- -
- 100%
- +
Пролог
Если и было что‑то, почему Энн скучала, поселившись в Калифорнии, то это снег…
Он снился ей иногда. Едва ощутимый на пальцах, на коже, а порой – мелкий, колкий, кусачий, но такой бодрящий и прохладный…
Попадая на кожу, снег таял, и крохотные капельки воды оставались на золотистых запястьях.
Минутку, почему золотистых? В родном городе, Миннеаполисе, Энн редко удавалось загореть до бронзовой кожи – климат не позволял.
Ах, да. Окленд, в котором она живет сейчас, наполнен солнцем. Кажется, все перепуталось и смешалось… но ведь это сон.
А во сне все можно.
И загорать под снегом, и подставлять шелковистую золотую кожу невесомым снежинкам, и попадать во всякие невероятные истории…
В Окленде выпадение снега было так же невозможно, как настоящий средиземноморский загар в Миннеаполисе, штат Миннесота.
Но ведь сейчас Энн спит, и поэтому удивляться нечему…
Ей казалось, что в новой калифорнийской жизни в Окленде она найдет все то, что нужно и важно для нее. Новый город, другие возможности, непривычная обстановка…
И кто бы мог подумать, что Энн примется скучать именно по снегопадам, ведь в глубине души она всегда мечтала сменить климат на что‑то более жаркое или хотя бы устойчиво теплое.
1
Рождество для Энн Райс выдалось относительно спокойным, не суетным, не хлопотливым.
Ей заранее удалось подкопить деньжат, чтобы без толчеи и сутолоки побродить по магазинчикам, поискать подарки для своих родных и близких.
В местном универмаге она попала на распродажу. Немало теплых вязаных вещей нашли (предварительно) своего хозяина. Отцу Энн выбрала объемный шарф красно‑белой расцветки из шерсти австралийских мериносов.
Он был до того хорош, что к его поверхности хотелось прижаться не только носом или щекой, а потереться всем телом.
– Как это шерсть может быть настолько мягкой, не колючей? – вслух восхитилась Энн.
Продавец за прилавком объяснил:
– Это особым образом скрученная нить, кроме того, она еще и отполированная. Берите, не пожалеете, за такие‑то деньги…
– Пожалуй, – согласилась Энн, взглянув на ярлычок с распродажной стоимостью шарфа.
В этом же магазине обнаружился и подарок для мамы. Подбитые мехом замшевые рукавички (прежним ведь уже года три, они слегка поистерлись) цвета топленого молока словно прямиком сошли со страниц какого‑нибудь модного каталога одежды.
Энн вздохнула с облегчением. Подарки для родителей всегда являлись для нее задачей непростой. Хотелось подарить что‑нибудь оригинальное, действительно полезное и ценное, при этом – качественное и красивое. Но такие вещи и стоят обычно недешево. И не всегда то, что удавалось найти Энн, было нужно ее маме и папе. Отделываться шоколадками, открытками, цветочками и фоторамками не хотелось…
Так что в этот раз, считала Энн, ей крупно повезло.
Ну, а с младшей сестрой никогда не возникало особых проблем, если в кармане у Энн Райс имелись хоть какие‑то деньги. Новая помада, яркий лак, лосьон для тела, обруч для волос… Энн могла и одежду на свой вкус подбирать сестренке, особенно если учесть, что, невзирая на разницу в возрасте, у Энн с Элисон почти не было разницы в росте. Для своих пятнадцати лет Элисон вытянулась не на шутку. И многие мальчики в колледже спали и видели, как бы им сделать Элисон своей девушкой, а потом заодно и сделаться королем школьного бала благодаря Элисон. Эта кокетка с малых лет уже знала толк во флирте (пока еще вполне невинном, к счастью), а также успела просечь, какую роль в успехе у мужчин играют косметика и шмотки.
Так что для Элисон Энн приобрела масло для тела в красивом флаконе, новую палетку теней в зимней (синей и серебристой) гамме и осталась довольной.
Дело было за малым – найти подарок бойфренду и отправляться домой…
Однако идей не было напрочь. Вот не было – и все тут.
Что, ну что можно подарить в очередной раз Дугу и не показаться банальной, предсказуемой или приторно‑романтической идиоткой?
«Ненароком» выловить из его фраз случайным образом высказанное пожелание? По телефону опросить его приятелей? Все это тоже никуда не годилось.
Плеер, лосьон после бритья, комплект трусов, альбом любимого Дугом исполнителя, билеты на баскетбольный матч – все это уже было, было…
Энн огляделась по сторонам и поняла, что уже покинула пределы универмага. Теперь она, не торопясь, шла по заснеженной аллее, освещаемой фонарями на чугунных столбах. Ноги сами вели ее к незнакомой кофейне. И правильно, подумала Энн. Отдохну, выпью чашечку кофе – может быть, решение придет само собой. Может, и посетит голову какая‑нибудь хорошая идея, озарит внезапное вдохновение.
Толкнув дверь и услышав забавно звякнувший колокольчик, Энн вошла в уютное теплое помещение. Она не стала выбирать столик, а устроилась прямо за стойкой бара.
Когда бармен с дружелюбной улыбкой повернулся к ней, она попросила:
– Эспрессо, пожалуйста. С лимоном, если можно.
– Разумеется.
В ожидании своего кофейного напитка Энн немного повертелась на своем высоком крутящемся табурете, изучая незнакомую обстановку.
Обстановка, надо сказать, была не то чтобы сдержанной, но вполне стильной. На красных необработанных кирпичных стенах и колоннах были развешаны еловые ветки, черно‑белые фотографии в деревянных рамках и декоративные решетчатые фонари.
Несмотря на вечернее время суток, народу было немного как в зале, так и возле бара. Энн хмыкнула, пожала плечами и повернулась к своему эспрессо.
Выжав в него ломтик лимона, а потом и другой, она, размешав сахар, осторожно сделала первый глоток и расплылась в довольной улыбке.
Восхитительно!
Что может быть лучше чашечки горячего кофе возле стойки бара, когда попадаешь в помещение с заснеженной улицы, где морозец щиплет за щеки и заставляет их разрумяниться?
Слева от себя Энн заметила какое‑то движение и невольно вздрогнула.
– Простите, – извинился незнакомец, молодой мужчина с пристальным и одновременно грустным взглядом темно‑карих глаз, – тут полумрак, я не хотел вас напугать…
– Ничего, – поспешно заверила Энн, – ничего страшного.
Она вновь уткнулась в свою чашку с кофе, стремясь тем самым подчеркнуть, что ничего не значащий инцидент исчерпан.
Потом она подумала – наверное, я неприветлива, слишком недружелюбна.
Энн снова подняла глаза, чтобы послать незнакомцу улыбку. Опять‑таки ничего не значащую, просто в знак расположения.
Парень улыбнулся в ответ. Энн пришлось тоже улыбнуться снова. Ей показалось глупым просто так улыбаться. Нужно было как‑то поддержать беседу – легкую, непринужденную, ни к чему не обязывающую, как беседа двух попутчиков, вдавленных в кресла самолета.
Она хотела спросить: «А не подскажете ли вы, который сейчас час?»
И снова с улыбкой посмотрела на обладателя карих глаз. Но вместо запланированного вопроса неожиданно выпалила:
– А что можно подарить бойфренду на Рождество?
На мгновение грусть во взгляде незнакомца сменилась недоумением, но недоумение еще через секунду погасло, а огоньки веселья в глазах загорелись.
– Бойфренду? На Рождество? – весело переспросил он.
Энн смутилась:
– Извините… Я…
– Давайте мы с вами подробно обсудим эту, несомненно, важнейшую проблему.
– Важнейшую?
– Ну конечно! Если бы, скажем, я был на месте вашего парня, то мне бы очень хотелось получить от вас самый лучший в мире подарок! Но я могу сказать только за себя, что хотелось бы мне. Могу также дать общие рекомендации. А могу помочь больше, если, конечно, вы расскажете мне, что за человек ваш любимый.
Что за человек мой любимый?
Хм, вот это вопрос…
Энн никогда не считала, что так уж хорошо знает Дуга.
Ну, познакомились в колледже. Она была танцовщицей из команды поддержки, ей отлично удавались всякие там сальто… Дуг же, напротив, был далек от всего этого – от спорта, от соревнований, увлекался учебой, да и то не всеми предметами. Его коньком были информационные технологии. Его любимым занятием были компьютерные игры.
Рассказывать все это парню, сидящему рядом за барной стойкой и неспешно пьющему глинтвейн из высокого стеклянного бокала?
И какой же блистательный совет он сможет ей дать? Подарить милому игровую приставку «Плейстейшн»? Полную антологию стратегических видеоигр? Новую компьютерную мышь? Или лучше уж сразу специальные очки для профилактики ухудшения зрения? Какая глупость… Да уж, хобби ее бойфренда не производит впечатления своей экзотичностью и полезностью.
Энн нехотя рассказала своему собеседнику об увлечении Дуга. Тот усмехнулся и пожал плечами:
– Ладно, пойдем от противного… Иногда, если хочешь сделать запоминающийся подарок, нужно польстить человеку.
– Это как? – переспросила Энн с живым интересом.
– Отмечаешь его лучшее качество. То, что он сам в себе больше всего ценит. Или, скажем, то, что любят в нем окружающие. То, что производит впечатление. То, что ты сама считаешь в нем самым лучшим…
– И?
– И даришь ему подарок, призванный намекнуть об этом.
Итак, Дуг…
Что же Энн больше всего нравится в Дуге?
Нельзя же в такой момент думать о внешности. Хотя, конечно, Дуг довольно славный – такой белобрысый, в очках, в меру худой… Идеальная модель для обложки журнала об отличниках или бизнесменах, преуспевших на поприще Интернета. Этакие виртуальные «магнаты»…
Что‑то не о том она думает. Да ну же, разве в Дуге нет качеств, которые привлекали и восхищали бы Энн?
– Шахматы, – медленно проговорила она, – он очень любит играть в шахматы.
– Шахматы?
– Да. Мы даже играли с ним несколько раз. И в колледже он побеждал в шахматных турнирах…
– Понятно, – протянул парень.
– Но если уж на то пошло, то шахмат дома у него предостаточно. А еще он очень любит всю трилогию про «Терминатора», – неизвестно почему припомнила Энн.
– Терминатор – это такой робот с красными огоньками вместо глаз?
– Он самый.
– А что ты скажешь о шахматах, выполненных, как фигурки Терминатора и других героев фильма?
– Ой, точно! Это же совершенно грандиозно. Он просто помешан на этой картине. У него еще со школьной поры на стене висит постер с Арнольдом Шварценеггером… Но где же я возьму такие шахматы? – спохватилась Энн. – Они ведь, наверное, дорогие…
– Насчет дорогих я точно не скажу, – нахмурился собеседник, – а вот найти их довольно проблематично, что есть, то есть.
– Может быть, в Интернете…
– Откровенно говоря, не думаю, что вы сможете найти там что‑то похожее.
– Но как же?
Энн озадаченно уставилась на парня.
Сам подкинул ей блестящую – действительно! – идею, а теперь ставит палки в колеса. Да подобный подарок Дуглас будет помнить и три Рождества спустя. В конце концов, разве Энн когда‑нибудь удавалось подарить ему что‑то настолько оригинальное?
В том‑то и дело, что нет.
– Я виноват, – со вздохом произнес мужчина, – простите.
– Не поняла?
– Я подал вам эту идею только по одной причине: у меня самого есть именно такие шахматы. И я почти уверен в том, что они делались по спецзаказу, а, значит, найти их где‑то еще не представляется возможным…
– Ничего себе спецзаказ! – с удивлением и уважением, в одинаковых пропорциях смешанных в голосе, произнесла Энн.
– Это была скорее шутка коллег, – проговорил парень. – Дело в том, что в офисе, где я работал раньше, была именно такая форма отдыха, релаксации. За чашечкой кофе мы часто играли в шахматы, даже иногда задерживались после работы. Некоторые играют в дартс, кое‑кто увлекается оригами. А мы играли в шахматы. С одной стороны, здорово разгружает голову. Отвлекает от рабочих проблем и неувязок. А с другой – шахматы отлично тренируют интеллект и упражняют мозг! Босс был обеими руками «за». Собственно, идея с роботом пришла в голову именно ему. Он прикидывал так и эдак, какой прощальный подарок от коллектива мне лучше всего сделать. Щелкал пультом, переключал каналы на телевизоре. Ну, и попал на «Судный день». Посмеялся, прикинув, насколько забавно будет выглядеть шахматный король с обликом робота‑терминатора. Потом загорелся этой мыслью. Королева – Сара Коннор, ну и так далее…
– Ничего себе! Вот это да! А почему вам понадобилось вдруг уходить из офиса, где такие удивительные начальники? Ой, простите, наверное, я лезу не в свое дело. Задаю слишком много лишних вопросов.
– Ничуть, – спокойно ответил парень. – Дело в том, что мне пришлось перевестись из калифорнийского офиса в наш филиал в Миннесоте. Производственная необходимость, так сказать… Отпускать меня, конечно, боссу было жалко. С другой стороны – здесь понадобилась железная рука и при этом гибкий подход. К тому же нужно было, чтобы присланный специалист хорошо разбирался в нюансах и тонкостях нашей работы. Никто не знал, будет ли эта мера временной. Вот меня на всякий случай и «проводили». Хотя первоначально речь шла о сроке от шести месяцев до года…
– И сколько же прошло времени?
– Три месяца.
Оба замолчали, но мужчина вскоре заговорил снова:
– Хотите, я закажу вам еще кофе? Ваш давно уже остыл… Или, может быть, глинтвейн? Здесь варят на удивление вкусный глинтвейн. Видите, есть что‑то хорошее и в холодном климате Миннеаполиса… В Окленде никому и в голову не придет пить глинтвейн.
– А что же пьют в Окленде?
Мужчина пожал плечами:
– Кому что в голову взбредет, в общем‑то. Но в основном, конечно, прохладительные коктейли. Ну, и «мохито», «пина‑колада», «космополитен»…
– Я, пожалуй, выпью глинтвейн, – решилась Энн.
Они проболтали еще какое‑то время о всяких пустяках, практически ничего не значащих. Затем Энн спохватилась:
– Так что же, подобные шахматы действительно нигде нельзя отыскать?
– Я думаю, что нет, – серьезно ответил собеседник, дуя на стакан с обжигающим глинтвейном. – Конечно, если найти мастерскую и сделать им заказ, предварительно нарисовав эскизы, то, наверное, проблему можно решить. Вопрос только в том, сколько времени это займет и во сколько обойдется.
– Не думаю, что у меня хватит средств на подобные эксперименты, во всяком случае, не сейчас, – с расстроенным вздохом проговорила Энн.
Он странно посмотрел на нее.
Минуту он словно о чем‑то размышлял, потом начал:
– Кажется, теперь вы расстроены.
– Вовсе нет.
– Да. Я подал вам хорошую идею, я же и разочаровал вас невозможностью ее реализации.
– Ладно, – отмахнулась Энн, – идеей я воспользуюсь в другой раз. Невелика беда. Куплю очередной флакон шампуня или музыкальный диск…
Однако парень не торопился хвататься за спасительную соломинку. Он по‑прежнему выглядел нахмуренным.
– Знаете что? Кажется, я мог бы вам помочь.
– Каким образом?
– Мне самому не очень‑то нужны эти шахматы. Кроме того, они напоминают о людях… об офисе, по которому я на самом деле скучаю. О Калифорнии, в конце концов. Да и играть мне тут особенно не с кем…
– Нет, что вы!
– Не перебивайте, я скажу. Они ведь, по сути, абсолютно новые! Даже в калифорнийском офисе из‑за обилия хлопот мы не успели их обновить.
– Послушайте…
– Кажется, я нашел решение вашей проблемы, – с торжествующим видом объявил парень, – я просто подарю вам эти шахматы! А вы, в свою очередь, подарите их бойфренду.
– Но я не могу принять такой подарок.
– А я, положа руку на сердце, не могу им пользоваться. Слишком яркие и живые воспоминания. Нет, не думайте, я не сентиментален. Просто есть чем заняться и помимо шахматных игр. А вещи должны использоваться по назначению. Должны принадлежать тем владельцам, которым смогут принести настоящую радость.
– Черт знает что такое, – растерянно пробормотала Энн.
– Допивайте свой глинтвейн, я расплачусь, и мы пойдем.
– Что? Куда?..
– Дойдем до моего жилища; здесь недалеко. Я снимаю квартиру. Вернее, мне снимает ее калифорнийский офис… Разыщем шахматы, и я тут же отдам их вам. Пойдемте и покончим с этим делом.
– Но я не могу…
– Решение принято. И возражения не принимаются. Это вы окажете мне услугу, а не я вам.
– Что‑то с трудом верится, – прищурилась Энн.
– Правда, – глядя на нее честными карими глазами, сказал парень.
– Но… я ведь не могу пойти в гости к человеку, чьего имени даже не знаю!
– Вот это как раз легко исправить.
Он протянул ей руку, и Энн машинально пожала ее:
– Меня зовут Брайан Гринвуд.
– Энн Райс. Позвольте, я хотя бы заплачу за глинтвейн, ведь это вы дарите мне шахматы…
– Не позволю. – Улыбка была настолько искренней, что Энн не смогла устоять.
Они вышли из кафе и зашагали по направлению к центру Миннеаполиса. Энн предложила поймать такси, но Брайан заверил ее, что не пройдет и десяти минут, как они окажутся в нужном месте.
Когда они подошли к дому, где жил Брайан, и уже поднимались на лифте, Энн внутренне напряглась. Ей показалось, что она чересчур доверчива. Следовало бы вести себя осмотрительнее! Никто не знает, где она, с кем она и куда пошла… А она еще позволила с такой легкостью заманить себя в незнакомый дом. Как знать – может, и нет у Брайана никаких шахмат…
Однако сомневаться было поздно – Брайан уже гостеприимно распахивал перед девушкой дверь своей квартиры.
Энн автоматически прошла внутрь, озираясь, скинула ботинки по просьбе хозяина, и по его же приглашению опасливо присела на низкий диванчик в гостиной.
– Хочешь выпить?
Энн помотала головой.
– Сок, содовую или чай, – пояснил Брайан.
– Нет, спасибо.
– Как хочешь. Тогда посиди тут, а я поищу шахматы. Сдается мне, они где‑то в одном из чемоданов, который я даже не разбирал с момента переезда из Калифорнии…
Брайан удалился из комнаты и принялся греметь коробками и шуршать упаковочной бумагой где‑то неподалеку.
Энн в безмолвии сидела на краешке дивана.
«А не следует ли мне предложить Брайану свою помощь? В конце концов, он для меня старается…»
Прошло каких‑то полчаса, и Брайан с растерянным видом показался на пороге комнаты.
– Энн, прости, – начал он, – но…
Ну, разумеется, пронеслось в голове у Энн. Я так и знала. Само собой, у моего свежеиспеченного знакомого нет никаких шахмат, особенно с обликом робота‑терминатора. Я полная дура, которая позволила играючи обвести себя вокруг пальца. А что же будет дальше? Домогательства? Или он попробует меня ограбить? Впрочем, что с меня брать…
Брайан подошел достаточно близко к Энн. Теперь она чувствовала ненавязчивый запах его одеколона. Нотки хвои, кожи и имбиря переплетались в своеобразный, но мужественный и элегантный запах.
У Энн заныло под ребрами. Желудок словно провалился в незнакомую пустоту. «Наверное, это от глинтвейна – я ведь пила глинтвейн в кафе вместе с ним», – вспомнила она.
– Энн… Знаешь, кажется, я обманул тебя.
– Ты…
– Я виноват, прости. Ты доверилась мне…
От запаха парфюма у Энн закружилась голова. Слегка, не до умопомрачения. Но она поняла, что, оказывается, вовсе не прочь оказаться в его объятиях. То есть, конечно же, чтобы Брайан просто поддержал ее. Галантно, по‑джентльменски. Нет, по‑дружески. Чтобы не дал ей упасть.
Ну и что, пусть он даже и заманил ее в гости под надуманным предлогом с целью соблазнения… Оказывается, он очень привлекателен, этот загорелый калифорнийский работник интеллектуального труда. Впрочем, Брайан ведь так и не сказал, чем он занимается у себя в офисе! В обоих офисах.
– Энн, знаешь, я вполне мог оставить шахматы в Окленде.
– Разумеется, – прошептала она.
Брайан внимательно посмотрел на девушку:
– Энн, ты меня слышишь? Я оставлял у сестры часть своих вещей, чтобы не тащить сюда кучу лишней одежды. Мог случайно сунуть шахматы в другой чемодан. Просто перепутал. Прости, но я обыскал все… Кажется, тебе не повезло. Вернее, не повезло твоему бойфренду.
Какому бойфренду?
Сейчас, сейчас он обнимет ее… У Брайана было такое выражение лица… Не обязательно целовать, пусть хотя бы коснется ее. Наверняка он тоже чувствует эти токи… Токи, которые неожиданно пробежали между ними так, что воздух, наверное, заискрил бы, если бы мог…
– Энн, давай я вызову для тебя такси? Не хватало еще, чтобы ты возвращалась одна так поздно. Я доставил тебе кучу неудобств, знаю.
В руках Брайана откуда‑то возник мобильный телефон, и Брайан принялся стремительно жать на кнопки аппарата с таким серьезным видом, как если бы он жал на кнопки панели управления космического корабля…
Энн ошарашено и покорно ждала.
Такси подъехало к дому в рекордные сроки. Брайан спустился вниз вместе с Энн, чтобы открыть перед ней дверцу автомобиля, еще раз извинился, захлопнул пресловутую дверцу, а потом через щелочку в окне сунул водителю деньги.
– Я могла бы и сама за себя заплатить, – с досадой пробормотала Энн.
Досада и злость – это были еще не все чувства, в которых Энн Райс готова была бы признаться сейчас хотя бы себе самой.
2
– Отлично, Полли, очень хорошо. Правда, сегодня уже гораздо лучше… Больше практики – и ты вскоре начнешь совсем уверенно стоять на лыжах. Я буду ждать звонка от твоего отца насчет следующего занятия.
– Хорошо, мисс Райс.
– Мы же договаривались, Полли. Энн.
– Энн.
– Видишь, так гораздо лучше, не правда ли?
Девочка смутилась:
– Просто… Вы выглядите такой взрослой. Ну…
– Я моложе, чем кажусь, – с улыбкой сказала Энн.
– Ой… Ну, я же не хотела вас обидеть или чем‑то там задеть. Наоборот, я бы хотела выглядеть так же, как вы.
– Это как? – заинтересовалась Энн.
– Взрослой, стильной. Мама пообещала мне через пару лет подарить свой косметический набор.
– Полли, а сколько тебе лет?
– Тринадцать.
Энн улыбнулась:
– Не торопись повзрослеть. Еще успеешь. Время летит быстро, в один прекрасный день проснешься и обнаружишь, что тебе уже восемнадцать.
– А вам восемнадцать, да?
– Нет, мне двадцать два года, Полли.
– Ух, – с восхищением произнесла девочка, – и теперь вы можете делать все, что захотите.
Энн засмеялась:
– Кое‑что действительно могу. А теперь давай, беги в раздевалку, пока совсем не замерзла…
Полли расстегнула лыжные крепления, взяла в руки лыжи и лыжные палки и почти бегом припустила к зданию, в котором находилась раздевалка. Энн смотрела ей вслед. Какая забавная и милая девчушка. Такая непосредственная, тут же выкладывает все, что приходит ей в голову…
В раздевалке для инструкторов Энн не спеша разделась, повесила спортивный костюм в свой шкафчик, взяла полотенце и направилась в душ. Однако напротив большого, во весь рост, зеркала она все же задержалась.
Смешно… Полли восхищается ею.
Разве она выглядит настолько уж взрослой?
Да, в глазах тринадцатилетней девочки – вполне… Но Энн считала, что она практически не изменилась со времен средней школы. Интересно, почему Брайан не проявил к ней соответствующего внимания? Неужели она совсем не привлекла его?
Зеркало отражало девушку среднего роста. Конечно, ей совсем не помешало бы быть чуть выше, но… в таком случае всегда можно прибегнуть к помощи каблуков. Зато сложена Энн весьма пропорционально и гармонично. Грудь не слишком большая, но высокая и точеная. Талия тонкая, округлые бедра, – чего еще желать? Ступни и кисти рук маленькие, будто у ребенка, но Энн знала, что сил перенести, например, тяжелую сумку ей хватит. Ну, и годы спортивной подготовки подарили ей прекрасную осанку и грациозные движения.
Энн распустила волосы, собранные до этого в пучок, каштановые и волнистые (за счет этого они всегда выглядели слегка растрепанными). Она ведь все равно собиралась помыть голову. Никогда не помешает лишний раз поухаживать за собой.
Она снова вернулась мыслями к Брайану. Какой он все‑таки загорелый по отношению к ней… бледной даже в летнее время года. И эти шоколадные глаза, волосы, выгоревшие до русого от постоянного пребывания на жарком солнце. Энн даже не замечала, что образ Брайана как‑то сразу вытеснил из сознания воспоминания о Дугласе. Действительно, кто такой этот Дуглас? Всего лишь ее бойфренд. Которому, кстати, она так и не нашла подарок…
Энн вошла в душевую кабинку, с удовольствием включила горячую воду, переведя рычажок напора в максимальное положение. Прозрачные упругие струи ударили в лицо, заскользили по обнаженному телу. Энн закрыла глаза, откинула назад волосы. Пряди намокали медленно, неохотно пропитываясь водой. Мысленно Энн представила – интересно, какие бы это были ощущения, если бы Брайан сейчас дотронулся до нее, хотя бы кончиками пальцев, хотя бы до шеи, до ключиц…
* * *
– Какие планы на вечер, дорогая?
Энн с аппетитом ела приготовленный матерью ужин.