встала и пошла в душ, холодея от мысли, что это может быть выкидыш. Вот тут всё и началось. Сильное кровотечение, но боли особой не было, низ живота так же противно тянуло.

Я поняла, что у меня всё же случился выкидыш. На пятой неделе беременности. Элементарная проверка в женской консультации показала, что ребёнка у меня больше нет.

– На удивление чисто всё вышло, – обрадовала меня врач-гинеколог. – Можете попытаться зачать ещё раз.

– Ещё раз? – автоматически спросила я, не видя для себя дальнейшего пути.

– Конечно. Вы молодая, здоровая девушка. Но стресс губителен для беременного организма. Побольше отдыхайте, гуляйте на свежем воздухе. И обязательно пробуйте ещё. Дети – это чудо.

Дети – это чудо…

А капризная судьба решила отобрать у меня это чудо. Решила отобрать в тот момент, когда наши отношения с Ярославом вновь наладились, и глупые размолвки остались позади.

Мама уехала обратно в деревню очень быстро: у неё было своё хозяйство, и в городе она не хотела оставаться. Тут для неё было слишком шумно и многолюдно.

– Приезжай ко мне, отдохнёшь, наберёшься сил, Яночка!

– Нет, мама. Мне нечего делать в деревне.

– А тут есть чем заняться, да?

– Да, мама. Нужно разобраться с делами Ярослава…

Дела у Ярослава шли даже хуже, чем я думала. По факту мне для выплаты задолженности по заработной плате и за аренду офисного помещения в центре города пришлось выгрести все накопления, что у нас были.

Многообещающий проект Ярослава по поставке офисного оборудования провалился с треском.

У меня голова пухла от цифр и кредиторов, осаждающих пороги: «дай-дай-дай»… Кто-то шёл на уступки, кто-то туманно намекал на иной вариант решения проблемы.

Мне не хотелось, чтобы из меня силой выбивали долги, поэтому отдала всё накопленное. Потом решила поставить дом на продажу.

Я расплатилась почти по всем долгам мужа. Если удастся продать дом по хорошей цене, то денег хватит, чтобы купить однокомнатную квартиру и разобраться с долгами окончательно.

Я хотела продать дом как можно быстрее. Меня тяготил его вид. В особенности стены, каждая из которых хранила воспоминания о муже и о нашем браке. Неидеальном, со своими проблемами и сложностями, но ценном для меня.

Я судорожно пыталась придумать, чем занять свой вечер, чтобы не сходить с ума от безысходности, как вдруг заметила возле дома припаркованный внедорожник брата Ярослава.

Я замерла на месте. Владимир заметил меня и вылез из автомобиля, поздоровавшись.

– Привет, Янина.

Владимир был одним из немногих, кто произносил моё имя в полном варианте, не сокращая до Яны.

– Привет.

– Я видел объявление. Ты продаёшь дом?

– Да, я решила продать дом.

– У тебя проблемы? Дела у Славы… – Владимир сделал паузу, словно подбирал слова, чтобы не обидеть меня. – Дела у Славы не всегда шли хорошо.

– Я знаю.

– Тебе нужны деньги? Сколько? – резко спросил Владимир.

Я всегда поражалась разнице между братьями.

Близнецы. Одинаковая внешность за исключением родинки у Владимира. Разумеется, жесты и привычки у них были иные, и голос у Владимира немного грубее.

Но какие же разные у них были характеры!

Ярослав был человеком лёгким и позитивным, словно весеннее солнце. А Владимир напоминал бетонную плиту, придавливающую своей монументальностью и резкой грубоватостью.

– Мне не нужны деньги.

Владимир вздохнул и открыл дверь внедорожника, подтолкнув меня в спину.

– Залезай. Поехали поужинаем.

– Я не стану с тобой ужинать. Это ни к чему.

– Ни к чему твой бледный вид и отказ от еды. Посмотри на себя: отощала, джинсы на тебе едва держатся. Где та Янина, что вскружила голову моему братцу?

Владимир помолчал и добавил:

– И не только ему.

Слова Владимира отозвались где-то внутри трепетной дрожью.

– Мы договорились с тобой не вспоминать о том происшествии, – ответила я.

– Договорились, да. И скоро я не смогу вспомнить о нём даже при всём своём желании, потому что меньше всего ты сейчас напоминаешь ту горячую девчонку, плавившуюся от ласки.

Я возмущённо вздохнула, с удивлением отметив, что за две с лишним недели, прошедшие после похорон, это были первые эмоции, испытанные мной и отличающиеся от той безнадёги и тоски, что кружили над моей головой.

Владимир воспользовался моим замешательством и бесцеремонно затолкал меня в автомобиль.

– Куда поедем, Янина?

– Никуда, Владимир. Что ты хочешь от меня?

Взгляд Владимира пробежался огненной волной по моей коже. Он сжал челюсти и стиснул руль, барабаня по нему пальцами.

– Хочу вытащить тебя из чёрной ямы депрессии.

– Рано, Владимир. Очень рано. Ещё даже сорока дней не прошло.

– А мне кажется, будто уже целая вечность пролетела перед глазами. Не убивайся, Янина. Жизнь продолжается.

Я усмехнулась.

– Твои слова по вкусу напоминают туалетную бумагу. Жизнь продолжается, найди себе увлечение, не сиди без дела.

– Последние слова мне не принадлежат. Я понимаю, что сейчас прошло ещё очень мало времени…

– Всегда, – перебила я его.

– Что?

– Мне всегда будет казаться, что прошло очень мало времени.

– Хорошо, – поднял руки Владимир. – Я не стану говорить, что ты заблуждаешься. Это твоё право – оплакивать мужа. Но оплакивая его, не хорони себя. Пожалуйста.

Просьба из уст Владимира звучала непривычно. Она взрывала простой и понятный мир, раскалывая его на части. Напоминаю себе, что с Владимиром не может быть просто.

– Поэтому я ещё раз спрашиваю, Янина. Куда поедем?

– Не хочу, честно. Дело даже не в еде. Многолюдные места, яркий свет, смех. Праздник жизни продолжается, но только для меня он как кость поперёк горла.

– Хорошо, – сказал Владимир. – Тогда поехали ко мне?

Глава 3

Предложение Владимира прозвучало двусмысленно. Но Владимир тут же исправился:

– Извини, Янина. Я не имею в виду ничего дурного. Просто поужинаем. У тебя мама обратно в деревню уехала?

– Уже уехала, – ответила я, понемногу оттаивая и расслабляясь рядом с Владимиром.

Да, он выглядел почти как мой погибший муж. Но он был совершенно другим. Обмануться, по крайней мере, мне, было очень тяжело.

– Значит, некому заставлять тебя питаться как положено? Этим займусь я.

Я слабо улыбнулась, слушая урчание мотора.

Владимир развлекал меня беседой. Он старался, он даже пытался быть вежливым и внимательным, хотя это не в его стиле.

Владимир всегда был циничным, грубоватым и наглым. Иногда даже чересчур наглым.

Но сейчас рядом со мной в автомобиле сидел мужчина, сильно отличающийся от того Владимира, которого я знала.

– Что заказать? – спросил он, придерживая руль одной рукой.

Второй рукой достал телефон, ища нужный номер в телефонной книжке. Меня вдруг накрыло паникой. Слава делал точно так же. Незадолго до аварии.

Мой муж собирался перезвонить приятелю и искал номер в телефонной книжке, поглядывая то на дисплей смартфона, то на дорогу. И не успел среагировать как надо. Если бы не летние шины, возможно, мы бы отделались легко, но увы…

Видя, как Владимир точно так же ковыряется в сотовом телефоне, я начинаю паниковать. Меня придавливает сверху толщей земли. Я задыхаюсь, едва выдавливая из себя.

– Смотри на дорогу. Убери телефон.

– Мы едем очень медленно. Сорок километров в час.

– Убери телефон!

– Янина…

– Убери! – кричу я. – Останови машину! Сейчас же! Останови.

Владимир заматерился, автомобиль резко прижался к обочине.

Я вывалилась из салона, чувствуя себя трухой, рассыпающейся по земле. Присела на корточки, пытаясь дышать, и жадно хватала холодный воздух открытым ртом.

Владимир остановился позади меня, тоже присев.

– Ты как, Янина?

Тяжёлая рука легла мне на плечи. Владимир приобнял меня, прижимая к себе.

– Дышать легче?

– Легче.

– Вставай.

– Нет. Не хочу. Не поеду никуда. Просто вызови такси, я уеду домой.

– Думаешь, с чужим таксистом будет безопаснее, чем со мной? – Владимир поднял меня и легонько встряхнул.

– Я уберу телефон. Это из-за Славки? Он за рулём был увлечён телефоном?

– Да…

– Тогда никаких телефонов. Поехали.

Владимир не тронулся с места, обняв меня, и осторожно погладил по голове, прежде чем помог забраться в высокий внедорожник.

У Владимира большая квартира. Просто огромная, хорошо обставленная, по последнему слову техники и дизайна. Но какая-то холодная и пустая. Я зябко поёжилась.

– В зале включен камин, – Владимир подвёл меня к креслу и подкатил его к камину.

– Это лишнее, – сказала я, глядя, как мужчина подкатывает столик на колёсиках, останавливая его сбоку от меня.

– Нет. Сейчас позвоню, привезут чего-нибудь перекусить.

Владимир позвонил, сделав заказ, и уселся напротив. Его взгляд пробежался по моему лицу. Такой тяжёлый взгляд, который чувствуешь всей своей кожей.

– Расскажи, что с бизнесом Славки?

– Бизнес? Его, можно сказать, нет. Уже точно нет. Я закрыла все долги. Почти все, – поправила я себя. – Осталось совсем немного.

– Немного – это сколько? – спросил Владимир.

– Послушай, Владимир. Это не твои заботы. Ты и так очень хорошо мне помог, организовав всё с похоронами. Я бы не смогла…

Мой голос начал предательски дрожать. Владимир резко нагнулся, накрыв мои дрожащие пальцы своими горячими ладонями.

– Ты не одна, Янина. Тебе не нужно пытаться утащить все проблемы на себе.

Лицо Владимира оказалось слишком близко от моего. Если не смотреть на его губы, можно представить, что это Слава…

Нет. Не получится. У Славы никогда не было такого говорящего взгляда. Поэтому я осторожно освободила свою руку, обхватив себя за плечи.

– Владимир. Ты обещал…

– Да, обещал, – резко выпрямился он. – Но тяжело видеть тебя такой. Как будто тебя сломали и собрали кое-как, не заботясь о состоянии.

– Меня на самом деле сломало, – грустно усмехаюсь я, думая в первую очередь даже не о Славе, а о неродившемся ребёнке.

– Я тебе помогу, Янина. Скажи только, чем именно? Или вернее, как именно можно тебе помочь?

Я покачала головой:

– Пока никак.

– Упрямая чертовка! Но если что-то понадобится, ты всегда можешь обратиться ко мне. Не думая ни о чём, просто попроси или намекни. Я помогу, сделаю всё возможное…

Владимир не бросает слов на ветер. Слушая мужскую резкую речь, я уверена, что всё так и будет: он поможет мне, если я попрошу его.

– Хорошо, Владимир. Я обращусь к тебе, если мне что-то понадобится.

– Может, не будешь обращаться так официально? – морщится Владимир.

– Почему? Красивое имя, хорошо звучит… – машинально отвечаю я.

– Неужели? Хм… Радует.

Владимир поднимается, остановившись около меня, словно собирается что-то сказать или сделать, но его прерывает звонок в дверь: привезли еду.

Владимир, как гостеприимный хозяин, разложил еду из картонных упаковок по тарелкам.

– Поешь хотя бы немного, Янина.

Я начинаю ковырять вилкой в содержимом тарелок только для того, чтобы не расстраивать брата погибшего мужа.

Его внимание и забота непривычны. Владимир, скорее всего, тоже делает усилие над собой. Надо сказать спасибо ему хотя бы за это.

Я обязана ему многим.

Мы… Мы обязаны ему многим. Я и Слава.

Глава 4

Слава занимал денег у брата на открытие бизнеса. Владимир дал ему не полную сумму, но всё равно очень много.

Но Слава всё феерично провалил. И нужно сказать Владимиру спасибо хотя бы за то, что он не требует своих денег обратно. Не только не требует, но и предлагает помочь разобраться с долгами.

Аппетит приходит во время еды. Я на самом деле начинаю есть, впервые хорошо ощущая чувство голода.

Взгляд Владимира теплеет, когда невесомо касается моего лица.

Я порываюсь встать и убрать тарелки после ужина, но Владимир сам загружает грязную посуду в посудомоечную машину и наливает мне бокал белого вина.

Я сначала отказываюсь, но потом выпиваю вино, замирая на несколько долгих минут в кресле у камина. Чувствую, что меня начинает клонить в сон, и надо бы встать, поблагодарить за гостеприимство и уйти.

Холодный и пустой дом ждёт меня, чтобы накачать тоской и безысходностью. Его стены уже воют от нетерпения, жаждая сжать меня в тисках.

Особенно зал…

Иногда мне кажется, что в темноте виднеются очертания гроба. Как будто его занесли в дом и оставили там навсегда.

– Не торопись никуда, Янина. Так что с домом? Решила продать?

– Давай не будем говорить о деньгах.

– Разве я сейчас говорю о деньгах? – удивляется Владимир, прогуливаясь по комнате. – Просто спрашиваю о доме и о том, что ты собираешься делать дальше.

– Дом надо продать. Я не могу там находиться. Хочу купить квартиру и желательно подальше.

– Помочь тебе? – тут же предлагает Владимир.

– Володя… – вырывается у меня.

Он резко оборачивается на звук моего голоса, жадно всматриваясь в моё лицо.

Надо передохнуть и вновь вернуть разговору холодное вежливое обращение, напоминаю я себе. Но что-то уже щёлкнуло, сойдя с места, и навряд ли вернётся обратно.

– Не надо, прошу тебя.

– Надо будет разговаривать с клиентами, общаться с назойливыми риэлторами. Ездить по городу, искать варианты. Я могу помочь. Пожалуйста?

Я молчу. Меня разрывают противоречивые эмоции.

Я хочу как можно скорее разделаться с проблемой в виде дома, но понимаю, что за желанием Владимира помочь стоит гораздо большее, чем родственные чувства.

И я, и он: мы оба это прекрасно знаем.

– На время можешь пожить у меня, – продолжает Владимир.

– У тебя? – я, не скрывая сарказма, спрашиваю: – Ты понимаешь, как это будет выглядеть со стороны?

– Мы родственники. И я ни слова не сказал о том, что буду жить здесь же. У меня же есть дом, ремонт в нём почти закончен. Я могу жить там, а в квартиру заселить тебя, Янина.

Слова Владимира заставляют меня устыдиться своих помыслов. Я чувствую, что к щекам приливает жар.

– Нет, спасибо. Не надо, правда.

– Хорошо. Тогда давай по-другому. Можно снять квартиру на время, пока я решаю вопрос с продажей твоего дома. Идёт?

– Я не должна соглашаться.

– Не должна. Но тебе хочется это сделать.

Я перевожу дыхание. Иногда мне кажется, что Володя знает меня гораздо лучше, чем я сама.

– Ты прав, Владимир. Я просто не могу себя заставить вернуться в дом. Я возвращаюсь, но каждый раз возникает ощущение, будто с меня сдирают кожу живьём.

– Тогда надо расстаться с этими стенами как можно скорее, – подводит итог всему Владимир. – Сколько ты реально хочешь за него получить? Создаётся ощущение, что цену ты поставила наобум.

Я теряюсь: цифры разлетаются в моей голове.

– Не знаю, – честно признаюсь. – Я посмотрела рыночные цены и выставила примерно такую же. Я не очень хорошо разбираюсь в недвижимости.

– Я займусь этим, посмотрю, выставлю объявление, найду расторопного риэлтора. Я не обману тебя. Ни единой копейкой. Доверяешь?

– Доверяю ли я тебе? – смеюсь горько. – Думаешь, у меня есть веские причины для этого?

– Да, прости. Причин нет. Логично и правильно было бы держаться подальше друг от друга. Но в мире так мало правильного, а чувства вообще не поддаются логическим объяснениям.

Владимир останавливается напротив.

– Пойдём, я покажу тебе спальню. Сегодня ты останешься здесь. А завтра найдём тебе квартиру.

– Нет, – начинаю паниковать я.

– Всё нормально, Янина. У меня пятикомнатная квартира. Я найду себе другой угол.