- -
- 100%
- +
– Прибери, – бросила Эмме Фло и обратила свой взор снова на Беара, Оливера и их людей. – Попрошу всех тех, кто сегодня не является моим клиентом, удалиться. Остальных же попрошу вернуться в те купальные залы, которые они оплатили, а не торчать в месте стоимостью один золотой в час.
Если первое предназначалось людям Баньоло, то последнее – команде «Морской». Делать было нечего: ворча и изредка оделяя друг друга щелбанами, мужики принялись разбредаться кто куда. Когда купальня опустела, и в каменных стенах остались лишь самые главные участники заварушки, Оливер, хитро прищурив глаза и уже собираясь на выход, вдруг развернулся к Беару и в лоб спросил:
– Не передумал? Ещё не поздно.
– Нет, – услышал он в ответ краткое и холодное.
– Я ведь по-хорошему пытаюсь договориться.
– А я по-хорошему прошу тебя убраться и дать мне закончить отдыхать.
– И чего это ты такой принципиальный…
– На то у меня своя веская причина.
Оливер вздохнул.
– Дурак ты. И скоро ты в этом убедишься.
– Жду не дождусь, – резко бросил Беар и указал взглядом на выход.
А когда Баньоло присоединился к ждавшим его на улице вышибалам, обернулся и тоскливым взглядом посмотрел на сидевшую тихой мышкой среди разбитых тарелок Эмму, а затем на Гранта, не приходившего в себя и всего мокрого после многократного купания. Во взгляде Беара читалось сомнение, но догадаться, какими вопросами задавался в эту минуту капитан «Морской» было под силу только тем, кто его очень хорошо знал. И одной из тех немногих людей была госпожа Флоренс, и теперь от неё зависела дальнейшая судьба юной баронессы.
Интерлюдия первая
несколько дней назад
бриг «Морская»
~~~
– Поздравляю. – Беар услышал смешок над ухом, а плечо в ту же секунду ощутило на себе тяжёлую руку. – Ты будешь первым капитаном, у которого в юнгах баба.
От этих слов и оглушительного хохота вокруг провалиться бы со стыда сквозь палубу, но вначале очень сильно хотелось отыграться на той, кто был всему виной.
– Ночная вахта… – было брошено в сторону Эммы.
Пусть постоит, помокнет под дождём, подрожит на холоде, пока все будут наслаждаться согревающим кровь грогом. Может, хоть так научится не лезть не в своё дело.
Выслушивать проклятия в своей адрес Беар не стал. Повернулся к Карлу и кивнул в сторону низких дверей, рядом с которыми висел фонарь:
– Пошли. Поговорить надо.
А перед тем как скрыться там, где было тепло, успокаивающе поскрипывали доски и в старом, латунном подсвечнике горели свечи, щёлкнул пальцами, тем самым давая знак Ригану. Тот понял приказ и принёс с камбуза выпивку и еду. Злость и раздражение надо было чем-то залить и заесть…
…В капитанской каюте было тихо. Личных вещей Фрэнка в ней было мало, так что обжиться новому капитану не составило бы труда. Всего делов – затолкать в сундук кое-какие мелочи, которые у Беара имелись с детства, да карты переложить по-своему. К последним Беар всегда относился с трепетом, в то время как Фрэнку было откровенно плевать. Полностью положившись на старпома, чьи познания в навигации были на недосягаемой высоте, бывший капитан «Морской» сосредоточился на других задачах, которые заключались не в том, чтобы проложить курс для корабля, а в том, чтобы набить пузо и закрома. Страсть к наживе всегда была сильна, а находить источники обогащения Фрэнку всегда удавалось хорошо. Теперь же, после его смерти, все взоры были обращены на нового главаря, от которого моряки, от юнги до боцмана, ждали если не большего, то хотя бы того же самого.
Карл зевнул, притронулся к грогу. Тот был такой горячий, что кружку тяжело было держать в руках.
Сделав глоток, боцман разрядил тишину:
– Удивлён?
Беар стянул мокрую рубашку, протёр ей влажное лицо и шею, швырнул в угол. Прошёл к сундуку, приподнял тяжёлую крышку и вытащил чистую одежду. Кому она принадлежала – Фрэнку ли или убитому бывшим капитаном офицеру, – никто не знал. Тем не менее Беару она пришлась впору и вполне могла пригодиться ещё кому-нибудь позже.
– Удивлён, – буркнул новоиспечённый капитан и просунул руки в рукава. – Потому и позвал тебя. Хочу сразу выяснить, пока голова трезвая, с чего такая щедрость.
Карл снова глотнул обжигающего пойла.
– У меня самого глаза на лоб полезли. Не знал, что столько парней за меня…
– Это всё из-за девки, – выдохнул Беар. – Они все голодные. Вылупились на неё, вот и раскисли.
– Ты сейчас меня по палубе просто размазал…
– Прости.
– Хотя, думаю, ты прав. Девчонка прехорошенькая да и заработать нам предлагала. А какой джентльмен удачи не откажется заработать?
– Только тот, кто умеет просчитывать риск.
– Ты давай попроще.
– Мы сильно гружёные, Карл. Только самоубийца ради горстки монет и с грузом таким, как у нас, двинется куда-то дальше Вольного залива. Алчность до добра ещё никого не доводила. Поверь мне. Я знаю.
– Но за баронессу могут дать не горстку.
– Да хоть мешок! Плевать! Если попадёмся кому-то на глаза, нас не только ограбят, но ещё и продырявят. Это как у рыбака забрать сети. Как дальше кормиться? А новый корабль достать, знаешь ли, это не верёвки между собой переплести.
– Вот поэтому я и дал тебе шанс, – снисходительно ответил Карл и хмыкнул. – Знал, что ты охладишь пыл этих жадных до денег хапуг.
– Значит, мы поняли друг друга.
– И значит, ты будешь поласковее к девчонке. Ты же шутил, когда грозился кинуть её за борт?
Беар выругался.
– Фрэнки, чтоб его…
Однако срыва на словах оказалось мало. Беар схватил обеими руками кружку с грогом и не успокоился, пока не выпил всё до последней капли. А когда на дне кружки ничего не осталось, то вытер губы рукавом, посмотрел на Карла и выдавил:
– От баб одни беды.
– Это если их подпускать к себе слишком близко. А если нет, то – сплошная выгода!
И Карл пошевелил пальцами, изображая шелест денег.
Беар чертыхнулся.
– Я думал, рассказы Фло о твоих делишках в заливе – лишь слухи…
Глаза Карла как-то странно забегали. Он словно чувствовал во фразе капитана некий подвох, но не был уверен, послышалась ему или всё же нет.
– Какие ещё рассказы? – набычился боцман, а про себя решил, что поспешить с деталями всегда успеет. Только покойный Золотозуб знал, что у Беара на уме, – остальные лишь догадывались и подчинялись приказам.
Беар грохнул пустой кружкой о стол: то ли случайно, то ли специально.
– Ещё я знаю, что Фрэнк никогда не возражал.
Карл снова напрягся.
Беар упёрся руками в стол и негромко, но требовательно произнёс:
– Давай договоримся так: я отдам тебе долю Фрэнка с того груза, что у нас в трюме, а ты прекратишь вести дела с Баньоло. Навсегда прекратишь.
Карл облизнул сухие губы.
– Это ещё не всё, – добавил капитан. – Я отдам тебе и половину своей доли, если в Вольном заливе ты сделаешь так, что эта дура-баронесса сядет на самый безопасный корабль, пересечёт на нём море и окажется в своей Белой бухте, в объятиях женишка. Идёт?
– Да последний раз я связывался с Оливером прошлой осенью! – воскликнул Карл, оправдываясь. – И то не по своей воле. Он поймал меня на давно проигранном споре – пришлось отдавать должок.
– Тогда пообещай мне, что больше я тебя рядом с ним не увижу. Поймаю – распрощаемся. А мне бы очень не хотелось искать нового боцмана.
Последние слова сильно задели Карла.
– Распрощаемся? – повторил он. – И ты говоришь мне это, после того как я помог тебе стать капитаном?
Беар зашарил взглядом по столу: своя выпивка кончилась, а в горле по-прежнему было неприятно сухо. Выхода не было – Беар выхватил кружку из рук боцмана и отпил почти половину. Снова вытер губы рукой и выдавил:
– Такое условие и мне противно, но иного выхода я не вижу.
Карл скрестил на груди руки.
– Одного я не понимаю, кэп… Мы вроде как разбойники... С какого перепуга ты вдруг ведёшь себя, как святоша? Может, скоро по кабакам и баням запретишь ходить? В Вольном заливе только дурак идёт против Баньоло. Рыжий Ус каждый год удваивает прибыль от делишек с ним. Старик Джо в награду за труды получил дом. А Щуке были прощены все долги. Знаешь, чья в том заслуга? Повторить? Или сам догадался? Мы можем шарахаться от Оливера сколько угодно, и ему будет всё равно, но плевать против ветра – это… сам знаешь. Один раз уже было… Врезал ты ему в челюсть. Сколько месяцев за это в темнице у Дельмона просидел? И Фрэнк бегал, за тебя просил. В итоге, полгода было пущено псу под хвост: вся команда сидела без дела, и денег в карманах поубавилось. С Баньоло любой может быстро разбогатеть. Платит он всегда щедро и вовремя. Разве не выгодное предложение?
– А разве я тебе сейчас делаю менее выгодное предложение, отдавая долю Фрэнка и половину своей?
– Ну, знаешь… – протянул Карл. – Это как к брату в карман лезть.
– Сам сказал: мы разбойники. А разбойник и брата родного без штанов оставит, если пожелает. Ну, так что? Принимаешь мои условия? Ты знаешь, чем полны трюмы. Сумма выйдет немалая.
Карл недовольно засопел.
– Ладно, – наконец, выдал он. – По рукам. К Баньоло я больше не ходок, а девчонкой займусь сразу, как придём в Вольный залив. Есть там у меня один знакомый, часто в Белую бухту наведывается. Добросит её за пару золотых. Он – надёжный мужик. Окажется наша гостья у своего женишка, и ты о ней больше никогда не услышишь.
– Значит, по рукам. Я тебе доверяю.
– И всё же, кэп, – вымолвил Карл, будучи уже на полпути к выходу на палубу, – может, хоть мне объяснишь, чем тебе этот Баньоло так не по нраву? Занимается человек своим делом и занимается… Ни к кому не лезет, насильно к себе не манит… Что у вас за тёрки?
Беар скривился и, наверно, хлебнул бы ещё остывшего пойла из кружки, если бы в ней к той минуте что-то ещё оставалось.
– На то у меня своя причина, – буркнул он в ответ. – Не лезь.
***
Двадцать пять лет назад
Вольный залив, таверна «Щупальца кальмара»
~~~
Крупная монета блеснула в свете солнца, покатилась по много раз скобленому ножом дереву, ударилась о пустую пивную кружку и упала. И тут же была накрыта широкой ладонью. Пухлые пальцы подцепили кругляшку, поднесли к кривым жёлтым зубам. Те стукнулись о металл – монета вернулась обратно на стол.
– Редкая вещица, так и манит, но не могу взять, – выдохнули тяжело, а к недавно попробованному на зуб золотому присоединилась целая кучка ему подобных. – Забери.
Ответом было хриплое:
– Я же говорил, что приду? Говорил. Говорил, что принесу настоящее сокровище? Я его и принёс. Ты даже на зуб проверил, словно мне не доверяешь.
– Да что я, дурак, что ли, – забормотали путано, – тебе не доверять? Это ж я просто так, по привычке.
– А если не дурак, то чего моё золото обратно швыряешь, бледнеешь и заикаешься? Трёшь вонючей тряпкой этот старый кувшин и мне в глаза боишься заглянуть?
Снова вздохнули. Средних лет мужчина, лысый, но с густыми чёрными бровями, почти сросшимися на переносице, отставил голубой кувшин в сторону, тряхнул тряпкой и отложил её. Посмотрел вдаль и вдруг громко крикнул:
– Не туда, Оливер! За соседний столик! Вот же балбес, – и, уже стыдливо улыбаясь и глядя, наконец, в глаза своего собеседника, добавил: – Сынишка мой. Помогает с хозяйством. Один я уже не справляюсь.
Гость лениво повернулся и смерил взглядом паренька лет пятнадцати, снующего туда-сюда с пивными кружками и закусками.
– Подрастёт ещё – передам ему дела, – произнёс хозяин таверны. – Он молодой, хваткий, далеко пойдёт.
– Ты мне зубы не заговаривай. – Гостю хватило нескольких секунд, чтобы оценить мальчишку. Особого восторга тот на него не произвёл. – Где Патчима? Мы договаривались, и я пришёл за ней.
Хозяин питейного заведения вновь схватился за тряпку. Теперь пришла очередь большого блюда терпеть её вонь.
– Ты же говорил, что придёшь ещё три месяца назад. Она ждала тебя. Ревела.
– Застрял на одном острове дольше, чем хотел… Она, что же, и правда ревела? Из-за такой мелочи? До сих пор обижена на меня? – Гость зашёлся мелким довольным смешком. – Позови её. И забери деньги. С этой минуты она тебе больше не принадлежит.
Однако лысый кабатчик не спешил никого звать. Зато вновь отложил в сторону тряпку, взял чистую кружку, подошёл к бочонку, повернул кран и наполнил кружку золотистым пивом.
– Выпей вначале, – сказал он и пододвинул пиво гостю.
Тот нетерпеливо забарабанил пальцами по дереву.
– Послушай, Монкс…
– И ты меня послушай, Левассар. Тебя долго не было…
– И что?
– Ходили слухи, что твой корабль пошёл ко дну…
– Так и было. Но теперь у меня есть другой. Намного быстроходнее! По воде не идёт – летит. И никакая отмель не помеха.
– Но ходили слухи, что и ты теперь на дне морском…
– Что за дрянная чушь?
– Я и сам в твою смерть не верил. Уж я-то знаю, что тебе на дне морском даже лучше дышится, чем на суше. Но слухи…
– Плевать на них. Теперь ты видишь, что я живой. Можешь даже пощупать. Этого хватит? Теперь позови Патчиму. И если ты этого сейчас не сделаешь, то я сам к ней поднимусь.
Левассар оттолкнулся от высокого прилавка и дёрнулся в сторону лестницы, что вела в комнаты на втором этаже, но старший Баньоло вовремя перегнулся через стол и вцепился пальцами в рукав рубашки гостя.
– Не ходи, – только и успел он проронить, до того как самый известный в водах Нефритового моря пират выхватил из-за пояса нож и, развернувшись, приставил его к горлу кабатчика.
В помещении, пропитанном запахами еды и выпивки, резко стало тихо. И даже мальчишка Оливер застыл с тарелками в обеих руках, и, выпучив глаза, смотрел на отца, что лицом был белее смерти. И как бы страшно всем ни было, никто не решался рыпнуться с места и разнять непонятно почему неполадивших между собой мужчин. Каждый предпочитал тихонько сидеть на своём месте и думал лишь об одном: как бы стул ненароком не скрипнул, и внимание грозного пирата не переключилось с торгаша Баньоло на него самого.
Напряглись и пятеро, что стояли у самых дверей. Выглядели они подстать разгневанному пирату, от них так же разило водорослями и рыбой, и в их руках тоже блестели острыми лезвиями ножи. Трое из пятерых не сводили взглядов с Монкса и Левассара, охраняя своего капитана; двое других пристально наблюдали за гостями в зале. Одно движение – пусть даже просто муха пролетит, – и жизни лишатся все, кому в этот день не повезло заглянуть в «Щупальца кальмара».
– Что с Патчимой? – ядовитой змеёй прошипел Левассар, надавливая на рукоять. – Почему я не могу к ней пойти?
На коже Монкса проступили алые капли. Лоб покрылся испариной.
– Я… она… – бессвязно бормотал он. – Я… продал её.
– Ты… что сделал?
Баньоло судорожно сглотнул.
– Продал. Не ищи её здесь.
– Скотина.
– А что мне оставалось делать? Зачем она мне нужна была затяжелевшая?
Рука Левассара дрогнула – холодное лезвие отстранилось от шеи Монкса.
– Что ты сказал?
– Что слышал. Толку от неё уже не было. Только ела за двоих. Никакой клиент на неё не смотрел. А когда нашёлся дурак, захотевший её купить в её-то положении, я и обрадовался. Сразу сделку заключили. Кто ж знал, что всего через пару часов ты объявишься. Живой и с золотом. Ты не подумай, я от своих слов так-то не отказываюсь. Раз обещал продать тебе девку, то продам. И даже в два раза дешевле, коль уж провинился перед тобой. Иди наверх и выбирай любую.
– Кому ты продал Патчиму?
– Я имени не спрашивал.
– В этой дыре ты знаешь всех.
– Тот мужик не местный. На чьём корабле он пришёл, мне тоже неведомо. Я ж целыми днями тут сижу, в четырёх стенах, и к пристани мне выходить некогда. И расспросами лишними я не занимаюсь. Понравилась ему девка, готов был заплатить – я и рад был груз с себя скинуть. Да ты, может, их ещё догонишь. Они не могли далеко уйти…
Левассар отвёл руку с ножом. Баньоло облегченно выдохнул, схватил тряпку и протер взмокшее лицо.
– В какую сторону они пошли?
– Сам я точно не видел, но Оливер провожал их до дверей. Должен знать. Оливер! – крикнул хозяин сыну. – Куда увели Патчиму?
– Я видел, как они сворачивали к торговым рядам. Тот хлыщ собирался что-то купить для неё.
– Вот видишь, – угождающим тоном говорил Монкс, – никто твою драгоценную бабу не обижает. А я свою оплошность перед тобой исправлю. Таких тебе красоток подгоню – закачаешься. Совсем юных и не порченых. И всё за мой счёт! Ну, по рукам? Да забудем всё и по пиву?
Старший Баньоло вновь наполнил кружку. Пальцы не с первого раза смогли закрутить кран, и немного пены хлынуло через край, пачкая сапоги кабатчика. Руки сильно тряслись. Желая успокоиться, Монкс скорее поставил кружку на стол и положил на его поверхность обе ладони.
– Забудем? – сплюнул Левассар. – Забудем. Но при условии, что я её верну. А если нет… то вот тебе аванс!
И пират замахнулся рукой с ножом.
Баньоло истерично закричал и покосился на свою правую ладонь. Та была пригвозждена холодным лезвием к столу, и из-под неё расползалось и увеличивалось в размерах кровавое пятно.
Баньоло поплохело. Перед глазами всё поплыло, и он покачнулся. Рухнул бы на стол без сознания, если бы Оливер не бросил всё, что держал, на пол и не подскочил к отцу, поддержав его.
Среди гостей по-прежнему никто не шелохнулся. И принялись шептаться лишь тогда, когда Левассар, махнув своим вышибалам, выскочил из душной забегаловки на улицу и бросился в направлении торговых рядов. Тогда-то и зашевелись все, кто остался в «Щупальцах кальмара», и стали выспрашивать друг друга, не является ли случайно кто из посетителей лекарем… Пусть и самым захудалым.
До торговых рядов все шестеро шли быстрым шагом. Все, кто попадался им на пути, шарахались в разные стороны и безоговорочно уступали дорогу. Когда показались первые прилавки, то Левассар переглянулся с помощниками. Двое согласно кивнули и двинулись влево. Другие двое повернули влево. Сам Левассар двинулся вперёд, за ним спешил, оглядываясь по сторонам, похожий на гориллу бородач.
Далеко шагать не пришлось. Торговка, разложившая на лотке яркие, как цветочное поле, платки, ласково ворковала с покупателями, протягивая даме свой товар. Последняя смущённо улыбалась, но примеряла платок за платком, пока не остановилась на том, что был самым скромным. Её спутник отсчитал нужное количество монет и протянул торговке. Та радостно заулыбалась беззубым ртом: щедрый господин дал больше, чем она просила.
– Бери её, – прогнусавил бородач, тяжело дыша. – А я тому мужику по шее чикну. Шея-то у него тоненькая, мне один раз ножичком провести – и готово.
Острый нож лязгнул о пряжку на поясе бородача. Громила уже готовился замахнуться и броситься вперёд, как вдруг Левассар перехватил его руку и с силой сдавил. Пальцы разжались и выпустили нож. Упав на землю, тот зарылся лезвием в серый песок.
– Ты чего? – взревел бородач. – Там же Патчима! Или сам хочешь?
– Уходим, – только и произнёс главарь, не сводя взгляда с женщины и его спутника. Оба поблагодарили торговку за платок и, развернувшись, медленным шагом удалялись в сторону пристани.
– Как уходим? – остолбенел громила. – Ты же так хотел эту бабу… Сейчас до неё рукой подать!
– Не твоего ума дело, кого и что я хотел, – процедил Левассар сквозь зубы и сплюнул на песок.
Глава 2. Новые неприятности
– Старый трюк, – произнесла Флоренс и завела за ухо выбившуюся из причёски прядь волос.
Наблюдая, как помощницы собирают осколки и вытирают лужицы разлитого чая, госпожа-купальщица время от времени отдавала короткие, сухие
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.