Пепел страниц моей души: Начало

Я глубоко вдохнула, задержала дыхание, развернулась и медленно выглянула из-за стены, придерживая волосы рукой, чтобы ни одна прядь случайно не выдала моего присутствия.

В гостиной сидели молодые мужчины в дорогих костюмах. Они спокойно переговаривались между собой, уверенно расположившись так, словно находились здесь у себя дома.

Я сразу узнала их.

Все они были из колледжа. Трое расположились на диване и в кресле — их имён я не помнила, только лица. Ещё двое стояли чуть в стороне.

Фин и Дерек. Соседи Неймора по комнате. Самого Неймора среди них не было.

Внезапно один из парней повернул голову в мою сторону, и я тут же отпрянула назад, вжавшись в холодную каменную кладку и боясь пошевелиться. Лишь спустя несколько секунд осторожно выдохнула, понимая, что меня, похоже, так и не заметили.

На губах сама собой появилась едва заметная улыбка. Почему — я и сама не понимала.

Сердце всё ещё бешено колотилось, колени предательски подрагивали, но, несмотря на страх, мне стало немного спокойнее. Фин и Дерек, хоть и были крупными, опасными парнями и выполняли роль телохранителей Неймора, всегда относились ко мне по-доброму. Они знали о наших отношениях, никогда не смотрели с осуждением, улыбались при встрече и без лишних вопросов помогали, если я о чём-то просила.

Через несколько секунд я рискнула снова посмотреть в гостиную. Парни всё так же сидели и разговаривали между собой, и я решила прислушаться, пытаясь разобрать, о чём идёт речь. Я замерла, превратившись в слух, даже слегка прищурилась, будто это могло помочь услышать лучше, но слова всё равно ускользали, рассыпаясь на отдельные обрывки, из которых никак не складывался смысл.

Вдруг трое мужчин, сидевших в креслах и на диване, начали подниматься. По очереди они пожали руки Фину и Дереку, после чего направились к выходу. Те остались вдвоём, перекинулись ещё несколькими фразами и, заметно расслабившись, снова опустились на диван.

Я выдохнула.

Похоже, узнать хоть что-то не получится. Интересно... о чём они говорили? И где Неймор?..

— Что выяснила?.. — раздался знакомый голос у меня за спиной.

Я вздрогнула так сильно, что вскрик сорвался сам собой. Всё внутри оборвалось. Я резко обернулась, но Неймор оказался быстрее.

В следующее мгновение его ладонь уже закрывала мне рот, а сама я оказалась прижатой к холодной каменной стене.

Я смотрела на него широко раскрытыми глазами, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, а он... выглядел довольным. Даже развеселённым. На губах играла лёгкая ухмылка, будто всё происходящее искренне его забавляло.

Он прижимал меня, вплотную, не оставляя ни малейшего пространства между нами, и от этой близости, знакомого аромата его духов и тепла, исходившего от его тела, по коже пробежала мелкая дрожь.

Я тяжело дышала, пытаясь успокоиться.

— Тебя в детстве не учили, что подслушивать и подглядывать нехорошо? — произнёс он тем самым тоном, которым обычно отчитывают провинившегося ребёнка.

Я дёрнулась, пытаясь высвободиться, и он сразу отпустил меня, словно ему было достаточно лишь напомнить, кто здесь контролирует ситуацию.

— Я ничего не слышала, — ответила я чуть хрипло, чувствуя, как от волнения пересохло в горле.

— Важно не то, что ты слышала, а то, что пыталась услышать, — спокойно ответил он, не сводя с меня глаз.

— Что, накажешь меня? Поведёшь в подвал к паукам? — сказала я, пристально глядя ему в глаза, почти с вызовом.

Он прищурился и медленно, внимательно изучал моё лицо, пытаясь прочитать в нём нечто большее, чем просто слова.

— Отличная идея... Идём, — протянул он с лёгкой усмешкой, отступил на шаг и потянул меня в другую сторону.

Я тут же упёрлась ногами.

— Нет... нет... прости... прости... — торопливо прошептала я, испуганно глядя на него.

Похоже, провоцировать его действительно было плохой идеей.

Он сразу остановился. На губах играла довольная дьявольская улыбка.

— Прощаю... Считай, только потому, что у меня сегодня хорошее настроение.

Мне очень хотелось съязвить в ответ, но я вовремя прикусила язык и промолчала.

— Пойдём, поздороваешься, — вдруг сказал он и, не давая мне ни секунды на раздумья или сопротивление, крепко взял за предплечье и повёл в сторону гостиной.

Я сглотнула подступивший к горлу ком и покорно пошла следом, изо всех сил стараясь сохранить спокойный вид.

На самом деле встретиться с ними я была совсем не против. Остальные уже ушли, а Фин и Дерек всегда вызывали у меня спокойствие. Их сложно было назвать хорошими или правильными людьми, но рядом с ними я никогда не чувствовала угрозы.

Стоило нам войти в гостиную, как они тут же поднялись на ноги. Переглянувшись, оба расплылись в улыбках, едва заметив меня.

Я нерешительно улыбнулась в ответ.

— Смотрите, кого я нашёл за тем проёмом, — небрежно произнёс Неймор, кивнув в сторону коридора, откуда мы только что вышли.

Потом его голос изменился.

— Вы, видимо, плохо учились в колледже, раз даже не заметили, что за вами следят, — холодно бросил он, поочерёдно переводя взгляд с одного на другого.

Фин и Дерек учились на факультете Магической безопасности, а значит, их магическое поле должно было быть натренировано улавливать присутствие людей, скрывающихся где-то рядом, но, судя по всему, Неймор был прав — учились они не так уж хорошо.

Оба растерянно переглянулись, явно не зная, что ответить.

— Мы не подумали, что в твоём замке за этим вообще нужно следить... — наконец пробормотал Дерек, виновато опуская голову.

— Здесь и так очень сильный защитный барьер... — поспешил добавить Фин, будто это хоть как-то могло их оправдать.

Неймор лишь устало закатил глаза и на мгновение посмотрел в потолок, словно мысленно досчитал до десяти, пытаясь справиться с раздражением.

Он по-прежнему держал меня за руку.

Я молчала, не шевелясь, и никак не могла избавиться от одной-единственной мысли: зачем ему вообще нужна охрана?

Неймор вновь перевёл на парней холодный, колючий взгляд.

— А если бы у неё был нож... — медленно произнёс он с ядовитой насмешкой. — И она решила бы воткнуть его мне в горло... Что тогда?

Он чуть склонил голову набок, не сводя с них глаз.

— По-вашему, защитный барьер меня бы спас?

Фин и Дерек опустили глаза, неловко переминаясь с ноги на ногу, и на этот раз не нашлись, что ответить.

— Я бы так не сделала, — неожиданно для самой себя произнесла я, пытаясь высвободить руку из его хватки.

От собственных слов стало не по себе.

Да, я ненавидела его. Да, где-то глубоко внутри желала ему смерти.

Но... не так. Я бы не смогла. Тем более так — хладнокровно, глядя человеку в глаза, чувствуя, как кровь течёт по рукам.

Хотя... Я не раз представляла, как убиваю Фодеса. Эти тёмные образы сами всплывали в голове.

Значит... смогла бы?

Но представить, что моими руками умрёт Неймор, всё равно казалось невозможным. Чем-то совершенно чуждым.

Неймор посмотрел на меня так, что слова оказались не нужны. Я сразу поняла: он хотел, чтобы я молчала. Чуть поморщившись, я сжала губы, отвернулась и уставилась в стену, будто в ней было что-то гораздо более важное, чем происходящее вокруг.

— Прости, Неймор, мы будем внимательнее, — одновременно ответили парни, не решаясь поднять глаз.

Он лишь цокнул языком и глубоко вздохнул, словно всё происходящее было для него утомительной, давно надоевшей обязанностью.

— Что ж... можете поздороваться и сразу попрощаться с ней, — сказал он, небрежно подтолкнув меня к ним. — Только быстро. У нас ещё есть дела.

Его взгляд скользнул по мне лишь на мгновение, после чего вновь остановился на Фине и Дереке.

Они переглянулись, улыбнулись и наконец посмотрели на меня.

Я посмотрела на них и тоже улыбнулась, хоть и чувствовала, как к горлу подступает ком.

— Привет, парни, — тихо сказала я.

— Привет, Лана, — ответили они почти одновременно.

— Рада вас видеть.

— Мы тоже. Как у тебя дела? — спросил Дерек, чуть наклонив голову.

— Отлично... тут хорошо кормят, — рассмеялась я, и этот смех прозвучал как-то слишком легко и неестественно.

К глазам подступили слёзы. В груди резко кольнуло, и показалось, что внутри что-то треснуло.

— Стейк очень вкусный...

Они заулыбались ещё шире, не замечая, как дрожит мой голос.

Неймор стоял чуть позади, тяжело вздыхая, всем своим видом показывая, что эта сцена его раздражает.

— Ты плачешь, Лана? — вдруг спросил Фин, внимательно посмотрев мне в глаза. — Тебя никто не обижает?

На их лицах отразилось искреннее непонимание.

Они не были глупыми... но и не были теми, кто способен увидеть глубже.

И я не собиралась объяснять им правду.

Я быстро смахнула слезу и снова улыбнулась, заставляя себя выглядеть спокойной.

— Нет, парни, всё хорошо. Меня никто не обижает. Девушки иногда плачут от радости... Это нормально. А я просто рада вас видеть.

Они снова переглянулись и тепло улыбнулись, безоговорочно принимая мои слова.

— Всё. Вам пора, — вмешался Неймор, коротко обрывая наш разговор.

— Пока, Лана, — одновременно попрощались они, кивнули Неймору и направились к выходу.

Я проводила их взглядом, чувствуя, как сердце всё сильнее сжимает тяжёлая тоска. В памяти один за другим вспыхивали моменты из колледжа: как легко мы общались, пока мы с Неймором были вместе, как часто пересекались, шутили, разговаривали. А потом всё изменилось. Они продолжали украдкой улыбаться мне и здороваться, когда Неймора не было рядом, но стоило ему появиться — сразу становились сдержанными и холодными, будто мы были совсем чужими.

Я знала, что Неймор запретил им общаться со мной, и не винила их за это.

Но сейчас, увидев их тёплые улыбки снова, я почувствовала, как грусть по прошлой жизни окутывает меня, как тяжесть разливается в груди.

Но долго оставаться в этом состоянии мне не позволил Неймор.

Он резко развернул меня к себе лицом и притянул ближе, заставляя смотреть на него, и его взгляд был прямым, требовательным.

— Итак... зачем подслушивала и что ты там вообще делала?

Я сглотнула ком, вставший в горле, и наконец решила не уходить от ответа, не прятаться.

— Я искала тебя... хотела поговорить с тобой, — ответила я твёрдо, не отводя глаз.

— О чём? — на его лице мелькнуло искреннее недоумение, что сбило меня на секунду.

Внезапная мысль пронзила меня.

А вдруг он вовсе не избегал меня? Вдруг всё это — только в моей голове?

— Почему ты больше не приходишь на завтраки... обеды... ужины? — выдохнула я, всё же решившись задать вопрос.

— Почему тебя это волнует? — его голос стал мягче, но в нём ясно слышались насмешливые нотки. — Тебе что... скучно без меня?

Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри поднимается злость, смешанная с растерянностью. Его близость давила, заставляла тело напрягаться ещё сильнее.

Я глубоко вдохнула, пытаясь собраться, удержать себя в руках, и наконец произнесла:

— После того раза... в твоём кабинете... мы ни разу не встретились.

Он моргнул чаще, чем обычно, и на мгновение опустил взгляд на мои губы, сжав челюсть так, что на скулах проступило напряжение. Казалось, он что-то обдумывает, взвешивает слова, словно решает, стоит ли вообще отвечать.

Но уже в следующую секунду он поднял глаза — и прежний холод вернулся.

Тот самый, знакомый. Отстранённый и ледяной.

— Ланивея... — произнёс он моё имя медленно, с нарочитой растяжкой, и в его голосе появилась ядовитая ласка, от которой я невольно съёжилась.

— Мир не крутится вокруг тебя, — продолжил он. — И если я не удостоил тебя своим присутствием, значит, у меня были дела поважнее.

Я почувствовала, как он притягивает меня ближе. Сердце забилось быстрее. Внутри смешалось слишком многое: страх, злость, напряжение, растерянность — всё переплелось, как языки пламени, в которых уже невозможно понять, что именно тебя сжигает.

— Или ты решила, — продолжил он, чуть склонив голову, — что если я довёл тебя до оргазма, это что-то меняет? Что это что-то значит?

— Я так не думала... — тихо ответила я, не отводя взгляда. — Я просто не понимаю... зачем ты это сделал.

Я смотрела ему в глаза пристально и упрямо, будто могла вытащить из него правду, если не отступлю. Почему-то мне казалось, что это не было случайностью, что за этим стояла важная причина.

Но он лишь усмехнулся.

— Кто знает... — протянул он, медленно проводя пальцем по моей шее. — Возможно, я расчувствовался, когда узнал, что ты, оказывается, хранила мне верность все эти годы.

Его голос был мягким, но в этой мягкости чувствовалась насмешка.

— Ведь я твой единственный мужчина. Во всех смыслах.

Он улыбнулся — коротко, самодовольно.

— Знаешь... мне это нравится. Томас был влюблён в тебя, бегал за тобой... а ты ему даже не дала.

Его слова резко ударили.

Во мне вспыхнула злость — острая и обжигающая. И вместе с ней пришло разочарование. Я уже понимала: он не скажет ничего настоящего. Он не даст мне ответа. Он снова играет — провоцирует, давит, пытается задеть.

Я попыталась отстраниться, сделать хотя бы шаг в сторону.

Но не смогла.

Он держал меня крепко, не позволяя увеличить дистанцию, прижимая к себе так, будто даже это движение — моё желание отдалиться — было для него чем-то недопустимым.

— Ведь ты знала, да? — он впился в меня взглядом, и в его лице появилось что-то довольное и хищное. — Что он влюблён в тебя... ты знала?

Я сжала губы, не желая отвечать.

Но он резко стиснул моё предплечье и дёрнул на себя.

— Отвечай, — приказал он тихо, но в этом голосе не было места отказу.

— Да. Я знала, — твёрдо сказала я.

Он ехидно улыбнулся.

— Знала... и пользовалась этим, — протянул он. — Его добротой, его преданностью. Тебе нравилось, да? Что он, как пёс, ходил за тобой?

Я посмотрела на него прямо, не моргая.

— Мы были друзьями. Я никогда ничего ему не обещала и не обманывала его. Он всё знал. Ему было достаточно быть рядом. Я не пользовалась им... — я говорила спокойно, несмотря на злость, которая поднималась внутри. — Я любила его. Но как друга.

Я уже понимала, к чему он ведёт.

Он хотел сломать это. Показать, что я ничем не лучше. Что я такая же. Но это было неправдой.

— Теперь твой друг, — медленно произнёс он, — будет смотреть с того света, как ты принадлежишь его врагу.

Я попыталась отвернуться, но он взял меня за подбородок, повернул лицо к себе, заставляя смотреть прямо в глаза.

— Или... — его голос стал тише, — может быть, ты до сих пор любишь меня?

На мгновение у меня перехватило дыхание.

Но следующая волна — чистой злости — мгновенно вытеснила всё остальное.

Я смотрела на него с ненавистью. И даже не пыталась это скрыть.

— Я не люблю тебя, — сказала я твёрдо. — Я ненавижу тебя.

Он ухмыльнулся. Именно этого он, похоже, и добивался.

— Отлично... — произнёс он удовлетворённо. — Ближе к делу.

Мир на мгновение шевельнулся, и мы оказались в моей комнате.

Он прижал меня к стене, лишая пространства, и наклонился к моей шее. Его губы, коснувшись кожи, тут же вызвали волну мурашек. Я на секунду замерла, потеряв способность двигаться и даже не успев понять, что происходит. Его прикосновения были настойчивыми, уверенными, и от этого контраста — между моими словами и его действиями — волнение захлестнуло меня с новой силой.

Я не сразу смогла пошевелиться.

— Зачем ты это делаешь, Неймор?.. — выдохнула я, едва сдерживая дрожь в голосе. — Будь таким, как раньше... прошу тебя. Просто возьми, что тебе нужно... и оставь меня.

Он замер. На секунду.

А затем резко отстранился и сделал шаг назад, будто мои слова неприятно его задели. Его выражение лица стало жёстче и недовольнее.

— Хорошо, — холодно бросил он. — Так уж и быть. Иди к стене.

Он коротко кивнул в сторону привычного места — того самого, где всё происходило раньше.

Я даже не стала думать. Опустила голову, быстро проскользнула мимо него, стараясь не задеть, не задержаться рядом ни на секунду. Остановилась у столика, как он и приказал.

Он снял с себя пиджак, расстегнул несколько пуговиц на рубашке и закатал рукава, выполняя каждое движение спокойно и привычно, как давно отработанный ритуал.

Я следила за его действиями, и внутри вдруг стало тише. Всё происходящее потеряло значение, а напряжение, ещё недавно сковывавшее меня изнутри, медленно выветривалось, оставляя после себя странную пустоту. Я просто стояла и ждала — неожиданно спокойно и отрешённо.

Он повернулся ко мне и шагнул ближе. Его лицо снова стало тем самым — напряжённым, замкнутым, а взгляд — отстранённым, лишённым всяких эмоций. Всё вернулось на привычные рельсы.

Он обхватил меня за талию одной рукой, второй уверенно взял за бедро и, как обычно, посадил на край столика. Я тут же вцепилась пальцами в столешницу, ощущая, как её острый край впивается в кожу. Я сжала челюсть и глубоко вдохнула через нос.

Эта боль была знакомой. И я даже была ей рада.

Я знала, что она поможет заглушить всё остальное.

Но в этот раз всё оказалось иначе.

Юбка была короче, чем обычно, и между кожей и жёстким краем столика больше не осталось того тонкого слоя ткани, который раньше хоть немного смягчал давление.

Теперь оно было острым. Почти невыносимым.

Я едва заметно качнула бёдрами, пытаясь приподняться, найти положение, в котором станет хоть немного легче.

Не получилось.

Неймор уже стоял между моих ног, возясь с ремнём. Он не обращал на меня внимания и даже не придерживал, поэтому мне приходилось удерживать равновесие самой, чувствуя, что любое неловкое движение может закончиться падением.

Казалось, ещё немного — ещё одно неосторожное движение, и кожа просто не выдержит. Разойдётся, вспыхнув жгучей болью. Я стиснула зубы, изо всех сил сдерживая стон, который всё равно рвался наружу. Осторожно попыталась сместиться ещё раз, но стало только хуже.

Я машинально схватилась за Неймора, пытаясь удержать равновесие.

Он тут же замер и недовольно посмотрел на меня.

Я встретилась с его взглядом — и сразу отдёрнула руку, точно обожглась. Но стоило лишиться этой опоры, как я снова опёрлась о столешницу, и лицо исказила новая вспышка боли. Я не сдержалась — тихо ахнула.

— Что с тобой? — раздражённо спросил он. — Зачем ты хватаешься за меня?

— Прости... — выдохнула я шёпотом. Голос предательски дрожал. — Этот столик... у него такой острый край... кажется, будто он режет кожу...

Последние слова дались с трудом. Терпеть дальше я уже не могла.

Он ничего не сказал. Лишь молча отступил, позволяя мне спуститься.

Я сразу оказалась на ногах, и облегчение накрыло мгновенно — резкое, как первый глоток воздуха после долгого удушья.

Но уже в следующую секунду он опустился передо мной на корточки, взял меня за бёдра и слегка развернул, чтобы лучше рассмотреть следы.

Я замерла. Этот жест оказался настолько неожиданным, что я рефлекторно вскинула руки, стараясь не задеть его, и опустила глаза.

Его пальцы осторожно приподняли край юбки, и он провёл ими рядом с длинными красными полосами, оставшимися на коже. Потом посмотрел на меня.

В его глазах промелькнуло что-то, чего я не успела понять.

— Ты что... всё это время терпела? — спросил он, недовольно глядя на меня, как на человека, совершившего какую-то глупость.

Я растерялась.

— Обычно юбка была длиннее... — тихо произнесла я, невольно оправдываясь. — И было не так больно...

— Почему раньше не сказала? — Он поднялся на ноги, и в голосе отчётливо прозвучало раздражение.

Меня пробрал холод.

— Я... думала, тебе всё равно, — призналась я, невольно вжимаясь в стену.

Он слегка склонил голову и сжал губы, словно обдумывал мои слова.

Повисла тишина.

Потом он молча развернулся.

— На кровать, — коротко приказал он, указав рукой в её сторону.

Я сразу подчинилась.

Шагнула к кровати, чувствуя, как напряжение возвращается — уже другое, тихое, оседающее где-то глубоко внутри.

Я уже начала опускаться на колени, собираясь принять то же положение, что и в тот день, когда он впервые сделал это со мной в этом доме.

— Нет, — остановил он меня, внимательно наблюдая за каждым движением. — Ложись на спину.

Мне этого не хотелось.

Эта поза казалась слишком открытой и беззащитной. Я не смогла бы спрятать лицо, скрыть ни одной эмоции, ни одного отклика. Хуже всего было другое: именно так моё тело предавало меня сильнее всего. В таком положении мне было проще потерять над собой контроль.

Этого я и боялась. Боялась собственных ощущений. Боялась, что он их увидит.

— Неймор... — начала я, сама не зная, что хочу сказать.

— Делай, что я говорю, — резко перебил он, глядя прямо в глаза, и в его голосе не осталось ничего, кроме приказа.

Его взгляд был тяжёлым и настойчивым. Я заметила, как стало глубже его дыхание, как медленно поднимается и опускается грудь.

И поняла — он не отступит.

Мои губы пересохли от волнения. Я машинально кусала их, стараясь успокоиться.

Я легла на кровать и уставилась в потолок, надеясь найти там спасение или хотя бы возможность ничего не чувствовать.

Он тут же оказался рядом.

Забрался на кровать, раздвинул мои ноги и уверенно расположился между ними. Стоя на коленях, он молча наблюдал за мной.

Я же упорно смотрела куда угодно — в сторону, вверх, в пустоту, — лишь бы не встречаться с ним глазами.

Его ладонь коснулась моего бедра, неторопливо скользнула к колену и так же неспешно вернулась обратно. От этого простого прикосновения по коже пробежала дрожь.

Я слышала его тёплое, тяжёлое дыхание — слишком близко.

Потом он опустился ниже, и горячие губы коснулись моей шеи.

Поцелуи были горячими и обжигающими, и от этого прикосновения тело снова предательски отозвалось — внизу живота сжалось, как от вспышки, которую невозможно было остановить.

Я сжала пальцы в простыне.

— Неймор... прошу... не надо... — не выдержала я, выдыхая почти беззвучно и чувствуя, как голос предательски дрожит.

— Мне нужно... возбудиться, — тихо ответил он, не отрываясь от моей шеи.

Но в его прикосновениях было что-то другое.

Слишком медленное. Слишком... мягкое.

Его губы медленно и бережно скользили по коже. Ладонь поднялась по талии к груди, коснувшись меня так осторожно, что по телу прокатилась приятная волна. Я тихо ахнула, сильнее сжимая простыню, пытаясь удержать себя в руках.

— Раньше у тебя не было с этим проблем... — выдохнула я, невольно шевельнувшись под ним. — Что сейчас не так?..

Он не прижимался ко мне, как обычно, и от этого всё происходящее казалось странным, почти нарочитым. Он явно тянул время.

— Раньше ты так много не говорила... — прошептал он мне на ухо. — Так что... молчи.

Его голос был тихим, но в нём звучало предупреждение.

Я стиснула зубы. И замолчала.

Он продолжил — губами, медленно, оставляя дорожку от шеи к ключице.

Я кусала губы до боли, цепляясь за это ощущение, пытаясь удержать ясность, не позволить себе окончательно раствориться в том, что происходило.

Он отстранился и выпрямился, глядя на меня с приоткрытыми губами, будто на секунду потерял нить происходящего. Провёл языком по верхней губе, затем медленно начал расстёгивать брюки. Я видела этот взгляд — затуманенный, с расширенными зрачками — и слышала, как сбивается его дыхание.

Как только он освободил свой член, он снова наклонился ко мне.

Его лоб коснулся моей груди, и в тот же момент я почувствовала прикосновение к моему клитору — слишком чувствительное и откровенное. По телу прошла короткая, резкая волна, словно тонкий разряд, и я невольно выгнулась.

Он не спешит.

Медленно проводит сверху вниз, почти испытывающе, а затем входит в меня.

Я вздрагиваю, сильнее выгибаясь, и в тот же миг с пугающей ясностью понимаю то, чего совсем не хочу осознавать: боли нет. Моё тело уже готово.

Эта мысль бьёт сильнее любого прикосновения.

Стыд вспыхивает мгновенно — горячий, удушающий.

Я впиваюсь пальцами в простыню, отчаянно цепляясь за неё, пытаясь исчезнуть, перестать чувствовать это.

Но он не останавливается.

Продолжает двигаться, не обращая внимания ни на мою скованность, ни на внутреннюю борьбу. Его ладонь ложится на моё бедро, пальцы сжимаются, а затем становятся мягче. Он утыкается лицом в мои волосы, глубоко вдыхает, будто хочет запомнить этот момент.

По телу пробегают мурашки. Я напрягаюсь ещё сильнее, до боли сжимая губы.

Мне не должно это нравиться. Не должно.

Я цепляюсь за эту мысль, повторяю её снова и снова, но она не помогает.

Тело не слушается.

Я чувствую, как он раз за разом попадает в ту самую точку — слишком точно, — и с каждым движением внутри всё сильнее разгорается предательское тепло. Оно нарастает медленно, как волна, которую невозможно остановить, можно лишь ненадолго отсрочить.