Подарочек олигарху

– Пожалуйста, быстрее, я опаздываю, – прошу, нет, умоляю таксиста. Хотя понимаю, что у него не самолет, а лишь машина. И она не способна перелететь через большой затор на проспекте. Господи, мне же осталось проехать всего километр! Будь лето, я бы добежала! Но зимой, по снегу, в вечернем платье?! Рискуя каждую секунду полететь в грязь и испортить весь свой праздничный наряд?

Да, простите, забыла представиться. Меня зовут Мария Исаева. Можно просто Маша. Мой бойфренд Владимир, с которым мы встречаемся уже два года, зовет меня просто Маруся. А ещё Маня и Манечка. Я его – Володя, Володенька. Вова? Нет, это фу. Некрасиво. Вован, как к нему обращаются друзья, ещё хуже…

Ох, не о том думаю! Время половина седьмого вечера. Я страшно опаздываю на корпоратив, который руководство нашей фирмы проводит в ресторане. До начала мероприятия всего полчаса, а транспортный поток тащится еле-еле, душа в теле. Это понятно: предновогодняя суета. Народ после работы спешит за подарками к Новому году. Я запланировала большой шопинг на завтра.

– Как насчет сделать маневр? – вдруг спрашивает таксист. Это толстый дядька лет 50-ти с пышными усами. От него пахнет табаком и одеколоном.

– В смысле? – вытаращиваю глаза.

– Вот там, видите? Проулок. О нем мало кто знает. Если нырнем туда, могу проехать дворами.

– Так что же вы раньше-то?!

– Есть риск застрять ещё сильнее. Готовы рискнуть?

– Да!

Таксист поворачивает руль. Недовольные его движением, другие машины сигналят. Мол, самый умный тут нашелся! Мы забираемся между высокими зданиями. Здесь гораздо темнее, чем на проспекте. Такси уверенно лавирует между домами и припаркованными авто, объезжает какие-то препятствия. По уверенным движениям водителя понимаю: он тут не впервые.

Но вдруг такси резко тормозит. Раздается глухой удар, короткий вскрик. В эту секунду я пребольно прикладываюсь лицом о подголовник кресла впереди (сам сижу сзади, чтобы не помять подол платья). Когда машина замирает, и слышен лишь глухой звук работающего двигателя, я откидываюсь назад. Трогаю лоб рукой. Ух, как больно! Шишка будет. Боже, этого только не хватало! В таком виде на корпоратив, мамочки!

– Кажется, я человека сбил, – говорит водитель. Он сидит и не шевелится.

– Да что же вы сидите тогда? Эх, мужчины! – возмущаюсь и, раскрыв дверь, выбираюсь из такси, машинально прихватив сумочку. Подхожу к передней части машины. Там, на грязном снегу, маленький человек. Кажется, это ребёнок. Его тело ярко освещено фарами. Голову закрывает капюшон. Он сидит на попе, вытянув ноги, а тело чуть наклонилось вперед. Руками обхватил себя. Я вижу, как мелко дрожат маленькие красные пальцы.

– Мамочка… – выдыхаю и спешу к пострадавшему. Усаживаюсь перед ним на корточки, осторожно беру руками голову и приподнимаю. Фары слепят, лицо ребенка не рассмотреть.

– С тобой всё в порядке, малыш? – спрашиваю в страхе, что дитё сильно пострадало. Хотя крови на снегу под ним и рядом нет, уже хорошо. Но ведь это ничего ещё не значит.

Снизу вверх, из-под глубоко надвинутого капюшона на меня смотрит маленький человек. Но лица по-прежнему не вижу. И в этот момент таксист делает невероятное: он резко сдаёт назад. Мотор машины ревет, из-под шин летят ледяные крошки прямо мне в лицо и в спину ребенка. Инстинктивно хватаю маленькое тело и прижимаю к себе.

«Он задавить нас хочет?!» – вспыхивает мысль.

Нет, таксист, испугавшись последствий, – сбил ребенка, это уголовное преступление! – спешно разворачивает машину на маленьком пятачке и уезжает. «Ну и черт с ним, трусом!» – думаю про себя. Отодвигаюсь от ребенка.

– Ты как? С тобой всё в порядке? Сильно ранен?

– Я девочка, – вдруг звучит тоненький голосок. – Я не мальчик.

– Прости, пожалуйста. Здесь так темно. Можешь встать? Давай попробуем, а? – спрашиваю, а сама пытаюсь поднять ребенка. Тот встает на ноги. На нем длинный, до колен пуховик. Сзади, конечно, перепачканный мокрым снегом. Я беру пострадавшего за руку. Ладошка ледяная! Отвожу в сторону от дороги.

– Ты как себя чувствуешь? Где болит? Голова кружится? Тошнит? – я снова опускаюсь перед девочкой на корточки, держу двумя руками. Чувствую, как она мелко дрожит. То ли от холода, то ли от волнения.

– Нет, ничего не болит, – звучит тоненький голосок.

– Как тебя зовут? Меня Маша.

– А я меня Даша.

– Очень приятно, Даша, познакомиться. Скажи, где ты живешь?

– Я?

– Ну, где я живу, уж точно знаю, – улыбаюсь ей. Капюшон по-прежнему закрывает лицо девочки, а вокруг ещё густые вечерние сумерки. Нас освещает только свет из окон. Мы во дворе какого-то многоэтажного дома. Здесь фонарей нет.

– Я… живу… – задумчиво говорит Даша. И вдруг всхлипывает. – Я не помню.

Начинает тихонько плакать. У меня сердце от жалости сейчас разорвётся. Встаю и прижимаю её к себе. Девочка оказывается маленькой, мне по пояс примерно. Она продолжает лить слёзы, но, ощутив мои объятия, постепенно успокаивается.

В этот момент звонит телефон. Это Володя.

– Мария, ну где ты пропала? Скоро уже начнётся! – раз говорит «Мария», значит, уже мной недоволен.

– Прости, Володенька. Я тут в аварию попала.

– Аварию?! С тобой всё хорошо? Где ты сейчас, я приеду! – звучит встревоженный голос.

– Нет-нет, не нужно. Со мной всё хорошо, это такси, на котором я ехала, – пытаюсь объяснить.

– Ты уверена, что с тобой всё нормально? – продолжает беспокоиться Володя. Как же мне приятно, когда он вот так думает обо мне! «Мой рыцарь», – думаю с нежностью.

– Да, всё хорошо. Ты, пожалуйста, скажи там… всем, что я немного задержусь. Ну, что в пробку попала, например.

– Да, хорошо. Когда тебя ждать?

– Примерно… Минут сорок, – отвечаю, хотя совершенно в этом не уверена. – ладно, пока, я тут другое такси жду.

– Целую, жду, – ответил Володя и отключился.

– И что же мне с тобой делать, Даша? – спрашиваю задумчиво. Малышка продолжает стоять, доверчиво прижавшись ко мне. Её пуховик голубеет в сумерках, переливаясь белым. Это у неё светоотражающие элементы на рукавах. Так теперь делают специально, чтобы ребятишек водителям было видно в темное время суток.

– У тебя есть телефон? – спрашиваю девочку, чуть отодвинув от себя.

Она отрицательно мотает головой.

– Как же так? У всех детей есть, а у тебя нет, – говорю с укором, но улыбаюсь. Лишь бы не напугать. А то замкнется в себе.

– Может, он у меня и есть, я не знаю, – отвечает Даша. Голос грустный, уставший.

– Скажи, ну хотя бы что ты здесь делала? Гуляла во дворе, наверное, да?

Пожимает плечами.

– А как твоих родителей зовут? Может, бабушку или дедушку?

Малышка напряженно думает, пытаясь вспомнить. В итоге – снова слёзы. Опять прижимаю её к себе.

– Горюшко ты моё луковое, – глажу её по капюшону. Надо бы его снять, хоть лицо девочки увижу. Но на улице холодно, а из-под плотной ткани видны светло-русые волосы. Кажется, моя неожиданная находка – натуральная блондиночка. Или мне так лишь кажется. Не важно. Вот что мне делать теперь, а?

Растерянно смотрю по сторонам. Во дворе, как назло, никого. Не кричать же, в самом деле: «Люди! У кого ребенок пропал!» Нынче кругом стеклопакеты толстые, не услышат. Да и бессмысленно.

– Может, ты хотя бы помнишь дверь подъезда? – спрашиваю Дашу.

Та снова мотает головой из стороны в сторону.

«Наверное, это от удара об машину», – думаю про себя. И понимаю, что раз так, нужно везти малышку в больницу. Пусть её осмотрят. Достаю телефон и вызываю «Скорую». Та, несмотря на затрудненное движение, прибывает буквально через десять минут. Беру девочку за руку и веду в салон «неотложки». Едем в больницу.

Корпоратив накрылся медным тазом.

Мы приехали в клинику, а на меня посыпались вопросы: имя, фамилия, отчество, дата рождения. Начала свои диктовать, посмотрели, как на дурочку. «Не ваши! Ребенка!» – потребовала медработник в приемном покое. А я что ей скажу? Хлопаю глазами, ощущая себя той, кем меня назвала. Пришлось придумывать. Сказала, что девочку зовут Дарья Дмитриевна Исаева, 6 лет, значит родилась она… м-м-м-м… 1 августа 2015 года.

Пока оформляли документы, Дашу посадили на каталку и попробовали увезти. Она закричала:

– Маша! Маша! – да так истошно, что у меня сердце заледенело.

Быстренько диктую данные и спешу за девочкой. Иду рядом, пока её везут в диагностический корпус. Собираются сделать рентген и МРТ, взять биоматериал на анализы. Я на всё согласна, уже подписала разрешение. Мне главное, чтобы с девочкой всё было в порядке. Не знаю её совсем, но что может быть дороже жизни ребёнка?

Впервые в жизни эта мысль приходит мне сейчас, когда я сижу на пластиковом кресле и жду, когда Дашу привезут обратно. Лучше, конечно, чтобы она сама пришла.

Ждать приходится почти час. За это время я усиленно переписываюсь с Володей в WhatsApp. Пытаюсь объяснить любимому, что пробка на проспекте просто безумно длинная, я почти не еду, а скорее стою. Он сначала расстраивается, потом смиряется. Да и некогда ему особо мной заниматься. В фирме, где мы оба работаем, Володя – начальник управления. Главный претендент на должность заместителя генерального директора. Он идет к этой цели три года, потому корпоратив – отличный момент для налаживания более тесных отношений с нашим боссом.

Час проходит, из дверей появляется терапевт. Вид сонный, уставший. За руку ведёт Дашу. Та, заметив меня, подходит и садится молча рядом. Беру её за потеплевшую ладошку.

– Ну, как у нас дела? – спрашиваю врача. Вот надо же! Мамой никогда не была, а сразу перехожу на «мы», как это делают все мамочки: «Вы знаете, доктор, у нас сопельки» или «Мы кашляем».

– Все хорошо. Сотрясения, переломов нет. Небольшие ушибы, но это пройдет. Вы, кстати, мамочка, обратите внимание на питание девочки. Она у вас очень худенькая.

– Я не её… – начинаю было, чтоб сказать, что я не мама Даши. Но прерываю себя. Незачем девочку травмировать. Ей и без того досталось. Не помнит ничего.

Прощаемся с доктором и остаёмся вдвоем.

– Ну что, Дашуня, – говорю ласково. – Поедем ко мне?

Та кивает и робко улыбается.

Глава 2

Квартира, в которую я привожу Дашу, досталась мне от дяди, старшего брата мамы. Он умер несколько лет назад. Детей и официальной жены не имел. Только гражданскую, с которой прожил 20 лет. Но расписаться почему-то не захотел. Потому всё его имущество – квартира и дача в Подмосковье остались в наследство мне. Я забрала себе только квартиру. Чтобы той нечастной старушке не было обидно, подарила дачу ей. Она осталась довольна. Сказала, что всегда мечтала провести остаток своих дней среди природы. Тем более дача хорошая, там жилой домик.

Теперь я живу на девятом этаже панельного дома в тихом спальном районе. В нашем доме всего один подъезд, потому напоминает он башню. Здесь уютно и тихо, и квартира моя так устроена, что соседей не слышно. «Бой бункер» – называю своё жилье в шутку. Комнаты и балкон у меня маленькие, только зал 20 квадратов, а всё остальное крошечное.

Я живу здесь одна. С Володей мы вместе уже два года, но пока съехаться не решаемся. Мне, как девушке, не хочется напрашиваться, это будет очень глупо. Он, как мужчина, не решается сделать первый шаг к совместной жизни. Хотя порой мы проводим у меня по два-три дня. Но после он всегда уезжает к себе.

Володя живет в элитном доме своих родителей на набережной. У них огромная 10-комнатная квартира, поскольку его мама и папа – люди очень состоятельные. Они могли бы запросто сделать сына компаньоном в своей компании. Но он выбрал свой путь. Сам карьеру строит, без поддержки родителей. Я его за это очень уважаю.

Мы приезжаем с Дашей, уже очень поздно, почти одиннадцать. Раздеваемся, проходим на кухню. Обе сильно проголодались. Достаю из холодильника котлеты и мелкие макарошки, разогреваю, и мы уплетаем поздний ужин за обе щёки. Только здесь, при домашнем тёплом свете, я украдкой, чтобы её не напугать, рассматриваю лицо девочки.

Она оказывается очень красива. Большие серо-голубые глаза. Высокий лобик, длинные светло-русые волосы, которые тянутся до середины её спины. Острый носик и узкие скулы. Средние, чуть тонковатые губы. Ровные дуги бровей. Глядя, как этот голодный воробышек поглощает еду, я подумала, что когда Даша вырастет, то приобретет модельную внешность. Можно лишь предположить, сколько мужских сердец разобьётся об эту красоту.

Когда котлета с макарошками исчезают с тарелки, лицо Даши приобретает умиротворённый вид. Становится сонным, но я не даю ей погрузиться в дрёму. Веду в ванную, попутно говоря о том, что каждая девочка перед сном обязательно должна принимать душ. И ловлю себя на мысли: превращаюсь в собственную маму! Вот так да! Столько лет говорила себе, что не буду такой же моралисткой и занудным домашним педагогом. Делай так, а вот так нельзя, мой руки перед едой, привыкай сама гладить свою одежду, учись готовить… И надо же, становлюсь такой же!

Прервав свои нравоучения, просто показываю Даше, что где лежит, приношу полотенце и ухожу. Всё-таки я ей не мама, стесняться будет.

Девочка выходит через двадцать минут, раскрасневшаяся, укутанная целиком в большое махровое полотенце. Помогаю ей высушить её чудесные волосы, которые теперь пахнут ромашковым шампунем. Затем веду в комнату и укладываю на кровать. Отдала ей своё место, сама буду спать на диване рядом. Он от дяди остался. Большой, кожаный, раритетный, с высоченной спинкой. Такой антиквариат выбрасывать жалко. Очень удобный. Я люблю сидеть на нем и, включив торшер, читать книжки.

Девочка улеглась, а накрыла её одеялом, сама разместилась на диване. Но только достала книгу, как слышу:

– Тётя Маша…

Сначала не понимаю даже, кого это она зовет. У меня племянниц нет. Разве двоюродные, но они живут в другом городе.

– Тётя Маша, вы не спите? – доносится снова.

Тут до меня доходит: она меня зовёт!

Подхожу, сажусь рядышком.

– Что такое, Даша? Где-то болит?

– Нет, всё хорошо, – улыбается девочка. Она когда так делает, становится похожа на маленького ангела. Такое чистое, невинное и доброе создание. Невольно улыбаюсь в ответ.

– А что же ты хочешь? Воды?

– Нет, спасибо. Можно вас попросить?

– Да.

– Почитайте мне сказку. Пожалуйста.

– Тебе мама читала их перед сном? – спрашиваю.

– Я… не помню, – улыбка растворяется на личике, глазки становятся грустными.

– Прости. Я сейчас.

Иду за электронной читалкой. Начинаю искать что-нибудь, что может заинтересовать шестилетнюю девочку. Попадается на глаза книжка с зайчиком на обложке. У него на голове клетчатая кепка, в лапках лупа. Кажется, он некто вроде лесного Шерлока Холмса. Называется сказка «Кто съел волшебника? (звериный детектив)». Показываю Даше картинку. Она рассматривает, улыбается. Зайчишка понравился.

– Не страшно тебе?

– Зайчик очень милый.

– А название?

– Не-а, – задорно отвечает Даша. Ну да, конечно. Это я в шесть лет Бабайку боялась, который под кроватью живет. Современные малыши, кажется, даже клоуна Пеннивайза не особо страшатся. Хотя тот, как известно, питался детьми. Бр-р-р! Как вспомню ту книжку Стивена Кинга, мурашки по коже. Слишком я впечатлительная.

Начинаю читать: «Однажды в Сказочном лесу свершилось невероятное событие. Кто-то слопал единственного на всю округу Волшебника. Причём довольно оригинально. Пропали только шапка-треух, шуба, валенки и волшебная палочка. Остальные вещи остались нетронутыми, даже магические».

Пока читаю, посматриваю на Дашу. У неё в полусумраке с интересом поблёскивают глазки. Значит, не скучно. Уже хорошо.

«Первой узнала об исчезновении волшебника Ворона. Она случайно пролетала мимо домика, в котором тот жил. Заглянула из любопытства в окно. Увидев, что вещи чародея валяются на полу, понеслась по всему лесу распространять страшные слухи. Она каркала так громко и истерично, что о происшествии за час узнали все обитатели Сказочного леса», – читаю дальше.

Снова бросаю взгляд на девочку. Та продолжает внимательно слушать.

«Последним слух донесся до Тигра – местного Владыку. Он, правда, слыхал байку о том, что якобы люди считают Царём зверей не его, а Льва. Однако здесь вокруг была тайна, львов отродясь не водилось. Потому и конкурентов у Тигра не было. Все буквально, даже бурые медведи, уж на что громадины, его боялись и уважали. Потому как был Тигр хоть и в почтенном возрасте, но ещё не слишком стар. А также умен и хитёр. Стратегию «разделяй и властвуй» знал, как свои четыре лапы».

– Тётя Маша, что такое конкурент? – спрашивает девочка.

– Как бы тебе объяснить… Представь, что ты пришла в магазин. Видишь очень красивую куклу. Просишь её купить. А рядом другая девочка, и она тоже хочет ту же куклу. Поскольку игрушка одна, а вас две, то вы – конкуренты.

– Ага, поняла, – кивает Даша.

– Умница.

– А байка?

– Это… чей-то рассказ, которому никто особенно не верит. Выдумка.

– Поняла.

– А стратегия?

Понимаю, что книжка явно не для шестилетней девочки – слишком много умных слов. С другой стороны, правильно. По себе знаю: когда пишут, словно для совсем глупых, читать неприятно.

«Когда новость о пропаже волшебника дошла до Тигра, тот созвал всех обитателей Сказочного леса, кто не был слишком занят или болен, на главную лесную поляну. Здесь всегда обсуждались самые важные новости. Собравшись, звери и птицы думать и гадать, куда мог пропасть Волшебник. Такое здесь случилось впервые и грозило большими неприятностями.

Поскольку лес был Сказочный, то обходиться без чародея в нём было никак невозможно. Всё потому, что без его магических особенностей довольно скоро лес превратится в самый обыкновенной, то есть доступный любому человеку. Звери, которые сюда прибыли с той стороны, знали, каково это. Люди придут, станут рубить деревья, прокладывать дороги, а потом могут устроить даже большую свалку. Этот же лес потому и был Сказочным, что благодаря единственному Волшебнику оставался островком безопасности для многих животных».

Я так увлекаюсь чтением, что не замечаю, как Даша закрывает глаза.

Убираю читалку, провожу ладонью по голове девочки. Так приятно ощущать пальцами её волосы, тонкую кожу. Она такая милая, что невольно рождается в голове странная мысль: «Мне бы такую дочку».

Возвращаюсь на кухню. Открываю телефон. Там пропущенных вызовов с десяток и сообщений воз и маленькая тележка. От Володи, коллег по работе, от родителей. Как же: ежевечерне общаюсь со всеми, а тут пропала! Маме с папой пишу, что всё хорошо, ничего со мной не случилось, я в полном порядке. Про Дашу – молчок. Рано им говорить, всполошатся. Потребуют отвезти девочку в полицию. И что там? Отправят её в учреждение для беспризорников? Этого маленького ангела? Ни за что!

Девчонкам с работы отвечаю, что угодила в пробку на проспекте. Так сильно опоздала, что решила не ехать, чтобы не позориться.

Наконец, Володя. Он, конечно, тоже весь на нервах. Как я там? Что со мной? Куда пропала опять?! Мне стыдно. Обещала приехать, но так и не сдержала слово. В наших отношениях такое не принято. Дал слово – держи, а иначе незачем было воздух сотрясать. Потому теперь сгораю от стыда и думаю, что бы такого ответить любимому. Обидится же! И опять опасаюсь сказать правду. Он решит, что я головой стукнулась: притащить домой чужого ребенка!

В результате звоню и придумаю продолжение истории с пробкой на проспекте. Мол, решила пойти пешком. Упала в грязь, расплакалась и вернулась домой. Володя, который всё ещё на корпоративе, жалеет меня. Обещает купить новое платье буквально завтра, вечером. Мы же собирались отправиться на предновогодний шопинг. Я улыбаюсь, хотя он не видит. Говорю, что ужасно соскучилась и люблю. Слышу в ответ такие же слова.

Мы прощаемся до завтра. Я возвращаюсь в комнату. Проверяю: Даша спит. Укладываюсь на диван и погружаюсь в сон. Ох, непростой мне завтра предстоит разговор с Володей. Что-то будет, когда он про потеряшку узнает? Мне бы нужно придумать какую-то тактику поведения. Но в голову ничего не приходит. Столько впечатлений за один вечер! Потому просто ложусь спать. Утро вечера мудренее.

Глава 3

Володя приезжает ближе к обеду. Суббота, торопиться некуда. Кроме того, вчера был корпоратив, и мне самой не терпится узнать, как там всё прошло. Прежде всего для моего молодого человека, естественно. Он же пытался произвести на руководство компании впечатление, чтобы продвинуться по карьерной лестницей. Мне хочется верить, что сумел.

Когда открываю дверь, первым делом бросаюсь Володе в объятия. Целую его горячо и долго, так, чтобы сразу настроить на романтический лад. Он сразу заводится, пытается меня подхватить и отнести на кровать. Думает, что я затеяла свои ласки с целью оказаться в его объятиях. Но у меня-то цель другая совсем. Потому останавливаю его. Шепчу, что у меня есть сюрприз.

– Да? Какой? – игриво интересуется Володя. Он думает, что я просто заигрываю с ним. Представляюсь недотрогой, чтобы после вознаградить за терпение как-то по-особенному. А я лишь хочу, пока он раздевается в прихожей, предупредить его о Даше. Не получается. Слышатся торопливые шажки, из-за дверного проёма, который соединяет коридор с жилой комнатой, высовывается светло-русая голова.

– Доброе утро, вы мой папа? – звучат слова, и я, не успев обернуться, вижу, как глаза у Володи расширяются. Он смотрит на Дашу, не моргая. Переводит изумленный взгляд на меня.

– Это… кто? – спрашивает меня.

– Я тебе сейчас всё объясню, ты только не волнуйся, ладно? – беру любимого за руку, веду на кухню. И попутно прошу Дашу посмотреть пока мультики. Та кивает, но немного испуганно: странный дядя мало того, что уставился на неё страшными глазами, так ещё и на вопрос не ответил. Девочка уходит, мы с Володей садимся на кухне.

– Я сейчас всё тебе расскажу, – торопливо говорю ему, наливая чай с молоком, как он любит. Здесь даже есть его посуда. На ней крупными буквами написано «Моя любимая кружка». Из неё только он пьет, больше никто.

Пока Володя отпивает чай, рассказываю ему все то, что случилось со мной вчера, когда я спешила на корпоратив. Про таксиста, который решил проехать дворами. Про девочку, которую он стукнул машиной. Про всё, что последовало за этим. В конце сообщила: её зовут Даша, она очаровательное маленькое создание, очень умная и добрая, но беда в том, что совершенно не помнит ничего о своей жизни. Ни кто её родители, ни где она живет.

Володя, пока меня слушал, пил чай. Причем делал это довольно жадно. Я поняла: вчера ему пришлось немало алкоголя принять. Наверное, пытался сблизиться с топ-менеджерами. Но разговор всё никак не перейдет на тему корпоратива. Хотя мне ужасно хочется расспросить, как там было.

– Тебе нужно прямо сейчас поехать в полицию и отдать ребёнка, – говорит Володя.

– Я не могу, – отвечаю ему. – Они её отвезут в какой-нибудь приют, а там ей совершенно не место! Она такая… как ангел, понимаешь? Нежная, ранимая, и если окажется среди жестоких детей… Ужас! Да её там каждый обидит!

– С чего ты это взяла? Скажи лучше, что ищешь поводы, чтобы с ней не расставаться, – говорит любимый.

– Ты прав, – соглашаюсь. – Я не хочу её отпускать. Отвезу её родителям, когда те найдутся.

– Хорошо. Но ты понимаешь, что хотя бы в полицию надо сообщить?

– Нет, они тогда позвонят в органы опеки, Дашу заберут. И дальше – приют.

– Вот упрямая, – возмущается Володя. – Пойми ты: это чужой ребенок! Его наверняка родители ищут, все морги и больницы обзванивают в ужасе. Если ты станешь держать её у себя, запросто под уголовную статью угодишь. Тебя могут обвинить в похищении!

– Да брось! – смеюсь, а самой не слишком радостно. – Даша им скажет, что я её отмыла, переодела, сказку на ночь читала. Завтраком накормила. Какое там похищение!