Дочь смотрителя воронов

Глава третья

Инспектор Скотланд-Ярда Генри Филд шел рядом с сержантом Адамом Флетчером к Лондонскому Тауэру, сожалея, что тело не было обнаружено где-нибудь в другом месте. Ему не слишком нравилась эта зловещая крепость.

Возможно, кто-то и считал Тауэр зеленым оазисом в центре Лондона, но Генри чувствовал себя здесь неуютно. Он списывал это чувство на склонность своего отца рассказывать истории о привидениях, когда Генри был маленьким, особенно историю о двух принцах, запертых в Тауэре[3]. Мысль о том, что мальчики его возраста могут быть убиты теми, кто должен был заботиться о них и защищать, в детстве вызывала у него кошмары. Час был ранний, а воздух казался чересчур холодным даже для октября. Туман все еще стелился в низинах, словно старуха, подслушивающая из тени.

– Что нам известно из отчета констебля? – спросил Генри.

В конце концов, он и сам лично поговорит с констеблем, но ему не терпелось начать расследование. Это было первое значимое дело, которое ему поручили за последние недели, и ход его расследования, ясное дело, будет находиться под неусыпным вниманием. Тем больше было у него причин поскорее разобраться в ситуации.

– Тело выловили из Темзы около двух часов назад, – нахмурился сержант. – Его обнаружил случайный парень, и, должен сказать, тело изрядно искромсали ножом.

Адам Флетчер был на шесть лет старше Генри, которому исполнилось тридцать два года, и его долгая служба в полиции, равно как и десять лет воинской службы, сделала из него отличного офицера. И мало что могло вывести этого человека из равновесия. Однако, когда Генри взглянул на него, импозантные каштановые усы Флетчера снова дернулись, и это свидетельствовало о том, что выловленное из воды тело действительно было в жутком состоянии.

Генри нахмурился, но не замедлил шага. Он восемь лет проработал констеблем в отделе С[4] на севере Лондона. Два года назад его повысили до инспектора – по мнению некоторых, это был быстрый карьерный рост. И все же ему довелось стать свидетелем немалого числа неприятных зрелищ. Он надеялся, что продвинуться по службе ему помогли отличные навыки следователя, но, когда твои отец и дед были уважаемыми старшими инспекторами, велика была вероятность, что на твое быстрое продвижение по службе в лондонской полиции повлияли не только собственные способности.

– Вы ведь не волнуетесь, правда? – спросил Флетчер, еще раз взглянув на него.

– Это дело, может быть, удастся сразу закрыть.

– Будем надеяться.

Хотя Генри в этом сомневался – особенно после его провала с предыдущим делом.

– Одно нераскрытое убийство – это не страшно. Кроме того, там не имелось никаких зацепок. Это был стопроцентный висяк. Никто не смог бы справиться лучше.

– Я думаю, мой отец смог бы. И мой дед тоже.

Он оказался слабым звеном в цепи и не мог себе этого простить. Сколько он себя помнил, он всегда мечтал стать инспектором полиции. Это желание зародил в нем его дедушка, знаменитый Чарльз Фредерик Филд, известный не только своей блестящей карьерой, но и дружбой с Чарльзом Диккенсом. Отец Генри пошел по стопам своего отца, и оба были в восторге, когда и Генри решил выбрать эту стезю.

– Ни одной улики, – пробормотал сержант. И впрямь висяк.

– Угу.

Что правда, то правда. Генри приложил немало усилий, чтобы сдвинуть дело с мертвой точки и с помощью Флетчера найти ключ к разгадке, но все было безрезультатно. Полный тупик.

– Это дело будет другим, – добавил Флетчер.

– Возможно.

Он стремился реабилитироваться за неудачное расследование, и это дело могло дать ему шанс. Глубоко вздохнув, чтобы прочистить мозги, он последовал за массивной фигурой Флетчера, облаченной в полицейский мундир, к Лестнице королевы[5], но остановился, когда его взгляд упал на тротуар.

Ночью прошел дождь, но дождевая вода не смогла полностью смыть пятно крови. Генри присел на корточки и заметил следы кровавых брызг на каменной стене, окаймлявшей тротуар. Как жаль, что дождь их размыл. Тем не менее, какая-то закономерность была видна, и это не предвещало ничего хорошего.

– Полагаю, можно с уверенностью сказать, что человек был убит здесь, – пробормотал Флетчер.

– Похоже на то, – Генри медленно поднялся, изучая местность, но больше не смог различить никаких следов. – Дождь смыл все улики. Я еще раз посмотрю повнимательнее, когда увижу жертву.

Верхнюю ступеньку охранял констебль. Когда молодой человек, на вид лет двадцати, открыл рот, чтобы отчитаться, Генри прервал его взмахом руки.

– Нет, пока я не увижу тело.

– Да, сэр!

Генри едва не улыбнулся, увидев, как старательно этот констебль держался спиной к месту происшествия.

– Отлив продлится недолго, – напомнил ему Флетчер. – Нам придется поторопиться.

Как бывший матрос Королевского военно-морского флота Ее Величества, он был экспертом в таких вещах. Генри замедлил шаг, когда они спустились по лестнице. На каменных ступенях осталось несколько пятен крови, хотя дождь и их тоже почти смыл. Он поднял взгляд, чтобы осмотреться вокруг. Неподалеку возвышалась темная громада Тауэра. Туман по большей части рассеялся, но несколько его завитков все еще тянулись к берегу с Темзы, изо всех сил цепляясь за водную гладь. Тучи нависли над городом и, судя по всему, не собирались расступаться перед утренним солнцем.

Его внимание привлек слабый аромат моря, который принес долгожданное облегчение от вездесущего смрада сажи. Когда он добрался до кромки воды, где волны мягко плескались об узкий берег, мимо проплыл пароход «Красавица Темзы», курсировавший между Лондоном и Ипсвичем.

Как интересно: жертву сбросили в реку близко от места убийства. Очевидно, тот, кто его убил, не предпринял особых предосторожностей, чтобы тело не всплыло на поверхность. Это само по себе могло служить ключом к разгадке. Генри было невыносимо думать о тех мертвецах, кого река так и не выдала и, следовательно, они так и не дождались торжества правосудия.

– Вот мы и на месте, – сказал Флетчер, когда они достигли усыпанного галькой берега. Жертва лежала лицом вверх – веки сжаты, кожа бледная, рот приоткрыт. Его длинная коричневая куртка была изрезана во многих местах, полы распахнуты, под ними виднелась простая белая рубаха. Только когда Генри приблизился, он увидел, что горло мужчины было рассечено почти от уха до уха, а на лице застыла жуткая улыбка смерти.

– Судя по его виду, убит недавно, – пробормотал Генри. Он присел на корточки, чтобы получше рассмотреть труп. – Возможно, ему было от сорока до пятидесяти с небольшим.

Морщины испещряли кожу вокруг глаз и на лбу. Его каштановые волосы были коротко подстрижены, лицо чисто выбрито, за исключением длинных бакенбардов.

– Военный?

– Это мне тоже пришло в голову.

Флетчер кивнул, не отрывая взгляда от тела и прищурившись.

– Так много порезов. С какой целью?

– Зависит от того, были ли они нанесены до или после того, как ему вспороли горло.

Зияющие раны казались еще ужаснее из-за отсутствия крови. Видеть розовую плоть под кожей было еще страшнее, когда разрезы были настолько глубокими, что обнажили внутренние органы. В одной из ран посередине виднелись кишки.

– Хм, – сержант нахмурился, словно обдумывал возможные варианты. Генри изучил изрезанную плоть, заметив на коже жутковатый узор, как будто раны были нанесены с удовольствием. Он поднял руку мертвеца. Сломанный ноготь и длинный порез на ладони тянулся от основания указательного пальца до противоположной стороны кисти.

– Похоже, он пытался защититься.

Генри поднял руку ладонью вперед, пытаясь представить себе эту сцену.

– Он столкнулся со своим убийцей лицом к лицу и защищался.

– Да. Судя по содранным костяшкам его пальцев, он, должно быть, нанес пару ударов.

Генри с помощью Флетчера перевернул тело на бок.

– На куртке нет других порезов, кроме тех, что были нанесены спереди.

– Возникает вопрос каким ножом воспользовался убийца?

– С длинным лезвием. Должно быть, оно было исключительно острым.

Генри отпустил тело, дав ему вернуться туда, где оно лежало, и приподнял лохмотья растерзанной рубахи, чтобы лучше рассмотреть грудь. Порезы действительно были многочисленными, их глубина свидетельствовала о том, что целью напавшего было именно убийство. Кровь измазала большую часть ткани. Вернее, так оно и было, пока речная вода не размыла труп, оставив бледно-красные следы вокруг разрезов.

– Учитывая количество нанесенных ему ран, он, вероятно, сильно истек кровью, прежде чем его сбросили в реку.

Хотя Генри не всегда делился своими наблюдениями вслух, ему нравилось это делать в присутствии Флетчера. Логика сержанта была всегда полезной, и это позволяло быть уверенным, что они оба работают с одними и теми же зацепками. Флетчер подошел к ногам жертвы.

– На каблуках башмаков обнаружены царапины, чего и следовало ожидать, поскольку его волокли вниз по лестнице к воде.

Генри оглядел сужавшуюся береговую линию, сделал несколько шагов взад и вперед по влажной гальке, оценивая обстановку. Фонарь стоял высоко на берегу, но на гравии не было видно никаких следов.

– Вы сказали, что его нашел какой-то парень? – спросил Генри, снова опускаясь на колени рядом с убитым и изучая землю вокруг, но не заметив ничего интересного.

– Уличный мальчишка сообщил констеблю, где лежит тело.

Флетчер поморщился.

– Мальчишка спустился к реке, чтобы умыться, и обнаружил то, на что не рассчитывал.

– Неудачное начало утра.

– Нам лучше поскорее перенести его отсюда, – заметил Флетчер, глядя на поднимающуюся воду в реке.

– Да, – согласился Генри, после чего подхватил мужчину за плечи и подождал, покуда Флетчер поднимет жертву за ноги.

Кряхтя под тяжестью своей ноши, они поднялись по лестнице, но только когда они были почти на самом верху, к ним поспешил констебль.

– Нужна помощь? – спросил Стивенс.

Он остановился в добром футе от тела, и это свидетельствовало, что он не горел желанием помогать им.

– Возьми его за ступню, пожалуйста, – распорядился Флетчер, и в его глазах блеснула искорка веселья, когда он встретился взглядом с Генри.

– Угу. Да. Хорошо! – Констебль протянул вперед руки, но только для того, чтобы отвести их назад, прежде чем, наконец, осторожно ухватился за ногу мертвеца.

– Обхвати его за ступню и подними, – потребовал Флетчер. Генри едва не покачал головой в ответ на настойчивость Флетчера, но такие задания были обычным делом для новичков в полиции. Он и сам испытал это на себе. Стивенсу нужно было привыкать к подобным поручениям, если он хотел остаться при своей должности.

Стивенс схватился покрепче за ногу и перенес часть веса трупа на Флетчера, старательно избегая смотреть на жертву. Сделав еще несколько шагов, Генри решил, что тротуар – самое подходящее место для того, чтобы положить тело. В этот час там было пустынно, и трое полицейских опустили труп на землю.

Возобновив осмотр, Генри насчитал примерно одиннадцать колото-резаных ран, прежде чем решил позволить хирургу найти их все. Сделать это будет проще, если снять одежду.

Куртка на мужчине была из обычной ткани, и на ней почти ничего нельзя было различить. Одежду под ней, возможно, надели в спешке, так как рубаха была частично распахнута, но это могло произойти во время борьбы. Он снова приподнял рубаху, обратив внимание на кровавый узор и диагональное направление разрезов. От верхней части правого плеча к нижней левой части живота. От верхней части левого плеча к нижней правой части живота. Хирург должен быть в состоянии определить, какой удар был нанесен первым, а какой оказался смертельным.

– Тело обнаружил уличный мальчишка?

Он взглянул на Стивенса, прежде чем вернуться к осмотру.

– Да, сэр. – Стивенс отошел от жертвы, судорожно сглотнув. – Он сказал, что на рассвете спустился к реке, чтобы умыться, и увидел лежащее у берега тело. Я выволок его из воды.

– Кто бы ни бросил тело, он опустил его в воду не слишком глубоко, иначе мертвеца утащило бы вниз по течению. И, похоже, убийца не использовал никакого груза, чтобы утопить тело, – сделал вывод Флетчер.

Генри кивнул. Часто к жертве привязывали что-нибудь тяжелое, чтобы быть уверенным, что труп не всплывет на поверхность. Что это говорило об убийце – о его беспечности или уверенности в себе – еще предстояло выяснить.

– Мальчишка больше ничего не видел?

– Нет, сэр. Я могу найти его снова, если понадобится. Я часто встречаюсь с ним, например на своем дежурстве.

Генри похлопал мертвеца по одежде и нащупал связку ключей во внутреннем кармане куртки.

– Нам нужно выяснить, что они открывают.

Судя по размеру и форме, универсальные ключи были старыми. Он бросил связку Флетчеру.

– Эти ключи представляли для него важность, учитывая, где он их хранил.

Обратив внимание на большой внешний карман, он заглянул в него, но не смог определить, есть ли там что-нибудь. Он сунул руку внутрь и нащупал бумажный листок. Осторожно, надеясь, что мокрая бумага не порвется, он вытащил листок и развернул.

– Что за газетенка? – спросил Флетчер.

– «Джастис»[6]. Не могу сказать, что слышал о чем-то таком.

Генри пробежал глазами несколько слов из заголовка, которые еще можно было разобрать.

– Это политическая группа, как можно предположить.

– Возможно, мы сможем прочитать больше, когда она высохнет.

Флетчер осторожно взял листок, который Генри протянул ему. Генри закончил рыться в кармане, но больше ничего не нашел, поэтому он встал и обошел тело, чтобы ощупать второй карман куртки. Но осмотр темного кармана не дал никаких подсказок, поэтому он сунул руку внутрь и замер, когда его пальцы коснулись чего-то влажного и бугристого. Он знал, что ему это не понравится, но все равно вытащил.

– Что это? – спросил Стивенс хриплым от отвращения голосом.

– Мясо! – воскликнул Флетчер.

– К-кусок его тела? О Боже!

Ужас, прозвучавший в голосе Стивенса, передался Генри. Явно ошеломленный этой идеей, констебль сделал два шага, прежде чем наклонился, чтобы опорожнить свой желудок. Звуки рвоты никогда не были для него приятными, и Генри частенько хотелось последовать примеру того, кого рвало в его присутствии.

Но он был опытным полицейским и подавил свой невольный позыв, изо всех сил стараясь оставаться объективным и не отвлекаться на детали. Куски сырого мяса были небольшими, размером примерно с шиллинг, и нарезаны аккуратными квадратами. Он приподнял рубаху, чтобы рассмотреть тело поближе, но не увидел ран, которые соответствовали бы маленьким розовым ошметкам мяса на его ладони, и с облегчением вздохнул.

– Я так не думаю. – Он снова обратил внимание на карман, собираясь с духом, чтобы выудить оттуда остатки мяса. Вскоре он держал в руках несколько кусочков.

– Не могу представить, зачем ему понадобилось таскать их с собой.

По прищуренным глазам Флетчера стало ясно, что зрелище встревожило его почти так же, как Стивенса.

– Возможно, он работал с дикими животными или вроде того, – предположил Генри. Куски мяса беспокоили его меньше теперь, когда оказалось, что их не вырезали из человеческого тела.

Флетчер, как всегда расторопный, предложил чистый носовой платок, и Генри завернул в него мясо, а затем положил в свой карман, надеясь, что ему не придется оставлять его там надолго. Внимание Генри снова привлек Тауэр. Крепость не откроют для публики еще в течение нескольких часов, и ворота были закрыты, но, конечно, их троица могла привлечь чье-нибудь внимание.

– Стивенс, попробуй установить, сможет ли кто-нибудь в Тауэре опознать этого человека?

– Конечно, сэр! – Стивенс поспешил уйти, явно радуясь, что его не упрекают в проявленной слабости и что у него есть чем заняться – к счастью, подальше от трупа.

– Есть какие-нибудь предварительные соображения? – осведомился Флетчер.

– Тот, кто убил его, либо сильно злился, либо получал огромное удовольствие, орудуя ножом. Не похоже на простое ограбление. Это точно!

Генри больше ничего не сказал, не желая делать предположений. Ведь так и совершались ошибки. Он намеревался не торопиться с этим делом и следовать процедуре настолько тщательно, насколько это возможно. Он не потерпит неудачу снова.

Вскоре Стивенс вернулся, приведя с собой старшего йомена-стражника, которого можно было узнать по его характерной темно-синей униформе с красной отделкой и круглой тюдоровой шляпе в тон униформе. Беспокойство на лице мужчины говорило о том, что он действительно может опознать их жертву.

– О, нет! – Стражник покачал головой и замедлил шаг, не отрывая взгляда от тела. На его лице отразились ужас и печаль. – Только не это!

– Вы знали его? – спросил Генри, довольный тем, что получил ответ так быстро, хотя и соболезновал утрате этого человека. Он не раз бывал свидетелем большого горя, и все реагировали на него по-разному. Для кого-то осознание утраты происходило медленно, как моросит холодный дождь весенним днем. Для других это было похоже на бурный поток, грозящий их утопить. Под его тяжестью могли сломаться даже самые стойкие.

– Эйберфорт Притчард. Смотритель воронов.

С этими словами старший йомен-стражник в знак уважения снял с головы круглую шляпу, обнажив аккуратно причесанные волнистые седые волосы.

– Смотритель воронов? – переспросил Флетчер, когда Генри встал.

– Да, йомен-стражник, которому поручено присматривать за воронами в Тауэре, – пояснил мужчина, не отрывая взгляда от мертвеца. – Конечно, у него есть помощники, но он самолично отвечает за птиц.

Генри знал о воронах, которых издавна держали в Тауэре, но не задумывался о том, кто бы мог за ними ухаживать. Это объясняло наличие кусочков мяса, хотя ему все равно казалось странным, что смотритель держал их в кармане куртки.

– Никому не пожелаю помереть йоменом-стражником, – пробормотал он.

– Прошу прощения? – Генри услышал его слова, но не был уверен, верно ли он их понял. Мужчина покачал головой, словно был слишком убит горем, чтобы объяснять.

– А что произошло? – спросил он и ахнул, подойдя на шаг ближе и увидев перерезанное горло Притчарда. Это было невозможно не заметить. – Боже милостивый! – Он схватил себя за шею, словно защищаясь.

– Его убили, – сообщил Генри, констатируя очевидный факт. – Вы можете назвать какую-либо причину, почему или кто мог бы это сделать?

Мужчина несколько раз моргнул, затем перевел взгляд на горизонт и снова взглянул на мертвеца, словно не веря своим глазам.

– Нет. Он был безобидный, тихий. Вдовец с маленькой дочкой. – Он в смятении прижал руку ко рту. – Бедняжка Мэйв! – Он уставился на Генри широко раскрытыми глазами. – Мы искали ее и Притчарда почти полчаса.

– Какого она возраста?

– Ей всего семь лет. Мы нигде не можем ее найти. Это ужасно. Потеряла мать, а теперь и отца, который мог бы присмотреть за ней.

Это действительно было ужасно. Стала ли она свидетельницей убийства и спряталась из-за того, что увидела? Или ее постигла та же участь, что и ее отца? На данный момент его не оставляла надежда, что ее найдут и она сможет им что-то рассказать.

– Ваше имя, сэр? – осведомился Генри.

– Кристофер Уоллес. Старший йомен-стражник.

Отлично! Генри не хотел чересчур уповать на свои надежды, но дело уже раскручивалось просто отлично.

– Мне нужно задать вам несколько вопросов.

– Разумеется. Спрашивайте все, что угодно, я хочу помочь.

Генри приблизился к Уоллесу, чем заставил старшего йомена отвести взгляд от тела. Он хотел, чтобы тот сосредоточился на его вопросах, а не на теле своего друга. Достав блокнот и огрызок карандаша, Генри записал имя и должность этого человека.

– Где жил Притчард?

– В Тауэре. У нас же у всех имеются отдельные квартиры, расположенные за окнами вдоль внешних стен[7].

– Когда вы видели его в последний раз?

– Вчера вечером. В пабе Тауэра. Мы собираемся там почти каждый вечер после смены, чтобы пропустить пинту-другую.

– Есть какие-нибудь предположения, почему он мог покинуть Тауэр прошлой ночью?

Уоллес нахмурился и покачал головой.

– Должно было произойти какое-то необычное происшествие, что и вынудило его оставить Мэйв одну. Возможно, это как-то связано с воронами. Иногда кто-то сбегает. Он был предан воронам.

– А что, какие-то вороны пропали?

– Я не знаю. Надо проверить.

– Пожалуйста, сделайте это. И чем скорее мы найдем его дочь, тем лучше.

Генри охватило нетерпение: надо ковать железо, пока горячо! Девочка могла стать ключом к раскрытию убийства – но только в том случае, если ее найдут.

Глава четвертая

– Не смотрите птицам в глаза. Они, знаете ли, не любят незнакомцев.

Генри оторвал взгляд от ворона, сидевшего на соседнем заборе, и кивнул Фрэнку Дэниелсу, йомену-стражнику, который иногда помогал Притчарду присматривать за птицами в Тауэре. Они стояли на южной части Лужайки, где вприпрыжку бродили вороны.

Старший йомен-стражник Уоллес отправился сообщить прискорбное известие о смерти Притчарда лейтенанту Тауэра, который затем должен был сообщить об этом констеблю Тауэра.

Генри предположил, что в какой-то момент ему придется навестить одного из них или обоих. Затем Уоллес намеревался продолжить поиски малолетней дочки Притчарда, оставив Генри допрашивать стражников, которые встретятся ему на территории крепости. Дэниелс был последним из них.

Тело Притчарда доставили на тележке в больницу Святого Томаса для проведения вскрытия. Генри намеревался узнать как можно больше, покуда он будет ждать завершения вскрытия. Дэниелс, тучный мужчина, ростом чуть выше Генри, в ком было шесть футов, и с грудью размером с дубовую бочку, тяжело воспринял известие о смерти Притчарда. Было ли это из-за того, что у него прибавилось работы, или из-за того, что он будет скучать по смотрителю воронов, осталось неясным. Мужчина продолжал горестно качать головой.

– Неудивительно, что птицы были так встревожены этим утром.

– Откуда вам это известно?

Он взглянул на воронов.

– Они беспокойные. Обычно птицы расхаживают с важным видом. Вместо того они сейчас подпрыгивают и порхают. Определенно с ними что-то не так.

Генри рискнул взглянуть на черных птиц еще раз. Он не понимал, почему его так заворожили эти вороны. Не то чтобы он не видел их раньше. Любой, кто жил в Лондоне, много раз видел этих крупных птиц. По крайней мере, издалека. Возможно, увидев их вблизи и подумав о том, что Притчард заботился о них, он изменил свое отношение к ним.

– Мы считаем, что тауэрские вороны необычайно умны, – сказал Дэниелс, взглянув на одного из них почти с нежностью. – До тысяча восьмисотого года их в городе было в изобилии. Но люди считали их вредителями и разносчиками болезней, поэтому на них усиленно охотились по всей Англии. Постепенно они вернулись в Лондон, так как местные жители стали относиться к ним менее враждебно. Теперь вороны – одна из главных достопримечательностей Тауэра!

– А они, оказывается, крупнее, чем я думал.

Возможно, их внушительный вид был обусловлен густым оперением на шее, которое напоминало мех.

– Это крупные птицы. Размах их крыльев может достигать четырех футов.

– Кого-нибудь не хватает?

– Одного. Бартрама, – заметил Дэниелс, оглядываясь в поисках птицы. – А вот это Ава, его подруга. Они ведь заключают брачный союз на всю жизнь.

– Если бы Притчард узнал о пропаже одного ворона, он бы отправился на его поиски?

– Более чем вероятно. Вороны редко сбегают, но когда такое случается, это вызывает беспокойство. Особенно ночью. В это время здесь больше хищников.

– Как долго Притчард присматривал за воронами? – спросил Генри.