- -
- 100%
- +
Глава 1
— Вот же ж старый наглый жук!
С этими словами письмо от главы гильдии лекарей и травниц выскользнуло из пальцев Лили. Бумага почти коснулась пола, но она перехватила ее в последний момент.
— Снова поднял ежегодный взнос на лицензию! — она прошлась от прилавка к окну и обратно. Юбка мягко шуршала, облегченный корсет сжимал тонкую талию, каблучки выстукивали по деревянному полу в такт ее раздражению. — Да у него, похоже, зуд не только на бубенчиках.
Не выдержав, Лили опустилась на диван у дальней стены. Рыжий кот нехотя подвинулся, демонстративно заняв половину подушки.
Ее взгляд скользнул по лавке — вдоль аккуратных полок с банками и флаконами, мешочками сушеных трав, связками лаванды и мяты, перевязанными шпагатом. За прилавком возвышался шкаф с настойками, кристаллами и крупной солью в стеклянных чашах. В воздухе витал аромат лимона и трав — обычно дарующий успокоение, но сейчас раздражение перевешивало.
Граф лениво приоткрыл янтарный глаз.
— Хозяйка-ау… Я же говорил: не надо было лечить его сыпь за два дня. Надо было растянуть удовольствие. С недельку. Исключительно в воспитательных целях.
Лили нахмурилась, а пальцы сжали письмо так, что бумага жалобно захрустела.
— Не хмурься, хозяйка-ау, — протянул он. — Морщины раньше времени появятся. А ты еще слишком молода, чтобы портить такое прекрасное личико.
Он боднул ее в плечо, требуя внимания.
Лили выдохнула и свободной рукой провела ладонью по боку кота, почесала его между ушами, и не удержавшись, коснулась пальцем его влажного носа. Кот возмущенно фыркнул, дернул усами, сделав вид оскорбленного достоинства.
— С каких пор ты заботишься о моем лице?
— С тех самых, как заметил, что у тебя веснушки на носу ярче проступают, когда ты недовольна или злишься, — мурлыкнул кот.
Она закатила глаза, аккуратно разгладила измятое письмо и бросила его на столик, стоявший сбоку.
— Думаешь, стоило отказать его жене и не накладывать заговор на верность? — она бросила на кота короткий взгляд. — Отыграться решил?
Граф потянулся, выпуская когти и лениво царапая заговоренную обивку дивана.
— Во-первых, мы брачный союз спасали. Дело, конечно, неблагодарное, но кто-то должен. Во-вторых, если у старого гуляки теперь интерес просыпается исключительно при виде собственной супруги — это не магия. Это чудо. И в-третьих… — он хитро прищурился, — по нашей части все было чисто. Придираться не к чему.
Лили фыркнула, и раздражение чуть отпустило.
Колокольчик над дверью мелодично звякнул, напоминая о том, что рабочий день в самом разгаре.
— О-о-о… Ставлю хвост пришла твоя любимица. За спиртовыми настойками и сватать внучка, — сказал Граф, не смотря в сторону двери.
В лавку впорхнула тетушка Мо — крошечная, сухонькая, с неизменной корзиной на сгибе руки. Шагала бодро, будто ей не за семьдесят, а едва за сорок.
Лили поднялась и подошла к прилавку, встречая гостью мягкой улыбкой.
— Лилиана, дорогая! Мне бы твоих настоечек, что на спирту. Для суставов. Самых крепких.
Лили легко дотянулась до верхней полки и сняла темные бутылочки.
— «Коленная отрада» на зверобое и серебристой иве. И вот эта — «Старость, подожди» — славится своей крепостью. Как вы любите.
— Ах, золотце ты мое… — старушка улыбнулась, но на вдохе ее голос чуть просел, с коротким сухим «кхе». — Мои колени тебя обожают.
Ореоны привычно перекочевали на прилавок, но уходить тетушка Мо не спешила.
— Одной, наверное, непросто управляться с таким хозяйством… — тетушка Мо понизила голос. — А хочешь, я тебя с моим внучком познакомлю?
— Завела свою шар-р-рманку… — протянул Граф, даже не открывая глаз. — Скажи ей, что я одобряю только тех, кто способен вызвать мою благосклонность. А это дано не каждому.
Тетушка Мо посмотрела на кота.
— А этот чего размяукался?
Лили скосила на него взгляд, едва сдерживая улыбку.
— Так весна же.
— Да-да, понимаю… — старушка махнула рукой. — Этим кобелюкам лишь бы одно — по кошкам бегать.
Граф сел и уставился на тетушку Мо немигающим взглядом.
— Передай ей, что я не «кобелюка». И по кошкам я не бегаю. Я выбираю, — холодно уточнил он.
— Так что скажешь… встретитесь завтра? — тетушка Мо накрыла ее руку своей сухонькой ладонью.
Она видела этого «замечательного внучка»: рыжий, веснушки щедрой россыпью по лицу — и, вероятно, не только по лицу, ростом чуть выше нее, глаза карие. Милый. Старательный. Чей-то хороший жених.
Но не ее.
После смерти бабушки — последнего родного человека, которого она любила — в душе будто выжженное поле. Боль тогда была такой сильной, что Лили поклялась себе больше не позволять никому подбираться так близко.
Дом, лавка, травы, фамильяр — этого ей хватало. Спокойствие, которое она выстроила вокруг себя, далось слишком дорого. И впускать кого-то просто потому, что «пора» или «одной тяжело», она не собиралась.
Лили мягко высвободилась.
— Ваш внучок хороший парень, я не спорю. Но я не хочу сейчас ни с кем встречаться. С лавкой я справляюсь сама.
Тетушка Мо восприняла отказ добродушно, попрощавшись, вышла из лавки.
— Ну, наконец-то ушла-ау, — протянул Граф, сладко потянувшись. — Тишина-ау и покой…
Он зевнул так, что челюсть едва не вывихнулась, показал клыки, как у маленького демона, и с шумным вздохом шлепнул хвостом по дивану, умостился спать.
Она бросила взгляд на часы — стрелка подбиралась к полудню.
— Время к обеду, пойду печь пирог.
Граф приоткрыл один глаз, и посмотрел недоверчиво.
— А может лучше не на-адо?
— Чувствую, сегодня точно получится! — упрямо заявила Лили.
— Сегодня получится, — пробормотала Лили, на ходу завязывая фартук.
Она достала из холодного шкафа сливочное масло и подошла к длинному кухонному столу, залитому солнечным светом из арочного окна. Доска, испещренная старыми следами ножа, была теплой под ладонью.
Развернув вощеную бумагу, нарезала масло на аккуратные кубики и провела над ними рукой. Вокруг масла вспыхнуло едва заметное серебристое мерцание — щепотка магии для верности.
Сито мягко приподнялось над миской.
Лили едва заметно повела ладонью — вбок, потом обратно, задавая ритм. То самое легкое потряхивание, которое обычно делают руками, чтобы мука ложилась воздушной вуалью.
Мешочек на столе дрогнул.
Белая мука тонкой струйкой потянулась вверх сама — сначала робко, потом увереннее. Она вытянулась в воздухе гибкой лентой, словно послушная белая змейка, и аккуратно нырнула в сито. Мучная пыль осыпалась сквозь металлическую сетку, оседая в миске легким, почти невесомым облаком.
Лили продолжала вести ладонью — плавно, размеренно. Сито послушно дрожало, мука ложилась ровным слоем, не комкуясь.
С улицы раздался резкий крик. Лили дернулась — и вместе с ее рукой дернулась магия. Белая струйка муки, уже почти просеянная, взвилась вверх и обрушилась прямо ей в лицо.
Она зажмурилась.
— Апчхи!
Провела ладонью по волосам — пальцы стали белыми. Подошла к медной крышке на полке и увидела в кривом отражении: на кончике носа — мучная полоса, рыжие пряди припорошены, ресницы тоже.
— Прекрасно… — выдохнула она. Она глянула в медную крышку, прислоненную к стене. В кривом отражении на кончике ее носа белела полоса. Она тут же смахнула ее.
С лавки у круглого стола донесся ленивый зевок.
— М-м-м, — начал было Граф.
— Давай без твоих шуточек, — буркнула Лили и, махнув рукой, опустила сито на стол.
Лили, потянувшись за солью, на мгновение прикрыла глаза, собираясь с мыслями и возвращая себе спокойствие. Затем склонилась к столу и в миску с мукой добавила разрыхлитель, щепотку соли и сметану с сахаром. Добавила холодные кубики масла и начала перетирать все пальцами. Масло сначала держалось плотным, потом стало мягче, выдавливаясь между пальцами. Мука цеплялась за него, и масса постепенно превращалась в нежную, рассыпчатую крошку.
— Вот так… — пробормотала она.
Собрав крошку в шар, Лили прижала его к форме прямо на столе под окном. Солнечный свет делал тесто почти золотистым. Оно трескалось под пальцами, сопротивлялось, но она упрямо вдавливала его обратно.
Форму она понесла к холодному шкафу. Белая скатерть на круглом столе в центре кухни уже припорошилась мукой — она сама не заметила, как разнесла ее по комнате.
Вернувшись к рабочему столу, она взяла лимоны. В солнечном пятне их кожура светилась. Лили натерла цедру — аромат вспыхнул ярко, перебивая запах сушеных трав, что висели на балках.
Сотейник зашипел, когда она добавила сахар и крахмал. Начинка густела, булькала, лениво перекатываясь, будто что-то шептала на своем сладком языке.
Когда золотая масса остыла, Лили выложила ее в форму. Разровняла. Достала из холодного шкафа остатки теста — оно стало твердым. С довольной улыбкой она натерла его на крупной терке. Стружка мягко осыпала пирог, словно первый снег.
— Вот теперь будет идеально, — прошептала она и поставила форму в духовку.
Горячий воздух обжег лицо. Лили отступила и машинально оглядела стол. Полуденное солнце безжалостно высвечивало каждую крошку,каждый мучной след на столе, на полках и даже на полу у ее ног.
Она махнула рукой — и крошки, послушно скользнув по столешнице, собрались в небольшую горку и мягко упали в мусорное ведро. Еще один жест — и часть мучного налета с полок осыпалась вниз. Но на большее времени не было.
В нос ударил запах. Не тот сладкий, лимонный, которого она ждала.
Из-за спины донесся ленивый голос Графа:
— М-м-м… а мы все-таки призываем де-е-емонов…
Он важно восседал на стуле за круглым обеденным столом и наблюдал за ее суетой.
В этот момент в дверь лавки раздался частый стук.
Дверь задрожала от ударов. Затем кто-то решительно дернул ручку.
— Кто в здравом уме ломится в лавку во время обеда… — выдохнула Лили, вытирая ладони о фартук.
Стук повторился. Громче.
Лили раздраженно огляделась, не зная, что делать с пирогом: вытаскивать или захлопнуть дверцу и надеяться на то что тот не превратиться в угольки.
Прикусив губу, она подхватила форму прихваткой за горячие борта, аккуратно вытащила пирог и поставила на стол рядом. Края подгорели до темной, почти черной корочки.
Граф неторопливо вылизывал лапу и протянул:
— Ну все, хозяйка-ау… допеклась. Демоны за заказом пришли. Требуют угли с цитрусовым послевкусием.
— Какие демоны?
— Если не демоны — значит сборщики долгов. А это, согласись, почти одно и то же.
— Но у нас нет долгов!
— Вот именно. Самый подозрительный факт за сегодня.
— Да ну тебя, Граф…
— Хозяйка-ау… — наткнувшись на ее рассерженный взгляд, он невинно моргнул. — В таком виде пойдешь?
Лили щелкнула пальцами. Провела ладонью вниз вдоль тела — очищающее заклинание мягко сняло мучной налет с волос и кожи. Блузка и юбка снова стали безупречно чистыми.
— Лучше? — процедила она.
Граф фыркнул, спрыгнул со стула, задрал хвост высоко — как боевой штандарт — и важно направился к двери лавки первым.
Стук не прекращался.
Когда они вышли в торговый зал, через стекло стали видны двое мужчин в одинаковых темных плащах с широкими капюшонами. Лица скрыты. Наемники. Маги. Или те, кто не желает быть узнанным.
Такие приходили редко. Но платили хорошо.
Лили невольно прищурилась. Если это заказ на редкие ингредиенты… возможно, она наконец-то закроет повышенный взнос в гильдию.
Лили открыла дверь и отступила в сторону. Мужчины вошли молча. Колокольчик над дверью дребезжащим тоном ударил по нервам Лили — звук показался ей зловещим.
— Светлого дня, — приветливо сказала она. — Чем могу помочь, вайры?
Граф потянулся к ним, будто собирался обнюхать, лениво потерся о подол одного из плащей, для вида даже замурлыкал — и тут же резко прикусил ткань.
Щелкнули зубы.
Кот мгновенно отпрыгнул назад, морщась и потирая морду лапой.
— Тьфу-у-у… — протянул он с отвращением. — Это не плащ, а ходячая броня. Руны и амулеты прямо в ткань вшиты. Против когтей, против огня… Ну попробуй такого кусни-и.
Один из мужчин едва заметно дернул головой. Второй даже не шелохнулся.
Лили сохранила вежливую улыбку. Поправила подол юбки. Кивнула на полки.
— У нас есть все необходимое. Настойки, сборы, эликсиры. Вы ищете что-то конкретное?
— Нам нужно быстродействующее снотворное. Такое, чтобы даже дракона вырубило. Бессонница мучает, — сказал один из мужчин, с насмешкой в голосе.
Лили лишь кивнула.
— «Сонная роса», «Капли Ночного Мира», «Пыль Полузабытых Снов» — это довольные сильные средства.
— Все это мы пробовали, — перебил тот же мужчина. — Не помогает. Есть что-то по-настоящему сильное?
Второй молча положил на прилавок мешочек с монетами.
— Возможно… у вас есть Лунная Сердцевина Ноктурна.
Лили едва заметно качнула головой, сохраняя улыбку.
Лунная Сердцевина слишком редка. У нее она была. И деньги сейчас были бы кстати. Но не каждый клиент получает все, что просит.
Она уже потянулась к полке с более нейтральными пузырьками, намереваясь мягко перевести внимание на другие зелья, но Граф скользнул по стойке, как тень.
Его уши прижались.
Он прекрасно понял, что хозяйка собирается отказать.
— Хозяйка-ау… кажется, один флакончик прямо на виду…
Кот ловко подпрыгнул на соседнюю полку, будто хотел заслонить маленький матово-серебристый флакон. Лапой он сдвинул его глубже, под тень банок…
Но сегодня был явно не их день.
Флакон предательски завалился и полетел вниз. На долю секунды завис в воздухе. И его перехватила рука в черной кожаной перчатке.
Лили сглотнула и бросила на Графа выразительный взгляд, сулящий ему воспитательный разговор.
И только потом позволила себе облегченно выдохнуть: хорошо, что не разбился. От одного запаха Сердцевины даже в жидком виде можно уснуть стоя. А если принять внутрь, то проспать больше суток.
Молчаливый мужчина аккуратно поставил флакончик на прилавок, придерживая его за округлый бок в перчатке.
— Спасибо, что спасли флакончик. Граф сегодня неуклюж, — Лили мягко взялась за горлышко и потянула его на себя.
Разговорчивый чуть наклонил голову. Голос прозвучал почти вежливо:
— Мы бы очень огорчились, если бы в вашей прекрасной лавке нашлось то, что нам нужно… и вы решили бы скрыть это.
Лили натянула спокойную, холодную улыбку хозяйки, которой нечего бояться.
— Я ведьма, вайры. И не продаю сильные зелья без особого рецепта.
— Рецепт есть.
Мужчина вытащил конверт из кармана плаща, протянул его ей.
Лили медленно вдохнула. Взяла конверт и достала бумагу. Печать была настоящей. Подпись — подлинной.
— Пятьдесят золотых оренов за этот флакон. В нем одна порция.
Граф прыснул со своего места:
— Ого-о… хозяйка-ау решила обобрать демоню-ук.
— Дорогое удовольствие, — спокойно отозвался разговорчивый. — Но мы берем.
Второй мешочек с монетами оказался на прилавке.
Лили не дрогнула, хотя сердце колотилось слишком громко. Она оперлась ладонями о прилавок, удерживая ровную осанку.
— Я обязана предупредить. Испытаний было очень мало. После приема возможны провалы в памяти, сильная слабость, галлюцинации. При частом использовании развивается зависимость.
Разговорчивый встряхнул флакон, наблюдая, как серебристая жидкость медленно перекатывается внутри.
— Любопытно… А как действует на драконах знаете?
Внутри все похолодело.
Лили на долю секунды задержала дыхание, затем позволила себе легкую, почти усталую усмешку:
— Испытаний на драконах не проводилось. Кто ж нас, простых ведьм, к ним допустит? Да и не залетают они в наши края после военной кампании прошлого столетия.
Она чувствовала их тяжелые, изучающий взгляды. Секунда тянулась слишком долго.
— Жаль.
Мужчины переглянулись. Мешочки с оренами остались лежать на прилавке.
Они покинули лавку. Колокольчик звякнул. Дверь закрылась.
Лили стояла, пока звук не растворился окончательно. Только тогда позволила себе опуститься на стул за прилавком.
Строки из гримуара всплыли сами собой — четко, будто кто-то выжег их на внутренней стороне век:
«Яд… Разум туманится… возможны вспышки ярости… дух дракона может уснуть навечно…»
Мысль о флаконе в руках тех магов царапала изнутри, как заноза в пальце.
Если зелье применят против дракона — это будет на ее совести.
Но ведь от одной порции ничего не случится?
Правда ведь?..
— Ох, неспроста о драконах заговорили, эти демонюки, — протянул Граф.
Лили вздрогнула. На миг ей показалось, что он прочитал ее мысли.
— Что ж… надеюсь, ни один дракон не встретится на их пути, — тихо сказала она.
Толком не понимая, кого пытается убедить — кота или себя.
И тут же резко повернулась к нему:
— А ты мне зубы не заговаривай. Что это вообще было?
Граф моргнул. Потерся о ее ногу — как будто случайно.
— Я спасал… пытался спасти ситуацию, хозяйка-ау…
— В итоге опасное зелье оказалась у них, — перебила Лили. — А мы могли уснуть прямо на месте. И кто знает, с какими последствиями бы проснулись.
Кот отвел взгляд. Хвост нервно дернулся.
— Он… скользнул, — недовольно муркнул он.
— Ладно. Уже ничего не сделать. Но больше не прыгай среди полок при покупателях, не котенок уже.
Он виновато потерся о ее ногу и юркнул под стол. Там шумно чихнул, и ткнулся носом в корзину с небьющимися баночками с серебристым порошком.
Лили же прикусила губу. На мгновение мелькнула трусливая мысль: вот бы зелье испортилось само — и никому не пришлось бы страдать. Но испорченное зелье — испорченная репутация. А для ведьмы это дороже золота.
Тяжело вздохнув, она однялась, сняла с верхней полки узкую деревянную шкатулку с потайным дном и аккуратно уложила баночки внутрь. Сверху прикрыла их мешочками с обычной солью — на случай чужого любопытства.
Корзину убрала в сторону, нажала на резной узор на прилавке и приподняла нижнюю доску. Шкатулка легла в тайник как влитая.
Доска мягко опустилась на место, как будто ничего и не было.
— Почему здесь, а не в лаборатории держишь такую редкость, хозяйка-ау? — проворчал Граф. Хвост его все еще подрагивал.
— Потому что там слишком очевидно.
Лили подняла фамильяра на руки и вместе с ним устроилась на диване, зарывшись пальцами в теплую рыжую шерсть. Его мурчание медленно возвращало ей спокойствие без всяких «если» и «вдруг».
Глава 2
Ра’карн парил в ночном небе, стараясь держаться так, чтобы его силуэт не выдался на фоне луны. Крылья ловили поток воздуха мягко, бесшумно. Ниже темнели крыши и ни один из тех, кто жил под ними, уже не поднял бы голову с восхищением.
— Не сейчас, — глухо отозвался Рик в глубине сознания.
— Ты сам начал, — лениво отозвался дракон.
Ра’карн сделал круг выше, уходя от света, и только потом лениво рыкнул в мыслях:
— Ты сам вспоминаешь то время.
Когда-то драконов уважали. Боялись — да. Но страх тогда был иного рода: перед древностью, перед силой, перед тем, что больше человека. После войны их даже восславляли — как союзников, как спасителей. Пели песни, возводили статуи, клялись в дружбе.
А потом началась охота на драконов.
Война окончена. Что будут делать драконы дальше? Захотят наши земли? Наши города? Наши троны?
Тогдашний властитель испугался потерять свое положение. И страх стал его главным советчиком.
Слухи расползались по городам быстрее огня по сухой траве: драконы кровожадны, не умеют жить без войны, их природа — разрушать. Несколько стычек. Несколько кровавых трагедий — и этого хватило, чтобы люди уверовали.
Так появились первые охотники.
Первые головы на пиках.
Первые кости, выставленные напоказ.
Первые крылья, растянутые в залах как трофеи.
А затем маги начали скупать тела убитых драконов. Кровь. Кости. Чешую. «Для исследований». «Для блага человечества».
Многие драконы ушли в горы, в труднодоступные места. Перестали вмешиваться в дела людей. Но покоя не было даже там. Их загоняли дальше — к острым скалам, снегу и холоду. Убийства не прекращались.
Тогда драконы объединились и создали разрыв между гранями миров — переход, подвластный тем, у кого есть крылья — и ушли. Там, за каменными грядами, раскинулся иной край: теплый воздух, соленое море у берега, плодородная земля. Место, где можно было снова дышать свободно.
Место, где никто не стремился содрать с них чешую, как с дохлой рыбы.
Место, где крылья не становились украшением чужой гостиной и предметом гордости.
Но не все ушли. Они отказались от драконьего облика и остались с любимыми. И это работало.
Сто лет тишины.
Ра’карн сделал еще один круг. Внизу вспыхнул поздний огонь — кто-то вышел во двор, поднял голову… и тут же отвернулся, занявшись делами.
— Не стоит лететь так низко, — предупредил Рик.
Рик не хотел возвращаться в этот мир, как и его дракон. Но его кровный брат перестал выходить на связь. Брат остался — со своей альмой.
Позже всплыла еще одна правда — существует организация. Культ.
Они уничтожают тех немногих драконов, что когда-то решили остаться среди людей.
Не из ненависти. Им были нужны ингредиенты. Кровь. Чешуя. Кости. А во что все это превращалось дальше — одному Отцу Дракону известно.
От этой мысли в груди стало пусто и холодно. Даже огонь, что тек в нем, не мог растопить это ощущение. Он уже однажды ушел. И если тогда это было спасением, то теперь возвращение стало необходимостью. Ему не хотелось повторения прошлого.
Ра’карн рванул в драконий город — к старейшинам, — не забыв послать зов тем, кто еще мог его услышать: скрыться и быть осторожнее.
***
Внизу раскинулось Большое Озеро — единственное в округе место, где можно было приземлиться в истинном облике, не рискуя задеть крылья о скалы или деревья. Его гладь блестела серебром, словно гигантское зеркало.
Ра’карн пошел на снижение, описывая широкие круги. Крылья устало резали воздух, каждая мышца нуждалась в отдыхе. Он собирался утолить жажду, дать телу долгожданную передышку — и выпустить наружу человека.
Посадка вышла мягкой для такой громады. Когти глубоко взрыхлили влажную землю, оставив длинные борозды, словно плуг иссек почву. Огромные крылья в последний раз хлопнули в воздухе и плавно сложились; мышцы под толстой чешуей перекатились, а земля под лапами чуть задрожала при приземлении.
Тишина была неестественной. Ни плеска рыбы, ни шороха ночных зверьков — все замерло. Ра’карн сделал пару шагов к озеру; он двигался медленно, скрывая напряжение, но кончик хвоста предательски дернулся.
— Слишком тихо, — подметил Рик.
— С этого и начинаются все наши передряги, — прорычал Ра’карн, нутром ощущая подвох.
— Может, зря мы привал устроили здесь?
— Зря или нет — не важно. Если есть угроза, я разорву ее в клочья, — дракон рыкнул, несмотря на изнурительный перелет, он всегда был готов сразиться.
Рик попытался усмирить нарастающий азарт дракона:
— Ты всегда стремишься к крови. Иногда можно просто улететь, не вступая в драку…
— О, нет. Бежать — удел трусов, а мы — драконы, — вспыхнул Ра’карн.
Рик ничего не ответил, а дракон шумно и протяжно выдохнул носом, испуская пар.
— Ладно. Будем осторожны и первые откусывать головы не станем.
— Давай глотнем воды и будем рвать когти отсюда, дружище! — добавил Рик, стараясь придать голосу легкую шутливость, чтобы усмирить пламя внутри.
Ра’карн наклонил морду к самой глади и начал пить. Лапы провалились во влажную землю у берега. Вода скатывалась по чешуе, капли летели на траву; дракон держал ухо востро и торопился закончить.
Он сделал шаг в сторону, уходя от воды. Но в темноте, где человеческий глаз различил бы лишь тени, для него все было иначе. Он видел четко.
Тридцать силуэтов, двигались осторожно, подкрадываясь с разных сторон. Плащи скрывали их тела и лица. Но от дракона не укрылось, ни учащенное биение сердец, ни щиты, что дрожащей дымкой окутывала каждого из них.
— Нас берут в кольцо. Нас здесь ждали, — напряженно отозвался Рик.
Ра’карн зарычал, капли сорвались с острых клыков.
— Плевать. Они сами сделали свой выбор.
— Окружай эту тварь! — пронесся командный крик.
Из тьмы посыпались дротики. Большинство звякали по чешуе и отскакивали вниз не причиняя вреда. Дракон фыркнул, хрипло рассмеялся и резким взмахом хвоста снес нескольких нападавших — кто-то отлетел в кусты, кто-то плюхнулся в воду, а кто-то помял деревья своим телом.