Я — дочь Повелителя демонов (и мне это не нравится)

Свет. Ослепительно-белый, колющий глаза, даже если они закрыты. Он проникает сквозь веки, вгрызается в череп и заставляет сердце биться с безумной скоростью. Где-то рядом — голоса, резкие, прерывистые, как удары ножниц по тонкой ткани жизни. Кто-то зовёт:

— Давление падает! Сердечный ритм нестабилен!

— Адреналин! Разряд, быстро!

Грохот. Толчок. Темнота. И тишина.

Я не чувствую тела. Как будто моё «я» висит в пустоте — ни вверх, ни вниз, только гул в ушах, словно эхо забытой молитвы. Всё, что было — боль, холодный металл стола, липкий страх в груди — осталось там, за гранью. А здесь... здесь нет ни страха, ни боли. Только ощущение странной лёгкости. Словно я — пылинка, застывшая между вдохом и выдохом. Но это не смерть. Я знаю. Не знаю, откуда — просто чувствую.

Открываю глаза. Первое, что вижу, — каменный свод потолка, украшенный чёрным узором, похожим на лозы с шипами. Потолок движется… Нет, это не он — это я лежу. На кровати. Огромной, с балдахином, сотканным из тьмы и золота. Материя чуть шевелится от невидимого сквозняка, и в воздухе пахнет странно — смесь ладана, пепла и чего-то горького, будто выжженной земли. Пытаюсь приподняться — тело слушается с трудом, как будто я неделю пролежала без движения. Кончики пальцев холодные. В груди — тяжесть. Не та, смертельная. Иная. Чужая.

— Леди... Алия? — раздаётся сдавленный голос откуда-то сбоку.

Я поворачиваю голову. У камина, в полутени, стоит женщина в строгом чёрном платье, а за ней ещё двое — юноша с платиновыми волосами и седовласый старик. Все трое смотрят на меня, как на привидение. Женщина первой опускается на колени. Остальные следуют за ней, почти падая ниц.

— Она вернулась... — шепчет женщина, и её голос дрожит. — Наша госпожа...

Я?

— Простите, — мой голос звучит хрипло, незнакомо — глубже, чем я привыкла, и с каким-то металлическим оттенком. — Где я?..

Они поднимают головы. На лицах — смесь страха и трепета. Словно я не человек, а древнее существо, которое давно забыли… и зря.

— Вы в своих покоях, госпожа. — Женщина делает реверанс, не отрывая от меня взгляда. — Вас доставили сюда из башни после... после возвращения.

Я сажусь на кровати. Комната передо мной — величественная, готическая. Окна в витражах, резные колонны, мебель — будто из музея, но не мёртвая, а дышащая магией. Я встаю — ноги дрожат, но несут. Подхожу к зеркалу.

Сначала вижу только силуэт. Высокая. Волосы — длинные, тёмно-фиолетовые, отливают холодным светом, как крыло ворона. Кожа — бледная, будто вырезана из лунного света. Глаза... Я замираю. Глаза. Глубокие, чёрные, с рубиновым свечением в центре зрачков. Я никогда не видела таких глаз. И никогда не имела таких глаз.

— Это... не я, — шепчу.

— Это вы, госпожа Алия, — говорит старик за моей спиной, и в голосе его звучит благоговение. — Перерождение завершено. Ваше тело наконец приняло ваше возвращение.

Перерождение? Возвращение? Нет. Этого не может быть. Это сон. Переход. Иллюзия. Всё, что угодно, только не я в теле демоницы, перед которой склоняются слуги. Но зеркало не лжёт.

Я касаюсь лица — пальцы натыкаются на неестественно холодную, идеальную кожу. Сердце в груди делает редкие, тяжелые удары, словно ему тяжело ворочаться в этой грудной клетке. «Это бред. Это наркозный галлюциноз», — панически бьется в голове мысль. Я помню белый бокс, запах антисептиков и писк монитора... Как я могу стоять здесь? За окнами дворца глухо рокочет гром, и этот звук заставляет чужие подкожные руны вспыхивать рубиновым светом. Мне страшно. До судорог страшно за себя, потому что я понятия не имею, чью жизнь я только что украла.

Я стою перед зеркалом, будто перед вратами в иной мир. Нет — я уже по ту сторону. Не осталось ничего от моего прошлого тела: ни черт лица, ни родинки на щеке, ни ободранных ногтей — как перед экзаменом, когда всё тело было сплошной тревогой. Теперь я — изящна. Совершенна. Холодна. Слишком холодна.

— Это не может быть моё лицо, — шепчу я, глядя в чужое отражение.

Но голос… этот голос... Он звучит как музыка, тёмная и завораживающая, чужая и опасная. Он не мой. Позади слышен лёгкий скрип ткани — женщина с прической, в которой запутались перья, осторожно приблизилась, держа в руках бокал с тёмно-синим, почти чёрным напитком.

— Пейте, госпожа. Это укрепит ваше тело и восстановит поток крови.

— Моё тело… — повторяю я механически, беря бокал.

Напиток пахнет ночными цветами и чем-то металлическим. Я пью. Жидкость прохладная, как лунный свет, и мгновенно растекается по венам. Становится чуть легче — но только телу. Сознание… всё ещё разрозненно. Личности две, как будто кто-то смотрит на мир моими глазами изнутри. Или я — в чьём-то теле и вижу её воспоминания. Это нечто большее, чем сон.

— Я… не совсем понимаю, — я ставлю бокал. — Что произошло? Что за "возвращение"? Где мой… — Я запинаюсь. Дом. Мир. Всё, что знала. — Где я?

Старик с седыми волосами, стоящий чуть поодаль, делает шаг вперёд. Его лицо испещрено морщинами, но в глазах — ум и вечность.

— Вы — леди Алия, дочь Повелителя Демонов, — старик произносит это с таким благоговением, что у меня перехватывает дыхание. — Три месяца назад ваша душа впала в летаргию после неудачного ритуала Хаоса. Мы думали, Бездны забрала вас навсегда. Но темная кровь победила.

Дочь Повелителя Демонов?! Я? Внезапно за окнами раздается протяжный, леденящий душу вой. Стены покоев содрогаются, а пламя в камине мгновенно чернеет. Служанка с глухим стуком падает на колени, закрывая голову руками.

— Он почувствовал... — шепчет она в ужасе. — Повелитель узнал, что его наследница очнулась. Он идет сюда.

Чужое тело мгновенно реагирует на опасность: в венах закипает ледяной огонь, а перед глазами вспыхивает багровая пелена. Но мой, земной разум кричит от ужаса. Я не справлюсь с хозяином этого жуткого мира. Я не умею быть демоном! Комната поплыла перед глазами, сознание начало ускользать от перегрузки чужой магией.

Глава 2. Зал Крови

Коридоры дворца были похожи на кишащие змеями вены чудовища: мрачные, гулкие, с потолками, теряющимися во тьме. Пламя в бра повело себя странно — то вытягивалось, словно при виде чего-то страшного, то стонало под дуновением ледяного ветра, которого не должно было быть. Меня вели двое. Один — высокий демон в чёрных доспехах, лицо которого скрывала маска с резными узорами. Второй — бледный мальчик с глазами без зрачков. Он молчал, и от его присутствия мерзло даже внутри.

Я шла, не сопротивляясь. Что-то в теле двигалось по привычке, хотя я кричала внутри: «Стой. Развернись. Беги!» Но нельзя было. Это было бы глупо. И, возможно, смертельно. Мы остановились у огромных дверей, обтянутых алой кожей. Она была тёплой — я почувствовала это даже через подошвы. Кожа… дышала.

— Он ждёт, — сказал тот, что в маске.

Я кивнула. Пальцы сжались в кулак — ногти впились в ладони. Новое тело, но даже здесь боль всё ещё была моей. Двери распахнулись.

Зал напоминал часовню, построенную на костях: тёмные колонны, витражи с изображениями сцен пыток и кровавых ритуалов. Пол был мозаикой из чёрного обсидиана и рубиновых камней, и если смотреть слишком долго — казалось, они пульсируют, как живые клетки.

А в центре зала возвышался трон. Он выглядел так, словно его вытесали из переплетенных костей доисторических чудовищ и черного обсидиана. На нем восседала сама Тьма. Повелитель Бездны. Существо, которое этот мир звал моим отцом. Его лицо скрывала глубокая тень капюшона, но я физически ощущала его взгляд — тяжелый, леденящий, выжигающий остатки моих человеческих мыслей. От его фигуры веяло таким концентрированным предчувствием смерти, что у меня подкосились колени.

— Алия, — голос не просто прозвучал, он ударил в грудную клетку, заставив чужие ребра зазвенеть. — Ты вернулась из Пустоты.

Я не отвечала. Просто опустила голову. Он знал. Не всё — но знал: я не она. Или сомневался. Или чувствовал разницу. Но принимал её. Почему?

— Три месяца ты спала в Пустоте. Три месяца жрецы искали твои осколки по осколкам миров. И всё же — ты здесь. Встань.

Я подняла голову. Медленно, как приговорённая. Вблизи он был невозможен. Слишком большой, слишком… чужой. Всё в нём говорило: он не создан для этого мира — он над ним. Под ним — всё гниёт. Его волосы — если это были волосы — текли, как дым. А голос… звучал уже внутри.

— Ты… изменилась, — сказал он.

Я сглотнула.

— Сон… многое стёр.

Тишина. Потом, как вспышка молнии: голос ударил в грудь, отозвался болью в позвоночнике.

— Ты была жестокой. Прекрасной. Умной. Ты разрывала душу врага и смеялась, когда кровь стекала по ступеням. Теперь же... — Повелитель медленно наклонился вперед, и клубы черного тумана у его ног поползли к моим туфлям. — Я вижу в тебе… милосердие? Старейшины говорили, что твоя душа раскололась. И я вижу, что они правы. Где твоя былая ярость, дочь? Почему ты стоишь передо мной и дрожишь, как пойманная человеческая девка?

От его слов у меня пересохло в горле. «Он знает. Он сейчас поймет, что я самозванка», — закричал внутренний голос. Я заставила себя выпрямиться, до боли сжав кулаки чужими острыми ногтями.

— Ритуал... изменил меня, Повелитель, — мой новый голос прозвучал на удивление твердо, хоть внутри меня все кричало от страха. — Сила еще не вернулась до конца.

— В крови истинных демонов нет места слабости, — отрезал он, и пламя на витражах за его спиной взвилось до потолка. — Бракованная наследница мне не нужна. Ты отправишься в Академию Тьмы. Жрецы восстановят твои каналы магии. Там ты либо докажешь, что достойна носить мое имя и вернешь свою жестокость… либо умрешь на первом же испытании. Третьего не дано.

В тронный зал вошёл мужчина в алом — жрец, с татуировками, пульсирующими от силы. Он кивнул и передал свиток. Повелитель развернул его. Почти лениво. «Умереть. Это я умею. Уже пробовала на операционном столе», — подумала я. Но в его голосе не было угрозы. Лишь констатация факта.

— Почему? — спросила я. — Почему Академия?

— Потому что ты — не просто моя дочь. Ты — наследница трона. И я должен знать, что ты достойна крови, что течёт в твоих жилах.

Он встал. И зал задрожал. Даже воздух отступил.

— Ты уйдёшь утром. Я отправлю с тобой куратора. Он следит. Он… умеет видеть чужое.

Меня кольнуло. Куратор? Кто он? Что он увидит? Я сжалась, но не подала виду.

— Ступай.

Я поклонилась — тело сделало это само. Старые привычки прежней Алии, как шрамы: не всегда видны, но всегда под кожей. Я развернулась и пошла к выходу. И прежде чем двери снова сомкнулись, он произнёс тихо, почти ласково:

— И не смей больше быть слабой, Алия.

«Я не Алия, — подумала я. — Но, возможно… мне придётся ею стать».

Глава 3. Карета и кнут

Карета была чёрной, как грех, и медленно каталась по булыжникам внутреннего двора, будто обдумывала, достойна ли та, кто сядет внутрь, её мрачного нутра. Колёса украшали стальные шипы, боковины резали взгляд гербами — изломанный рог, пылающий меч и око, смотрящее в бездну. Всё в ней кричало: «Смерть рядом. И она будет ждать терпеливо».

Я стояла на ступенях и смотрела, как слуги крепят последнюю лямку на вороного в упряжке. Конь дернулся — будто чувствовал, что дорога будет не простой. Вокруг — ни одного слова, только ритмичное позвякивание брони охраны и лёгкий скрип кожаных седел.

— В путь готовы, миледи, — прошипел один из сопровождающих, низкорослый, с глазами, полными скуки и затаённого презрения.

Я не отреагировала. Уже привыкала к подобным взглядам. Они не знали, что я — не она. Но чувствовали: что-то в ней стало другим. Не хищным. Не своим.

Внутри кареты пахло старой кожей, сухими травами и едва уловимым сладковатым ароматом, от которого по телу пробегали мурашки. Я села на жесткое сиденье осторожно, словно на мину. Дверь захлопнулась, погружая нас в полумрак.

— Ты изменилась, — раздался из темноты тихий, вкрадчивый голос. Я вздрогнула. Напротив меня сидел парень примерно моего нового возраста, в строгой темной мантии Академии. Его глаза в полумраке отливали опасным желтым блеском, а пальцы лениво постукивали по рукояти длинного кинжала.

— Я и не знал, что буду делить экипаж с самой дочерью Повелителя, — он изобразил шутливый поклон, не сводя с меня хищного взгляда. — Меня зовут Райс.

— Алия, — выдохнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Парень хмыкнул, в его улыбке промелькнула опасная сталь.

— Да уж, это я понял. Вот только три месяца назад ты бы за такую наглость приказала вырвать мне язык и скормить его гончим Бетрезена. А сейчас... ты смотришь на меня, как напуганная кошка. Что с тобой, принцесса? Куда делась твоя хваленая спесь?

Я отвела взгляд.

— Усталость. Это всё.

Он ничего не ответил. Только улыбнулся — тонко, без тепла. И продолжил смотреть в окно.

Дворец остался позади. Мир за стенами был другим: низкие леса с красными листьями, тёмные холмы, чёрные скалы, испещрённые рунами. Я видела деревни с покосившимися башнями, над которыми витали черные знамена. Мир не казался мёртвым — он был… застывшим. Будто выжидающим.

— Никогда не выезжала за пределы замка? — снова спросил Райс.

Я покачала головой. Алия — возможно. Я — нет.

— Ты многое пропустила, — его голос стал тише. — В этом мире никто не живёт, не оставив крови. Если хочешь выжить — начни с простого: не доверяй никому. Даже себе.

Я прищурилась:

— Себе?

Он не ответил. Только улыбнулся той же странной улыбкой и снова отвернулся к окну. Стук копыт внезапно изменился. Карету резко швырнуло в сторону. Снаружи раздался истошный визг коней и хриплые крики охраны. В следующее мгновение крышу экипажа с треском распороло что-то огромное и когтистое. В прореху хлынул холодный воздух и запах гари. — Засада! Сиди внутри! — рявкнул Райс. Кинжал в его руке окутался черным пламенем, и он буквально вылетел наружу, в самую гущу драки.

Я прижалась к стенке кареты, задыхаясь от ужаса. Сквозь разбитое окно я видела, как на нашу охрану нападают жуткие твари, похожие на изломанные скелеты, окутанные сизым дымом. Один из гвардейцев упал прямо возле колеса, его горло было перерезано.

«Я умру. Я снова умру, теперь здесь!» — дикая, первобытная паника затопила сознание.

Дверца кареты слетела с петель, и внутрь протиснулась костлявая морда твари с горящими синими глазницами. Она щелкнула клыками прямо перед моим носом. Закричав от ужаса, я инстинктивно выставила вперед руки, закрываясь от удара.

И в этот момент чужое тело сработало само. Из моих ладоней со свистом вырвались жгуты иссиня-черного тумана. Они напоминали живые плети. Смертоносная энергия с грохотом врезалась в тварь, буквально разрывая её на куски и впечатывая остатки в каменистую землю. Ударная волна была такой силы, что остатки кареты просто развалились.

Я упала на колени среди обломков, тяжело дыша. Мои руки дрожали, с кончиков пальцев всё еще срывались ленивые черные искры. Нападавшие были мертвы — кого-то добил Райс, но троих тварей моя слепая вспышка просто стерла в порошок.

— Что... что это было? — прошептала я, с ужасом глядя на свои ладони.

Райс медленно опустил клинок. Он тяжело дышал, его мантия была испачкана темной кровью. Он смотрел на меня совершенно по-новому. В его желтых глазах больше не было издевки — только глубокая, настороженная сосредоточенность.

— Ты применила технику прямого выброса Хаоса, Алия, — тихо сказал он, подходя ближе. — Без заклинания, без подготовки. Раньше ты так не умела. Твоя магия всегда была точечной и расчетливой, как удар стилета. А сейчас... ты едва не разнесла половину ущелья.

Я промолчала, поспешно пряча дрожащие руки в складки плаща. Мое новое тело умело убивать. И это пугало меня едва ли не сильнее, чем напавшие твари.

Карета покачивалась снова в пути, но её лёгкое поскрипывание стало тяжелее, будто сама древесина помнила — что произошло. Охрана отныне ехала в гробовой тишине. Трое из восьми не вернулись. Лица оставшихся были закрыты шлемами, но я чувствовала — они смотрят на меня иначе. Осторожно. Почтительно. И с оттенком страха.

Райс больше не сидел напротив. Он выбрался наружу, предпочитая ехать верхом. Сказал — «нужен свежий воздух». Но я знала: он не хочет быть рядом. Он видел то, что произошло. И если я сама не понимала, что это было — он, возможно, понимал.

Я провела пальцами по внутренней стенке кареты. Дерево было прохладным, и под кожей всё ещё покалывало — словно что-то не ушло до конца. Магия. Эта чужая, живая… не моя сила.

«Чья это магия? — думала я, вспоминая подозрительный взгляд Райса. — Неужели тело Алии само помнит, как уничтожать врагов?»

Скоро деревья редели, и мы выехали на старую трактовую дорогу, проложенную по жилам иссушенного ландшафта. Холмы были похожи на застывших чудовищ, изрытых бойницами старых сражений. В небе медленно плыли чёрные птицы — молчаливые, терпеливые. Мирза пределами дворца был… реален. Живой, но тёмный. Мрачная поэзия в камне и облаках.

Сопровождающий постучал по дверце:

— Мы прибудем к ночи, миледи. Академия уже близко.

Я молча кивнула, хотя он не мог этого видеть.

Когда карета встала на ночной привал, я вышла наружу. Воздух был прохладным, пах дымом от костра и сжённой плотью демонических существ, напавших ранее. Их тела сожгли сразу — это был закон. Мёртвых не оставляют. Особено таких. Я подошла к краю холма и посмотрела вниз. Вдалеке уже был виден тёмный силуэт башен — Академия Тьмы, обвитая облаками, как ядовитая змея.

— Не думал, что ты сможешь, — голос Райса возник рядом неожиданно. — Та магия… это был один из древних сплетающих принципов. Её не преподают рядовым демонам. Она… передается только по праву высшей крови.

Я не знала, что ответить. Он продолжал:

— И даже если ты сейчас делаешь вид, будто не помнишь, как это сделала, ты должна понять: теперь ты в центре чьей-то игры. Твой отец или кто-то еще хочет, чтобы ты жила. И чтобы ты умела убивать.

Я сжала руки в кулаки.

— Я не хочу быть чудовищем, Райс.

— Алия… — он впервые назвал меня по имени с мягкостью. — Ты уже им была. Возможно, из-за шока после ритуала ты просто… забыла. Но тело помнит всё.

Этой ночью я долго не могла уснуть. В голове, пробиваясь сквозь мои собственные мысли, звучал чужой, едва различимый голос — он шелестел, будто сам придонный мрак Бетрезена:

«Они тебя боятся… И правильно делают. В этом жестоком мире выживает только чистая тьма. И ты — её дитя».

Я отчаянно хотела верить, что это — неправда. Что во мне, несмотря на эти рубиновые зрачки, всё еще живёт обычный человек, а не демон. Но измученный разум знал: с каждой новой милей, приближающей меня к Академии, я теряю что-то человеческое… и неотвратимо приближаюсь к истинной Алии. И если я не найду способ сохранить себя — эта темная сила сожрёт меня. И я даже не пойму, когда именно это случится.

Глава 4. Академия Тьмы

Ночь окончательно уступила место утру, но свет здесь, в этих проклятых землях, не становился легче. Серое небо, затянутое плотными пепельными облаками, будто отражало мои собственные мысли — такие же тяжелые, вязкие, чужие. Карета с глухим стуком остановилась у массивных ворот.

— Академия Тьмы, — ровным, лишенным эмоций голосом произнёс Райс и резко открыл дверцу, выпуская меня наружу.

Я вышла на каменистую землю — и замерла, не в силах сделать и шага.

Передо мной во всем своем зловещем величии возвышалась цитадель из чёрного камня, казавшаяся выточенной из единого колоссального куска обсидиана. Её башни — острые и зазубренные, как клыки неведомого хищника, терялись в низком небе, словно стремились проколоть его насквозь. Окна были узкими, похожими на прищуренные щели глаз чудовища, и в них тускло горел неестественный фиолетовый свет. Вся эта готическая архитектура казалась живой. Угрожающей. Будто само здание пристально наблюдало за каждым, кто осмеливался приблизиться к его порогу.

— Добро пожаловать, миледи, — рядом со мной бесшумно, точно из воздуха, появился мужчина в длинной багряной мантии. Он был неестественно высокого роста, с мертвенно-серой кожей и странными глазами, в зрачках которых медленно крутились гипнотические спирали. — Меня зовут Наставник Крот. Я сопровожу вас к ректору.

Я с трудом сдержалась, чтобы не спросить вслух: «К кому-кому?» Имя существа звучало как какая-то издевательская насмешка. Но лицо Наставника оставалось абсолютно непроницаемым, каменным.

Мы вошли в главный холл, и у меня перехватило дыхание. Стены здесь были выложены темной глянцевой плиткой, на которой тускло мерцали руны Хаоса — одни из них лениво пульсировали в такт нашим шагам, другие — будто поворачивались вслед за нами, следя за каждым движением. По обеим сторонам колоссального зала стояли изваяния: не прекрасных героев или богов, а уродливых палачей. Их каменные лики были искажены яростью, зубы обнажены в вечном оскале, а длинные пальцы вытянуты вперед, словно когти.

Ни одной улыбки в этих стенах. Ни единого намека на надежду. И среди всего этого кошмара теперь должна была жить я — обычная девчонка из цивилизованного мира.

— Как это… вообще здесь работает? — едва шевеля губами, тихо прошептала я Райсу, пока мы быстрыми шагами шли за наставником по бесконечному гулкому коридору.

— Академия делится на четыре основных факультета, — так же тихо, искоса поглядывая на меня, отозвался парень. — Иллюзия, Разрушение, Проклятья и Управление. Ты… ну, настоящая ты, — он на мгновение запнулся, словно подбирая слова, — училась на Проклятьях. Была лучшей на курсе, кстати говоря.

— Замечательно. Просто идеальный выбор, — мрачно пробормотала я под нос.

— Учти, в этом здании царит жесткий принцип иерархии, — его голос стал еще тише, почти неразличимым. — Чем сильнее и разрушительнее твоя магия — тем выше твой статус среди студентов. Здесь уважают и признают только чистую силу. Слабых тут ломают сразу. Если не физически, то морально. Алия… помни, раньше ты была безоговорочной королевой этой тьмы.

Эти слова ударили по моему самолюбию, как хлесткая плеть. Я вовсе не хотела быть «королевой» этого жуткого места. Не хотела носить её невидимую корону, сомнительно сплетенную из чужих костей и страха.

Но мои шаги по холодному мраморному полу против воли отдавались той уверенностью и грацией, которой у моего собственного, земного разума никогда не было. Тело Алии помнило, как нужно ходить царственной походкой. И уже на подходе к широким аркам аудиторий до моего слуха донеслись первые приглушенные шепотки пробегавших мимо студентов:

— Она вернулась…

— Смотри, это точно она!

— Да посмотрите же на её глаза. И на эту походку… Это Алия Избранная. Она выжила.

Я почти физически чувствовала, как этот ядовитый шепот проникает мне под самую кожу. Словно я шла не по учебному коридору, а по арене гладиаторов, где каждый встречный взор жаждет увидеть мою осечку, ошибку… или первую кровь.

Мы остановились перед высокими, окованными сталью дверями, украшенными жуткими рельефами: сцена из какого-то древнего сражения, где огромный демон голыми руками ломает пополам меч светлого воина. Мои пальцы невольно сжались в кулаки.

Наставник Крот обернулся, его спиральные глаза на мгновение замерли на мне:

— Ректор примет вас немедленно. Не забудьте склонить голову, когда войдете. Он… настоятельно этого требует от всех. Даже от королевской крови.

Я молча кивнула и, сглотнув вязкий ком, сделала шаг вперёд, за открывшиеся створки.

Внутри нас ждал тронный зал — пожалуй, не менее жуткий и давящий, чем личные покои моего «отца». Но здесь не было багрового пламени Бездны. Только мертвенный, вымораживающий холод, буквально сочащийся из черных стен, и один-единственный взгляд. Пронзительный, острый, как стальной стилет.

Из густой тени по левую сторону от судейского трона медленно вышел он.

Высокий. Одетый во всё чёрное, без единого яркого пятна. Его лицо до половины скрывала изящная темная маска, из-под которой на меня смотрели глаза — ледяные, пугающе ясные, совершенно чужие. Они мгновенно встретились с моими рубиновыми зрачками. На мгновение мир вокруг меня покачнулся. Я знала это лицо по тем редким, смутным вспышкам в голове. Это был он. Луций. Мой будущий куратор.

Он не произнес ни слова приветствия. Только смотрел на меня в упор, изучая каждую черточку, каждое микродвижение. До тех пор, пока его губы под маской едва заметно не дрогнули. Луций сделал едва заметный шаг вперед и прошептал — так тихо, одними губами, что звук предназначался исключительно для моих ушей:

— Ты… не она.

Мир вокруг меня окончательно содрогнулся. Моё человеческое сердце испуганно замерло, пропустив удар. «Он понял. С первого же взгляда понял, что перед ним самозванка», — паническая мысль обожгла сознание.