- -
- 100%
- +
Однажды моя подруга и коллега Аня Прошина, с которой мы дружим ещё с университета, предложила мне полетать на дельтаплане. Если кто не представляет, это нынче такая полузабытая лётная забава – сбегать с высокой скалы, крепко ухватившись на ручку большого треугольного крыла, а потом парить вниз, ловя потоки ветра. Со стороны выглядит очень красиво, у Валерия Леонтьева даже песенка есть такая – «Дельтаплан» называется. Сегодня о ней мало кто помнит, кроме моей мамы. Она её любит очень, включает иногда. Там слова красивые и музыка, а ей напоминает молодость.
Но у меня о дельтапланах в то время не было ни малейшего представления. Потому, услышав предложение Ани, я почитала в интернете, о чём речь. Потом позвонила подруге и пальцем у виска покрутила. Мол, ты с ума сошла?! Ведь очень опасная штука! Там даже парашюта нет, поскольку не поможет. Завернет тебя поток воздуха, и превратишься ты в отбивную котлету. Как главный герой комедии «Один плюс один».
Прошина, впрочем, упрямая. К тому же повёрнута, хоть и девушка, на всяких механических штуках. Её папа мальчика хотел, вот и воспитывал в таком духе. Она играла не в куклы, а конструкторы собирала. Это повлияло. Недаром ещё в школе (Аня к нам в десятом классе перевелась) увлекалась естественными предметами. Все олимпиады по химии, физике, биологии, математике были её. К тому же в конкурсах участвовала, роботов собирала и так далее.
Так вот эта неуёмная натура стала меня уверять. Мол, в дельтапланеризме всё детально рассчитано. Если грамотно действовать, то ничего страшного не случится. «Зато ощущения такие – ты себе не представляешь! Круче, чем быть с мужчиной» – заявила Аня. Я фыркнула в ответ! Нашла с чем сравнивать! Но Прошина всё равно предложила увидеться. Мы встретились в кафешке.
Посмотрела она на меня с сожалением и говорит:
– Дурочка ты, Таня. Тебе предлагают эксклюзивное, можно сказать, развлечение, а ты брыкаешься, как лошадка. Скажи сразу: струсила, и я от тебя отстану.
Вот последнюю фразу она зря произнесла. На «слабо» меня брать нельзя категорически – вспыхиваю, словно сухая растительность в пожароопасный период. Не знаю, почему так, но ничего с собой поделать не могу в такие моменты.
– Кто боится? Я?! – вспылила, сознаюсь.
– Ты, – невозмутимо ответила Аня, кивнув рыжей головой.
– Где и когда, – бросила я. Так, будто мы о дуэли договариваемся.
– Завтра в полдень. Заеду за тобой. Но смотри, если откажешься, я тебя стану при всех называть Трусиха.
– Не откажусь, – заявила я. Ещё не хватало, чтобы меня так именовали в нашем по большей части мужском коллективе! Тем более при одном парне, который мне очень нравится. Только пока никак не придумаю, как к нему подступиться. Сам же он только и умеет, что улыбаться мне при встрече. Недалёкий тип. Ничего, вот полетаю на дельтаплане, наберусь смелости! Придумаю, как его в оборот взять. Симпатичный. Умный. Весёлый, только скромный очень.
На следующий день ровно в десять звонок в дверь. Открываю глаза, поскольку до этого времени благополучно спала, накануне слишком увлёкшись чтением книги, и понять не могу: кому понадобилась в субботу?! Подошла к двери, а там Аня стоит.
– Я так и знала, что ты испугаешься и никуда не поедешь! Трусиха!
– Куда не поедешь? – спросила я и тут вспомнила о вчерашнем споре. Ой! В самом деле, я же обещала! Ну, раз такое дело, попросила подождать десять минут, пока себя в порядок приведу. Наскоро приняла душ, оделась, и вот я уже стою в прихожей, готовая к приключениям.
– Поехали, – бесцеремонно сказала Аня, оценив мой внешний полуспортивный вид, и мы выдвинулись.
Аэроклуб, куда мы приехали, находится на окраине нашего города Оленинска и одним краем упирается в невысокую, метров четыреста всего, горку. Вот с её склона нам, я так догадалась, и предстояло полететь. Аня познакомила меня с фанатами дельтапланеризма, – с ними, как выяснилось, она тусит уже полгода (а мне ничего не говорила!), – и началось обучение основам. Продолжалось это часа два, и к концу у меня голова уже опухла от обилия информации. Чего можно, чего нельзя и так далее.
Мне предложили полететь в спарке, с инструктором. Вышел высокий худой парень с обветренным лицом и бородкой и усами а-ля мушкетёр, который показался мне очень несимпатичным. Надменная физиономия какая-то, к тому же он курил, а я запах табака не переношу – аллергия. Я шёпотом спросила Аню «у вас тут девчонок-инструкторов нет, случайно?» Он отрицательно помотала головой.
Я чуть было не согласилась на этого инструктора, которого прозвала про себя Д’Артаньяном. Но мне стали показывать, как выглядит полет в спарке: внизу болтаешься и просто смотришь, поскольку не ты, а ведущий всем управляет и фактически прижат к тебе сзади. Ну уж нет! Не люблю, когда мной кто-то руководит. На работе – это одно, а вне её позвольте, я сама хочу.
Короче, оказалась категорически, чем вызвала большое неудовольствие профессионалов. Они назвали меня выскочкой и перепоручили заниматься Ане. Мол, ты её привела, вот сама и расхлебывай на свой страх и риск. Подруга тоже распсиховалась. Не ожидала, что я стану такое упрямство проявлять. Наговорила мне «приятных» слов, и мы даже едва не поругались.
– Ты это специально устроила, чтобы не лететь, да? Струсила все-таки? – сказала Аня.
– Нет! Я не люблю, когда мной командуют. Вот прям терпеть не могу, а уж тем более этот Д’Артаньян прокуренный. Чего у него морда такая надменная, словно он считает себя умнее всех?
– Да откуда я знаю?! – рассердилась Аня. – Он всегда так выглядит. Так ты полетишь или нет?
– Да!
– Одна?!
– Да!
– Ну и ладно!
Я думала, она скажет что-то вроде «поехали домой», но Аня вдруг успокоилась и заявила:
– Давай помогу.
Она содействовала тому, чтобы я оказалась закована внутри этой легкой (вообще-то не слишком, если в руки взять) конструкции. Я в тот момент, наверное, с ума сошла. Но желание испытать как можно больше адреналина в крови опрокинуло все рациональные преграды. В голове осталось лишь одно стремление – пуститься в опасный полет. Скучная офисная жизнь мне надоела. Я ещё слишком молода и хочу попробовать многое в жизни!
– С Богом! – крикнула мне Аня, и я начала свой разбег вниз по склону.
Думала, ничего не получится. Что первый блин окажется жирным комом, я не смогу подняться в воздух, споткнусь, опрокинусь и тому подобное. Но подул встречный ветерок, и меня неожиданно словно большими мягкими руками подняло в небеса. Я с ужасом и восторгом ощутила, как ноги оторвались от земли и теперь болтаются в пустоте. Сердце забилось с частотой швейной машинки, прострачивающей длинную ткань, и я, глядя вокруг с широко раскрытыми глазами, внезапно закричала:
– Да-а-а-а-а-а-а!
Аня была на сто. Нет, на триста процентов права. Это восхитительно! Безумно и красиво! Да ничего по силе эмоционального и физического воздействия не может сравниться с полётом на дельтаплане! Когда ощущаешь себя птицей, только крыльями махать не приходится, а главное – управлять одним-единственным крылом, которое пронизывает воздушные массы у тебя над головой, и плотно натянутая ткань гудит, удерживая на ветру.
На первый раз задача у меня была несложная – пролететь пару километров и плавно опуститься на посадочную полосу, что тянулась недалеко от аэроклуба. Её там специально приготовили посреди большого поля. Расчистили от веток и камней, вырубили несколько кустарников, чтобы обеспечить безопасность. Я довольно скоро увидела эту полосу и стала выруливать на неё.
Попутно рассматривала всю красоту необыкновенную, что раскинулась подо мной. Лес, гора, дороги, крошечные коробочки домов вдалеке, и над всем этим – огромное синее небо с белыми облаками, которое теперь удерживало меня внутри, не позволяя упасть. Поле довольно быстро приближалось, и я заметила лесное озеро, расположенное в километре на северо-запад. Оно было довольно интересной формы – напоминало фасолину и весело блестело на солнце ровной водной гладью.
Я подумала, что надо будет когда-нибудь отправиться туда, искупаться и на бережку отдохнуть. Уж очень красивым показалось мне местечко. Как внезапно, словно услышав моё пожелание, ветер резко задул снизу, и дельтаплан взмыл в воздух ещё на добрую полусотню метров. Поле, которое казалось таким близким, внезапно отдалилось, и удерживающая меня конструкция перестала быть такой легко управляемой.
Врать не буду, в тот момент испугалась сильно. Что делать в таких ситуациях? Попытаться взять контроль над дельтапланом. Попробовала, получилось так себе. Ветер был слишком сильный. Откуда он только взялся? А ведь полеты не начинают, если погодные условия неподходящие. И этого ветра, значит, не было предусмотрено!
Дельтаплан вырывало у меня из рук и тянуло на северо-запад, в сторону озера. Я пробовала повернуть, – не получается. Даже двумя руками старалась изменить направление полёта – ноль реакции. Конструкцию словно магнитом тянуло в указанном направлении. Мысленно я начала с жизнью прощаться. Сейчас меня со всего маху влепит в какой-нибудь развесистый клён, и поминай, как звали. Уложат потом в закрытый гробик, чтоб людей не пугать, да упокоят на два метра под землей.
От ужаса даже глаза закрыла. Только чувствовала, как ветер, словно играя, швыряет дельтаплан из стороны в сторону, снизу вверх подталкивает и тянет вниз. Через минуту я все-таки не выдержала и решила глянуть, куда меня несёт. Это произошло за мгновение до того, как мой дельтаплан врезался в темную поверхность лесного озера.
Глава 2
Удар был такой силы, что я мгновенно отключилась, крепко приложившись головой об воду. Никогда бы не подумала, что она бывает настолько жёсткой. Ну шмякните кулаком по её поверхности. Ничего не случится, верно? Жидкость ведь! Разбежится в стороны. Это не желе, не батут и уж тем более не лёд. Первые двое вытряхнут тебя обратно из себя, а третий раскрошится на мелкие части, если не слишком толстый. Так вот, оказалось, вода при падении с такой высоты и с нешуточной скоростью – очень твёрдая.
Хорошо, меня буквально перед приводнением перевернуло потоком воздуха кверху ногами. Удар принял на себя дельтаплан. Я услышала треск и скрежет разваливающихся частей и рвущейся ткани. Меня, закованную в страховку, при этом так тряхнуло, что сознание помутилось. Кажется, после этого я начала медленно погружаться в воду. Смотрела на это, словно в замедленном фильме, внутри которого оказалась.
Очнулась когда, вижу: рыбка плывет. Маленькая, золотистая. Ну, думаю, попала ты, Таня Полякова, в рай. Только не воздушный, а подводный. Будешь теперь кружиться среди подводных обитателей, беззвучно рот разевать и смотреть в оба пучеглазых ока, чтобы тебя не схомячили. Хорошо, если щукой стала. Не акулой уж точно, поскольку озеро пресноводное. А ну как если раком? Они падалью питаются. Бр-р-р! Мне что ж теперь, до скончания веков искать, где в этом озере кто плавники двинул, и мчаться его тушку расковыривать?
От отчаяния я даже мотнула головой, и тут мне страшно захотелось воздуха. Самого настоящего. Глотнуть хотя бы ещё разочек. Ну пожалуйста! Тут же осознание пришло: если я стала рыбой и попала в рай, то где мои жабры? От удара в хвост провалились? Дёрнулась изо всех сил, стараясь выбраться. Серебряная рыбка в ужасе шарахнулась от меня подальше.
Тут я взмахнула плавниками… ан нет, оказались руки. Ну, раз так, надо на поверхность выбираться. Снова дёрнулась – не пускает что-то. Стал щупать. Вода мутная, зеленоватая, и сколько ни смотри – сквозь неё, если у тебя маски или очков плавательных с собой нет, ничего толком дальше собственного носа не увидишь. Между тем, кислород в моих лёгких стал стремительно заканчиваться, а я соответственно дрыгаться сильнее в попытке освободиться.
Через несколько секунд так устала, что уже было подумала, конец мне пришёл. Сейчас захлебнусь. Но внезапно замок, удерживавший ремни на моей груди, глухо щелкнул, и я почувствовала свободу движений. Тут же начала из последних сил отталкиваться от воды ногами и руками, пытаясь попасть наверх как можно скорее – туда, где сквозь толщу воды поблескивало солнышко.
Вырвалась я из холодных объятий озера аккурат в тот момент, когда последние молекулы кислорода в моей дыхательной системе превратились в углекислый газ и обещали немедленно утопить, если ничего не сделаю. Но смогла! Едва голова оказалась над поверхностью воды, я раскрыла рот пошире и вдохнула так глубоко, как только смогла. Конечностями при этом продолжала барахтаться, чтобы оставаться на плаву.
Сделала один вдох, другой, третий, и тут над моей головой промелькнула тень, на секунду закрывшая солнце. Я подняла голову и к ужасу своему заметила, как с неба что-то стремительно приближается. Начала что было сил махать руками, стараясь убраться подальше. Да не успела. Мне по голове что-то сильно прилетело, и даже шлем не помог. Белый свет, мигом обратившись к сверкающую копеечку, затем потух.
***
– Таня! Танюша, ты живая?
– А? Что? Где я? – пытаюсь раскрыть глаза, но веки почему-то слиплись. Протягиваю руку, снимаю с лица длинную водоросль. Фу, склизкая гадость! Отшвыриваю её от себя подальше и наконец-то вижу… перепуганную мокрую физиономию Ани, которая склонилась надо мной и изучает огромными серыми глазами.
– Аня?! Ты как тут оказалась?
– Слава Богу, ты живая! – от полноты чувств подруга даже бухнулась мне лбом в грудь, от чего у меня как у той вороны из басни – в зобу дыханье спёрло. У неё же шлем на голове!
– Тише ты, неловкая! – буркнула я. – Чуть рёбра не переломала!
– Прости, – проговорила Аня, снимая шлем и отбрасывая в сторону. – Как же я рада, Танюшечка, что ты живая! И даже, кажется, невредимая! – продолжила подруга свои причитания.
Танюшечка?! Она назвала меня так? В самом деле? Я с удивлением уставилась на подругу. Что это с ней такое? Причина прояснилась очень быстро.
– Я же думала, что ты погибла! Когда тебя ветром понесло, мы как глянули на скале: думали, всё, сейчас впечатает тебя в склон, и поминай, как звали. Но ты летела, и я тут сказала: «Вы как хотите, я за ней». Они стали меня уговаривать. Мол, да ты не успеешь, да как ты её догонишь, да чем ты ей поможешь. Но я послал их на фиг, кинулась к дельтаплану и за тобой. Летела, догоняла, а потом смотрю, что ты падаешь прямо в озеро, – говорила Аня быстро, почти захлебываясь, проглатывая окончания слов, из-за чего казалось, что у неё во рту манная каша, которую она никак проглотить не может.
– Короче, пожалуйста! – потребовала я, усаживаясь на песке.
– В общем, я кинулась за тобой, – сократила свою речь Аня. – И ты извини, на тебя приземлилась.
– Чем ты меня ударила-то? – спросила я, потирая ушибленную грудь.
– Это не я, это дельтапланом тебя приложило, – сообщила Аня.
Ну да, конечно. Придумала отговорку. Не она сама, а дельтаплан виноват. Вот есть у неё такая манера: если что сломает или испортит, так это «оно само». В её Вселенной обитают стулья, у которых подламываются ножки; жидкости, выливающиеся из ёмкостей; подгорающая еда на плите и так далее. Все они обладают собственным «разумом». Причем всегда – со странными наклонностями, оттого и хотят то пролиться, то сломаться, то сгореть. Но чтоб Аня призналась в этом – никогда! Вот и теперь. Дельтаплан меня ударил. Ну конечно!
– Ладно, что уж теперь, – примирительно сказала я. – Давай выбираться отсюда.
– Давай, конечно, а то ребята нас там заждались. Наверное, спасателей уже вызвали, – поспешно согласилась Аня. Чует кошка, чью мясу съела! Знает, что виновата, – неопытного человека в полет отпустила, да потом чуть не прибила. Но не признается, упёртое создание! С другой стороны… Я сама виновата. Не надо было без спарки лететь. Признаюсь.
– Ты прости, – сказала я подруге. – Глупо и опасно получилось.
– Главное, что обе живы, – улыбнулась она.
Мы отряхнулись от песка, сняли с себя одежду и тщательно выжали. Потом, чтобы мокрые комбинезоны не натягивать, остались в шортах и футболке. Конечно, во влажных, а куда деваться? И только теперь, глянув на подругу, я раскрыла рот в немом изумлении. Передо мной стояла, да, Аня Прошина. Только фигура у неё была мужская. На лице, несколько минут тому назад совершенно гладком, неожиданно стали отрастать, буквально на глазах, усы и бородка. Длинные волосы принялись сокращаться, и вот уже напротив не девушка, а миловидный парень, напоминающий Атоса из «Трёх мушкетёров».
– Господи, – произнесла я в ужасе.
Глава 3
Аня посмотрела на моё бледное перепуганное лицо и отшатнулась.
– Ты чего?! Словно призрака увидела.
– Ты… ты… – стала говорить я, не в силах продолжить.
– Да что со мной? – спросила подруга и кинулась к воде.
Через секунду её нечеловеческий вопль огласил окрестности и больно резанул мой слух. Я вскочила, кинулась к ней, оторвала от созерцания собственного отражения в воде и крепко прижала к себе. Стала гладить по влажным волосам. Аню колотила нервная дрожь. Её буквально трясло, но в моих объятиях она стала понемногу успокаиваться. Только продолжала беззвучно плакать. Поддавшись её эмоциям, я тоже начала ронять горькие слёзы. Так и стояли несколько минут, добавляя к озёрной пресной воде солёную.
– Что со мной случилось? – трясущимися губами спросила Аня.
– Превратилась в мужчину, кажется, – ответила я.
– А ты?
– Что я?
Подруга отодвинулась, в её глазах снова мелькнул кошмар:
– Ты тоже…
Я бросилась к озеру. Глянула на себя и закрыла в страхе глаза. Оттуда на меня смотрел мужчина лет примерно тридцати. С моими чертами лица, как если бы кто-то решил сделать из меня представителя сильной половины человечества. Загримировал как следует. Я, не открывая глаз, ощупала лицо. Боже… Быть этого не может! Бородка, усы, волосы до плеч. То есть вроде мои собственные, но жёстче. Чтобы окончательно убедиться, опустила руку и нащупала там… Стало нереально страшно!
– Как это могло случиться? – спросила меня Аня. Она чуточку быстрее меня пришла в себя и теперь осматривала собственное «новое» тело сверху вниз. Щупала, трогала, как будто оно было чужим, из музея восковых фигур, что ли.
– Я не знаю, – ответила ей. – Послушай, у тебя телефон с собой? Нам нужно вызвать помощь.
– Да, конечно! – Аня начала ощупывать свой комбинезон, рыская по карманам, потом растерянно заявила. – Он, кажется, утонул.
– Ага, утоп по собственной инициативе, – поддела я подругу. Несмотря на всю нелепость и дикость ситуации, мне захотелось чуточку пошутить. Ведь недаром говорят, что юмор помогает сохранять рассудок, когда кажется, что ты вот-вот рехнёшься. Представьте себя на моём, то есть на нашем с Аней месте: превратились в мужчин!
Подруга только плечами пожала. Мол, бывает. Потерялся телефон, утонул. Что ж, придётся нам теперь часа три топать наверх, в сторону скалы, рядом с которой расположен аэроклуб. И ладно бы по прямой шагать, так проще. Ан нет, туда ведет проселочная дорога, которая петляет туда-сюда, медленно взбираясь и теряется в густых зарослях. Ну, может, кто из ребят будет по ней ехать, подберет нас.
– Аня, давай так. Возможно, у нас после купания в воде галлюцинации. Может, ударились обе головами. Пока не будем придавать этому особенного значения, хорошо? Иначе с ума сойдем. Вот доберёмся до аэроклуба, там решим, хорошо?
– Да, хорошо, – ответила подруга. – А с дельтапланами что делать?
– Что с ними сделаешь? Они же утонули оба.
– Верно, – вздохнула Аня.
Оставив ставшие ненужными шлемы на берегу озера, только положив их возле высокой ивы и присыпав листьями, чтобы никто не стащил, побрели мы, солнцем палимые и ветром гонимые, на восток, где солнышко светит. Одна радость: у Ани оказался маленький компас, вмонтированный в мультитул. Она эту вещицу с кучей инструментов, плотно упакованную в виде толстого перочинного ножа, постоянно с собой носит. Сказала, что это подарок дедушки на 16-летие, он для неё был особенным человеком. Многому научил.
Конечно, можно было бы постараться и до Оленинска дойти, только далековато – километров пятнадцать топать. Без еды и воды – утомительное занятие. Одна надежда – на попутный транспорт. Пусть здесь и сельская местность, и дорога просёлочная, грунтовая, но возможно все-таки удастся встретить кого-нибудь. Неужели человек откажет подкинуть двух несчастных девушек? Ой… мужчин то есть. Боже, как же трудно это сознавать!
Вышли мы из леса, окружающего озеро, и оказались на проселке. Всё как полагается: две колеи, между которыми растет трава. Только мне они показались какими-то слишком узкими. Вроде автомобильные шины пошире будут. Ну, может, здесь какой-нибудь старикан ездит на телеге в гору да обратно. На пасеку, например. Или у него делянка в леске, и он поставляет дрова в шашлычную. Мало ли. Можно на велосипеде, конечно. Только трудно – подъём хотя и плавный, но если с грузом спускаться, то опасно.
Мы прошли около километра, и тут Аня меня позвала:
– Таня, смотри! Стрела. Выглядит, как настоящая.
Мы подошли. В траве у обочины, белея оперением, торчала стрела. Без труда вытащив её из земли, я подула на наконечник. Надо же, совсем заржаветь не успел. Как новенький.
– Интересно, откуда это? – удивилась я.
– Ой, смотри, а там ещё! – потащила меня подруга в сторону от дороги, прямо на какое-то поле, поросшее густой травой. Не слишком высокой, чуть ниже колена, иначе бы ничего не рассмотреть. Мы забрались на сотню метров, и по пути постоянно натыкались то на стрелу, то на обломок копья, то на мечи и даже на разбитый щит.
– Это чего ж тут такое было, а? – удивленно поинтересовалась Аня.
– Да эти развлекались, наверное. Как их? Ну, которые старинными воинами обряжаются, а потом устраивают показательные битвы. Косплееры, что ли? – спросила я.
– Нет, косплееры – это которые в персонажей наряжаются. Компьютерных игр, мультфильмов, комиксов. А тут, кажется, сценаристы постарались, – ответила подруга.
– Какие ещё сценаристы, – улыбнулась я. – Вот! Вспомнила! Реконструкторы они называются!
– Кто такие? Строители, что ли?
– Это люди, которые занимаются воссозданием быта, ремёсел, традиций и боевого искусства конкретной эпохи определенного государства. У меня был один знакомый, увлекался этим. Они с коллегами исследуют исторические материалы об изготовлении оружия, одежды, предметов быта для того, чтобы воссоздавать их потом по старинным технологиям. Это своего рода умное хобби.
– Вот оно что, – сказала Аня.
Мы стали смотреть дальше. Подошли к большому валуну, на полтора метра торчащему из земли.
– Чем это пахнет противно, а? – спросила Аня, поводя носиком. – Вроде помойкой. Хотя нет, тухлятиной какой-то. Блин, да откуда несет? Ты с высоты не видела?
– Не обратила внимания, – ответила я.
– Странно, – заметила Аня. Обошла камень, но полминуты спустя вернулась и, едва сдерживая рвотный рефлекс, ткнул пальцем себе за спину:
– Глянь! Там ужас!!!
Глава 4
Да что она там увидела такое? Мне стало страшновато. Но женское любопытство пересиливало, хотя запашок, честно признаться, был впечатляющий. Если бы его в банки закручивать, да потом на головы врагов сбрасывать – ну чисто боевой отравляющий газ. Я, стараясь дышать ртом, обошла валун и заглянула осторожно. Мигом от меня в разные стороны сиганули несколько сотен здоровенных зеленых мух, которые секундой ранее кормились тем, что было когда-то коровой. Уф! Хорошо, что не крысы или мыши, иначе бы визг тут стоял мощный. Ужас как не люблю этих тварей.
Коровку стало жалко. В том, что это именно она, а не лошадь или не большая собака, я убедилась по рогатой голове, взиравшей на окружающий мир пустыми глазницами. От животного остались буквально только рожки да ножки, и кто её так обглодал, какие звери было непонятно. Мы с Аней даже осмотрелись на всякий случай. Вдруг тут где-нибудь рядом волк? Сытый, вальяжный. Лежит, переваривает. Но вроде бы тишина.
Удивило другое: рядом с коровой лежало вполне себе целое средневековое рыцарское облачение. То есть железные башмаки, наколенники, кольчуга и прочие латы, которые воины надевали, чтобы в турнирах участвовать, защищать имущество от врагом или Иерусалим от «неверных» освобождать, а то ли друг друга обчищать до нитки. Это уж как суверен прикажет или самому захочется. Да, ещё там валились неподалеку меч на кожаном поясе, переметная сума и шлем с когтистой металлической птицей наверху.