Сердце дракона. Книга 1

Кресло лорда Торренхолла, южной провинции Нолфорта, досталось ему в возрасте двадцати семи лет: сразу же, как слёг старый лорд Стернс. С тех пор прошло уже почти три года.

Племянник короля, Гайлард с детства учился править. Его обучали этому повсеместно: за обедом, на прогулке, во время детских забав и лошадиных скачек. Его готовили управлять. Не только Торренхоллом, но и всем королевством. Гайлард был первым наследником короля Риккарда. Других претендентов по мужской линии на трон не было, а две дочери самого Риккарда Стернса в счёт не шли – приоритет наследования всегда был за мужчинами.

Новый хозяин Торренхолла был высок, статен и обладал тем редким складом характера, когда благородство и суровость столь красиво уживаются вместе. Ко всему этому прилагались глубокий низкий голос с легким оттенком хрипоты, густые темные волосы и глаза цвета неба. Неба пасмурного, когда яркость голубых оттенков приглушается спокойной, полной меланхолии серостью.

Советников вокруг Гайларда насчитывалось куда меньше, чем вокруг любого другого лорда: трухлявый старик Дагорм, которому было уж столько лет, сколько не живут, да казначей Веруш, немногословный альбинос с цепким взглядом и не менее цепкими до золотых монет пальцами. Веруш был родом с севера, а потому даже в самую невыносимую жару его кожа отдавала леденящим душу холодом. Ещё были Ферран Стенден, средних лет военачальник с сединой на висках, и Гверн Нольвен, самый молодой участник совета, больше слушающий, чем говоривший, и совсем недавно в тот совет приглашённый.

Злые языки шептались в темных переулках о подозрительно быстром взлете карьеры Гверна. Явившийся из ниоткуда, он получил себе целый отряд лучников – опытных и ещё «зелёных», – из которых должен был сделать лучших стрелков, каких только знал мир.

Многие из отряда до сих пор недоумевали, почему их прежний наставник так быстро и, по их мнению, незаслуженно был отправлен в отставку, а его место занял «воробей», у которого и «молоко на губах не обсохло». Тем более что и в стрелковом деле тот «воробей» не блистал. Скорее, его самого подстрелили бы, вылети он из гнезда навстречу охотнику. Но какие бы слухи ни рождались в подворотнях и за кружкой пива, хозяином южных земель по-прежнему оставался Гайлард Стернс, а командиром лучников – Гверн Нольвен.

Этой ночью все они, уставшие, заспанные и с помятыми лицами, предстали перед молодым лордом Торренхолла.

– Я не буду отнимать у вас много времени, – Гай нервничал, – но я собрал вас не просто так. Мне нужны ваши советы и поддержка.

– Что вы задумали, милорд? – Гверн первым задал вопрос.

Ещё не до конца проснувшийся, Нольвен потёр глаза рукой, ведь те продолжали предательски слипаться, и потянулся за вином, чтобы заставить мозг хоть как-то взбодриться.

– Расширить наши владения.

Хищная улыбка проступила на губах Стернса и пропала, уступив место сосредоточенности.

По залу прошелся волнительный шум. Четверо из пяти присутствующих явно не ожидали, что спонтанное собрание зайдет так далеко. Тем более что жаркая, дурманящая запахами тысячи цветов ночь совсем не располагала к началу новой военной кампании, пусть даже во благо королевства. Неловкая пауза оказалась кстати, чтобы поразмыслить над словами Стернса и попытаться разгадать его планы.

Ферран переглянулся с Дагормом, почти дремлющим в самом дальнем и тёмном углу комнаты. Во взгляде военачальника читался только один вопрос: север? Старик понял Феррана в ту же секунду и отрицательно покачал головой.

Восток и запад? Восточные степи уже давно привлекали вольных коневодов, и самые лучшие породы лошадей разводились именно там, а затем продавались в соседние королевства. Но что ещё может быть интересного в степях, кроме пастбищ и сена? Во взгляде своего молчаливого собеседника Стенден прочитал то же самое мнение.

На западе лишь куча болот. Из всего толкового был небольшой Ллевингор с золотой шахтой и несколькими деревнями. Теперь и шахты, и деревни под контролем лорда Стернса, а среди болот же делать было абсолютно нечего.

– Вино с южных провинций, – смакуя последний глоток, произнёс Гверн. – Даже юго-восток, я бы сказал. Чувствуется привкус морской соли.

– Вот именно туда ты и отправишься завтра поутру. – Гайлард поставил кубок на ручку кресла.

– Простите, милорд? – совсем невпопад переспросил Гверн.

– Ваша светлость хочет сказать, что планирует нанести удар по Берлау? – поспешил исправить ситуацию Ферран.

– Нет, – поморщился Стернс. – Вороний остров – вот моя цель. Никому не нужный и никому не принадлежащий Вороний остров.

– Но, милорд! – завопил из угла старик, глаза которого открылись сразу, едва хозяин озвучил нежданное решение. Теперь вместо сна в них читались сильный страх и жуткое отчаяние. Страх – от неведомого предчувствия, а отчаяние – от грустного осознания того, что изменить решение господина вряд ли будет кому-то под силу.

– Вороний остров всегда был ничей. – Ферран выступил вперед, решив принять на себя удар в споре с Гайлардом. – Он был объявлен нейтральной территорией много веков назад, когда ещё не было коневодов с востока и снежных людей с севера, не говоря уже о Ллевингоре. Единственные существовавшие на то время земли – не земли даже, а поселения: Нолфорт, Берлау и Имил Даар – подписались под соглашением, и никто не оспаривал его с этих пор.

– Да-да, – поддакнул Стендену Дагорм. – Древние мудрецы увидели в книгах пророчеств незамедлительную смерть всякому, кто приблизится к острову и задумает завладеть его сокровищами.

– Жаль, что мудрецы не рассмотрели среди древних строк, что прибрежные воды острова просто кишат самым редким на свете жемчугом, – ни чуть не колеблясь, язвительно солгал Гайлард и, разомкнув пальцы, небрежно швырнул на стол крупную жемчужину, доставшуюся ему от отца.

– Ты хочешь спросить, Дагорм, откуда она у меня? – с иронией в голосе опередил Гай старого советника. – Мне передал её отец, который много лет назад высаживался на острове, и ничто не помешало ему отплыть обратно. Спустя некоторое время туда наведались и рыбаки из Ланимора, и они тоже, как ни странно, все вернулись домой. Никто не умер. Так, может, книги всё врут, и никакого проклятия нет?

Стернс выдержал паузу, наблюдая, с каким блеском в глазах советники рассматривают жемчуг, а затем подозвал к себе Гверна.

– Снаряди на остров две большие лодки. Возьми с десяток человек стрелков на случай, если там встретятся дикари или вольные охотники за добычей. И человек пять ныряльщиков из Ланимора.

Гверн кивнул. Он хорошо знал деревню, о которой говорил Гайлард. Расположенная на юге Нолфорта, она насчитывала несколько десятков человек, включая женщин и детей, и слава её искусных ловцов жемчуга ушла далеко за пределы королевства.

– Мне нужно, чтобы ты добрался до острова незаметно для всех, а особенно для проныр из Берлау. Исследуй там всё вдоль и поперек. Если в тех местах действительно есть, чем поживиться, то снарядим корабль и сделаем остров частью Нолфорта. Берлау и глазом не успеет моргнуть, как прямо у их границ вырастут наши знамёна.

– У нас на севере народ поговаривает, что королева Берлау – ведьма, – задумчиво вставил Веруш. – Наш Гверн, конечно, может притвориться мышью и пробраться незаметно на остров, но только незаметно для людских глаз. От ведьминских вряд ли укроешься.

– Очередная легенда? – взорвался Гайлард. – Сколько их ещё будет? Я и так сыт по горло теми байками, из-за которых лишился брата. Теперь ещё и ведьму терпеть?

– Ничто не возникает ниоткуда. Если есть слухи, значит, где-то есть и предмет слухов.

– Я не хочу ничего слышать о легендах, проклятиях, оборотнях, ведьмах и тому подобном, – отрезал Гай. – Последний раз чтение книги пророчеств обошлось моей семье слишком дорого. Гверн, выполняй поручение. Я даю тебе две недели и десять монет золотом – поощришь деревенщину за их работу.

– Слушаюсь, милорд, – Гверн поклонился.

Гайлард поднялся с кресла, и все его подданные тоже встали.

– Вы можете идти, – распорядился Стернс, а сам подошёл к окну, задернутому тяжелой, выполненной из золотистого бархата шторой. Миллионы нитей сплелись в сложный узор, украшающий портьеру. Тут были и райские птицы, и солнечные лучи, и пестрокрылые бабочки, порхающие с цветка на цветок. И все это великолепие богато спадало вниз и подхватывалось крупными кистями, местами украшенными бледно-желтым цитрином.

– Дагорм, – вдруг крикнул Гайлард вдогонку старику, – задержись!

Массивные двери закрылись за Верушем и остальными, и роскошная зала утонула в тишине, нарушаемой лишь шелестом листвы на внезапно усилившемся ветре. Где-то совсем рядом прогремел гром. Надвигалась гроза.

Дагорм устало вздохнул и опустился в кресло, в котором сидел ранее. Придворный этикет был вопиющим образом нарушен, но стоявший у окна Стернс не придал этому никакого значения. Со стороны могло показаться, что сейчас состоится разговор отца с сыном, нежели вассала с лордом, но разговор всё не начинался. Гай отодвинул тяжелую штору и молча смотрел в окно. Опять прогремел гром. Крупные капли дождя застучали барабанной дробью по крышам и стенам замка.

– Ты не одобряешь моего плана, не так ли? – нарушил нависшую неприятной тучей тишину Гайлард. Скрестив за спиной руки, он предпочел смотреть в окно, а не в глаза Дагорму.

– Я слишком стар, чтобы обсуждать такие серьезные вещи, милорд, – вежливо уклонился от ответа старик. – Советы Феррана и Веруша принесут вам гораздо больше пользы, чем моё скромное мнение.

– Феррана я уже выслушал, – отрезал Стернс. – Я решил отправиться на остров, и я туда отправлюсь.

– Тогда чего вы ждете от меня, если уже всё решили?

– Сам не знаю, – Гай выдохнул, – но отец всегда высоко ставил твоё мнение. Ведь так?

– Я всего лишь истолковал старую легенду, если вы об этом.

– И отец сразу воспринял это, как ты выразился, толкование как сигнал к действию.

– В отличие от вас, – осторожно добавил Дагорм.

– Я предпочитаю оставаться при своем мнении, – продолжил Гайлард.

– Милорд сомневается в правильности своего похода и поэтому хочет найти ответ в древних преданиях?

Гайлард вернулся к столу и провёл пальцами по старому золотому канделябру.

– Эти вещи живут веками, – внезапно вымолвил он. – Они многое видели. Ошибки и взлёты. Они могли бы много рассказать, умей они произносить хоть пару звуков. Они могли бы рассказать и моим потомкам, насколько верен мой путь.

– Для этого не нужно быть подсвечником, мой господин, – мягко заметил Дагорм. – Достаточно быть книгой.

– Но ты так и не ответил, что говорят твои книги! – взвинтился Гай. – Я хочу знать, что они говорят о моём будущем!

– А их слова будут зависеть от ваших поступков, – всё так же мягко продолжал старик.

– Если я захвачу Вороний остров, Берлау это не понравится. Остров расположен так же близко к землям старухи-королевы, как и к нашим территориям. Начни она в отместку войну против Торренхолла, Ллевингор встанет на мою сторону или предаст меня?

– Король Итор не лишён толики смелости.

– Оставь его смелость в стороне и ответь о его верности!

– Для западного народа вы завоеватель, милорд. Какой верности вы хотите от рабов?

– Я планирую объединить наши королевства. Ллевингорцы должны видеть во мне друга и брата, а не господина.

– Брак с принцессой Мириан, конечно, изменит их отношение к вам. Но не забывайте, пока Ллевингор не стал окончательно частью Нолфорта, их королем остается Итор Мелиандер, и, сколь сильна ни была бы любовь сестры и брата, сестра покинет родной дом, а взоры людей по-прежнему будут обращены на Итора. И судить о своём короле народ будет по его поступкам.

– Для того я и затеваю этот брак, чтобы получить себе союзника и верного вассала, а не нож в спину.

– И это правильно. Осмелюсь добавить, что принцесса Мириан – лучший выбор, какой вы только могли бы сделать.

– Она так же хрома на левую ногу и бледна, как её тщеславный братец? – усмехнулся Гай.

– Бледность её скорее аристократична и ни ничуть не умаляет её красоты. Напротив. На фоне каштановых волос и прекрасных карих глаз только подчеркивает поистине королевское происхождение. Вы ни разу не видели принцессы Мириан?

– Ни разу. – Стернс опустился за стол, пододвинул к себе пустой кубок и наполовину полный кувшин. – Ещё вина, Дагорм? – впервые за вечер по-домашнему просто спросил он.

– Не откажусь, – старик улыбнулся. – Наши виноградники могли бы стать отличной альтернативой жемчугу с Вороньего острова, не находите?

Гайлард отпил из кубка и кивнул.

– Если бы за них платили так же баснословно, как за жемчуг. Но не меняй тему. Расскажи мне ещё об этом темноволосом ангеле.

– К чему рассказывать, милорд, вы сами скоро всё увидите. Принцесса прибудет в ваш замок со дня на день, и вы будете поражены её кротостью и милостью. Прекрасный выбор, милорд, просто прекрасный, – смакуя вино, подытожил старик.

– Знаю. Лично спускался в погреб и выбирал. Это урожай того года, когда...

– Я не о вине, сир, – вежливо перебил Дагорм. – Хотя оно тоже великолепно.

– Я не ищу в своей будущей жене неземной красоты, Дагорм, как, впрочем, и ангельского характера. Вполне достаточно, если она будет недурно выглядеть и не будет лезть в мои дела.

– Вы так мало требовательны.

– Её задачей будет произвести на свет наследника королевской крови, а всё остальное не имеет значения. Я не буду требовать от неё любви – хватит послушания и верности. Пусть родит мне сына и воспитает его в соответствиями с традициями нашего рода. Это единственное, что мне нужно.

– Увы, высокие браки часто свершаются по расчету, но, уверяю вас, принцесса Мириан – одна из тех, в кого трудно не влюбиться. Даже я, будь я, конечно, моложе и не так морщинист, попробовал бы сразиться за её руку в рыцарском поединке.

– Королю, что настоящему, что будущему, следует любить свой народ и забыть о личных чувствах. Каждая минута жизни должна быть направлена на созидание благ для подданных, а не на личное счастье.

– Кто счастлив сам, способен и другого сделать счастливым. Какое счастье принесет господин своему народу, если сам не испытал такового?

Гайлард не ответил, лишь разлил остатки вина из кувшина по серебряным кубкам.

– В твоих книгах есть пророчества и о моём семейном счастье?

Дагорм внимательно посмотрел на Стернса.

– В книгах описано всё, даже последнее дыхание летучей мыши, обитающей в пещерах горы Вороньего острова. Но я вам это говорю не как алхимик и хранитель традиций, а как старый человек, которому дороги вы и ваше будущее. Не забывайте, ваш отец перед тем, как недуг окончательно победил его, просил меня заботиться о вас. Вы много значите и для короля.

– Если в книгах есть всё, то почему ты не ответишь мне, что меня ждет, если я отправлю людей на этот треклятый остров?

– Вы забываете, милорд, что не все легенды и предания так легко прочитать и истолковать. Древние мудрецы донесли до нас лишь малую толику того, что удалось расшифровать. Кое-что сумели разглядеть и мы, в том числе и ваш покорный слуга. Но из тринадцати тысяч и тридцати преданий раскрыто только семьдесят четыре. Толкование стихов требует десятки, а то и сотни лет.

Дагорм уловил во взгляде Стернса сомнение.

– Позвольте, я покажу вам.

Старик проследовал в другой конец зала, где в высоту до потолка вытянулись шкафы с книгами, столь же древними, как и он сам. Приставив лестницу к полкам, Дагорм медленно и осторожно поднялся на третью ступеньку и потянулся за одной из книг.

– Помогите, милорд. Вещь довольно тяжелая.

Гайлард подошел к шатающейся лестнице, на которой с трудом балансировал старый советник. В руки лорда легла толстая книга в плотном кожаном переплете: без названия, без украшений, которыми так изобиловали обложки других книг. Просто несметное количество плотных листов, сшитых воедино и обтянутых кожей.

– Положите на стол. Только будьте крайне осторожны. Одна царапина на любой из страниц может в корне поменять смысл предания, которое мы хотим прочесть.

Осторожно спустившись с лестницы, Дагорм расправил одежды и поспешил к столу, куда Гай уже отнёс самое главное сокровище своей библиотеки. Сдув пыль с книги, старик бережно открыл её и перевернул с дюжину листов.

– Видите, милорд. Все стихи написаны особыми рунами, способными менять значение в зависимости от света, при котором их читаешь, и от рун по соседству.

Стернс склонился над страницей, на которую указывал Дагорм.

– Очень плохо видно. Эти руны уже стерлись от старости.

– Вовсе нет. Это одна из их особенностей. Вам их сейчас почти не видно, а посветите-ка справа.

Гай взял со стола подсвечник и поднес к книге.

– Теперь видно намного лучше.

– А теперь слева.

Стернс переложил подсвечник в левую руку и посветил, как просил Дагорм.

– Видите, что изменилось?

– Да. Две верхние строчки переместились вниз.

– Именно. Под правым светом – один смысл, под левым – другой. И нужно разгадать, какой стих – ложь, а какой – то, чему суждено сбыться.

– Но, – Гай запнулся, а его лицо покрылось легкой испариной, – если текст можно прочитать двояко, откуда уверенность, что именно эта версия имеет право на жизнь?

– Я понимаю, к чему вы клоните. Вы хотите сказать, что стих, который я показал вашему отцу много лет назад, мог быть истолкован иначе. Увы, нет. Я испробовал все варианты увидеть в нём другой смысл, но ничего не нашел.

– Покажи мне его, – хриплым голосом произнес Гайлард.

Дагорм засуетился, листая хрупкие, отдающие ветхим запахом страницы. Выведенные то серебром, то золотом руны с разных стихов с разных страниц заплясали перед глазами Стернса. Где-то послания были совсем короткие, где-то – длиною в жизнь. Наконец, пальцы старика остановились на одной из страниц.

– Вот, милорд, – Дагорм бережно передал книгу Гаю.

Серебряные руны небольшого стиха ярко заблестели, когда Стернс поднес к ним свечу. Начертанные много веков назад, они сохранили в себе больше жизни, чем все портреты, висевшие в замке. Казалось, они вот-вот выпрыгнут со своего места и в буйном танце поведают лорду и его советнику страшную тайну.

– Серебряные руны, – начал объяснять Дагорм, – самые сложные из всех. Медью пишут прогнозы погоды и урожаев, развитие и упадок деревень и прочих мелких поселений. Редкие краски, как то малахит, бирюза или коралл, используют для обозначения важных событий, как радостных, так и печальных: рождение наследника, например, или заключение брака, смерть. Золото – это процветание. Находки и потери – вот о чём расскажут стихи, выложенные золотыми рунами. И, наконец, серебряные. Эти руны двулики. С одной стороны, они могут сообщить о великой беде, которая никого не оставит в стороне. С другой – о грандиозной победе добра над злом, которая свершится лишь благодаря сильному сердцем человеку.

– Ты уверен, что испробовал все варианты трактовки рун?

– Абсолютно все, мой господин. Я поднял все известные мне книги на эту тему и испробовал всё, что знал сам и что до меня знали мои учителя.

– Прочти ещё раз, – приказал Стернс и отошел в сторону.

– Как вам будет угодно, – ответил Дагорм и полез в бездонный карман своих одежд за пенсне. Нацепив его на нос, откашлялся и монотонно затянул:

В один из мрачных, темных дней

Падет наш город королей.

Огонь разбудит младший брат

И сеять смерть он будет рад.

Напротив брата встанет он,

И погрузится старший в сон.

Лишь разлучив двух королей,

Спасешь ты мир свой и людей.

Дагорм снял пенсне и закрыл книгу.

– Легенда гласит о двух братьях из королевского рода, что будут рождены в год двух лун. Это явление крайне редкое и длится всего пять лет. Последний раз луны-близнецы восходили на небосвод тридцать лет назад, когда родились вы, милорд. Спустя пять лет, на исходе года двух лун, был рожден и ваш младший брат. Лорд Стернс втайне молился всем мыслимым богам, чтобы это была девочка, но чуду не суждено было случиться. Я разглядел во всём, что произошло, угрозу для нашего мира и поведал об этом вашему отцу и дяде.

– И отец решил убить новорожденного сына. – Гайлард опять подошёл к окну и уставился в заливаемый дождём сад. – Мать так и не смогла пережить утрату.

Дагорм грустно кивнул.

– Ему могло бы быть сейчас немногим больше, чем Гверну, – продолжал Гай, но был прерван старым советником.

– Позвольте спросить, милорд, только не сочтите за дерзость. Вы согласились приблизить к себе Гверна, потому что увидели в нём образ брата?

Гай пожал плечами.

– Возможно, то было одной из причин. А основную ты знаешь. Надеюсь, он себя ещё покажет.

– И я надеюсь... И всё же я не советую отправлять Гверна одного на остров. Да, юноша не по годам умен и хваток, но это его дар с рождения, а приобретенный опыт в таком сложном походе, что вы задумали, не помешает.

– В походе нет ничего сложного. Всего лишь прибыть на остров, осмотреть его и выловить несколько пригоршней жемчуга. Гверн вполне способен справиться в одиночку.

– Но древняя легенда!

– Если Нольвену будет что-либо угрожать, он даст мне знать. Пять кораблей прибудут на место меньше, чем за день, и справятся с любой угрозой, будь то весь флот Берлау или даже кромешная тьма.

– Вам виднее, милорд, – Дагорм поклонился. – Я могу вам ещё чем-то помочь?

– Благодарю. Ты свободен на сегодня. Можешь идти.

Старик снова учтиво поклонился и направился к выходу, но у самых дверей вдруг остановился и развернулся к Стернсу.

– Я забыл убрать книгу, милорд.

– Оставь её, Дагорм. Я уберу сам.

Высокие двери скрипнули и закрылись за старым мудрецом. В зале стало тихо, и лишь дождь мерно барабанил по деревянным навесам. Сад заливало водой. Чарующие запахи розы и персика уступили место прозрачной свежести и сырости. Землю развезло, и даже рассыпанные по дорожкам мелкие камни уже полностью утопали в черных лужах.

Жители Торренхолла давно спали. Лишь в редких комнатах замка горел тусклый свет. Щепетильный казначей никак не мог сомкнуть глаз и делал записи в счётных книгах о предстоящих расходах на новую задумку лорда. Предполагаемые траты его не радовали, но душу грело скорое прибытие принцессы Мириан, которая помимо самой себя должна привезти ещё и несколько сундуков приданого.

Не спали и двое поварят на кухне. Из-за их неповоротливости сегодня сгорело жаркое, и сейчас они разбирали мешки с крупой, отбывая заслуженное наказание.

Не мог уснуть и Дагорм. Старые кости ныли на непогоду, и никакая микстура им не помогала. Проворочавшись с полчаса в постели, он встал, подошел к широкому дубовому столу и зажег свечу. Достав кусок пергамента и обмакнув перо в чернила, начал медленно писать, основательно взвешивая каждое слово. Дрожавшая по обыкновению рука на сей раз держала перо крепко и уверенно.

Догорали свечи и в библиотеке, где в отличие от многих комнат вместо сырости было тепло и сухо.

– Вы до сих пор не спите, милорд. – Одна из дверей отворилась, и в створку опять просунулась голова распорядителя.

– Принеси немного холодного мяса и хлеба, Риновар, и, пожалуй, ещё вина.

– Сию минуту. – Лысый слуга неслышно исчез.

Гайлард тяжело опустился в кресло, пододвинул к себе другое и вытянул ноги. Равномерный шум дождя успокаивал, или просто Стернс сам был настолько уставшим, что смог бы уснуть и под канонаду. Рваный короткий сон на протяжении нескольких недель не прибавлял сил хозяину юга, а, напротив, изводил ещё больше. Лицо заросло грубой щетиной, а под покрасневшими глазами образовались круги. Всем видом Гай никак не смахивал на удачного завоевателя, коим являлся. И уж тем более на счастливого лорда, который через несколько недель должен выйти на балкон замка к народу и представить всем новую госпожу. Но шум дождя прогнал и эти мысли. Не хотелось думать ни о чём, а только смотреть пустым взглядом стеклянных глаз в ночь, где кроме стены из дождя не было видно ничего.

Одна свеча догорела полностью. Комната утонула в мягком, бархатного оттенка, полумраке. Гайлард закрыл глаза.