- -
- 100%
- +
– Приехали, – пробасил возница. – Дальше только на своих двоих!
Грант Хиггинс и капитан Редрут вылезли из двуколки. Сопровождавший их рыбак сидел рядом с кучером на высоком облучке, с которого соскочил ловко и быстро.
Капитан Редрут пригладил распушившиеся от влажности усы.
– А по такой траве точно пройдем? – спросил он, окинув взглядом просторы.
– Там тропинка имеется, – пояснил рыбак. – Удобная.
Вскоре выяснилось, что под удобной тропинкой подразумевалась узкая полоска разжиженной из-за дождей земли, и идти по ней пришлось строго в ряд, дыша друг другу в спину.
Путь прокладывал рыбак. Следом за ним топал Тобиас, придерживая руку не просто на поясе, а на рукояти пистолета. Замыкал процессию Грант, про себя сто раз пожалевший, что поддался на уговоры: мало того что на сапоги и штаны налипла грязь, так ещё и поднявшиеся из подсушенной солнцем травы комары, обрадовавшись свежей крови, атаковали роем и сразу со всех сторон.
Когда дошли до перекошенного сарая, рыбак и капитан держались молодцами, а вот Грант выглядел окончательно уставшим: щеки раскраснелись, словно он не прошел две мили, а пробежал, дыхание сбилось, волосы на голове слиплись от пота, а левое веко опухло от укуса мошки, хоть Грант и успел ту прихлопнуть.
– Пришли, – радостно выдохнул мужик и навалился на поленья, сдвигая их в сторону. – Готовы, ваше благородие? Я открываю.
Грант кивнул, и рыбак рванул на себя дверь. Внутри было тихо, темно и пусто.
– И где русалка? – недоуменно спросил Хиггинс, щурясь и пытаясь хоть что-то высмотреть.
Рыбак ткнул на ворох соломы у входа.
– Я бросил невод с ней прямо тут. Может, отползла?
Капитан Редрут заводил усами и вытащил из-за пояса пистолет.
– Нюхом чую подвох.
Деревенский мужик всплеснул руками.
– Да какой подвох, ваша светлость? Была она тут, с хвостом, вся в сетях запутавшаяся… Сейчас, верно, в дальний угол забилась. Надо просто внутрь зайти и внимательнее поглядеть.
– Тогда ты первый и заходи, – распорядился Грант и взглядом указал на вход. – Чего медлишь? Давай.
Рыбак уверенно шагнул внутрь, а следом за ним капитан Редрут, держа на мушке не только мужика, но и всю ситуацию. Оба растворились в полумраке, когда Грант только-только решился на первый шаг.
– Вот те на! – услышал Хиггинс капитана. – Вот так улов!
Ответом было растерянное блеяние:
– Да как же так-то?! Как же так?
Двинувшись внутрь, Грант приблизился к рыбаку и капитану. Те стояли плечом к плечу, и их спины мешали что-либо разглядеть. Когда же Грант робко кашлянул, тем самым намекнув, что он как бы тоже здесь, мужик и капитан встрепенулись и отодвинулись, предъявив губернатору то, на что пялились во все глаза.
Этим нечто оказалась опутанная сетями девица, но никакая не русалка, потому что ни хвоста, ни чешуи у неё не было, а обыкновенная девушка с ногами самыми что ни на есть человеческими. Будучи нагой, она тянула на себя все нити, стараясь спрятать от взоров трёх мужиков самое сокровенное, однако получилось прикрыть лишь грудь: длинные рыжие волосы разметались по плечам, и набухшие соски ловко укрылись под густыми прядями.
Тело девушки было прекрасно: словно точеное морской волной, оно пробуждало такие фантазии, что капитан Редрут невольно сглотнул и перевел взгляд с талии девицы на лицо. Зря он это сделал: в бездонных зеленых глазах можно было утонуть быстрее, чем на самом глубоком месте в океане, будучи засасываемым пучиной.
И только Гранта не волновала неземная невинная красота, сорвать которую мечтал бы каждый. Вместо того чтобы присоединиться к капитану и деревенскому мужику, он вдруг побледнел, а затем в одно движение снял с себя камзол и рванул вперед. Укрыл камзолом забившуюся в угол девушку и обернулся к капитану и рыбаку. Его глаза сверкнули гневом.
– Идиот! – злобно выплюнул он в сторону неотесанного мужика. – Это же надо быть таким скотиной, чтобы упрятать сюда беспомощную девчонку, а потом под дурацким предлогом притащить нас и заставить любоваться этим варварством! Капитан Редрут, арестуйте его! Будет знать, как издеваться над беззащитными.
Вовремя сообразивший, куда дует ветер, Тобиас тут же отскочил от мужика и наставил на него дуло пистолета.
– На выход! – скомандовал он. – Давай-давай! Живее!
– Но… – мужик растерялся и поднял руки. – Но я же был уверен, что поймал русалку! У неё точно был хвост!
– Пусть замолчит, – прошипел Грант, пытаясь разорвать сети и высвободить девушку, – иначе я придушу его. Капитан Редрут, передайте мне ваш нож.
Упрятанный в ножны короткий клинок лег в руку Хиггинса. Старший брат легко с таким управлялся – Грант же держал подобное в руках второй раз в жизни.
– Да он, верно, всю ночь квасил, – промычал капитан, подгоняя мужика к выходу. – Вот и мерещатся ему то хвосты, то чешуя… Не волнуйтесь, дамочка, – бросил Тобиас девушке, – сейчас доставим вас домой в целости и сохранности, а этого болвана проучим, как он того заслуживает.
– Но как же так? – продолжал паниковать рыбак. – Эй, ты, хвостатая! Скажи, что я говорю правду! Расскажи, как обещала мне рыбу, коль отпущу тебя, и как грозилась свернуть мне шею! Чего молчишь? Говори!
Перерезающий нити невода Грант на мгновенье остановился и посмотрел на девушку. Та испуганно пялилась в сторону плюющего ненавистью мужика, и её кораллового цвета губы чуть приоткрылись, но из них не вылетело ни слова.
– Не нужно ничего объяснять, – сказал Грант девушке, – я и без слов всё вижу. Этот мерзавец ответит за то, что с вами сделал! Можете больше не дрожать от страха. Сейчас я освобожу вас и отвезу домой. Только скажите куда.
Острое лезвие разрывало нить за нитью. Спешившая выкарабкаться из плена девушка, одной рукой придерживая на себе камзол, другой сбрасывала с себя верёвки, ставшие невыносимыми оковами. Один раз её пальцы столкнулись с рукой Гранта, и юношу обожгло холодом. На мгновенье ему показалось, что он нырнул с головой в ледяную воду и опустился на самое дно океана, но видение исчезло столь же быстро, как появилось, и вот Грант уже снова перерезал бечёвку.
– Вот и всё, – выдохнул он и вытер рукой лоб. Рукав белоснежной рубашки мигом впитал влагу с кожи.
Прикрытая дорогим камзолом девчушка выскользнула из сетей, как рыбка, наткнувшаяся на дыру в неводе. Когда поднялась на ноги, Грант предусмотрительно отвернулся, позволив незнакомке тщательно завернуться в его одежду и посильнее запахнуться. Пока стоял, пялясь на солому, догадался нагнуться и отрезать кусок верёвки. Не оборачиваясь, протянул девушке и снова ощутил на кончиках пальцев свежесть морских брызг, от которых морщился все те дни, что плыл сюда из Вольного залива.
От неприятных воспоминаний запершило в горле.
– Я подожду вас на улице, – кое-как выдавил Хиггинс и шагнул в направлении выхода, остро нуждаясь в глотке свежего воздуха.
Вовремя он это сделал, потому что в ту самую секунду на улице прогремел выстрел. Стрелять мог только капитан Редрут: пятью минутами ранее он вызвался увести мужика-обманщика к двуколке.
Чуть не запнувшись о пустое ведро, стоявшее у самого порога, Грант вывалился из сарая. В двухстах футах от него стоял запыхавшийся Тобиас. Его щеки пылали. Увидев губернатора, капитан виновато развел руками, в одной из которых держал пистолет, и двинулся обратно к кривой постройке.
– Упустил! – с горечью в голосе выкрикнул он, когда расстояние между ним и Грантом сократилось до такой степени, что можно было расслышать любое слово. – Сбежал скотина, чтоб его! Я за ним погнался, но он рысачит по траве вдвое быстрее. Я даже стрелял, но промахнулся.
Грант не сердился.
– Составьте его портрет и прикрепите к каждому столбу в городе. Назначьте солидное вознаграждение любому, кто его отыщет и приведет ко мне. Уверен, его же собственные приятели и сдадут его в обмен на звонкую монету.
Капитан Редрут открыл было рот, чтобы что-то уточнить, но, видимо, передумал, так как только почесал затылок и внезапно спросил:
– А с ней что делать?
Грант обернулся.
За его спиной стояла спасенная девушка и переминалась с ноги на ногу.
– Мы отвезем бедняжку домой. – Распорядившись, тут же обратился к рыжеволосой девчушке: – Куда ехать?
Девица в ответ лишь моргнула длинными ресницами.
– Ваш дом… – повторил Грант. – Где вы живете? Или, может, ваши родители, семья… Жених, в конце концов.
Девушка упорно молчала.
– Как воды в рот набрала, – хмыкнул капитан Редрут.
На свою ухмылку тут же получил робкое:
– Нет у меня никакой воды во рту… Всё давно выплюнула или проглотила.
У капитана округлились глаза.
– А я думал, она немая, – крякнул он. – Простите, если оскорбил вас, барышня. Всё, что говорил, было лишь из лучших побуждений.
– Она ещё не пришла в себя, – защитил девушку Грант. – Но если скажет, в какой стороне живет, то быстро сможет вернуться к привычному образу жизни. Так где ваш дом? – хоть и вежливо, но с напором, спросил Хиггинс.
– Я лучше сама… сама дойду.
– Не возражаю, но только после того как скажете, в какую сторону пойдете.
– Туда! – Рыжеволосая махнула рукой.
Грант перевел взгляд на Тобиаса.
– Что в той стороне, капитан?
– Море.
– Никаких деревень?
– Да какие там деревни, ваша светлость?! Сплошные заросли, а затем – сразу берег!
Хиггинс посмотрел на девушку.
– Слышите? Вы уверены, что правильно показываете?
По взгляду девчушки было понятно, что та находилась в замешательстве.
– Может, у неё провал в памяти? – предположил капитан. – У меня приятель так однажды окунулся в море и встретился там с акулой. Так от той встречи до сих пор заикается.
Грант понимающе кивнул и снова обратился к незнакомке:
– Вы не помните, где ваш дом? Если так, не беда. Пройдёт время – память вернётся, или кто-то хватится вас. Но если вы расскажете о себе хоть что-нибудь, что не забыли, то это сильно поможет.
– Что-нибудь?..
– Например, ваше имя.
– Имя?
– Ну да. По имени нам будет проще разыскать ваших родных.
– Дениз.
– Что?
– Меня зовут Дениз.
– А, понял. – Грант протянул девушке руку. – Пойдёмте с нами, Дениз. И нас вы можете не бояться. Я – новый губернатор этих островов, а это – капитан Тобиас Редрут. Мы здесь, чтобы охранять порядок.
Но девчушка не торопилась вкладывать свои тоненькие, прохладные пальчики в руку Хиггинса.
– Я сама… Я точно дойду!
– Куда? К морю? Да вы быстрее попадетесь в лапы ещё одному такому же прохиндею, чем выйдете к побережью. Нет, я не оставлю вас. Вы едете с нами.
– Что вы надумали, ваша светлость? – поинтересовался Тобиас.
– Мы возвращаемся домой, капитан. Ко мне домой. Даже если сейчас Дениз ничего не помнит, то будем надеяться, что после отдыха память вернётся к ней. Ну, или о ней кто-то спросит. Пока же ей надо поесть и вздремнуть. Она пережила такой ужас. Моя экономка о ней позаботится.
Глава 4. Такая опасная вода
– Почему вы здесь, миссис Мейлз? – спросил Грант, бросив на помощницу полный искреннего удивления взгляд. Он только что сменил рубашку и вдевал серебряные запонки, когда средних лет экономка церемонно постучала в двери гардеробной комнаты и, как только ей позволили зайти, доложила, что обед подадут ровно через сорок минут.
– Я проверила воду, оставила лавандовое мыло, гребенку и два больших полотенца. Минут через двадцать принесу вашей гостье платье и башмаки. Не уверена только, подойдут ли они по размеру, но это всё, что мы нашли в такой спешке.
– Почему вы не остались с ней? Я ведь просил. Ей может понадобиться помощь.
– В том нет необходимости. Девушка прекрасно себя чувствует. Да, она ведет себя диковато, но я бы списала такое поведение на неловкость, нежели испуг. Думаю, она впервые перешагнула порог такого дома, как этот, потому и не знает толком, как себя вести.
– А мне показалось, она из приличной семьи. У неё такая белоснежная кожа.
Экономка помотала головой и бесстрастно произнесла:
– Ни к одной из знатных семей нашего края она не принадлежит. Уж я-то знаю.
– Уверены?
– Я всегда отдаю себе отчёт в том, что говорю, – отчеканила миссис Мейлз, и по тому, как сомкнула губы, могло показаться, что она даже немного обиделась. – Я знаю всех уважаемых жителей этих островов, и ни у одного из них нет такой дочери.
– Что если родственница дальняя?
– Кроме корабля, на котором прибыли вы, больше кораблей в нашу бухту не заходило. Если не верите мне, то спросите капитана Редрута. Он все суда регистрирует у себя в журнале.
– Я верю вам, – поспешил извернуться Грант. – Получается, искать семью этой бедняжки нужно не в городской черте.
– В городе точно не стоит. Правильнее будет пройтись по деревням, вот только сейчас не во многие проедешь. Дороги размыло… Вы сами видели. А пешком идти далеко. Даже если попробуете, то откажетесь от затеи, не охватив и малой доли территории.
Грант застегнул обе запонки и оправил рукава.
– Но выбросить её на улицу я всё равно не могу. Остаётся надеяться, что память к нашей гостью вернётся раньше, чем солнце просушит землю. – Хиггинс поводил головой. – Вы не видели мой жилет, миссис Мейлз? Я вешал его на спинку этого кресла.
С гордостью в голосе помощница ответила:
– Ваш жилет давно в чистке, ваша светлость. На нём было отвратительного вида пятно.
Грант вздохнул.
– А новые, должно быть, ещё мяты. Я не успел разобрать вещи…
– Я всё разобрала, пока вы отсутствовали. Позвольте покажу, что где лежит. Вещей у вас немного, так что запомните быстро. И да, каждая складочка разглажена, и все воротнички накрахмалены. Всё, как и положено.
Грант развел руками.
– Не знаю, как вас благодарить, миссис Мейлз, – с чувством долга ответил он, на что чопорная экономка только слегка повела бровями.
Дом, который достался Гранту Хиггинсу от скончавшегося губернатора, был большой, но на обстановку скудный. Из девяти комнат богато меблированы были лишь кабинет, столовая и чайная комната, располагавшаяся на полукруглой террасе на втором этаже. Прочие же помещения, включая спальню, довольствовались скромным набором мебели, а двери в некоторые из комнат так вообще были заколочены.
Как выяснил Грант, прежний губернатор не имел семьи, жил один, но обществом женщин никогда не пренебрегал. Напротив, был весельчак ещё тот, порой устраивал у себя в саду приемы, но чаще всё же выезжал на балы в столицу или прочие крупные города королевства. Вся местная знать стремилась как можно скорее сблизиться с градоначальником и представить ему своих дочерей, и каждый из горожан в тайне от другого мечтал, что именно его дитя охмурит губернатора и станет хозяйкой роскошного особняка. Этот трюк почти удался у брата капитана Редрута, однако представительный жених скончался быстрее, чем невесте успели заполнить сундук приданым.
Изуродованного тела покойного губернатора Грант не видел, но оценил случившееся, после того как капитан Редрут представил доклад. Последний сделал это во всех красках. Хотел даже повторить самые, на его взгляд, важные вещи, но Гранту от услышанного стало так плохо, что второго раунда он точно не выдержал бы. После отчёта капитан вновь заговорил о своей племяннице. И хотя намеревался он это сделать в самой легкой и непосредственной манере, вышло всё равно по-солдафонски топорно и настырно. Искушенный в таких делах Грант сразу смекнул что к чему и перевел разговор в другое русло. Принялся расспрашивать о прочих погибших, но ничего нового для себя не открыл. Все умершие были молоды, холосты, и после их смерти на земле не осталось горюющей вдовушки или дюжины детей мал мала меньше.
Попробовал Грант порасспрашивать и миссис Мейлз, но та на разговор о прежнем хозяине велась неохотно. Из всех расспросов проговорилась лишь, что перед смертью прежний губернатор зачастил покидать дом с утра пораньше, когда не только весь город, но даже чайки спали. Экипаж не брал – лишь трость в руки. О том, где был, никому не рассказывал, но возвращался воодушевленный и в отличном настроении, и далее весь день вплоть до вечера твердил о пользе утренних прогулок. Вдохновил многих знакомых, но те, пару раз попробовав, во вкус не вошли и быстро вернулись к прежнему ритму жизни.
Повязав на шее платок королевского синего цвета, Грант сунул руки в рукава чистого камзола и надел его. Оправив с боков, посмотрелся в зеркало и пригладил волосы на висках. Крупный сапфир в перстне на пальце поймал на себе лучик света и рассыпал вокруг ослепительные блестки.
– Наша гостья ещё не выходила? – поинтересовался юноша, появившись в столовой и опустившись на отодвинутое для него кресло. Горячие блюда подавать ещё не начали, но слуга счёл за высочайшую честь наполнить невысокий бокал губернатора сливовой наливкой.
Слуга отчеканил:
– Миссис Мейлз сообщила, что мисс ещё не готова. Прикажете нести суп?
Грант пригубил наливку. Бокал, в котором ту подали к столу, являл собой настоящее произведение искусства: стекло было необычайно редкого холодного синего цвета и своим сиянием вторило блеску сапфира на пальце губернатора.
– Не стоит торопиться. Я потерплю и подожду Дениз.
– Как изволите.
Слуга поклонился и удалился сообщить повару решение губернатора.
Время шло, но Дениз так и не появлялась.
Поёрзав в кресле и одарив голодным взглядом горсть оливок, выложенных на блюдо в центре стола, Грант подцепил одну, сунул в рот и чуть не подавился косточкой, заслышав шаги в коридоре. Поправив разложенную на коленях салфетку, перевел взгляд со стола на распахнутые двери и уже приготовился в качестве приветствия сказать что-нибудь легкое и милое, соответствующее уютной обстановке обеда, как вдруг посерьезнел и нахмурил лоб.
В столовую вошла вовсе не вырученная из беды девушка, а всё та же миссис Мейлз. Из-за её спины выглядывал командир гарнизона. Гранта резко посетило чувство дежавю.
– Простите, что врываюсь вот так, без предупреждения, – витиевато начал командир, – но дело срочное.
По выражению круглого лица командующего было видно, что он жутко переживал: войти в доверие к новому губернатору он ещё не успел, а начинать знакомство с дурных новостей, по мнению его матушки, было плохой приметой. Но выхода не было, и верный начальству солдат с честью взял на себя возможный будущий удар, решив самолично доложить о случившемся градоначальнику.
– Вас прислал капитан Редрут? – поинтересовался Грант, сверля взглядом бегающие глаза и поджатые губы служивого.
– Никак нет, ваша светлость. Но надеюсь, известие, которое я вам принёс, дойдёт до капитана в ближайшие минуты, если ещё не дошло. – И пояснил: – Я отправил к нему помощника.
Убрав с колен салфетку, Грант с легким раздражением в голосе бросил:
– Да что случилось? Говорите!
– Мы нашли его, ваша светлость!
– Кого?
– Мужика, которого вы объявили в розыск.
– Так быстро?
– Это было не сложно. Будь он, конечно, живой, пришлось бы повозиться. Живых искать тяжело. Особенно местных рыбаков. Они каждый куст знают, каждые камыши. Засядут – собака не учует!
– А он что же… – Грант замешкался, – не живой?
Командир кивнул.
– Так точно. Мёртв.
Грант смотрел на служивого недовольно. По его мнению, в принесенной командующим новости не было никакой срочности. Простой мужик умер – не граф. Тем более и отличился тот мужик с настолько отвратительной стороны, что скорбить по нему будут в последнюю очередь. Что ж, завтра или следующим днем не мешало бы собрать всё командование, включая капитана Редрута и этого шибко прыткого вояку, и объяснить, что бежать, как на пожар, к губернатору и расталкивать слуг в дверях локтями по каждой мелочи, будь то сломанная рука или травля соседской собаки, не стоит. На первый раз, конечно, вояке будет прощение, но если подобное повторится… Мешать обеду должна лишь крайне важная новость. Такая, как жор урожая саранчей или та же смерть, пусть и простолюдина, но смерть необычная, странная, невыразимо леденящая душу.
Желая поскорее спровадить глупого выскочку-командира и посвятить ближайший час-два чечевичному супу да курочке, приготовленной на вертеле, Грант отложил нравоучения на потом и снисходительно сказал:
– Молодец, что доложил. Теперь свободен. Иди. Ну, иди же!
Последняя фраза вышла немного надрывно, и Гранту пришлось несколько раз кашлянуть в кулак, чтобы списать резкое проявление недовольства на краткосрочный недуг.
Командующий явно не ожидал такого ответа, поэтому растерялся. Однако нашел в себе смелости выпалить то, от чего у Гранта на голове зашевелились волосы:
– Вы на него не взглянете, ваша светлость? Сдохни он просто так – утони в реке или запнись о камень, – я бы к вам не бежал. Подождал бы, когда вы откушать изволите, тогда и пришел бы. Или через капитана Редрута передал. Но когда мои ребята нашли изуродованное тело без головы, то я подумал, что вам срочно нужно об этом услышать. Вдруг это важно. Не зря же вы того мужика разыскивать стали. А тут ещё и смерть такая странная… И голова не топором отрублена, а будто оторвана. Хотя что же это за силища такая должна быть, чтоб голову вместе с шеей от туловища оторвать? Человеческое тело – не лепешка. Так что прямо загадка…
У Гранта помутнело перед глазами. Проведя рукой по лицу, а затем по шее, словно проверяя, соединена ли та с телом или тоже… того, Хиггинс зачем-то взял в руки вилку, повертел в пальцах, а затем переложил на другую сторону от тарелки. После вскинул голову и проронил:
– А теперь ещё раз и во всех подробностях. Вы нашли рыбака, которого я приказал разыскать?
Командир гарнизона испуганно икнул.
– Всё так, милорд. Услышав приказ капитана, я отправился на реку с несколькими своими людьми. Мы облазили все камыши, а после сели на бережок отдохнуть, как вдруг один из моих парней как завизжит.
– Он что, девчонка?
– Пацан, ваша светлость, но визжать любит.
– Продолжайте.
– Он орал, тыкал пальцем куда-то в воду. Вначале мы подумали, что там крокодил или ещё какая нечисть, но пригляделись и увидели тело. Выловили, а голову нашли лишь спустя минут десять. Её волной прибило к берегу. Капитан Редрут распорядился сообщать ему и вам обо всех странностях, что могут случиться как в море, так и на суше, вот я и подумал, что надо бы поставить вас в известность.
Грант вздохнул.
– Хорошо. Молодец, что сообщил. Можешь быть свободен.
Командующий остолбенел.
– К-как? – заикаясь, спросил он. – Вы не поедете на реку лично осмотреть тело?
Настала очередь Гранта удивляться.
– А надо?
Командир покраснел.
– Простите, губернатор. Я что-то с головой сегодня не дружу… Извините.
Гранту стало не по себе. С одной стороны, дело сделано, мерзавец, издевавшийся на девушкой, найден, хоть и мёртвым, но с другой стороны, его смерть была такой необычной и отдаленно напоминала случаи, которые предстояло расследовать.
Как бы поступил отец? Остался бы дома или рванул на реку? В его выборе Грант не сомневался.
А что бы сделал старший брат? Впрочем, этот был копией отца, поэтому и тут сомнений не было.
Хиггинс вздохнул и вышел из-за стола.
– Ждите внизу, командир. Я скоро.
Об обеде не могло быть и речи, и Грант, чтобы хоть как-то заглушить боль в животе, которому и завтрака досталось не много, вновь взял из пиалы оливок и одну за другой закинул в рот. В этот момент на него с неодобрением посмотрела миссис Мейлз, и Грант снова чуть не поперхнулся. Ещё и косточки красиво выплюнуть не получилось.
– Дениз не вышла? – откашливаясь, спросил Хиггинс. Нужно было любым способом сменить внимание с тонкостей столового этикета на что-то другое.
– Нет, милорд. И я не могу попасть к ней в умывальню. Девушка заперлась изнутри.
Грант одарил экономку сердитым взглядом.
– И вы только сейчас об этом докладываете? А вдруг что-то случилось? Что если ей стало плохо?
– Она точно жива, так как у дверей толкутся Сюзи и Рейна, и время от времени они слышат непонятный грохот и даже её голос. Не исключаю вероятности, что в вашей купальне сейчас творится откровенный погром. Я же предупреждала, что девушка не из знатной семьи. Она, вероятно, и мыла-то никогда в своей жизни не видела. Что уж говорить о ванне!
– А всё из-за того, что вы не послушали меня и оставили Дениз одну!
– Я тоже корю себя за эту ошибку, милорд.
– Мне надо её проверить.
– Кого?
– Дениз! Я не могу уехать, не убедившись, что она в безопасности.
– Но ваша светлость, не будете же вы вышибать дверь?!
Грант вспыхнул.
– За кого вы меня принимаете?
И, не желая больше терять драгоценного времени, поспешил по коридору в сторону умывальни.
***
около часа назад
Стук в дверь не прекращался, да и дверная ручка ходила ходуном. Когда же всё стихло, то тишина продолжалась не более минуты. Ей на смену пришли полные переживаний расспросы, а после дверь снова принялась шататься – слетела с петель бы, если б вместо двух тощих девиц на неё навалились мускулистые мужики. А после через щель между дверным полотном и резным наличником вновь полились причитания и мольбы: Сюзи и Рейна, по очереди прикладываясь глазом к узкой расщелине, голосили изо всех сил и пытались хоть что-то высмотреть, потому что отвечать на их вопросы и уговоры никто не собирался.