- -
- 100%
- +
В трактире «Белая лошадь» уже который день было мало посетителей. Хозяин отлично знал причину, но ничего поделать не мог. Прибывшие гости, едва спешившись, торопились выпить обычной воды (вместо пива-то!), сунуть в руку хозяина грош и удрать поскорее из этих мест в надежде, что через пару миль встретят ещё одно, где будет... спокойней. И хотя нигде в округе больше таких мест не было, а хозяин это прекрасно знал и пытался донести до улепётывающих гостей, никто его не слушал. Вот и приходилось тяжело вздыхать, сидя за прилавком, подперев подбородок рукой, и пялиться на открытые двери, через которые в трактир залетали одни лишь мухи.
Вытерев пивную кружку посеревшим от старости полотенцем, хозяин трактира поставил её к остальным, уже чистым, снова тяжело вздохнул и злобно покосился в дальний угол, где было темно и сыро. Затем опять перевёл взгляд на двери и подскочил на месте от радости, завидев у порога тень, а после и самого путника, появившегося в дверном проёме. Может, хоть этот не сбежит?
– Открыто? – спросили громко, и хозяин, от волнения растеряв все слова, спешно закивал.
– Прошу, – наконец сообразил он, что сказать, и выскочил из-за прилавка. – Вот сюда. Вот к этому столику, пожалуйста. Чего изволите? У нас сегодня ягнёнок со скидкой.
– Тогда ягнёнка и несите, – ответил гость, развязал верёвки на плаще и снял его. – У вас пусто, – добавил он, окинув помещение быстрым взглядом. – Что так? Не сезон?
Хозяин тут же помрачнел, предчувствуя, что если подастся во все правды, то и этот клиент испарится, и даже про брошенный на лавку плащ позабудет. Но врать было не в его привычках (разве только слегка не доливать пива, но это враньём не считается), поэтому он уныло вымолвил:
– Да как не сезон? Ещё какой сезон! И расположение у этого места самое наилучшее. Вон сколько дорог тут сходится и в разные стороны расходится. Раньше только и успевал монеты собирать, но вот в последние два дня дела совсем неважно идут.
– Почему? Зверь какой рядом бродит, что ли? Так поставь капкан.
– Да никакого зверя нет, но все лошади беснуются. Вон и ваша фыркает, как одичалая.
– Эта она устала. Ехал издалека, загнал бедную. Скоро отойдёт.
Последние слова гостя приободрили хозяина. Путник настроен был на долгий отдых и, видимо, на траты по-крупному, раз, не долго думая, согласился на самое дорогое блюдо.
– А пива к ягнёнку не желаете? – услужливо спросил хозяин, тем самым ловко переводя тему с нежелательного на доходное.
– Пива можно, – охотно пошёл на встречу гость, и хозяин заулыбался.
Он хорошо знал, что крупные заказы делают только путешественники, сильно измотанные дорогой и намеревающиеся отдыхать много часов, за которые они попросят ещё немало добавки и потратят немало денег. Неужели, наконец свезло?
В эту минуту в тёмном углу утробно зарычали, и послышалась странная возня. Как будто кто-то шевелился на досках, устланных шумным сеном, и недовольно ворчал.
– Что это? – насторожился путник и покосился в сторону дальней стены. – Кто там у тебя? Медведь?
Хозяин снова погрустнел и про себя выругался. И надо было той скотине замычать именно в этот момент! Не мог выждать с часок и потом начать? Этот только что прибывший господин вроде и выглядит храбрецом и видавшим многое, но и ему может не понравиться, если ему в лицо дыхнут кислятиной, а затем расквасят морду. Такое никому не понравится. Даже не пришлось к душе задире Вадесу, известному драчуну среди бродячих актёров. Их фургончик много путешествовал из одной части Нолфорта в другую, и путь часто лежал через этот лес, так что Вадеса хозяин трактира знал хорошо, а также отлично знал, что лучше его кулака в округе не было. Но вот вчера нашёлся один... И даже Вадес не смог ему противостоять.
– Да не смотрите вы туда. – Хозяин постарался звучать равнодушно. – Пьянь там всякая валяется, не просыхает уже который день.
– Пьянь? Точно? Рычит как тигр.
– Точно пьянь. Голову на отсечение даю. А если его рык вас коробит, то я вам пива бесплатно налью. За причинённые неудобства.
Путник хмыкнул.
– Ну, неси... пиво, – выдавил он и, улучив момент, когда хозяин шмыгнул за деревянную стенку, отделявшую обеденную залу от пивных бочек, встал и направился к сдвинутым в угол лавкам и столам, среди которых лежало нечто.
Оно представляло собой груду тряпок, сваленных друг на друга и укрытых тулупом, который в землях Торренхолла был большой редкостью. Кому вдруг стало холодно под жарким южным солнцем, было загадкой, которую прибывший в трактир гость зачем-то стремился разгадать. Подняв с пола сломанную ножку то ли от стола, то ли от стула, он осторожно потыкал ей прямо в центр тулупа. В ответ простонали.
– Вы бы не приближались к нему, – внезапно послышался голос из-за спины.
Гость обернулся. Позади стоял хозяин с кружкой, полной пива, и блюдом с лепёшками и чесночным маслом.
– Он мне всех постояльцев перепугал. – Хозяин поставил еду и пиво на стол. – Явился несколько дней назад, попросил вина покрепче. Потом ещё. Пил и пил, ничего не ел. Потом ему стало плохо, и он принялся буянить, словно одичал. И ладно бы его кто словом задел иль в рожу плюнул, а то ведь без причины начал кулаками махать. А кому приятно будет получить в глаз, когда смакуешь жареное мясо с розмарином?
– Никому.
– Вот все и ушли. Некоторые даже не заплатили. Считай, еда и выпивка достались им даром.
– И тумаки.
– Да уж... – протянул хозяин и покачал головой. – Свалилось же напасть на мою голову!
– Может, я попробую с ним что-то сделать? На ноги поставить, например. Здоровый же мужик должен быть, крепкий. Это по пятке видно. Вон она высовывается. Ему бы только протрезветь, так он вам все дрова переколет и навес починит в качестве платы за причинённый ущерб.
– Бросьте эту затею, господин! – разволновался хозяин. – Он спит и пусть себе спит. Как говорится, не буди лихо...
– Как скажете, – пожал плечами гость и отошёл к накрытому для него столу. Опустился на лавку, отломил кусок лепешки, обмакнул в масло и принялся монотонно жевать, продолжая подглядывать в тёмный угол.
Хозяин же подался в воспоминания:
– Разбудил я его один раз. Думал, он уже отошёл после пьянки-то, а он так странно на меня посмотрел, что у меня чуть сердце от страха из груди не выпрыгнуло.
– И что странного было в его взгляде?
– Да как вам сказать... Нечеловеческий взгляд какой-то... Звериный, если так можно сказать.
– Как у пса?
– Псы добрее смотрят. Даже голодные и обиженные на жизнь.
Гость хмыкнул.
– А дальше что? Разбудили вы его, и что было?
– Да он чуть не покончил с собой. Той деревяшкой, которой вы в него тыкали, чуть голову себе не размозжил. Я вовремя его руку перехватил, за что получил вот это. – Хозяин закатал рукав рубахи, оголяя плечо и предъявляя синие пятна. Кое-где кожа была продрана до крови, но раны уже начали затягиваться. – Устрой он такое ещё раз, я становиться на его пути больше не буду. Пусть лучше сам себя укокошит, чем я останусь без прибыли. Пока он тут валяется, у меня мясо тухнет. Найти бы такого человека, который его отсюда вытащит, иначе я долго не протяну.
– Так, может, всё же разбудим? Вместе будет легче с ним справиться.
Хозяин почесал затылок. Предложение звучало заманчиво, но быть огретым во второй раз очень не хотелось.
– Если так желаете поднять его на ноги, то, прошу, вначале доешьте ягнёнка и оплатите обед, а потом уж делайте что душе угодно.
Гость хмыкнул.
– Согласен. Да и на пустой желудок меряться силой как-то не привык.
– Тогда я пойду проверю ягнёнка, – радостно подхватил хозяин. – А вы ешьте-ешьте. Если добавки захотите, только скажите, – буду рад обслужить вас лучше, чем в столичных тавернах.
Гость повёл носом:
– Предвкушаю роскошный обед, – ответил он, снова смочил кусок хлеба в масле, съел, запил пивом, а после снял перекинутую через плечо холщовую торбу, развязал и вытащил из неё книгу. Положил на стол перед собой, открыл и пролистал несколько страниц. В книге говорилось о ящерках, и даже на обложке сидела одна малахитовая с глазами из жёлтых камней.
На земли Нолфорта Рион ступил с неспокойными мыслями. Разговор с Ферраном Стенденом, состоявшийся почти сразу после совета у королевы, никак не выходил из головы. Всё, что бормотал с трудом пришедший в себя военный командир, больше походило на бред полоумного, чем на речь человека, лучше всех в мире знающего своё дело. Военные мыслят чётко, говорят кратко и только по делу – Ферран же сбивался почти на каждой фразе, вначале говорил одно, потом перечёркивал сказанное другим. Понять, что произошло с кораблями, было сложнее, чем выиграть столетнюю войну, но Рион всё же пытался. А когда плыл по морю в небольшой торговой лодке, гружённой специями и тканями, то внимательно всматривался в синюю даль, но так и не смог нигде разглядеть хотя бы намёка на остроконечные пики, о которых твердил Стенден.
Любой другой назвал бы всё выдумкой и давно махнул рукой, однако Рион пытался свести услышанное в единую картину. В дороге даже заговорил на эту тему с моряками, но те только недоуменно пожимали плечами. Все как на подбор твердили, что, хотя Хмурое море и прозвали Хмурым, и его воды действительно были больше серыми, чем голубыми, и беспокоилось оно чаще, чем у стариков ныли кости на непогоду, никаких чёрных скал в нём никто никогда не наблюдал. Море было глубоким, и бывалые морские волки отлично знали, что надо хорошенько постараться, чтобы нарваться на мель.
Но Рион и тогда не сдавался. Проигнорировав желание Ирис отправить его на одном из тех кораблей, которые спасли жизни людей Гайларда Стернса, Рион поднялся на борт небольшого торгового судна и, заплатив капитану солидную сумму серебром, потребовал сменить курс и пройти именно тем, каким могли идти корабли Стернса. Курс сменили, но весь путь по морю от Берлау до Нолфорта прошёл в непонятках и раздумьях, и ни одной скалы обнаружено не было.
Пришвартоваться в Порте торговое судно не смогло: капитан не располагал нужным разрешением. Вместо Порты причалили к берегам одной из деревушек, где Рион смог выторговать себе лошадь, после чего отправился верхом в Торренхолл. Трактир попался по дороге случайно, но очень кстати. Хотелось и пить, и есть, а прежде всего посидеть в тишине и подумать, поэтому отсутствие почитателей Риона больше радовало, чем напрягало. Валяющийся же в углу пьяница, пусть и дебошир, был не в счёт: угрозы он не представлял, как и интереса тоже.
Рион перевернул страницу книги. Ничего нового из прочитанного он так и не узнал: особенности жизни, питания и размножения многоликих крестолапок он и без книги знал наизусть. Даже видел одну в далёком детстве. Та схватила языком муху, прожевала и, почуяв, что Рион вот-вот накроет её самодельным сачком, обратилась той самой мухой, которую только что съела, и даже сачок был ей не помехой. Ловко вылетев через дырку в сетке, она оставила Риона недоумевать на месте.
С той поры Рион больше не встречал крестолапок. Говорили, что их вид ещё жив, что прячется где-то в скалах и среди камней, но, как бы Рион ни желал найти хоть одну из них и выпотрошить для исследования, ни одной так и не обнаружил.
Груда тряпок в углу зашевелилась, и раздался тяжёлый вздох. Так обычно просыпаются пьяницы после попойки, ощущая сильное головокружение, ужасную сухость во рту и предчувствуя занесённую над их головой скалку, которую уже держит за спиной сварливая жена.
Рион повернул голову на шум. Тулуп был сброшен, тряпки разлетелись в разные стороны, и на всём этом ворохе сидел молодой человек: крепко сложенный, загорелый, с давно небритой щетиной на лице и спутанными волосами, в которых можно было отыскать даже собранную с пола паутину. Отфыркавшись от пыли, он потянулся, почесал бок, встал, прошёл, шатаясь, к столу, за которым сидел Рион, шмякнулся на скамью, схватил кружку, ещё наполовину полную пива, приложился к ней и стал жадно пить. Когда выпил всё до последней капли, жахнул ей об стол и вытер губы.
– Ещё? – вежливо поинтересовался Рион и на всякий случай закрыл и отодвинул ценную книгу в сторону.
– А можно? – прохрипели в ответ.
– И даже две. – Рион щёлкнул пальцами и крикнул хозяину, высунувшему морду из-за деревянной перегородки: – Ещё пива. Две… Нет. Три кружки. Меня тоже мучает жажда, – добавил он, уже глядя в глаза пьяницы. – Жара на улице страшная.
– Если ты угощаешь…
Насчет угощения Рион не уточнил, зато придвинул к пьянице тарелку с лепёшками.
– Ты поешь, – предложил он. – А то совсем человеческое обличие потеряешь.
Последняя фраза отозвалась во взгляде сидевшего напротив дебошира странным блеском. Так блестят в ночи глаза у кошки, когда она медленно крадётся к добыче.
– Как звать-то? – спросил Рион, сделав вид, что ничего странного не заметил. – И какого лешего ты тут всё разнёс?
– Дален, – выдавил пьянчуга, схватив с блюда лепешку и спешно засовывая себе в рот.
– Эй, полегче, – остановил его Рион. – Слишком быстро не ешь, а то обратно пойдёт. В твоём состоянии лучше потихоньку.
Дален проглотил вставший поперёк горла кусок и кивнул. Странный блеск во взгляде тут же потух.
На стол поставили ягнёнка, и Рион подвинул и эту тарелку своему новому знакомому.
– И на мясо налегай, – по-доброму посоветовал он. – Хоть протрезвеешь.
Дален снова кивнул, потянулся за небольшим куском, как вдруг его странно передёрнуло.
– Холодно-то как, – пробормотал он, обхватив руками плечи и потирая их.
– Холодно? – Рион расстегнул на себе куртку и снял её. Ему, напротив, было очень жарко.
– Я весь мурашками зашёлся. – Дален снова принялся растирать плечи. – А они, гады, всё не уходят. Как чешуей прилипли.
– Тогда ешь быстрей, – Рион взглядом указал на жареного ягненка. – Ешь, пока не остыло. Может, тебе тулуп принести?
– Он тоже не помогает. Я полночи дрожал, потом отпустило, сейчас вот снова. Уж лучше ещё раз нож в спину, чем такое… Невыносимо.
– Лучше озноб, чем нож в спину, – заметил Рион. – От последнего, знаешь ли, умирают.
Дален многозначительно хмыкнул.
– Я бы и рад умереть, да не получается.
– Может, я помогу?
– Таких помощников уже с десяток было. Один третьего дня мне голову размозжить пытался, а та как стальная – ничего её не берёт. Другой руку ломал, даже кость хрустнула, а к вечеру уже всё срослось обратно. Да что таить, я и нож в спину получал. Рана как на собаке зажила. Быстро и безболезненно.
– Ты везунчик.
– К кракену такое везение, – выдохнул Дален и хлебнул пива.
– А руку покажи, – внезапно попросил Рион.
– Чего?
– Руку, говорю, покажи. Ту, которую ломали. Заверни рукав, я посмотрю. Я немного лекарь, смогу определить, что тебе с ней сделали и правда ли опасность миновала.
Дален замешкался.
– Чего боишься? – фыркнул Рион. – Думаешь, я сломаю её во второй раз? Кормил бы я тогда тебя мясом…
– Да чего мне какого-то тощего пиявочника бояться, – произнёс Дален и закатал рукав рубахи.
К его удивлению хватка у того, кого он посчитал дохляком, оказалась что надо. Дален даже скривился, потому что заныли синяки, на которые с силой надавили. Однако вместе с болью по телу разлилось и тепло. Шло оно от горячих ладоней Риона: сразу куда-то девался озноб, и мурашечный рой отступил. Приготовившись размякнуть, Дален закрыл глаза, как вдруг за руку дёрнули так, что всё умиротворение улетучилось, зубы заскрежетали, а внутри запульсировало, будто начал просыпаться до той поры крепко дремавший вулкан. А когда и на предплечье надавили, что кость чуть не хрустнула, сердце окончательно захлебнулось в лаве гнева. Не в силах более сопротивляться тому, что стремилось вырваться наружу, Дален встрепенулся, вскинул голову, отпихнул от себя Риона и впился ему пальцами в горло, сдавливая то. Лекарь захрипел.
– А я было поверил тебе, – прошипел Дален, как шипят змеи на тех, кто представляет опасность для их детёнышей, прячущихся за яичной скорлупой. – Подумал, ты и правда костоправ. А ты костолом, каких душить надо. Думаешь, не смогу? Думаешь, силы не хватит? Ошибаешься. Я этой рукой не только крупную рыбу убивал, но и тварь, которую ты в своём уме даже вообразить не можешь, и жену с любовничком.
– А бросаться на людей, что делятся с тобой едой и выпивкой, ты в какой момент начал? – с трудом произнёс Рион, обхватил руку Далена своей и попытался её отвести. – После того как жену прикончил или раньше?
Услышанное обильно засыпало снегом бушевавший внутри вулкан. В который раз за последние дни Далену показалось, что пелена падает с глаз, предъявляя взору то, что он натворил, будучи не в себе от злости.
Дален разжал пальцы и в ужасе отшатнулся от того, кого чуть было не прикончил. Рион потёр раскрасневшуюся шею и поводил головой вправо-влево. Все кости были на месте.
– П-прости, – заикался Дален. – Я не понимаю, как это произошло…
– Бывает, – прохрипел Рион и поманил к себе пальцем побелевшего от страха хозяина, прятавшегося за пивной бочкой. – Неси ещё выпить, – распорядился Рион, когда хозяин подковылял к столу. Однако остановился не рядом, а у соседнего стола: боялся, что горячий на руку гость снова выйдет из себя и ненароком пришибёт и того, кто на время дал крышу над головой.
– Как же это всё мерзко… – проронил Дален, поникнув.
– Что именно? – спросил Рион, продолжая потирать шею.
Из торбы была выужена баночка с мазью болотного цвета. От неё пошёл горький запах полыни, стоило Риону нанести немного себе на кожу.
– Ощущаю себя выпотрошенной рыбой. Оболочка осталась, а внутренности разбросаны по полу.
Рион оторвал взгляд от мази и осмотрел Далена с головы до пят. Даже не поленился под стол заглянуть, но ноги у моряка из Ланимора были как ноги – не лапы там какие-нибудь и не плавники.
– Ты перегнул палку. Кишок я нигде не вижу.
– Я ж это… образно. – Дален махнул рукой. – Да тебе всё равно не понять. Никому этого не понять.
– А мне тем более, – подхватил Рион. – Живу всего ничего.
Теперь пришла очередь Далена смотреть на лекаря.
– Так и есть, – согласился он, скользнув взглядом по молодому лицу. – Готов поспорить, годами ты младше меня, а ещё в целители себя записал.
– А как мои года связаны с моими умениями? Ты вот тоже молод, а в море, готов поспорить, кого угодно за пояс заткнешь. И зря ты мне не доверился. У тебя вывих плеча. Я мог бы вправить кость, но ты зачем-то решил, что тебе это не нужно. Больше лезть с помощью не буду. Само встанет на место.
– Само?
– А что? Пока мы тут с тобой болтали, царапина на твоём запястье почти исчезла. А ведь ещё недавно была сырой.
Дален посмотрел на руку. Там и правда была небольшая царапина, которую он умудрился заполучить, когда выкарабкивался из тряпок. В какой-то момент не углядел палки с острым гвоздем – вот и заполучил себе метку: неглубокую и сильно не кровоточащую. Таких и раньше было много, но все они заживали дня за два или три. Никак не за несколько минут.
– Странно всё это, – пробормотал Дален и посмотрел в тот самый угол, в котором лежал.
Но его собеседник не разделял его удивления и же просто просто делал вид, что ничего особенного не замечает. Зато умело давил на больную мозоль:
– Так ты нажрался как свинья и устроил дебош, потому что жена тебе изменила?
– Потому что убил её.
– А убил, потому что застукал с любовником?
– Я любил её больше жизни.
– Ну так и лишал бы жизни себя. Её-то зачем?
– Когда увидел её вместе с Гилом… во мне словно зверь проснулся.
– В каждом из нас до поры до времени живёт такой зверь. Кто-то умело укрощает его; кто-то позволяет выйти наружу.
Дален покачал головой.
– Тут что-то другое. Я чувствую, но не могу объяснить.
– Тогда не думай об этом. Рано или поздно забудется.
Рион вытер перепачканные в целебной мази пальцы и взялся за мясо. Оно уже прилично остыло, но Рион был столь голоден, что даже холодное ел с удовольствием.
Притворное равнодушие на лице и напускная холодность боролось со страстным желанием в сердце узнать побольше о нахале напротив. Но в некий нужный момент Рион понял, что идти напролом – плохая идея. Поспешать медленно было тем самым девизом аптекаря из Берлау, которому он неуклонно следовал. И на данном этапе перевес сил был явно на стороне моряка, пусть и нетрезвого, и местами побитого. Шея до сих пор помнила огонь его рук; глаза – зверский взгляд, какой бывает только у глубоко одержимого человека, остановить которого практически невозможно. Однако оставлять загадки неразгаданными Рион не привык, поэтому внезапно для Далена и подслушивающего хозяина сменил тему:
– Я держу путь в Торренхолл. Сам я не местный. Может, подскажешь, в какую сторону ехать?
– В Торренхолл? У меня там сестра.
– Судя по тому, как ты это произнёс, ты её тоже любишь больше жизни.
– И сильно по ней скучаю. Она – единственный человек, кто у меня остался.
– Не хочешь проведать?
Дален растерялся. В Торренхолле он был совсем недавно. Неужели снова все дороги ведут в замок?
– Давай, – подбодрил Рион. – А то тут ты уже всех перепугал – хозяин из-за тебя убытки терпит. Так, может, у сестры остынешь. Жаль только, лошадь у меня одна. Придётся тебе на своих двоих. Обещаю, что гнать не буду. Шагом пущу.
– Тогда путь будет долгим.
– А я никуда не тороплюсь. Так идём?
– Погоди. Мясо доесть надо.
Рион улыбнулся.
– Без этого никак. Я за него слишком много заплатил.
– Как звать-то тебя? – спросил Дален, когда один из холодных кусков был жадно проглочен. – И ты уж прости за то, что я… того… тебя… за шею схватил.
– Рион или Нойр, – ответили глухо, – на твой вкус.
Сказанное про шею было проигнорировано.
– Мне больше нравится первое. Второе звучит немного… жутковато.
– Согласен, – кивнул Рион и, когда мяса на тарелке осталось не больше, чем пива в кружках, указал рукой на дверь. – В путь?
Глава 2. Особое мнение
Тёмный лес хорош в солнечный день. Тут и дорога освещается как надо – не оступишься, в канаву не брякнешься и в муравейнике по колено не увязнешь, – и прохлада не даёт мозгам запечься, а ногам – подкоситься от усталости. Но и пахнет кругом сыростью, среди которой лишь временами встречаются островки из нежных фиалок, преображающих серость и гниль вокруг.
Жаль, что любоваться фиолетовыми каплями на зелёном бархате мало кому приходило в голову. Если только влюблённым, забредшим в лес скрытно ото всех предаться ласкам. Путникам же важнее была не красота вокруг, а просвет меж деревьями, когда начиналась дорога через поля и дом был уже совсем близко.
– Правильной хоть дорогой идём? – спросил Рион, когда, как ему показалось, мимо одного из бурых деревьев они проходили уже третий раз.
– В этом лесу заблудиться трудно, – ответил Дален, перешагивая через камень. – Жиденький лес.
– Я б не сказал, – промычал Рион, осматриваясь.
– Нам главное к ночи доползти до Лисьего перевала, а там, считай, Торренхолл на расстоянии вытянутой руки будет.
– До Лисьего перевала?
– Не слышал? Ну да, ты же не из наших краёв.
– Угу.
– У хозяина этих земель, лорда Стернса, на Лисьем перевале охотничий домик. Говорят, лис тут много, а лорд Стернс – заядлый охотник.
– И часто ваш хозяин там бывает?
– Говорят, часто. Но я за ним не присматриваю, чтобы утверждать наверняка.
– Было б занимательно с ним там пересечься.
– Я тоже не прочь.
Рион покосился в сторону Далена.
– Тебе, простому рыбаку, зачем хозяин нужен? Тебе бы в порт – там всяко работы больше подвернётся, чем в каменных стенах.
– Я ведь говорил про сестру?
– Говорил.
– Так вот она как привязанная за этим Стернсом ходит.
– Пусть себе ходит. Рано или поздно он это заметит и сам её прогонит.
– В том-то и дело, что он в курсе и не прогоняет. Наоборот, держит около себя и тем самым издевается над девчонкой.
– Бьёт, что ли?
– Жить ей не даёт. Замуж выйти, семьей обзавестись…
– Тебе та семья много ли хорошего дала?
Дален запнулся и выругался. Рион бросил в его сторону косой взгляд.
Они шли и разговаривали уже несколько часов. За это время Дален успел рассказать о своём детстве, размеренной деревенской жизни, рыбацком прошлом и многом другом, чего лишился в одну ночь. Странно, но продолжительная беседа его ничуть не злила, хотя днями ранее, стоило о пережитом лишь вспомнить, глаза наливались кровью и пальцы сжимались в кулаки.
– Запнулся? – съязвил Рион, прекрасно понимая, что ругань не относилась ни к корягам, ни к пням, ни к прочим неожиданностям, о которые путнику легко поранить ногу.
– Твои слова обдумываю, – бросил Дален в ответ.