- -
- 100%
- +
- Надеюсь, кроватей там будет две, - рыкнула Арлина.
- Надеюсь, там вообще будут кровати, - ехидно заметил старик.
Арлина подскочила со скамьи как ужаленная. Старик кинул полный удивления взгляд на лавку, но никого наподобие осы или пчёлы не заметил.
- Я посмотреть, что за клоповник стоил мне целого золотого! - воскликнула девушка и сорвалась с места, прихватив с собой ржавый ключ, который положила на стол хозяйка.
Комнатка, отведённая за целое состояние, была крохотной и тёмной. Одной свечи вполне хватило, чтобы осветить её всю от одной стены до другой и от пола до потолка. В углу стояла кровать, на которую Арлина сесть не решилась: либо та провалится сразу после того, как девушка к ней прикоснется, либо тараканов из неё выпрыгнет столько, что ночёвка в лесу сразу покажется сказкой. В самой середине комнаты, стоило только распахнуть дверь, высился огромный стол из дешёвого дерева, но совсем не было стульев. Зачем он здесь такой громадный, Арлине было невдомёк, но о том, что комнатушка пользовалась спросом, говорили многочисленные объедки и рыбьи скелеты, которые никто не соизволил убрать, и они валялись на полу на самом видном месте.
Окончательно поникнув, Арлина повернула кольцо на пальце камнем вверх и с грустью посмотрела на бриллиант. Если бы ей заранее сказали, что путь в Смоляные горы будет столь тернист, решилась бы она? Арлина прикрыла глаза, и перед ней всплыл образ Мартана, мило улыбающегося, протягивающего ей чайную розу, с которой пчёлы ещё не успели собрать ароматный нектар, а затем примеряющего к её голове роскошную тиару, всю усыпанную прозрачными, как слеза, бриллиантами. Тряхнув головой, Арлина открыла глаза, повернула кольцо обратно камнем вниз и уверенно пнула рыбий скелет далеко в угол.
В дверь требовательно постучали и толкнули от себя. На пороге стоял Ярис, в одной руке держал увядший подсолнух, а в другой - бутылку из мутного стекла, в котором булькала такая же мутная вонючая жидкость. Его глаза одержимо блестели, как блестят у охотника, увидевшего, наконец, долгожданную добычу и медленно к ней подкрадывающегося. А, может, и быстро, потому как, не дожидаясь приглашения, Ярис переступил порог и ногой захлопнул дверь.
- Что тебе нужно?
Сердце Арлины громко застучало, а сама она неуверенно попятилась назад, но быстро замерла на месте, уперевшись спиной в тот самый злосчастный стол. Далее отступать было некуда - только на стол лезть.
Зелёно-болотные глаза Яриса зыркнули по сторонам.
- Я правильно понял твой намёк? - Ярис обольстительно ухмыльнулся и сунул Арлине под нос щекочущий семечками подсолнух.
- К-какой ещё намёк?
- Ты и сейчас продолжаешь заигрывать? - Ярис растянул губы в улыбке до ушей. - Мне определённо нравится!
- Я закричу, - пискнула девушка, набирая полные лёгкие воздуха.
- А стоит ли? - Ярис мурлыкал, словно кот, отхвативший крынку, полную жирных сливок. - Я видел, какие взгляды ты бросала на меня за ужином. А как ты заливалась павлином в лесу!
- Соловьём, - поправила Арлина.
- Чего?
- Заливаются соловьи.
- А пёс с ними! Ни того, ни другого не слышал.
Грохнув бутылкой о стол, Ярис припечатал Арлину к краю настолько сильно, что та ощутила, как надавил чехол с охотничьим ножом, прикреплённый к его поясу. А ещё его крепкая рука чуть ли ни приклеилась к её талии, а вторая - настойчиво заскользила по бедру.
- Ничего я не заливалась. - Арлина попыталась брыкаться, но Ярис держал крепко.
- А как же все эти подмигивания, полуоткрытые губки и подзывающие жесты?
- Я хотела ещё кабана.
- А я подумал, что ты хотела меня.
Ярис потянулся губами к шее Арлины. Его горячее дыхание вперемешку с неудержимым сопением готовилось вот-вот ошпарить, но троекратный стук в дверь заставил обоих вздрогнуть: Яриса - раздражённо, Арлину - облегчённо.
- Кто там ещё? - недовольно крикнул Ярис, не отрывая рук от девушки и даже не поворачивая головы в сторону скрипнувшей двери.
- Это всего лишь я, моя ненаглядная.
В дверной проём просунулась в снег седая голова, а Арлина впервые за последние дни была рада знакомому замогильному голосу.
Впалые глаза шустро забегали по комнате, изучая накалившуюся обстановку. Крючковатые пальцы левой руки, через тонкую кожу которой просвечивали вены, сжимали деревянную палку так крепко, что, казалось, она вот-вот треснет: настолько сухо было дерево, и настолько сильны пальцы. Ноги шарканьем резали слух, но Арлина посчитала, что лучше оглохнуть, чем остаться один на один с Ярисом ещё раз.
- Чего забыл, дед? - Ярис неохотно оторвал руку от талии Арлины, взял бутылку и отхлебнул прямо из горла. - Не видишь, мы заняты.
- Пришёл пожелать своей женушке приятных снов и исполнить супружеский долг, а тут, смотрю, на мою кобылку уже не только глаз, но и руки положили.
Остолбенели оба: и выплюнувший мутное вино Ярис, и залившаяся краской Арлина.
- Оседлать решил? - Старик ткнул Яриса палкой в спину, и тот тут же отдёрнул от Арлины вторую руку. - А ты тоже хороша! Ноги бы хоть прикрыла. Бесстыдница! Изменить мне удумала?
- П-постойте, - теперь пришла очередь Яриса заикаться, - так вы оба... ты и он...
- Взял её девицей уже порченой, бестолковой и ничему не ученой, а она мне такие кренделя ногами выделывает!
- Ты и он... - Ярис попятился к дверям, тыча пальцем попеременно то в старика, то в девушку.
- Кольцо видел? - старик сграбастал кисть Арлины и сунул чуть ли ни под нос Ярису. - Чай, медовый месяц у нас. Шуруй живее и пойло своё забери. Оно несвежее.
Ярис заводил бровями, нащупал позади себя дверь, распахнул её и нырнул в тёмный коридор, а оттуда тут же загромыхал сапогами по лестнице.
- И не благодари, - отмахнулся старик, как только Арлина приоткрыла рот, чтобы что-то сказать.
Со всего размаха плюхнувшись на скрипучую кровать, старикашка скинул с себя измазанные в грязи башмаки и вытянулся во весь рост, поглаживая бороду и уставившись в потолок.
- Если ты ещё раз позволишь себе нечто подобное... - начала Арлина, но старик тут же оборвал её на полуслове.
- А если не позволю, то жених тебя получит товаром уже далеко не первой свежести. Не знаешь, что это такое? Спроси у отца, он поведает тебе о том, какова разница между товаром свежим и порченным.
Арлина прикусила губу.
- А теперь туши свечу и ложишь. Вставать нам рано.
- Ты занял всю кровать, - фыркнула Арлина. - Ты же не думаешь, что я лягу с тобой.
- И не мечтай, - ответил старик. - Расстели мой плащ на полу - там и ложись. Мыши, если и будут ночью бегать, то тебя не тронут.
- А если...
- Спи, - отрезал старик, отвернулся к стене и захрапел.
Задув свечу, Арлина села на плащ. Долго так сидела, уставившись в темноту. Но сон одержал верх, а спину ломило так, что просто необходимо было лечь.
Спать на полу на удивление оказалось приятно. Не жёстко, как поначалу подозревала Арлина, не холодно, а наоборот мягко и тепло. Будто сотня перин была под спиной, успокаивающих, убаюкивающих и рассеивающих неприятные мысли.
Проснулась Арлина с первым лучом солнца. Сладко потянулась, но едва открыла глаза, как тут же выпрямилась в струнку. Прямо над ней склонился старикашка.
- Наконец-то, - проворчал он, - думал, ты ещё век будешь дрыхнуть. Лошадей я уже проверил. Твой вчерашний ухажёр хотел подсунуть нам загнанных, но я вовремя вмешался. Загнанных за целый золотой-то! Вот мерзавец!
Арлина потёрла полусонные глаза и поднялась с плаща. Удивительно, вроде и не слишком плотный, а такой мягкий! Надо будет разведать у старикашки, что за ткань и в чём секрет, и такой же заказать. Не себе - отцу. Тот часто, бывает, ночует на складах, а условия там, мягко говоря, не королевские.
На дворе было по-осеннему прохладно. Поёжившись, Арлина с завистью посмотрела на хлопотавшего около лошадей старикашку, плечи которого укрывал тот самый для всех целей подходящий плащ. Подышав на холодные пальцы, Арлина попрыгала на месте, чтобы согреться, как вдруг почувствовала на себе пристальный взгляд. Обернувшись, сразу встретилась глазами с Ярисом, стоявшим в дверях конюшни и криво ухмылявшимся. Сделав вид, что ей эта ухмылка глубоко безразлична, Арлина отвернулась, прошла к лошадям и запрыгнула на ту, которая полагалась ей. Старик, путаясь в полах длинного широкого плаща, долго карабкался на свою, но вскоре тоже уселся, и обе лошади тронулись. До Смоляных гор было уже совсем близко - в расступавшемся утреннем тумане можно было увидеть острые чёрные пики, уходящие в небо и рассекающие низкие облака.
Всё то время, пока лошади не повернули на горную тропу и не исчезли из вида, Ярис так и стоял в дверях конюшни, скрестив на груди руки. Но стоило только старику и девушке скрыться за поворотом, как скрипнула дверь трактира, и на улицу выглянула круглощёкая тётка Яриса и поманила племянника пальцем.
- Ну что там? - нетерпеливо спросила она, шаря глазами по карманам на кафтане Яриса.
- Всё складно, как в песне, - ответил тот, залез рукой в правый карман и вытащил оттуда горсть золотых монет.
Глаза тётки довольно сверкнули.
- Я так и думала, что та монета у неё не единственная. Как у тебя получилось?
- Просто я умею обольщать, - подмигнул Ярис и бросил украденные золотые обратно в карман к остальным.
Глава 9. Ледяная башня
Цепкие пальцы ловко смахнули столбики из золотых монет в холщовый мешок и затянули верёвку.
- Для первого взноса сойдёт, но до полной суммы не дотянули, - вынес вердикт Флинн, зачёркивая тощим пером на бумажке одну цифру и строча вместо неё другую. - Впрочем, у вас ещё есть время.
Сидевший в кресле напротив Мартан заёрзал, словно под ним была не мягкая обивка, а колючий ёж, и вкрадчиво спросил:
- А принимаете только монетой?
- Исключительно, - тоном, не предполагающим возражений, ответил Флинн и тут же добавил: - А что у вас имеется?
- Шкурки куниц, лисий мех, специи разные, для всяческих блюд пригожие, шелка, парча, ленты, кружева, банты, кожа на сапоги, посуда. В общем, всего навалом, половину королевского двора заняло, не знаем уже, куда толкать.
- А продать?
Выдержки Мартана хватило ненадолго - он вспыхнул.
- Я не торгаш какой-нибудь, чтобы мешки туда-сюда пихать, а принц.
- Алистер де Врисс мог бы сбыть весь товар за сутки, не отбери вы у него всё. - Флинн многозначительно повёл невыразительными бровями. - Да-да, мы в курсе того, что произошло. Все королевства взахлёб обсуждают. Де Врисс был фигурой видной и не только из-за своего телосложения. За ним стояли сильные связи, а вы взяли меч и всё обрубили. Не пробовали пойти на мировую и просить его помочь с продажами?
Не стой вокруг Флинна трое головорезов, готовых в любой момент выхватить ножи и пырнуть любого, будь то хоть сам король, Мартан накинулся бы на нахального раздавалу и свернул тому шею. Но пришлось сглотнуть брошенный в его адрес упрёк и ответить:
- Не в правилах принца кого-либо просить. Торгаш и есть торгаш, низший сорт.
- Тогда сбывать его добро вам придётся ещё долго. Связи де Врисса в деловых кругах...
- Я нанял других профессионалов, - перебил Мартан. - Они продадут товар быстро и без существенных потерь. За сто дней управятся.
- Девяносто, - щёлкая костяшками пальцев, поправил Флинн.
- Это почти столько же, сколько и сто, - поморщился Мартан.
- Только на десять дней меньше.
Мартан поджал губы и ненавидящим взглядом вперился в нахального раздавалу. Тот, вальяжно развалившись в кресле, рассматривал свои ногти и довольно ухмылялся.
- Это угроза? - вкрадчиво спросил принц, прищурив глаза.
- Ну-ну, какая же это угроза. Это договор, мой милый юноша. Вас проигрывать нам целое состояние никто не заставлял, но платить по долгам мы вас обяжем. А нет - вы знаете, что вас ждёт.
- Если хоть волосок упадёт с моей головы... - начал было принц, поднимаясь с кресла и положив руку на эфес шпаги. Закончить, однако, не удалось - охрана Флинна была начеку, и три острых лезвия оказались у горла, спины и сердца Мартана раньше, чем он успел ощутить пальцами холодный металл рукояти своего собственного оружия.
- То что? - передразнивая тон его высочества, подался вперёд Флинн. - Пришлёте кучу королевских солдат и упечёте нас в темницу? Вы ещё мальчишка и не понимаете, с какой непотопляемой глыбой связались. Думаете, наш городишко зря получил статус нейтральных земель? К нам за развлечением приходите не только вы. Не только вас ласкают наши девицы, не только ваши прихоти исполняют. Наследный принц Рольстен из Королевства за Морем, его отец, его брат, его дядька и даже его дед - все они бывают у нас, чтобы отдохнуть от ворчливых жён. Младший брат короля Кривого Разлома не вылазит от нас уже вторую неделю. Проигрался, будь здрав, и требует новую партию. Я уже молчу о графах, маркизах, баронах и прочих знатных господах. В лавках модисток они жмутся за каждый грош, покупая жене шубу, а здесь швыряют золото направо и налево. И вы серьёзно хотите всех настроить против себя? Желая потешить своё самолюбие, вы развяжете войну? Никто не встанет на вашу сторону. Никто не обратит оружие против нас. Все исправно платят по долгам и не собираются отказываться от развлечений в угоду вам, ваша милость. Будьте так любезны, заплатите и вы.
Мартан медленно убрал руку со шпаги - так же неторопливо подались назад и три заточенных лезвия, повидавшие на своём веку немало крови. Ни Флинн, ни принц не произносили больше ни слова, только буравили друг друга испытывающими на прочность взглядами. Так бы и молчали оба ещё долго, если бы Флинн не перевёл взгляд на мешок с монетами и не поинтересовался:
- А что счета банковские?
- Там пусто, - выдохнул Мартан.
- Совсем? - изумлению Флинна не было предела.
- Всё, что отдали мне банкиры, я принёс сегодня.
- Немыслимо. Чтобы у де Врисса и кот наплакал? А шептали, за свадебное ожерелье дочери стоит куда больше, чем вы в мешке приволокли.
Мартан вздрогнул.
- Ожерелье, - еле слышно произнёс он, припоминая, как три переплетённые между собой нитки розового, бежевого и золотого жемчуга обвивали тонкую шею Арлины. - Какой же я идиот! - Мартан воскликнул и дал себе кулаком по лбу.
Флинн довольно оскалился и сверкнул золотым зубом.
- Я рад, что ещё не всё потеряно.
- Драгоценности, - бормотал Мартан, словно зачарованный. - Хитрый лис все деньги переводил в драгоценности. Вот почему в банке на его счетах монет только на карманные расходы. Я должен узнать, куда он их спрятал.
- Точно, - поддакнул Флинн.
- Мне срочно нужно в домой. - Мартан завозился с камзолом, застёгивая верхние пуговицы.
- Так сразу отправитесь и не посмотрите, что я вам приготовил? - Мартан замер на месте, так и не попав последней пуговицей в петлицу. - Настоящее сокровище. По красоте ничуть не уступает жемчугу на шее вашей бывшей невесты. А как нежна кожа!
Влажные пальцы коснулись кончиков волос принца, руки обвились вокруг его шеи, и из-за спины выскользнула стройная девушка с копной рыжих волос, небрежно собранных на затылке, в полупрозрачном платье на тоненьких бретельках, под которым совсем ничего не было. Одна бретелька игриво сползла с плеча, и девица маняще улыбнулась.
- Изволите? - услужливо поинтересовался Флинн, указывая рукой в сторону двери, ведущей в затемнённую комнату. - Заплатите сейчас, или записать вам в общий долг?
- Пиши-пиши, - промычал Мартан, хватая губами влажные, пахнущие розой губы рыжеволосой. - Только отстань и не жужжи над ухом хотя бы до утра.
- Приятно иметь дело с такими клиентами, - поклонился Флинн и, проводив взглядом Мартана и девицу в предназначенную исключительно для высоких особ спальню, довольно потёр руки.
***
- Штормовой замок там.
Старик махнул рукой в направлении длинной, уходящей высоко в горы дороги и принялся неуклюже слезать с лошади.
- Так скорее вперёд!
Кинув непонимающий взгляд на старика, Арлина пришпорила свою лошадь, но не тут-то было. Серая встала, как вкопанная, и только неистово ржала, стоило девушке сделать новую попытку сдвинуть её с места.
- Даже не пытайся, - пробубнил старик. - Они туда не пойдут. По этой дороге ни один зверь не ходит - все боятся волков Тайернака. По ней только лошади самого милорда бегают, на которых ездит либо он сам, либо слуги, провожая и встречая гостей. Мы не гости, и встречать нас некому. Придётся прямо до ворот плестись на своих двоих.
- Лошадь должна послушать, - упрямилась Арлина, продолжая настаивать и подгонять свою в направлении петляющей дороги.
- Угомонись, - старик придержал лошадь девушки за уздечку и провёл ладонью по морде, успокаивая, - и слезай, если не хочешь, чтобы она понесла, а потом скинула тебя головой вниз на камни. Рассечёшь висок - не моя вина.
Арлина послушалась. Как только оба башмака коснулись каменистой дороги, лошадь тут же дёрнулась и рванула назад, на ту размытую дождём тропинку, по которой ехали уже который день, а затем и дальше в лес к родному трактиру. За ней понеслась и вторая. Из вида они скрылись быстро, будто удирали не от мрачного горизонта, на котором виднелись лишь скалы и острые шпили тёмного замка, а от целой стаи голодных шакалов.
Полная камней, лишённая любой растительности, даже банальной травы, унылая дорога петляла и виляла, но упорно ползла вверх. Шаг за шагом дыхание Арлины становилось тяжелее, а силы таяли. И хорошо хоть тучи прогнали с неба солнце. Если бы и оно палило, то к сбитым в кровь ногам, царапинам на руках и синякам на коленках добавилось бы ещё головокружение.
Сколько шагов было сделано, Арлина не считала. Её гораздо больше волновало, сколько ещё осталось, потому что конца и края не было видно каменистой дороге-змейке. Давно уже потерялось из вида её начало, а шпили замка почему-то ближе не стали.
Еле дыша, девушка остановилась и присела на корточки. Можно было и на булыжник плюхнуться, что почти слился с серым песком, но Арлина заметила его слишком поздно. Подняла глаза к небу - только дождевые тучи кругом и каркающие вороны, кружащие над путниками, будто высматривающие, чем бы поживиться. Замком таинственного колдуна и не пахло.
Отчаявшись, Арлина схватила застывший по соседству камень, чтобы швырнуть его, куда подальше, но ничего из этого не вышло. Песочного цвета бугорок ожил, вытянул длинный хвост, ощетинился, раскрыл крохотную пасть, высунул длинный, раздвоенный на кончике язычок, чтобы попробовать им влажный воздух, и юркнул в колючий терновник.
- Хамелеон, - обронил старик, приблизившись к Арлине, - их тут полно, как и во всём мире.
- В Озёрном крае нет хамелеонов, - возразила девушка.
- Есть. Люди. Все, как этот хамелеон. Натянули кучу масок и забыли своё истинное лицо.
- Надо идти дальше. - Арлина поднялась, превозмогая боль в ногах, и двинулась вперёд. - И прошу, ковыляй шустрее, а то век будем ползти.
- Я старый человек, ноги болят, спину ломит, да и к чему торопиться? - Сильная отдышка мешала старику говорить ровно. - Спешка, как известно, нужна только при ловле блох.
- Тебе, возможно, и не к чему. Ну, застукают тебя, прогневаешь хозяина во второй раз, а мне каждый миг дорог. Не хватало, чтобы какая-нибудь толстомясая окрутила моего Мартана, и её никчёмное имя вписали в королевскую книгу вместо моего звучного. Чем быстрее я заполучу эликсир, тем быстрее уйду из этого неприятного места и тем быстрее выйду замуж за любимого. И буду счастлива.
- Чему уж тут радоваться? Это только первые дни будете друг другу глазки строить и нежные весенние трели чирикать, а через месяц-другой драться начнёте.
- На себе что ль испытал?
- Нет ещё, но готовлюсь.
- Ах да, я и забыла. Ты же решил в молодые податься.
- Молодые - все дураки. Их бабы окрутят, осадят и сами всем командуют и всё в свои руки берут. Чем раньше начинают, тем меньше упускают. А я, чай, давно уже не молод.
- Низменно ты мыслишь.
- Здраво.
- Нет, низменно.
- Зато не так расчётливо, как ты.
- Я не виновата, что мне повезло отхватить именно принца. Да, признаюсь, я люблю блеск бриллиантов на тиаре в свете свечей, но кудри Мартана я тоже люблю, а ещё пирог с тыквой.
- Эх, беда с вами с молодёжью. Женитьба - это шаг серьёзный, тут надобно всё обстоятельно обдумать.
- То-то, я смотрю, ты в девятый раз с бабой сходишься. Прошлые разы обдумывал не обстоятельно?
- Я человек положительный, но с характером, и не виноват, что дамы все не те попадались.
- А какая тебе нужна?
- Домовитая, умная. Хочется, чтобы любила меня всей душой, а не из умысла какого за меня шла, как это сейчас модно.
- Ты на что намекаешь? Я за Мартана по любви иду.
- А он?
- Он тем более!
- Ну да, приданое твоё - сущий пустяк.
- Пустяк? Да знаешь ли ты, сколько отец даёт за меня? Ни у одной принцессы столько нет!
- Зато они принцессы, а ты... Стоп. Пришли.
Исполинские чёрные ворота выросли из ниоткуда. Арлина подняла голову и вздрогнула. Кованые прутья терновника переплелись, задевая друг друга такими же коваными и острыми иглами-шипами, и устремились пиками вверх, к низким дождевым тучам. Медные розы расцвели по бокам, а на самом верху застыли в полёте вороны, такие же страшные и смоляные, как и всё остальное. Смотришь на них, и кажется, что одна вот-вот сорвётся с места, махнёт крыльями, а потом повернёт в твою сторону голову и громко и пронзительно каркнет.
Замка на воротах не было, как не было и ручек. Вместо последних торчала серебристая волчья морда: глаза закрыты, а пасть намертво захлопнута.
- Никакой стражи, - прошептала бледная от страха Арлина, неуверенно оглядываясь по сторонам.
- Была раньше да пугалась хозяина больше, чем сторожила.
- А как мы войдём?
- Главное, чтобы ворота не скрипели.
Старик накрыл ладонью волчью морду и, слегка надавив, убрал руку. Глаза серебряного волка тут же открылись и засветились бледно-голубыми огоньками. Широко разинув пасть, волк обнажил острые сверкающие клыки, позыркал глазёнками из стороны в сторону, недобрым взглядом посверлил Арлину, и тяжёлые двери медленно отворились.
- Скорее, - старик подтолкнул девушку к проходу, - он долго ждать не будет.
И правда, стоило им обоим проскользнуть в тоненькую щель приоткрытых ворот, как те сразу начали закрываться. Волк лязгнул зубами, захлопнул пасть и, закрыв глаза, замер.
- Идём тихо, не шумим, - предостерёг Арлину старик и заковылял по длинной аллее, вдоль которой росли деревья с чёрными листьями.
Ни красивых оградок, ни роскошных клумб с розами, мелкими гвоздиками и шапками голубых и белых гортензий, которыми богат королевский сад в Озёрном крае. Ни даже скамейки, чтобы присесть и почитать главу-другую романтической новеллы, а на деле же просто подышать цветочными ароматами и прикорнуть в тени столетних дубов. Даже пруда не было, в то время как каждый уважаемый дом в Атоле просто обязан был иметь два.
«И это лорд, - фыркнула про себя Арлина, - без пруда».
Но фыркай - не фыркай, а неприятный холодок шевелил не только грязные волосы на голове, но и щекотал спину, забравшись под тоненькие тунику и плащ. Всё вокруг дышало камнем и дождевой сыростью. Сколь ни мокр был Озёрный край, но солнечные дни в тех местах никто не отменял. В Смоляных горах же Арлина ещё ни разу не видела ни одного лучика. Зато свинцовых туч, готовых вот-вот разверзнуться и обрушить на голову холодный ливень, было хоть отбавляй.
Замок лорда Тайернака встретил путников величественным молчанием. От тысячелетнего камня отдавало мертвецким холодом. И даже лоза, вьющаяся от земли до окон и украшенных балюстрадами балконов, не привносила ни капли жизни в бесцветный облик каменной крепости. Напротив, ползучее растение смотрелось искусственно и аляповато среди безжизненных плит, нагромоздившихся друг на друга и вытягивающихся в острые башенные шпили, которые терялись в дождевых тучах.
- Мы войдем через центральный вход? - спросила Арлина, когда застыла перед ступеньками, ведущими наверх к украшенным затейливой резьбой массивным дверям.
- Так безопаснее, - шепнул старик. - Хозяина дома нет, а, значит, вся прислуга на кухне или заднем дворе. В парадных залах никого, и если не будем шуметь, то проскользнём незаметно.
- Очень надеюсь, ты знаешь, что делаешь. - Арлину трясло от страха.
Высокие двери открылись бесшумно.
Длинный холл, пол которого был выложен холодным мрамором, встретил нежданных гостей таинственным полумраком и идеальной тишиной. Столь пронзительной, что заскребись в миле отсюда мышь, и то слышно было бы.
Свет уже давно не царствовал в этих стенах: окна были наглухо зашторены, а воткнутые в стены факела - потушены. Каждый шаг, сколь осторожно ни ступала Арлина, отдавал многократным эхом, уносившимся вверх к арочным сводам, где прятался среди темноты и крепкой паутины. Колонны по левую руку девушки чередовались с серыми пьедесталами высотой с взрослого человека. На скучных, ничем не украшенных постаментах не было ни ваз с цветами, ни изящных скульптур, а только статуи уродливых существ, больше напоминающих летучих мышей, но с такими страшными мордами, что Арлина не выдержала и зажмурилась. А когда открыла глаза, то чуть не оказалась нос к носу с одним таким крылатым уродцем с огромными оттопыренными ушами, расплюснутым носом и клыками в пол пасти. Впившись длинными острыми когтями в постамент, чудовище, как нарочно, свесило голову так, что пройти прямо можно было, только пригнувшись.