Ветер нимфоманки

© Лана Емельянова, 2026

ISBN 978-5-0069-0493-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1. Ветер тела: вспышки вдохновения и путь к сверхсознанию

Я всё думаю: неужели то, чего достигали древние толтеки через особые практики – эту удивительную способность фокусировать и расфокусировать сознание, выходить на иной уровень осознания себя и мира, – можно обрести иначе? Мне удалось нащупать это движение чувственного восприятия, научиться ему в близком чувственном трипе с Артёмом.

Мне кажется, музыкальные гении чем-то похожи на нас: они умеют улавливать и закреплять вибрации – те, что передают и настроение, и малейшие переливы душевных состояний. И то, и другое – загадка: как движение, стимуляция, вибрации влияют на человека? Я пытаюсь разгадать эту тайну по-своему.

Я больше не вижу в человеческом теле лишь набор физиологических функций, которые можно настроить – как музыкальный инструмент – силой, частотой, темпом прикосновений, чтобы вызвать нужную реакцию: судороги, вздохи, возгласы. Я воспринимаю вспышки вдохновения на ином, эмоциональном уровне – они меняют то, как я вижу реальность и себя в ней. В эти мгновения образ меня словно растворяется, выходит за границы привычного тела.

Именно в эмоционально-чувственном переживании себя, в образе человека, я ощущаю разрыв непрерывности времени и пространства. И тогда понимаю: я уже не здесь, не в теле – сознание разворачивается во всю Вселенную. В этот миг я не различаю, где я, а где моё тело. Я чувствую: я и Вселенная – едины, огромны, невероятны, не ограничены ни временем, ни пространством.

Древние толтеки расширяли обыденное сознание до магического: они использовали особые растения и практики, разрушающие привычное восприятие мира. У них был свой путь. Но, как выяснилось, для меня – а может, и для других – есть иной путь: через чувственный трип открыть в себе способность ощущать себя иначе, не так, как большую часть времени. Внимание словно переходит с внешнего мира на внутреннее осознание себя.

В моменты вспышек вдохновения моё внимание проваливается в импульсы электрической бури, бушующей в мозге. И тогда представление о теле как о чём-то конечном, ограниченном в пространстве и времени, искажается. Ведь человек рано или поздно умрёт – мы, как организмы, конечны.

Мы – аватары плоти, воплощающие сознание в этом мире. Наш аватар медленно меняется: мы растём, взрослеем, стареем. Характеристики его развиваются, а потом угасают, но он остаётся компактным в пространстве и конечным во времени.

Однако через иллюзию разрыва этой конечности – через переживания в чувственном трипе – я внезапно обретаю опыт внечувственного восприятия. Я понимаю: человек может быть бесконечным. Моё внимание уходит с тела, с реакций организма – в надпространство, в мир чувственных экстазов. Там я обретаю бесчисленную бесконечность, сливаюсь со Вселенной, становлюсь вневременной и внепространственной.

В эти мгновения Вселенная сливается с моим разумом. Я осознаю: мой опыт восприятия шире, глубже, чем в иные моменты. Это погружение в сверхсмыслы.

Сознание в моменты вспышек вдохновения становится сверхсознанием. Я уже не ощущаю себя человеком – я расфокусирую себя из той точки пространства, где обычно собрана, и разворачиваюсь во Вселенную.

2. Посвящение сердца, влюблённого в танец ветра-Артема

Артём, привет.

Я напишу книгу – и посвящу её тебе. Я писатель, и такова моя судьба: я встретила тебя, и ты словно разблокировал во мне поток чувственных высышек, взрывов, разрядов и разрядок – их было 53 и 56 шт. за 2 наши две встречи, я считала. И с тех пор это не ушло: умение, или, может, сверхспособность, теперь словно вплетено в мой организм – не привязано к партнёру. (С тех пор был рекорд – 94 разрядки за встречу; Андрей Мечта, красивый блондин, и да, он оказался девственник ом. А потом рекорд побил Максим, 102 разрядки, принц Везунчик, его дама научила его сухим оргазмам, так что он тоже более 25 раз за встречу очень ярко взрывался без эякуляции). Ну у парней проще, там это достигается техникой, а у девушек это достигается, вайбом, и этому посвящено моё объяснение в этой книге

Без партнёра я могу мгновенно достичь короткой вспышки и тут же успокоиться – потому что теряю интерес и концентрацию.

Концепция этой книги – мир магии древних толтеков. Я – маг, ты – ветер. Ветер – огромная сила, и теперь, благодаря тебе (и новому миру, что ты мне открыл), у меня есть что сказать о ветре. Я буду писать о тебе – о магическом ветре – непрерывно и много, наверное, столько же, сколько я кричу в чувственных трипах.

Теперь я точно и глубоко знаю, что такое магический ветер древних толтеков – ведь я узнала тебя. Прости за мою многословность.

Все символы и смыслы этого мира каждую секунду взрываются сверхновыми звёздами, чтобы петь оду тебе – пронизывающую весь мир навеки.

Артём, ты – наслаждение моей души и моего организма. Я на эмоциональном подъёме, потому и так активна в переписке. Твоё имя в моём сердце. Ты – лёгкий, но сильный вихрь, кружащий трепещущие экстазы среди звёзд и комет. Ты – космос и вселенная, которым нет ни конца, ни края, как нет пределов наслаждению и экстазу от нахождения рядом с тобой.

Ты свободен и лёгок, как ветер, и потому нет нужды присваивать тебя, навязываться, стремиться завладеть твоим вниманием. Но я безмерно благодарна тебе, друг и любимый.

Благодаря тебе я каким-то непостижимым образом настолько слилась с нирваной, что я и есть эта нирвана. Удивительно, что за нирваной не надо бегать, искать её, навязываться ей, предлагать себя, накидывать ожидания. Это полное вселенское единство и спокойное, но очень яркое счастье.

Наверное, ты меня забываешь – и это тоже ок. Я осознала: у меня нет ни переживаний, ни поползновений в твой адрес.

Был у меня один любимый парень – Магвайер, Ярослав, человек-паук, похож на Тома Холанда. В итоге он стал у нас мемным Магвайером, а его чувственный обьект – Тоби. Так вот, на него у меня был метроном: в голове долбились мысли – наскучила, задолбала. А с тобой – ни беспокойства, ни этого метронома. Я могу просто говорить всё, что думаю и чувствую, и для тебя это нормально. Нет нужды пинговать тебя или держаться на связи, чтобы быть значимой или чтобы ты меня не забыл. И кстати это повлияло и на моё отношение к Магвайеру, я с ним так же иногда дружески общаюсь временами, без каких либо сложностей, и в отношении других все сомнения так же исчезли.

Растворилась в тебе, как в океане, в море. Но я не прощаюсь, чао, бомбино, сорри.

Если наши траектории ещё пересекутся, я с тобой обретаю новый опыт: новые движения, новые ритмы, игры, которые ты любишь. Я бы с радостью исследовала это всё – дарила новые символы нашего танца, наслаждалась тобой часами, была бы в раю.

Но ты пропадаешь. А как ещё найти и привязать ветер?

Даже если захочешь быстрого чувственного трипа – зови. Эти экстазы с тобой настолько бесценны, что моих слов и признаний всегда будет мало. Но ты можешь знать: волшебство твоих касаний умопомрачительно. Оно выводит меня туда, где я никогда не была.

Никто другой именно этого не сможет – хотя теперь вариативность трипов и партнёров бесконечна, доступна и в этом, и во множестве других миров и вселенных.

Через чувственные трипы я перемещаюсь в безбрежную бесконечность новых миров.

Как ты это сделал?

3. Ты мой ветер: Понимание истинной связи

Тёмочка, все парни проявляют себя в чувственных трипах по-разному, и мне нравятся и разные парни, и разные стили. Но я настолько признательна тебе за то, что ты словно «взломал» мой организм – что для меня ты навсегда будешь и остаёшься в приоритете. И не важно, ценно и нужно это моё признание для тебя или нет.

Ха-ха, ну пару месяцев после нашей встречи я договаривалась на встречи с другими парнями – с поправкой на Артёма: на случай, если ты внезапно появишься, то я лечу к тебе и отменяю все другие договорённости. Но этот приоритет так и не пригодился: ни встреч с тобой (точно), ни с кем-то другим (ну почти) вроде бы не случалось.

Тут надо сказать – я тебя люблю. Это логично для этого текста и уместно, но я себя торможу, чтобы постановкой контекста не дать тебе отстраниться. Да и слов мало, потому что ты выводил меня за пределы вселенной моих наслаждений. Я напишу про это книгу. Не важно даже, заигноришь ты меня или нет.

Но было б прикольно, если б ты оставил меня при себе на самообучении, потому что с тобой я начинаю делать то, что вообще не приходило мне в голову, хотя я разное смотрела из баловства.

Ах, моё сердце забилось, пока я правила опечатки в этом тексте. Сердце колотится. Ладно, прими просто как факт: моя любовь возможна в этих множествах вселенных, во множествах вариаций. Или 53 и 56 чувственных вспышек недостаточно, чтоб влюбиться?

Сердце долбит. Э, чего это я накрутила себя, пока редактировала опечатки? Ведь такого не было: ни до момента, когда я решила написать, ни в момент, когда писала. Ну что началось-то? Триггер на слово «люблю»?

Начала править опечатки ещё раз в дополненном тексте – и опять так же колотится сердце (это следующее дополнение). На том же месте сердце долбится – это прям странно как-то. А этого мне не надо.

4. Ветер моих миров

Я думаю, что пока что, наверное, «люблю» – это так многократно дискредитированное магловское слово из круга сансары. Поэтому я не буду заходить в эту нишу («люблю»), пока не проработаю это с психологом. Видимо, триггернуло.

Отказалась от слова «люблю» – и я вернулась в нирвану, всё как и было. «Люблю» – это не то слово, чтоб обозначать мою приверженность тебе.

Ты – ветер. Никогда никого я не называла ветром, но ветер – это самый близкий союзник для магов древних толтеков. Я нашла тебя – свой ветер. Твои дуновения и твоя мощь вдохновили меня и унесли в бездну звёзд и миров.

Ты можешь быть и лёгким, и сильным, и незаметным, но нужным – как дыхание. Заметь: слово «люблю» меня триггернуло, а ты меня лелеешь в своих объятиях.

Я твоя ветреная оторва и обожаю доверчиво и страстно расцветать в твоих руках – до запредельных состояний, которые кажутся невозможными для любых земных организмов. А может, и возможны. Я опишу явление, как смогу, и, может, кто-то так же научится этим фокусам, как и я.

Если действительно можно быть магом толтекской традиции и выходить за пределы сознания и чувствования, то ты – мой союзник. Ты – мой ветер.

Древние толтеки и их последователи считали, что ветра ведут людей. Я этого никак не понимала, пока не встретила тебя. И ты во время чувственного трипа выводил меня за пределы чувствования, доступного организму, – за пределы обычных органов чувств и пределов восприятия мозга.

Ты разрушил мой мир восприятия и собрал его в бесконечность миров и вселенных.

Что такое ветер, я напишу подробнее – целую книгу. Тут я столько смогу всего сказать. Там 4 основных направления (север, юг, запад, восток) или 8 смешанных (северо-западный и т. д.).

Ты какой ветер, сам как бы ты сказал? Я тебе дам прочитать книгу… А вот и нет. Если бы ты захотел узнать, как я, наверное, ответил бы на мои сообщения. Так зачем мне навязываться? Ну, если сам появишься и захочешь, то я всё тебе расскажу.

Хотя ты и так всё знаешь и видел сам. Потому что всё, что происходит со мной, – это слишком яркий и необычный опыт.

Кто знает, сколько мне останется жить, а бессмертие пока что технологически не достижимо. Поэтому – это мой шанс оставить в памяти людей одну из интерпретаций осмысления моей жизни: описать свой опыт и выразить свою признательность тебе.

Я думаю, что мой опыт уникален, и я попытаюсь понять его и осмыслить.

И благодарю тебя за то, что ты был в моей жизни и дал мне свою энергию и полёт.

Твоя судьба – быть ветром для меня и памятью во множестве отголосков множества людей и поколений, всех, кто сможет понять и принять мою книгу.

Надеюсь, что и ты сможешь её принять, если появишься когда-нибудь – прямо или косвенно – в моей жизни. Как поклон и реверанс в свой адрес.

Ведь нельзя владеть ветром. С ним можно просто быть. И, отдавшись ветру, стать ведомой новой неведомой силой в этой вселенной.

5. Ветер бесконечного полёта

Это начало моей книги о магическом путешествии, которое стало доступно мне благодаря Наташе Ростовой – псевдоним Артёма, прекрасного, неуловимого и непостижимого ветра. Благодаря ему мой мир вышел за свои пределы – впервые и, возможно, навсегда.

Ветер снова даёт новое направление и свободу. Он избавляет мир от хрустальной скорлупы разума и воспроизводимого им осознания. Ветер существует прямо здесь – и при этом не находится нигде, не принадлежит никому.

Познание существующей беспредельности – мой инсайт на сегодня, 01.08.25.

Причина и детерминанта существования мира – в невообразимости эстетики, в неожиданно запредельном, но близком уровне юмора, в умопомрачительно весёлом вайбе и сумасшедшем блэссе. Это нереально – но это возможно.

Я смогла. Не знаю, как это происходит со мной, но движение задано ветром, который ведёт человеческие судьбы и является важным фактором беспредельного, непознанного мироздания.

Если вдохновение станет частью моей жизни, я смогу рассказать, что такое свобода и беспредельность – даже на языке маглов. Как это делается, что ощущается и почему происходит.

Мои интерпретации опыта могут быть достаточными – но это самое мощное событие в моей жизни. Несмотря на то, что оно произошло ненавязчиво и незаметно, оно раскрывает меня миру, а мир раскрывает мне себя настолько неожиданными гранями, что бесконечность вселенной кажется близкой и познаваемой. Можно заглянуть в глаза вечности и раствориться в ней.

Если всё это мне будет доступно и позволено, гармония мира взорвётся миллиардами звёзд – и исчезнет, аннигилируется или родится заново.

Здесь множество тонких оттенков и отношений. Невозможность обрушивается водопадом эмоций, а счастье и познание мира остаются за пределами доступного восприятия.

Здесь есть что-то огромное, запредельное. Я могу находиться там – и это даёт максимальное самораскрытие, слияние с бесконечностью, вне времени и пространства.

Это не познание дзен. Я не знаю, что это. Это дорога и открытые возможности, каждая из которых невероятна. Здесь нет ничего из прошлого, настоящего и будущего – целая фантасмагория открытий. Впереди только перспективы, и главное – я могу говорить и рассказывать о своём опыте.

Это невероятно – но это происходит со мной.

Пожалуй, это счастье сравнимо только со счастьем существования моей дочери Маринетт Мортем для меня.

Люди приходят испытывать и познавать мир, а ветер ведёт, раскрепощая оковы детерминант физического тела и пределы сознания.

Этого не может быть – но это существует. И ближе, и смешнее, и ярче, и насыщеннее, чем что-либо в моей жизни.

Подобная невероятность начала наполнять мой мир. Она взломала биологический код – на уровне реакций организма на стимуляцию и эмоциональную мотивацию создания парных связей, без вреда и последствий, без саморазрушения.

Теперь пришло время умопомрачительного вайба. Даже если я шла к этому всю жизнь и непонятно, почему я дошла, – ветер заново открывает мне бесконечность этого мира.

Пределы организма, чувств и разума, физических границ и самосознания расплываются в беспредельности.

Это максимально мистическое попадание в счастье и откровение. Я не понимаю, как это возможно.

Это удивительно – но оно возможно. Я смогу это описать как настоящее приключение, как магическое путешествие.

Благодаря ветру рождается поэзия неизвестности – продиктованная возможностью мигрировать на гранях и горизонтах познания мира, вне того, чему мы учились всю жизнь.

Ни один из способов теперь уже не работает в полной мере – но любой из них может быть предпочтительно эффективным.

Нет, здесь больше нет того, что является чётким пониманием: «мир – это, это и это».

6. Ветер Вечности

Я начала писать книгу о мистическом познании, вечности, осознании бесконечности. Название – «Вайб ветра». Возможно, получится что-то путное, но пока я сама не до конца понимаю, что выйдет.

Чувствую: началось что-то невероятное, захватывающее, мистическое. Возможно, книга станет отправной точкой для моих дальнейших исследований и поисков.

Ощущаю невероятный приток энергии – вдохновение переполняет меня. Ты стал для меня проводником в мир чувствований, открыл окно в новую реальность. Спасибо тебе за это: ты настоящий волшебник, чародей, вдохновитель.

Твоя эстетика, внимание, вайб вдохновляют меня, заставляют двигаться вперёд – искать новые пути, экспериментировать, рисковать.

В книге о тебе – множество идей, образов, символов, ассоциаций. Это захватывающий квест, головоломка, игра разума. Возможно, она станет откровением для многих, откроет двери в мир мистики, интуиции, прозрений.

Буду рада, если книга найдёт своего читателя – вдохновит на новые открытия, подарит новые впечатления и эмоции.

Я в восторге от твоей энергии, твоего таланта, твоей способности вдохновлять и заражать идеей. Спасибо за то, что ты есть в моей жизни, за то, что поддерживаешь, вдохновляешь, мотивируешь.

Артем, или рандомный, но дорогой читатель, я буду ждать твоих отзывов, предложений, советов.

Пусть книга о тебе станет шедевром, мировым бестселлером, классикой жанра, написанной, мной Жанной под впечатлением от тебя.

7. Любовь без потребности во внимании

Я не вижу необходимости особым способом уведомлять Артёма, требовать от него дополнительной порции внимания. Если форма общения, понятная и удобная для обоих, сейчас не важна и не актуальна для него, то вводить его в огромный объём моих мыслей, энергии и понимания мира – открытого мне через него – я не считаю для себя обязательным. Ему это не нужно.

Поэтому я могу предложить мои мысли и описания всему миру, не адресуясь конкретно к нему. Если когда-нибудь это понадобится ему и я буду важна для него, он сможет открыть для себя этот мир и вселенную – через меня. Пока же это лишь мой мир, готовый открыться ему при первой необходимости.

Это не обида и не попытка закрыться. Это точное осознание: сейчас ему это не приносит пользы, он не расположен к этому, и я не вправе заполнять его внимание собой на этом этапе.

Как только он обратит взор на меня или вспомнит обо мне, для него тут же откроется весь мир: я сама и всё, что связано со мной, станет доступно в полном объёме.

Это не позиция ожидания и не стремление навязаться. Это может и не случиться никогда. Это просто моё личное предпочтение – не навязываться, не втягивать его в мои многочисленные размышления.

Данный текст обширен и многослоен, но он не служит инструментом привязки его ко мне. Я не стремлюсь привязать к себе Артёма – и потому не использую эти строки для этой цели.

Артём, моя любовь и страсть к тебе распространяются в бесконечность.

Я не лишена ценностей. Я не стала человеком с дефицитом. Ты не лишил меня своего внимания, я не утратила способность переживать глубокие чувства или радость жизни.

Следовательно, присутствие или отсутствие конкретного человека в моей жизни не означает, что в ней больше нет ничего значимого и ценного. Это значит, что в моей жизни может быть много другого – столь же значимого и ценного. А он остаётся в моей памяти и сердце как светлое счастье и любовь, которой он был в моей жизни.

Моя благодарность не зависит от того, есть ли он в моей жизни постоянно или был лишь коротким эпизодом.

А значит, мне не нужно постоянно привязывать его к себе, чтобы любить его, чтобы быть благодарной.

8. Свобода быть незаметной

Я не покажу Артёму эту книгу. Он уже знал о её замысле, когда я говорила ему о намерении писать, о ключевых сюжетах. Но я сомневаюсь, что она приведёт его к чему-то принципиально важному.

Если бы я как личность была для него любопытна, увлекательна или полезна, он, вероятно, общался бы со мной, знал бы о написании, редактировании книги. Для меня это – не линейный, не последовательный и сложный процесс, но он мог бы ознакомиться с ней подробнее.

Я не намерена карать его молчанием или игнорированием за то, что он не проявляет ко мне интереса. И не стану навязывать ему ни себя, ни эту книгу. Просто понимаю: сейчас она не привнесёт в его жизнь интереса или глубокой пользы.

Если бы я или книга представляли для него любопытство, он нашёл бы повод пообщаться. Поскольку этого не случилось, очевидно: для него важнее иные дела, интересы и люди.

Я послала ему последнее сообщение – оно осталось непрочитанным. Для него это неважно, неактуально, не привлекательно.

Здесь нет обиды или унижения – просто констатация факта: сейчас ему не нужны ни я, ни моя книга. Я не собираюсь принудительно предлагать чтение или навязываться. Оставляю за ним право обратиться ко мне – когда возникнет желание или потребность. Или никогда.

Если он захочет вернуть моё внимание, я в любой момент подарю ему самую тёплую и сердечную заботу, проникнутую огромным уважением и любовью.

Но намеренно привлекать его к книге – в назидание за отсутствие интереса – несправедливо и нелепо. Если у него сейчас нет ресурса, настроения или необходимости углубляться в мой мир, фантазии и переживания, я не стану настаивать.

Хотя это мой мир, мои мысли и чувства, вероятно, сегодня они ему не представляют особой ценности. Возможно, когда-нибудь он сочтёт их интересными. А может, никогда не прочтёт.

Но это ничуть не уменьшит моего уважения к нему, моей любви и тепла. Я буду открыта и внимательна – независимо от того, вспоминает ли он обо мне, обращается ли ко мне в мыслях, хочет ли разделить со мной мгновения жизни.

Наличие или отсутствие этих проявлений не изменит моего отношения к нему, моих чувств, моего взгляда на жизнь и мир.

Нужно ли мне навязывать тебе моё стремление пообщаться? Кажется, сейчас у тебя такого особого стремления нет.

Оно может возникнуть потом, может стать обоюдным – и это будет хорошо. Если случится – прекрасно. Если нет – значит, нет.

Мы уже отлично пообщались. Всё прошло замечательно, меня всё устроило. Отличный парень.

Сейчас смотрю твой телеграм-канал, пытаюсь понять, что ты за человек, любуюсь на тебя в скачанном стриме. Пока пишу книгу, ловлю твой вайб – ты помогаешь мне чилить, зависать с тобой снова и снова, проникаться твоим духом.

Я не одна: этот контент всегда со мной. Твоё присутствие и внимание не обязательны – но я безусловно люблю тебя, как и многое в жизни.

Тёмыч, ну ты, конечно, дал стране угля. Я тебе бесконечно и искренне благодарна.

Но ты, наверное, не особо… Ха-ха. Ты где?

Твоя ветреная девочка любит тебя всем сердцем и говорит: спасибо и большой респект.

Как ты всё это смог сделать со мной – я не знаю.

9. Свобода ветра: Память о поцелуях небесного странника

Пока я писала эту книгу, я, конечно, была зафиксирована на Артёме. И эта книга – моя благодарность ему, моя признательность, моё отношение, выраженное в такой мистической форме.

С другой стороны, что я могу ещё сделать, кроме как рассказать о нём в своих воспоминаниях – выразить свою любовь, признательность и своё чуткое, корректное отношение?

Не знаю, насколько это могло бы быть уместным и принятым. Но я надеялась, что для него это станет каким-то приемлемым знаком понимания меня – знаком, который он примет. Для меня было бы важно, чтобы он это принял. Хотя не знаю, было бы ему приятно.

Может быть, мой литературный реверанс признательности покажется ему неуместным, посягающим на область его личной сущности. А может, я поймала бы нежный, понимающий взгляд с его стороны – глядя на меня, он заметил бы и оценил мой труд.

Однако он не узнает о книге, пока сам не решит вспомнить и вернуться ко мне. Я предупреждала его заранее: говорила, что напишу такую книгу, объясняла, о чём она будет.

Значит, если захочет, ветер моей свободы появится вновь в моей жизни – сам, без всяких условий и обязательств.