- -
- 100%
- +
- Я знал, что это такое, ещё когда тебя на свете не было, мальчик, - медленно, чеканя каждое слово, словно нож затачивая, ответил де Врисс. - И знаешь ещё что? Я всегда говорил Арлине, что сынок торгаша Бена Седдона в разы лучше, чем избалованная лягушка во фраке. От того хоть и рыбой несет отменно, но баба от него никогда не сбежала бы.
- Так, может, ваша дочь именно с ним и сбежала? - Мартан перевёл взгляд с картин на стене на трясущегося от нарастающего гнева де Врисса. - Последовала советам отца?
Напрочь забыв о капканах и потеряв любое чувство предосторожности, Алистер в один прыжок оказался рядом с Мартаном и схватил его руками за горло.
- Чтобы какой-то щенок и вздумал... - но договорить ему не удалось. Холодное острие шпаги проткнуло плотный кафтан и замерло на расстоянии клопа от спины. Алистер аккуратно разжал тиски.
- Убери шпагу, Ланс, - прохрипел Мартан, потирая шею, на которой остались следы от пальцев торговца. - Де Врисс изволил пошутить.
- Как и его высочество, - ответил Алистер, не спуская глаз с принца.
Мартан отступил на несколько шагов назад. Лансель вместе с ним, держа шпагу наготове.
- Учтите, Алистер, - все ещё хрипя, заметил Мартан, - за этими дверями полно стражи. Одно моё слово - и от вас волоска не останется. Но я не буду делать из произошедшего драму. Пока не буду.
- Вот радости-то будет, - хмыкнул де Врисс, - смотреть, как лягушка во фраке изволит квакать.
- И смотреть на то, как у вас забирают всё, что у вас было. Мой отец ещё ранним утром отдал необходимые распоряжения. Ваш товар на всех складах и лавках королевства изымается. Ваше золото и все драгоценности, которые хранятся в Озёрном банке, перевозятся во дворец, в надёжное место, где будут находится под присмотром, покуда вы не вернёте мне бриллиант!
- Да ты даже не лягушка, - вдумчиво протянул Алистер, - а червяк. С тобой надо так!
С этими словами де Врисс смачно харкнул прямо на мраморный пол, наступил на плевок сапогом и растёр.
- Не будет бриллианта, роль червяка придётся играть вам, - мило улыбнулся Мартан, разводя руками. - А теперь ступайте, Алистер, и молитесь, чтобы наши гвардейцы нашли вашу изменницу дочь как можно быстрее. Иначе, боюсь, даже темницы для вас будет мало.
Никогда ещё дверью в королевскую библиотеку не хлопали так громко, как в этот день. От силы удара она, мощная, десять футов в высоту, даже заходила в петлях и застонала. Когда же всё стихло, Лансель схватил с вазы на столе холодное яблоко, приложил его к шишке на голове и произнёс:
- Про бриллиант это вы лишку хватили. В прошлый раз мы ювелиру в вино смутьян-траву накрошили - он и не признал подделку. Что если в этот раз всё будет по-другому? Найдем Арлину, и вскроется, что камень - фальшивка.
- Тебя один раз по голове шарахнули или несколько? - пренебрежительно бросил Мартан, поправляя на шее платок канареечного цвета. - Зачем нам дешёвая стекляшка и девка, у которой вместо носа клюв?
- Так вы не будете искать Арлину? Вы же обещали де Вриссу...
- Де Врисс мне тоже обещал невинную и скромную жёнушку. А в результате опозорил на весь свет.
- А как же распоряжения отправить отряды на поиски девушки? - не верил своим ушам Лансель. - Её же волки загрызут!
- А я выпью за их здоровье!
Канареечный платок никак не хотел ложиться так, как было изначально. Мартан не выдержал, рывком вытянул его и швырнул на пол.
***
Еле видимая глазу лесная тропинка, поросшая жухлой травой и заваленная поломанным сухостоем, петляла и виляла, словно пьяная девица, возвращающаяся домой. Убегала за деревья, скрывалась в оврагах и выныривала в топких болотах, среди фиалковых брызг, изумрудных трилистников и мшистых островков. Вода была повсюду: ручейки, родники, выскакивающие из-под камня, зацветшие прудики, без камыша и раскидистых ив, но с изломленными корягами, заваленные мёртвой листвой. Всё вокруг дышало водой. Вода была даже в воздухе и невысыхаемой росой оседала везде, до чего могла достать. Не обошла стороной даже старика и Арлину.
Продрогшая, в одежде, которую уже можно было выжимать, с влажными волосами и вечно падающими с носа маленькими капельками, девушка с трудом пробиралась вперёд. Старик не отставал и тоже шлёпал по чавкающим болотам, выискивая сухие островки, коих местами попадалось немного. А те, что попадались, были серыми и до однообразия скучными. Только на одном до сих пор цвел осенний пестроцвет, но и тот был безжалостно примят башмаком Арлины, в котором уже изрядно хлюпала всё та же вода.
- Шли бы по западному тракту, были бы сейчас в тепле и сытости, - ворчал старик, вытаскивая правую ногу из одной вязкой жижи, пока левая благополучно оседала в другой.
Опираясь на свою деревянную палку, которая - о, чудо! - в болотной грязи не тонула ни на дюйм, он схватился клешнями за тонкую руку Арлины и подался вперёд на сухое местечко.
- Весь тракт уже давно должен кишеть королевскими гвардейцами. Мартан с ног собьётся, но не прекратит поиски. А в лесу он меня искать не догадается - не поверит, что в дремучий лес могу сунуться. Воды тут... многовато.
- А чего ты хочешь от Озёрного края? Вот придём в Смоляные горы - кругом будут одни камни. Чёрные, холодные, неприветливые.
Арлина поёжилась, а старик продолжал нудеть.
- Будем продолжать по болотам ползти - до скончания века не доберёмся до замка. Надо выходить на тракт и уповать на попутную телегу или повозку. Уж всё равно чего. Хоть в навозе ехать, но быстрее будет, и ноги в кровь не собьём.
- Тоже мне план, - фыркнула Арлина. - Узнают меня на первом же постоялом дворе. И не видать мне эликсира.
- Измажем тебе лицо болотной грязью, волосы обрежем, грудь... - старик закряхтел, разгадывая, есть ли грудь у Арлины, - ...грудь перетянем - от мальчишки не отличить. Скажем, дед с внучком бредут. Побираться тебя научу. Авось, наскребём на ночлег под соломенной крышей да на миску яблок. Особо добрые сердцем и кость цыпленка подкинут. Тратить своё золотишко я пока не намерен.
- Де Вриссы никогда не протягивали руки! - Арлина гордо вскинула голову, но тут же потеряла равновесие и плюхнулась на поросший колючим мхом бугорок, весь в волчьей ягоде.
- Тогда ноги протянем, - хмыкнул старик и тоже присел на мшистую кочку. Нырнув рукой во внутренний карман плаща, достал несколько пережаренных сухарей, смешанных с табаком и крысиным помётом, и смачно ими захрустел. От вида наглого пиршества у Арлины заурчало в животе.
- Ты, конечно, догадалась ломануться среди ночи непонятно куда, но совсем не догадалась стащить из запасников отца свиной окорок или головку сыра, пусть и самого захудалого, - прошамкал старик, заглатывая последний сухарь. - Коль по болоту продолжать брести будем, то до ближайшего трактира доберёмся не скоро, а окочуришься ты раньше, чем солнце сядет за горизонт.
- А я и не хочу есть, - буркнула девушка и демонстративно отвернулась.
Старик удивленно хмыкнул, посмаковал последнюю крошку в редких гнилых зубах и, охая, поднялся на ноги.
- Ты куда? - в панике крикнула Арлина.
- Пойду поковыряю под перегнившей листвой. Глядишь, найду хоть заячьих шариков - я их, бывало, грыз, когда совсем невмоготу было.
У Арлины помутнело перед глазами, и девушку чуть не вырвало.
Старик скрылся в лесной чаще быстро. Вроде только что был здесь, ковырял еловой иголкой в зубах, а потом глядишь - и след простыл. Широкие лапы синей ели сомкнулись, немного покачались и застыли солдатами, как у дверей в королевскую сокровищницу.
Без уродливого старикашки было одиноко, тихо и уныло. Раздражал он Арлину прилично, но что делать, если в ближайшие неделю-две она полностью зависела от него. Её будущее зависело от него. Корона принцессы на её голове, семейное счастье с Мартаном, новый статус отца и безоблачное будущее - всё зависело от вонючего вшивого старика. А если так, то что такое неделя-другая лишений и неудобств по сравнению с тем, что будет потом? Правда то, что неудобства превратятся в голод, сырую одежду, непроходимую дорогу и начинающую отваливаться подошву на правом башмаке, Арлина и думать не могла.
Время шло, она топталась на месте, а старик так и не возвращался. Начал накрапывать противный колкий дождь - Арлина накинула на голову капюшон, но тот не помогал. Дрожа от холода и сырости, девушка долго переминалась с ноги на ногу, затем начала прыгать на месте, а после, хорошенько поразмыслив, нырнула в синие ели. Колючие лапы встретили Арлину таинственным мраком, но дождь, как и свет, через них просачивался с трудом, и Арлина облегчённо выдохнула.
Вокруг было настолько тихо, что, казалось, спустись паук по тоненькой едва заметной паутине, Арлина и то услышит. И запахи! Хрустальной свежести, влажной хвои, сырой земли и сочной, хрустящей на зубах ягоды... Арлина встрепенулась, вновь раздвинула еловые ветки и радостно заулыбалась. Прямо за колючей стеной начинались ягодные просторы.
Алые, бордовые и рубиновые, ягоды дразнили и манили. Спелые, сочные, влажные, дождевыми каплями, словно слезой, покрытые, они рассыпались по мшистому островку, подобно звёздам на небе, завлекая к себе. Арлина потянулась за одной, самой близкой, и сорвала. Кисло-сладкая, та оказалась безумно вкусной - вкуснее любого изысканного блюда, которым балуют только членов королевской семьи. Вторая ягода была чуток слаще. Третья, четвёртая, пятая, а там и целая пригоршня отправилась в рот, аппетитно хрустнула на зубах так сильно, что алый сок выступил на посиневших от голода и холода губах. А стоило завернуть за махровые кусты, как перед Арлиной открылись новые опушки. Ягодные настолько, что ноге негде ступить.
Радостно рванув в малахитово-пунцовые островки, девушка и не заметила, как с каждым новым шагом её нога всё сильнее увязала в болотной жиже, а предвкушающее долгожданную жертву болото чавкало жадно и громко. Шаг, другой, и ворох ягодных ароматов и вкусов заполонил сознание. Ничего не видно вокруг - лишь алые точки, которыми не наешься. Стоит попробовать одну - тянешься за десятью; распробуешь десять - и ста мало.
Тёмная вода покрыла щиколотки и начала подбираться к коленям. И только когда за новой порцией лакомства было ни ступить, ни проползти, Арлина пришла в себя.
Беспомощно хлопая по болотной грязи руками, девушка попыталась ухватиться хоть за что-нибудь, но рядом были только тонкий камыш и осока, что острым лезвием полоснула по ладони, окрашиваясь в такой же алый, как и ягоды, цвет. Трясина была без пяти минут Арлина по пояс. Кричать и звать на помощь! Кого? Кто будет столь же глуп, что окажется в непроходимой лесной чаще в такую погоду? Но кричать надо, и Арлина собралась с последними силами и выплеснула из себя всё, на что была способна. Вышел писк не громче комариного. Арлина закрыла глаза.
- Держись, - услышала она совсем рядом.
Глаза распахнулись сами, а руки поспешили ухватиться за тоненький шанс на выживание, которым оказалась всего лишь простая, вся в зазубринах и колючих неровностях, неказистая деревянная палка. Старик, стоявший на сухом островке, протягивал палку девушке и беззвучно шевелил губами.
- Она не выдержит, - всхипнула Арлина, но за палку держалась.
- Держись, я сказал, не то ко дну пойдешь со всеми моими золотыми.
Откуда в тщедушном старике оказалось столько силы, Арлина не думала. Не думала она и о том, что не хрустнула сухая палка, переломить которую, казалось, было проще простого, а потом и на розжиг костра пустить - гореть должна ярко, ведь вся жизнь из неё уже давно была высосана. Выкарабкавшись из оставшейся без долгожданного обеда трясины, Арлина думала только об одном: что делать дальше.
- Ну что? Не решилась вернуться на западный тракт? - огонёк ехидства горел во взгляде старика, бережно протиравшего плащом палку, которая не только не надломилась под весом Арлины, но даже не затрещала.
- А другого пути нет? - Арлина шмыгнула носом, чавкнула полным болотной жижи башмаком и плюхнулась на мягкий ковёр их мха.
- Есть, - поразмыслив, ответил старик.
- Вот по нему и пойдём, - не медлила с ответом Арлина, смахивая с мокрой одежды прилипшие к ней иголки, траву и мелкие листья. - А что за путь?
- Волчья тропа.
Глава 7. Волчья тропа
По телу прошла тёплая волна. Такая обычно бывает, когда сидишь в купальне, и заботливая купальщица, зачерпнув кипятка и смешав его с ледяной колодезной водой, омывает тебя со спины, а ты млеешь, закрываешь глаза и просишь ещё. И так без остановки и до такой степени, что уже и раскиснешь вся, а вылезать и заворачиваться в лёгкую широкую простыню совершенно нет сил. Спать бы да спать, ведь вода всё не стынет и не стынет, а только накатывает волнами, грея грудь и подбираясь к лицу.
Арлина дёрнулась, но глаз не открыла. Только посильнее вцепилась пальцами в укрывавший её грязно-серый шерстяной плащ и натянула его себе чуть ли не до подбородка. Улыбнувшись во сне, девушка поёрзала и пошевелила носом. Грядёт пир? Неужто служанки принесли к купели вкусный обед? Тут тебе и жареные перцы, и запечённая с яблоками утка, и чечевичный суп с горячей лепешкой прямо из печи, и букет ароматной зелени, только что сорванной с грядки, с каплями росы на пряно пахнущих листочках. Всё, как и раньше, в те дни, когда не было кошмарного сна, леденящего душу пророчества гадалки, вонючего нищего с площади и леса, в котором скорее умрёшь, чем выкарабкаешься из его дебрей. Всё, как и прежде, когда запахи у изголовья кровати щекочут нос и будоражат аппетит, а рука так и тянется схватить первое попавшееся, будь то рассыпчатая картофелина, размякшее от жара розовощёкое яблоко или... мокрый от сырой земли, покрытый заплесневелым мхом камень.
Первая ночь в лесу показалась вечностью. Арлина долго не могла уснуть, сидела, обхватив колени руками, и пялилась на уходящие высоченными стволами в небо ели. А лес не замолкал даже ночью. Обернёшься на шум - а это белка скачет, задевая ветки хвостом. Заглядишься на падающие звёзды - а там филин как заухает и крыльями захлопает, что сердце в пятки уходит. Только успокоишься - жук поползёт по ноге и упрётся щекочущими рогами прямо в пряжку на поясе. Вот и трать время, смахивай его обратно на землю.
Но звезда за звездой, и смотреть на небо стало уже невмоготу. Глаза закрылись сами собой. Кутаясь в тоненький плащ, прихваченный из дома, Арлина и сама не поняла, как повалилась на влажный, но мягкий, травяной ковёр. А когда проснулась, то с удивлением обнаружила, что солнце уже давно встало, хоть и пряталось за свинцовыми тучами, несущими вместе с дождём по-осеннему ледяной ветер. Трава под Арлиной высохла, но изрядно примялась. Тело девушки по самый подбородок укрывал плащ, но не тот тонкий, в который она безуспешно куталась на заре ночи, а другой: в три раза плотнее, хоть и лёгкий, как пух, в два раза шире, по-домашнему тёплый и мягкий, а на вид старый и грязный, как и его хозяин, отдающий пылью и мышами.
Вздрогнув, будто этими самыми мышами укушенная, Арлина брезгливо поморщилась и сбросила с себя плащ. И в тот же миг по телу побежали щекочущие мурашки, а холод, сравнимый разве что только с первым зимним морозом, забрался за воротник и пролетел по спине, норовя превратить девушку в глыбу льда. Лёд Арлина никогда не любила, даже в сладких анисовых настойках, а потому, недолго мешкая, одним рывком ухватилась за край отброшенного плаща и вновь закуталась в непродуваемую ткань чуть ли ни по самую макушку - только глаза и взъерошенные волосы торчали. Стреляя взглядом по сторонам, девушка выцепила из стены обглоданных лосями кустов старика, приосанилась и крикнула:
- Он хоть не со вшами?
Колдовавший над ворохом из мелких веток, сухой древесной коры и еловых шишек старик поднял голову и нехотя ответил:
- Без них никак! С ними теплее.
Арлина недовольно засопела носом, но из-под плаща вылезти не решилась.
- А ты, я погляжу, уже и не против, - хихикнул старик, склонившись над муравейником из даров леса. Пара щелчков огнивом, и в небо взвились непослушные змейки-искры, и вот уже затрещал, забеспокоился ярко-оранжевый костёр.
Арлина повела носом. Запах трескучих веток вперемешку с тлеющей травой дразнил и намекал о скором обеде, коего у девушки не было с позавчерашнего дня. Разглядеть, с чем там ещё копошится старик, было трудно. Арлина приподнялась и вытянула шею. Но даже так распознать, чем полны морщинистые руки, было невозможно. Куча нечто серого, на первый взгляд бесформенного, в таких же серых от грязи руках. Земля?
- Сероножки, - словно услышав мысли Арлины, ответил старик. - Эти грибы только на западных болотах растут. Хороши! Съешь один - и курицы не надо.
- А воды нет? - пискнула Арлина, облизывая сухие губы.
Старик отложил в сторону грибы, вытащил из бездонного кармана лохмотьев курительную трубку, выдул из неё всевозможные крошки и дохлых комаров, и набил всем, что попалось под руку.
- Чем я тебе воду наберу? - проворчал он, поднося лучину с огнём к трубке. - Миску ты мою каблуком расколотила, второй у меня не водится. Родник там, - старик махнул в сторону. - Ладонями-то черпать поди умеешь?
Арлина кивнула и поднялась.
- Эй, погодь-ка, - окликнул девушку старик, пыхтя и раскуривая трубку, - плащ оставь. Потеряешь ненароком.
Без плаща тело сразу начало индеветь, но дым, идущий от костра, грел душу. Лелея мысль о том, что до родника рукой подать, а глоток воды сделать проще, чем муху прихлопнуть, Арлина сломя голову бросилась в лесную чащу.
Бьющий хрусталем из-под земли ключ и правда был совсем рядом. Вода журчала и бурлила, неугомонными каплями оседала на башмаках и одежде и струилась сквозь пальцы. Прохладная, она побежала тоненькими струйками по лицу девушки, стоило той только зачерпнуть пригоршню и плеснуть себе на лоб, и смыла ночное беспокойство.
Назад Арлина возвращалась уже приободрённая и в предвкушении печёных грибов, запах которых вмиг распространился чуть ли не на половину леса. Сероножки никогда не слыли деликатесом - ими обычно кормили свиней, а потом, когда коптили мясо, то запах от окорока шёл столь же богатый на лесные оттенки, как и запах самих сероножек.
То ли дело гриб-бочка! Вони нет, хоть целую кадку засоли, а как закуска к беленькой шёл отлично. Отец по молодости частенько баловался ими. Засядет с рабочими, что весь день тюки и ящики на спинах таскают, и начнёт пить на равных, не пропуская ни одной стопки. Только и гляди, что подкладывай соленья да грибы - в противном случае белая даст о себе знать быстро: отцу ничего не будет, пить он всегда умел, причём кружками, а грузчикам по восходу солнца снова в порт за новый груз приниматься.
От воспоминаний об отце Арлине взгрустнулось. Даже мягких сероножек расхотелось. Желание было одно: быстрее, не чувствуя ни боли в ногах, ни сырого болота, ни усталости, бежать к замку за заветным эликсиром, а потом ещё быстрее обратно в родной дом и объятия любимого.
Негнущиеся от холода пальцы нырнули в мешочек на поясе и нащупали кольцо среди золотых монет. Вытащив его, Арлина залюбовалась игрой света на розовом камне, прозрачном, как слеза, и крупном, как спелая садовая виноградина. В королевских садах винограда какого сорта только не было. И особенно Арлина запомнила розовый, в тон бриллианту на обручальном кольце, под стать и вину, которое подавали в день помолвки. Такое же розовое, лёгкое и кружащее голову.
Недолго думая, Арлина надела кольцо на безымянный палец и развернула камнем вниз: так ценный бриллиант не поцарапается ни о пни, ни о ветки, ни о шишки. И подбадривать по дороге к цели будет чаще, а это верный способ вернуться домой поскорее. И страшно подумать, что ещё даже половина пути не пройдено!
От этих ли мыслей или всё же от урчания в животе, но к пляшущему ярким пламенем костру Арлина вышла насупившаяся и угрюмая. Прошла к огню и плюхнулась на широкий камень, на котором ранее сидел старик, поднявшийся, чтобы собрать еловых иголок. Длинных и острых, таких, которыми поддевать горячие запечённые грибы и вытаскивать их из кучи раскаленного угля - одно удовольствие.
Старик вернулся к костру быстро и иголок принёс с собой целую охапку. Помусолив указательный палец, потыкал им сероножки, проверяя на прожаристость. Удовлетворительно хмыкнул, поддел ближний к себе гриб хвойной иглой, насадил на острие и откусил. Закрыв от удовольствия глаза, он так долго и мерно жевал, что у Арлины слюнки потекли и живот скрутило от голода. Не выдержав пытки, девушка схватила иголку, ткнула ей в другую раскалённую сероножку и торопливо, будто сейчас отберут, отправила гриб в рот. Не успев дожевать до конца и проглотить, потянулась за следующим. Так и запихивала в себя один за другим, пока не пришло первое чувство сытости, а старик, облизывая тоненькие, впалые, лишенные цвета губы, вдруг не сказал:
- Так ты поведай мне, старому человеку, что за зверь такой встал между тобой и короной?
- Ты же знаешь про сон, - промычала Арлина, раздутыми щеками напоминавшая хомяка.
- Невелика проблема! Пусть себе сбывается, при дворе-то останешься.
- В том-то и дело, что всё, о чём я так мечтала - любящий муж, слава принцессы, - исчезнет, стоит сну сбыться. А он, как назло, возьмёт и сбудется! - От отчаяния Арлина сжала кулачки и закусила нижнюю губу чуть ли ни до крови.
- И как же оно всё исчезнет? Это уже колдовство будет неслыханное, чтобы всё взяло и исчезло подчистую.
- Отец, - вздохнула Арлина, - подписал с королём договор, по которому меня и всю нашу семью вышвырнут из дворца, если с Мартаном что-то случится. А тут как назло сон... и каркание цыганки... Весь мир ополчился против меня!
- Знаки свыше, - старик многозначительно поднял вверх указательный палец, - для того и даны, чтобы уберегать нас от ошибок. Не торопись сердиться и корить гадалку. Авось, есть некий смысл в том, что она увидела среди линий на ладони. На вот лучше эту сероножку. Она сочнее, чем те, которые ты в себя напихала, и не червивая.
- Червивая?! - воскликнула девушка, выплевывая последний непрожёванный кусок и чувствуя, как к горлу подступает неприятная горечь.
- Да. Те я зажарил, чтобы приманить болотных красноптиц. На запах жареных сероножек они, как мотыльки на свет, слетаются. И яйца откладывают тут же большие и вкусные.
Арлина сглотнула, взяла в руку иголку с крупной тёмно-коричневой сероножкой, но откусить не смогла - настолько вкус и запах грибов стал в одно мгновение противен.
- Значит, всё дело в статусе... - многозначительно протянул старик после небольшой паузы, - а я уж было нафантазировал себе, что этот юнец тебе симпатичен. Всё-таки он не кривой и не калека, хотя слишком смазлив и прыщав в детстве был.
- Я люблю Мартана, - пылко ответила Арлина, и щёки раскраснелись ярче пунцовой ягоды, среди которой она чуть было не утонула прошедшим днём. - Это настоящие чувства! Настоящая любовь!
- Любовь, - старик задумчиво закатил глаза. - Не ври мне про любовь-то. Я много лет живу на этом свете и многое повидал. Видел, как от истинной любви горят глаза, как сводит дыхание, а у тебя что? Так... простудная хрипотца и пара капель белозёрки на веко.
- Тоже мне знаток любви выискался, - проворчала Арлина, вспоминая, что действительно баловалась с белозёркой, когда в первый раз была представлена Мартану. Впрочем, достаточно было принцу приложить к её пальцу обручальное кольцо, как в притворстве больше не было надобности. - У самого-то был кто?
Старик прикрыл глаза и начал загибать пальцы, считая.
- Две отказали, третью я сам не взял, четвёртая и пятая не любили домашних питомцев, шестая оказалась скупа, седьмой было больше лет, чем она мне заявила, восьмая как-то вечером раскинула карты и на следующий день попросила развод, а девятая... хм, с девятой ещё непонятно. Но как созреет, сделаю ей предложение. Отказать не посмеет.
- Ишь, любовник выискался. - Арлина поёжилась и пододвинулась поближе к костру. - Это кем же надо быть, чтобы за тебя согласиться пойти? Беззубой старухой или кривой лопоухой деревенщиной, которую даже из жалости никто не берёт?
- Зубы девицы ещё не довелось рассмотреть, но должны быть все на месте.
- Неужели у неё поблизости нет никого... - Арлина презрительным взглядом окинула дряхлого старика, - ...помоложе?
- Разве годы - помеха для женитьбы? Столько лет топчусь, должно же хоть с девятой повезти.
- Будь я на её месте, - Арлина осеклась и тут же пояснила, - если бы, конечно, я уже состарилась и доживала последние дни или слепой была и глухой, я бы сто раз подумала и всё равно сказала бы «нет».
Старик задумчиво пригладил бороду.
- Если она скажет «нет», я верну тебе всё золото, которое причитается мне за помощь с эликсиром.
- По рукам! - кивнула Арлина, достойная дочь своего отца, мастера сделок.
- Пора выдвигаться, - заметил в ответ старик, поднимаясь с места и начиная тушить костёр. - Солнце по небу катится, не останавливается. Засидимся, заболтаемся, и вечер уже.