"Древняя кровь"

Глава 1

---

Глава 1. Та, кого не видят

Бар в Новом Орлеане встречал запахом виски и дешёвых сигарет, скрипом табуретов, тусклым светом.

Лана вытерла стойку в сотый раз, хотя на ней не было ни пятнышка. Просто нужно было чем-то занять руки.

— Лан, ты сегодня какая-то никакая, — сказал хозяин. — Иди домой. Всё равно уже никого нет.

Она кивнула, сняла фартук, сунула его под стойку и взяла рюкзак.

Четыре часа утра.

Новый Орлеан по ночам становился слегка мистическим — как будто тени двигались сами по себе.

Лана свернула в переулок. Так короче.

Она не услышала шагов. Только почувствовала — что-то изменилось. Воздух стал тяжелее. Как перед грозой.

Лана остановилась.

— Не бойся.

Голос был низкий, спокойный. Слишком спокойный. Как будто тот, кто говорил, точно знал, что ей ничего не угрожает. Или ему было всё равно.

Она обернулась.

Он стоял в трёх метрах. Высокий, светлые волосы, коричневая кожаная куртка, чёрная майка, джинсы.

Глаза — ледяные, как зимняя река, без единой эмоции, что лучше бы она не видела.

Но самое странное — она не испугалась.

Обычно она боялась. Луизы, когда та орала. Лив, когда та закатывала истерику. Собственного будущего, которого, казалось, не существовало.

А его — нет.

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Ты идёшь домой поздно, — сказал он, и в голосе проскользнула насмешка. — Опасно.

Она должна была замереть. Должна была почувствовать, как воля куда-то исчезает, как тело перестаёт слушаться.

Ничего.

— Опасно? — переспросила Лана. — Ты мне угрожаешь или заботишься?

Он моргнул.

Первый раз за сотни лет. Может быть, второй.

Он сделал шаг вперёд. Она не отступила.

— Смотри на меня, — произнёс он тихо, властно. — Не кричи. Не дёргайся. Дай мне...

— Ты чё, ненормальный?

Слова вырвались раньше, чем она подумала.

Он замер.

— Тебе чего от меня надо? Денег нет. Сигарет нет. Телом не торгую. Так что проваливай, дай пройти.

Он сделал ещё шаг. Она — тоже. Теперь они стояли в полуметре.

— Почему ты не подчиняешься? — спросил он.

— А должна? — Лана скрестила руки на груди. — Ты кто вообще?

Он смотрел на неё так, будто видел впервые. Хотя нет — так смотрят на то, чего не должно существовать.

— Ты не носишь вербену, — сказал он. — Я чувствую.

— Вербену? — Лана фыркнула. — Ты ещё про приворотное зелье спроси.

Я устала, понял? У меня через два часа экзамен, потом смена. Мне не до твоих игр.

Повисла тишина.

Он сделал шаг назад.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Никак, — ответила Лана и пошла дальше. — Пока.

Она прошла мимо него. Не обернулась.

Сердце колотилось где-то в горле, но она не показала.

Он остался стоять в переулке.

Впервые за сотни лет кто-то его отшил.

---

Она влетела в квартиру, тихо закрыла дверь.

Пустой коридор, запах вчерашнего ужина.

Луиза, наверное, уже на работе.

Лана скинула куртку на пол, подошла к зеркалу в прихожей.

— Псих какой-то, — прошептала она. — Точно псих.

Но в глубине глаз — не тех, что смотрели на неё из зеркала, а тех, что горели в переулке, — было что-то, что заставило её сердце биться чаще.

Не от страха.

От любопытства.

---

Лана проснулась от того, что на кухне гремели тарелками.

Она села на кровати, посмотрела на телефон — будильник ещё не звонил.

Луиза всегда вставала раньше.

Лана натянула чёрное платьице, сверху накинула джинсовку и вышла в коридор.

На кухне уже сидела Лив. Луиза стояла у плиты.

— Доброе утро, — сказала Лана, садясь за стол.

Мать даже не повернулась.

— Я не успела тебе приготовить завтрак, — бросила она через плечо. — Найди что-нибудь в холодильнике.

Лана посмотрела на стол. Лив уже ела. Горячие тосты, яичница, сок.

— Привет, сестрёнка, — сказала Лив, не поднимая глаз от телефона.

— Привет.

Лана встала, открыла холодильник. Вчерашний рис. Йогурт. Полбанки томатной пасты.

Она закрыла дверцу.

— Я в школе перекушу, — сказала она.

— Как хочешь, — ответила Луиза.

Лана вышла из кухни. Собрала рюкзак. Натянула кеды у двери.

Никто не спросил, как она спала. Никто не заметил, что она почти ничего не ест уже третью неделю.

Она закрыла за собой дверь и выдохнула.

— Нормально, — сказала она себе. — Ещё один день.

---

В школе всё было как обычно.

На первом уроке она ответила на пару вопросов, получила пятёрку, села на место. Учитель даже не посмотрел в её сторону.

На перемене Лана сидела на подоконнике в коридоре, жевала купленное в автомате печенье и листала ленту в телефоне.

— Лана, — окликнул её Тайлер. — Платье тебе идёт.- Лана поморщилась.

— Спасибо, — сухо ответила она.

— Может, после школы куда-нибудь сходим? Я знаю одно место...

— У меня работа, — перебила Лана, вставая с подоконника.

— Вечно ты занята, — он улыбнулся, но от его улыбки стало не по себе.

— Ладно, в другой раз.

Лана ушла, не оборачиваясь.

---

После школы — смена в баре.

Она переоделась, завязала волосы в хвост, подошла к маленькому зеркалу за стойкой и на секунду замерла.

Из зеркала на неё смотрела молодая девушка.

Брюнетка с карими глазами, невысокая, стройная. Тёмные волосы до плеч, лицо без косметики.

На первый взгляд — обычная школьница, каких тысячи.

Но что-то в ней было. Что-то, что заставляло присмотреться.

В глубине глаз — искра, которую никто не замечал.

Потому что никто не смотрел.

Лана вздохнула и вышла за стойку.

— Лан, сегодня будет шумно, — сказал хозяин, вытирая бокалы. — В пятницу вечером всегда так.

Она кивнула.

К девяти вечера бар наполнился.

Лана разносила заказы, принимала оплату, улыбалась, когда просили улыбнуться.

Обычная работа.

Она уже почти забыла про того странного типа в переулке.

Почти.

Она обернулась, потому что кто-то сел за стойку прямо перед ней.

И замерла.

Он был здесь.

Тот же светлые волосы. Та же коричневая кожаная куртка. Чёрная майка.

Глаза, которые она пыталась забыть.

Он смотрел на неё, и его губы изогнулись в лёгкой усмешке.

— Привет, — сказал он. — Ты работаешь здесь.

Это был не вопрос.

Лана выдавила из себя:

— Чего тебе?

Он наклонился ближе.

Она ждала, что сейчас он снова прикажет ей смотреть, подчиниться. Но он просто сказал:

— Хочу пить.

Лана посмотрела на него. Он выглядел на двадцать — двадцать пять. Взрослый.

Она молча взяла бутылку и налила в стакан.

Он не сводил с неё глаз.

— Ты не перестаёшь меня удивлять, — сказал он тихо.

Он встал, положил на стойку купюру и вышел.

Лана смотрела ему вслед.

Купюра была крупная. Очень крупная.

Она сунула её в карман фартука, не считая.

Сердце колотилось где-то в горле.

Она не знала, как он нашёл её. Не знала, чего он хотел.

Не знала даже его имени.

Но знала одно — это не было случайностью.

Новый Орлеан никогда не спал спокойно.

Особенно после того, как в нём появился он...

Глава 2

Утро началось как обычно.Луиза гремела кастрюлями на кухне, Лив сидела в телефоне, не поднимая головы. Лана натянула первое, что попалось под руку — джинсы и свободную футболку, — сунула скетчбук в рюкзак и вышла из дома.Никто не спросил, как она спала.В школе она громко засмеялась, заходя в класс. Учитель поднял бровь, но ничего не сказал. Но сегодня Лане хотелось шуметь. Или делала вид, что хотелось.Она плюхнулась на заднюю парту, открыла скетчбук и начала рисовать кипарисы.— Опять твои деревья? — раздалось над ухом.Лана подняла голову и широко улыбнулась.— А тебе что за дело? Хочешь заказать портрет?Рядом стояла Зои. Высокая, светловолосая, с серыми спокойными глазами. Волосы гладко зачёсаны назад, на шее — один серебряный кулон. Одета в простые чёрные брюки и серую водолазку. Она не улыбалась, не жевала жвачку, не смотрела в телефон. Просто стояла и смотрела на Лану.Тихая. Спокойная. Как скала.— Выставка сегодня на Французском квартале, — сказала Зои ровным голосом. — Пойдём.Лана захлопнула скетчбук.— А там кормить будут? Я умираю с голоду.Зои не улыбнулась, но в глазах мелькнула искра.— Будут.— Тогда погнали.После школы Лана зашла домой, бросила рюкзак на кровать и подошла к шкафу. Выбрала короткие шорты, лёгкую майку. Яркую. Розовую. Захватила скетчбук.В зеркале отражалась она — девушка, которую никто не замечал. Но сегодня её собственные глаза показались ей чужими. Слишком блестящими. Слишком живыми.Только она сама этого не замечала.Она выскочила из дома, насвистывая какую-то мелодию.Зои уже ждала на улице.— Ты сегодня громкая, — заметила она.— А я всегда громкая, — ответила Лана, подмигнув.Они пошли к автобусной остановке. Зои молчала, Лана болтала обо всём подряд — об учителях, о странном типе в переулке, о том, что неплохо бы купить новые маркеры.Зои слушала. Не перебивала. Просто шла рядом.Выставка проходила на маленькой улочке Французского квартала. Горели фонари, висели картины, пахло джазом и жареными креветками из соседнего кафе.Лана оживлённо комментировала каждую картину, строила рожицы, спорила с авторами. Зои шла следом, иногда кивая, иногда бросая короткую фразу, которая отрезвляла Лану.Одна картина привлекла её внимание — старый лес, кипарисы, лунный свет на воде. Лана замерла. Это напоминало ей те места, которые она рисовала.— Нравится? — раздалось за спиной.Лана вздрогнула.Она узнала голос.Он стоял в двух шагах. Коричневая кожаная куртка, чёрная майка. Тёмные джинсы. Светлые волосы падали на лоб.Лана мгновенно натянула улыбку.— О, привет! Следишь за мной? Не боишься, что я заявлю в полицию?Он усмехнулся.— Просто люблю искусство.Зои подняла голову, посмотрела на него, потом на Лану. Не сказала ни слова. Просто отошла на шаг назад, давая пространство.— Покажешь, что рисуешь? — он кивнул на скетчбук.— Только если ты покажешь свои татуировки, — парировала Лана. — У тебя же они есть, да? Я вижу краешек на запястье.Он инстинктивно дёрнул рукав ниже.— Нет у меня татуировок.— А жаль. Было бы о чём поговорить.Он сделал шаг ближе. Лана не отступила — позади была стена с картиной.— А если я скажу, что я здесь не из-за тебя? Что я действительно пришёл посмотреть на живопись?— Тогда иди смотри. Я никуда не убегаю.Она улыбнулась, но улыбка не коснулась глаз.Он долго смотрел на неё. Потом отступил.— Ты не перестаёшь меня удивлять, ты ещё и художница.— А ты не перестаёшь меня раздражать, — ответила Лана. — Но всё равно приятно познакомиться.Он ушёл в толпу. Не оглянулся.Лана выдохнула. Плечи опустились. Улыбка исчезла.Зои подошла ближе.— Кто это был?— Я сама хотела бы знать.— Он опасен, — тихо сказала Зои.Лана посмотрела на неё. В голосе подруги не было страха — только констатация факта.— Знаю, — ответила Лана. — Пойдём домой.Она не помнила, как добралась до дома. Влетела в квартиру, тихо закрыла дверь.Луиза уже спала. Лив — наверное, в своей комнате.Лана скинула кеды, подошла к зеркалу в прихожей. Улыбка не возвращалась. Из зеркала на неё смотрели чужие глаза — те самые, чёрные, что горели на выставке. Она моргнула, и наваждение исчезло.— Идиот какой-то, — прошептала она себе.Но сердце колотилось. Не от страха. От любопытства.Она закрыла дверь в спальню и прислонилась к ней спиной. Комната встретила её привычным уютом.Стены мягкого серо-голубого цвета. У стены — старая деревянная кровать, застеленная пледом в клетку. На полу — потертый ковер, помнящий её детство.Но главное — окно. Широкое, почти во всю стену, с большим деревянным подоконником. Лана любила забираться на него с ногами, прижимать колени к груди и смотреть на улицу. Летом — на закат. Зимой — на снег. На подоконнике всегда лежали скетчбук и пара карандашей.На стенах — её рисунки. Кипарисы, старые дома, портреты незнакомцев. Никаких постеров, никаких звёзд. Только то, что она нарисовала сама.На тумбочке у кровати — кружка с остывшим чаем и стопка книг. Фэнтези, любовные романы и старые детективы. Лана любила выдуманные миры — там хотя бы было понятно, кто друг, а кто враг.В углу — маленький письменный стол, заваленный карандашами, маркерами и листами бумаги.Она подошла к окну, забралась на подоконник и обхватила колени руками. За окном мерцали огни Нового Орлеана. Где-то там, в этой толпе, ходил он.Лана достала скетчбук и начала рисовать. Не кипарисы. Не лес.Глаза. Те самые. Чёрные, бездонные.Она не знала зачем. Рука рисовала сама.Кто он? — думала Лана, проводя карандашом по бумаге. Почему он следит за мной? Почему не нападает, не угрожает, а просто... смотрит?Она вспомнила его усмешку, его голос, его слова: «Ты не перестаёшь меня удивлять».С чего он взял, что я должна его бояться?Она остановилась, посмотрела на рисунок. Глаза смотрели на неё со скетчбука. Тёмные, глубокие, пугающие и притягательные одновременно.— Ты кто? — прошептала Лана в пустоту.Ответа не было. Но она почему-то улыбнулась. Тихо. Сама себе.За окном мерцали огни Нового Орлеана. Ответа не было.

Глава 3

Веками он почти не спал.Сон был для слабых. Для тех, кто не мог смотреть правде в глаза. Он же предпочитал темноту. Особняк на окраине Французского квартала. Старые стены помнили пожары, эпидемии, перевороты. Они помнили его — каким он был раньше. И каким стал.Ник прошёл в гостиную. Высокие потолки, лепнина, люстра, которая не зажигалась уже лет пятьдесят — темнота была привычнее дыхания.На стене висел портрет. Женщина с тёмными волосами и холодными глазами.Его мать. Та, что обратила его в это.— Ты опять смотрел на неё, — раздалось из кресла у камина.Ник не обернулся.— Зачем ты пришёл?— Проверить, как ты, брат, — из тени поднялся Аарон. Его старший брат. Тот, кто всегда был любимчиком матери. Короткие тёмные волосы, холодные серые глаза, хищная улыбка. Он выглядел на тридцать пять, хотя прожил в разы больше. — Говорят, ты нашёл девчонку.Ник усмехнулся.— Слухами город полнится.— Ты никогда не проявлял интерес к смертным. А тут — хожу, смотрю, наблюдаю. Что в ней такого?Ник подошёл к бару, налил виски.— Она не поддаётся. Внушению. Моему внушению.Аарон замолчал. Потом медленно поднялся.— Этого не может быть.— Я сам не поверил. Но это так.— Ты проверил вербену?— Нет вербены. Я чувствую.Аарон сделал шаг ближе. В его глазах зажглась знакомая холодная жестокость.— Тогда от нее надо избавиться.Если она не поддаётся, она опасна. Для всех нас. Ты слишком мягок, Ник. Как всегда.Ник обернулся. В его взгляде вспыхнула тьма.— Я сам решу, что с ней делать. Ты не мать, Аарон. Не указывай мне.Аарон усмехнулся. Но отступил.— Берегись, брат. Смертные имеют привычку умирать. Особенно когда их убивают.Дверь закрылась.Ник остался один. Он посмотрел на портрет матери.— Она не поддаётся, — повторил он шёпотом. — И это меняет всё.Он не помнил отца. Только мать.Высокую, темноволосую, с глазами, которые никогда не улыбались. Её звали Амелия.Ник был её третьим сыном. И самым непокорным.— Ты слаб, — говорила она, когда он проливал кровь жертвы не так, как она учила. — Ты медлителен. Ты недостоин моего имени.Она не била его. Она была выше этого. Она заставляла его стоять на коленях часами, пока солнце поднималось над горизонтом, и его кожа начинала дымиться. Амелия верила, что боль закаляет.— Встань, — приказывала она.Ник поднимался, весь в ожогах, сжав зубы, чтобы не закричать.— Ещё, — говорила она.И он делал снова. И снова. Пока не научился не чувствовать боли. Пока не стал тем, кого боятся.Амелия умерла Не от рук врага,а от рук близкого человека..Ник сжёг её тело на костре. Не из уважения. Из ненависти, которую не мог выплеснуть.Он до сих пор иногда слышал её голос.«Ты слаб. Ты медлителен. Ты недостоин».Но теперь, когда он смотрел на Лану, которая не боялась его, которая смотрела прямо в глаза и не отводила взгляд, он думал:«А что бы сказала мать о ней?»И не знал ответа.Ник смотрел на портрет матери, пока за окном не начало светать. Он вышел из особняка. Ему нужно было увидеть её снова.А в это время Лана проснулась ,быстро собралась и выбежала в школу,кинув напоследок Луизе - Хорошего дня! - но ответа не последовало.В школе она громко засмеялась, заходя в класс. Учитель поднял бровь, но ничего не сказал. Лана плюхнулась на заднюю парту, открыла скетчбук и начала рисовать.— Опять глаза? — раздалось над ухом.Лана подняла голову. Зои стояла рядом, спокойная, как всегда.— Что за человек?— Никакой, — ответила Лана, закрывая скетчбук.— По тебе не скажешь.— Зои, отстань.Подруга пожала плечами и отошла. Лана осталась одна. Она смотрела на рисунок. Глаза Ника смотрели на неё со скетчбука.После школы — смена в баре.Она переоделась в чёрное платье, завязала волосы в хвост, вышла за стойку.К вечеру бар наполнился. Лана разносила заказы, улыбалась, шутила. Но внутри всё сжималось.Она ждала его.И он пришёл.Не один.С ним был другой. Короткие тёмные волосы, холодные серые глаза. Он выглядел на тридцать пять, но в нём чувствовалось что-то древнее. И знакомое.Ник сел за столик в углу. Другой — его брат, как она потом поняла — остался стоять у стойки.Он смотрел на Лану. Не отрываясь.— Привет, — сказал он. — Ты, наверное, Лана.— А ты?— Аарон. Брат Ника.Он улыбнулся. Но улыбка была холодной.— Он много о тебе рассказывал.— Комплименты?— Скорее предупреждения.Он сделал шаг ближе. Лана не отступила.— Ты не боишься, — сказал Аарон. — Это интересно.— Я многих не боюсь.— Зря.Бар гудел. Музыка, крики, звон стаканов — никто не смотрел в их сторону. Или делал вид, что не смотрит.Он резко протянул руку и схватил её за запястье. Пальцы ледяные, сильные. Лана дёрнулась — не смогла вырваться.— Отпусти, — сказала она тихо, но твёрдо.Аарон наклонился к её уху.— А если нет?В этот момент его глаза потемнели. Стали чёрными. Бездонными. На секунду ей показалось, что она видит клыки.— Аарон, — раздалось за спиной.Ник стоял в двух шагах. Его голос был спокоен, но в нём чувствовалась сталь.— Отпусти её. Сейчас.Аарон медленно разжал пальцы. Отступил.— Я просто проверял, — сказал он. — И ты был прав. Она особенная.Он усмехнулся и вышел из бара.Лана стояла, потирая запястье. Смотрела на Ника.— Что это было?— Это был мой мир, — ответил он. — Добро пожаловать.Она смотрела в его глаза. Теперь она знала. Всё встало на места. Его сила. Его взгляд. То, как он двигался. Как появлялся из ниоткуда. Как смотрел на неё — как голодный смотрит на еду, но сдерживается.И этот холод. Ледяные пальцы Аарона. Чёрные глаза. Клыки, которые ей не показались.— Ты не человек, — сказала она тихо. Не вопрос. Утверждение.Он не ответил. Только усмехнулся.— Теперь испугалась?Лана молчала. Сердце колотилось. Внутри всё дрожало. Но она сжала зубы и посмотрела прямо на него.— Нет, — сказала она. — Теперь я хочу знать, зачем ты здесь. Зачем следишь за мной. И почему твой брат хотел меня убить.Ник долго смотрел на неё. Потом медленно кивнул.— Потому что ты — первая за многие века, кто не поддаётся. Мы не знаем, почему. Но мы узнаем.Он развернулся и вышел из бара.Лана осталась одна. Сжимая край стойки. В голове гудело.Не поддаётся. Не поддаётся чему?Она посмотрела на своё запястье. Там ещё остались следы его пальцев.— Кто вы такие? — прошептала она в пустоту.Но ответа не было.

Глава 4

Лана проснулась от того, что запястье болело.Она поднесла руку к лицу. На коже красовались сине-фиолетовые следы — там, где пальцы Аарона сжали её вчера.— Не приснилось, — прошептала она.Она села на кровати, посмотрела на окно. За стеклом серело утро Нового Орлеана.Лана натянула лёгкое белое платье, которое купила прошлым летом. Короткое, с цветочным принтом. Волосы распустила, сунула ноги в кеды. Скетчбук — в рюкзак.Луиза уже гремела на кухне. Лив, как всегда, сидела в телефоне.— Ты сегодня нарядная, — заметила Лив, поднимая глаза.— Просто захотелось, — ответила Лана.Она вышла из дома, насвистывая мелодию.В школе она села на заднюю парту, открыла скетчбук и уставилась на пустой лист. Рука не рисовала.— Ты сегодня тихая, — раздалось над ухом.Лана подняла голову. Зои стояла рядом, спокойная, как всегда.— Всё нормально, — соврала Лана.— Ты врёшь, — Зои села на соседний стул. — Я вижу. Что случилось?Лана хотела отмахнуться, но что-то внутри остановило.— Потом расскажу, — сказала она. — Обещаю.Зои посмотрела на неё долго. Потом кивнула.— Хорошо.После школы Лана не пошла домой. Она заскочила в городскую библиотеку — старую, с высокими потолками и запахом пыли.— Что ищешь? — спросил библиотекарь, лысый мужик с большими очками.— Всё, что связано с городскими легендами. С вампирами.Он усмехнулся.— Подростки, — покачал головой, но кивнул на дальнюю полку. — Третий ряд, секция с краеведением.Лана нырнула в стеллажи.Через час она сидела за столом, окружённая газетными вырезками и старыми книгами. Ничего конкретного. Легенды о проклятых семьях, о странных исчезновениях, о «детях ночи», которые правят городом из тени.Одна вырезка привлекла её внимание. Пожелтевшая газета.«Труп мужчины обнаружен на Французском квартале. Шея разорвана. Свидетели утверждают, что видели блондина в чёрной куртке, исчезающего в переулке».Лана пробежала глазами статью. В конце — приписка от редакции: «Местные жители считают, что городом правит древняя кровь. Власти не комментируют».Она прочитала адрес особняка, упомянутый в статье. Французский квартал, улица Сент-Энн.Это был не её район.Вечером — смена в баре.Лана переоделась в чёрное платье, завязала волосы в хвост. Запястье всё ещё болело, но она стянула его широким браслетом.Бар наполнился к девяти. Лана разносила заказы, улыбалась, шутила. Ждала.Ник не пришёл.Вместо него в углу сидел Аарон. Один. Пил виски и смотрел на неё.Лана чувствовала его взгляд кожей. Подошла к столику.— Чего тебе?— Просто хотел убедиться, что ты в порядке, — он усмехнулся. — Рука не болит?— Ничего, заживёт.— Ты смелая, — сказал Аарон. — Или глупая. Ещё не решил.— А ты жестокий, — ответила Лана. — Или просто скучаешь.Он рассмеялся. Тихо, холодно.— Берегись, Лана. Мой брат не такой, каким кажется. Ты для него как игрушка. Зверюшка, с которой можно поиграть и выбросить.Он встал, положил на стойку купюру и вышел.Лана смотрела ему вслед. Аарон был высоким — даже выше Ника. Широкие плечи, короткие тёмные волосы, холодные серые глаза, которые смотрели так, будто раздевали тебя до костей. В его улыбке не было тепла — только насмешка и превосходство. Он двигался бесшумно, как хищник, и от него пахло так же — не смертью, а чем-то древним, опасным, что не знает пощады.Она поняла: если Ник ещё играет, то Аарон убивает. Без сомнений. Без сожалений.Особняк на улице Сент-ЭннАарон вышел из бара и свернул в тёмный переулок. Ник ждал его у старого фонаря.— Ну? — спросил Ник.— Она не боится, — ответил Аарон. — Даже после того, как я схватил её. Даже после того, как увидела мои глаза.Ник усмехнулся.— Я же говорил.— Ты говорил, что она особенная. А я говорю, что она опасная. Что-то в ней проснулось. И это что-то может уничтожить нас всех.Ник молчал. Смотрел на брата в упор.— Ты хочешь её убить.— Должен кто-то из нас быть разумным, — Аарон сделал шаг ближе. — Она не поддаётся внушению. Если об этом узнают другие... если она попадёт в руки охотников... мы все будем под угрозой. Ты понимаешь это, брат?— Понимаю.Они вернулись в особняк. Старое здание из серого камня, с высокими окнами и коваными решётками. Плющ обвивал стены, кое-где закрывая выцветшие фрески. Внутри пахло пылью и старым деревом.Гостиная была огромной. Высокие потолки с лепниной, на стенах — портреты в массивных рамах. Люстра не горела — братья не нуждались в свете. В углу — камин из чёрного мрамора, холодный, как и всё в этом доме.Мебель старинная, тяжёлая, обитая тёмным бархатом. На столике у кресла — недопитый бокал с чем-то красным, что не было вином.Аарон прошёл к камину, остановился, глядя на холодные угли.— Ты видел её сегодня, — сказал он не оборачиваясь. — Она не дрожала. Не отводила взгляд. Такие не сдаются. Такие идут до конца. А когда такая, как она, узнаёт правду о нас... что она сделает? Прибежит к охотникам? Или сама возьмёт в руки кол?Ник молчал.— Она опасна, брат. Не сейчас. Но скоро. Мы должны убрать её, пока не поздно.— Ты говоришь об убийстве, как о чистке зубов, — усмехнулся Ник.— А ты говоришь о ней, как о чём-то большем, чем просто смертная, — Аарон резко развернулся. — Она для тебя кто? Игрушка? Зверюшка, которую ты приручаешь? Или ты реально думаешь, что она может стать одной из нас?Ник молчал. Смотрел на брата в упор.— Я думаю, что она — первая за сотни лет, кто заставил меня сомневаться, — сказал он тихо.— Вот это и пугает, — ответил Аарон. — Не её сила. Твоя слабость.Он вышел из гостиной, оставив Ника одного.Ник смотрел на портрет матери на стене. Её холодные глаза смотрели в ответ.— Что мне с ней делать? — спросил он шёпотом.Портрет молчал.ЛанаДомой она вернулась поздно.Луиза уже спала. Лив уткнулась в телефон в своей комнате.Лана закрыла дверь в спальню, прислонилась к ней спиной. Комната встретила её привычным уютом. Стены мягкого серо-голубого цвета, на стенах — её рисунки.Она подошла к окну, забралась на подоконник и обхватила колени руками. За окном мерцали огни Нового Орлеана.Лана достала скетчбук и начала рисовать. Аарона. Его холодную улыбку. Серые глаза, которые смотрели сквозь неё. Широкие плечи, короткие тёмные волосы — всего несколько штрихов, но образ уже вставал со страницы.Она не знала зачем. Рука рисовала сама.Кто он? — думала Лана. Почему он злее Ника? Почему от него веет такой опасностью?Она остановилась, посмотрела на рисунок. Аарон смотрел на неё. Холодный, жестокий, хищный.Лана поняла: Ник — не самое страшное, с чем ей предстоит столкнуться.За окном мерцали огни Нового Орлеана. Ответов не было.