Как развестись с драконом и не влюбиться

– Чудесное поместье, добротное… Такое еще не одну сотню лет простоит.

Я согласно кивнула, чувствуя, как внутри поднимается теплая гордость.

– Мебели у меня немного, – сразу призналась я, распахивая двери главного зала. – Пока обжито всего несколько комнат. Остальное в пути, я уже кое-что заказала. Но чистота в каждом уголке.

– Главное, чтобы санитарное состояние соответствовало нормам, – отчеканил долговязый, явно цитируя строчку из своей должностной инструкции. – То есть: чистота поддерживалась на должном уровне, следов запущенности не обнаружилось, и, в особенности, отсутствовали грызуны и прочие вредители.

– Прошу, удостоверьтесь сами. Никаких грызунов.

Мужчины прошлись по коридору, открывая двери, заглядывали в комнаты.

Больше всех старался сам барон. Его глазки метались по углам. То ли он усердно пытался найти грязь, то ли мысленно приценивался к моему дому, представляя, как станет его владельцем.

Он даже достал из кармана белоснежный платок и с усердием водил по стеклам, паркету и резным перилам лестницы.

В какой-то момент он даже, изловчившись, протиснул пальцы в щель между дверью и косяком. Вытянул платок и торжественно посмотрел на него.

Платок остался безупречно белым. Да, мои тряпочки поработали на славу.

Краем глаза я наблюдала за его тщетными потугами и едва заметно усмехалась.

Впрочем, осмотр поместья продолжался недолго. Члены комиссии прошлись по всем трем этажам. Они выборочно заглядывали в комнаты, делая пометки. В конце концов, долговязый важно произнес:

– Что ж, видно, что чистота поддерживается на должном уровне. Полы натерты, порядок образцовый. Придраться решительно не к чему.

– А задний двор! – возмутился барон, тыкая в окно. – Видите, как там все заросло?

– Да, я не успела там еще скосить, – спокойно призналась я.

– Ну, успеете, – кивнул долговязый. – Главное, что в доме порядок и крыс, о которых сообщалось, – на этой фразе он сделал особенный акцент, смеряя барона недовольным взглядом, – не обнаружено.

– А выбитые окна? Проваленная крыша? – не унимался Лансель.

– Уверены, госпожа в курсе проблем своего поместья. Но они не имеют отношения к санитарным нормам. – Устало проговорил коренастый, протягивая мне бумаги для подписи. – Вот, распишитесь.

Я взглянула на лист, где значилось: «Претензий к содержанию не обнаружено». Осторожно, с трудом вспомнив фамилию мужа, вывела: Юлания Эргилар.

– Отлично, – удовлетворенно выдохнули члены комиссии. Было видно, что они сами уже устали и хотели побыстрее завершить визит.

Только барон не унимался:

– А сарай? Давайте заглянем еще и туда?

– Угомонитесь, Лансель, – проворчал долговязый. – Видно же, что здесь все в полном порядке.

Он поклонился мне чуть любезнее, чем требовалось по этикету:

– Всего доброго, Юлания.

С этими словами комиссия удалилась.

– Как ты это сделала? – прищурился барон, когда мы остались стоять вдвоем на крыльце. – Я же видел, каким был этот дом…

– У женщин свои секреты, – загадочно улыбнулась я.

Но улыбка мгновенно сошла с моего лица. С заднего двора вяло выползли грабли, продолжая расчищать все на своем пути. Неужели я забыла «отключить» одного из своих помощников?

От внимательного взгляда барона грабли тоже не укрылись. Как и то, как я легким движением руки остановила инструмент, который тут же послушно привалился к стене.

– Ты… магичка! – воскликнул барон.

И тут снова случилась магия. Правда, на этот раз не моя. Лицо Ланселя в миг преобразилось: злость и презрение – испарились. На смену им пришло дружелюбие и почти восторг.

– Юлания, что же ты раньше не сказала, что ты владеешь магией?

– К чему я должна перед тобой отчитываться? – сухо ответила я, стараясь скрыть волнение.

– Только в детстве у тебя не было дара...

Я неопределенно пожала плечами. Пусть думает, что хочет.

– Мы с тобой так похожи, Юлания, – хрипло сказал Лансель, делая шаг ближе.

Я непроизвольно попятилась, с подозрением всматриваясь в него.

– Я ведь тоже не так давно обрел магию.

– Серьезно?

– Да. После смерти отца. – Я замерла. Это было неожиданно. – Думаю, ты знаешь, что магия, пробуждающаяся у взрослых – это редкость. Обычно такое случается лишь на фоне сильного потрясения или трагедии. – Лансель вздохнул. – Правда, моя сила не слишком велика. Искра оказалась маленькой. Но мне удалось ее… разжечь. Я консультировался с лучшими преподавателями из академии. Конечно, учиться уже поздно, но несколько толковых советов они мне дали.

– И каких же? – не удержалась я, интерес прорезался сквозь недоверие.

Лансель обаятельно улыбнулся, чуть склоняя голову набок:

– Я тебе расскажу… если ты согласишься пообедать со мной.

– Еще чего!

Отказ сорвался быстрее, чем я успела подумать.

– Да, брось, Юлания, – не сдавался барон. – Мы с тобой не с того начали. Я думал, ты одинокая женщина в тяжелой жизненной ситуации, и лишь хотел помочь. Освободить тебя от бремени. – Я сузила глаза, сдерживая скептический смешок. Впрочем, Ланселя это не смутило. Он горячо продолжил: – А теперь я понял, что все иначе. Ты сильная, независимая и невероятно красивая женщина, да еще и магичка…

О, в ход пошла откровенная лесть…

– Давай завтра встретимся в таверне. Я знаю одну, где готовят чудесную рыбу на гриле. Пообедаем, поболтаем по-соседски.

Я задумалась. Лансель вызывал во мне недоверие, раздражение и даже злость. Но в чем-то он был прав. Стоило наладить приятельские отношения. Враги по соседству мне ни к чему.

К тому же он действительно мог поделиться со мной информацией о магии. Может, он что-то упомянет и о загадочных надписях на теле? Не так-то много у меня знакомых, кому можно позадавать подобные вопросы.

Да и потом, Лансель определенно знал о состоятельных семьях в округе. Если у меня все получится с шелком, то я должна знать, кому предлагать такой уникальный и недешевый товар.

– Ладно, – наконец сказала я, чувствуя, как в душе еще звучат ноты сомнения. – Говори, где и во сколько.

Таверна, куда меня пригласил барон, оказалась удивительно уютной. Спрятанная в глубине деревушки, она больше напоминала дворик: несколько грубо сколоченных столиков, над которыми трепетали бумажные фонарики, и открытая кухня, где прямо при нас суетился молодой поваренок.

Он ловко разделал свежую рыбу, обложил ее овощами и уже через несколько минут подал нам ароматное блюдо, дополненное миской хрустящего салата.

– Расскажи о себе, – небрежно бросил Лансель, устроившись напротив и хищно ухватившись за вилку.

Я отмахнулась, стараясь не дать голосу прозвучать слишком резко:

– Да что там рассказывать? Судя по всему, ты и так неплохо осведомлен. Раннее сиротство, неудачное замужество, возвращение в родовое гнездо. – Я натянуто улыбнулась и поспешила сменить тему. – Лучше ты поведай о себе. Ты упоминал что-то о производстве оливкового масла и мыла.

– С маслом еще мой отец занимался, – с видимой гордостью заявил барон, отрезая щедрый кусок рыбы, и, не стесняясь, с аппетитом отправил ее в рот. – А вот мыло – это мое детище. Ты бы знала, какие деньги люди готовы выложить за ароматный кусок мыла, после которого кожа становится мягкой словно бархат, а на теле держится тонкий благоухающий шлейф. – Лансель снисходительно фыркнул. – Это совсем не то, что бурая дрянь, которой привыкли мыться простолюдины.

Я проглотила замечание о простолюдинах, как и просящееся на язык замечание о том, что сама моюсь «бурой дрянью». Вместо этого вежливо уточнила:

– И где же ты находишь покупателей, готовых платить за подобную роскошь?

Лансель откинулся на спинку плетеного кресла, закинув ногу на ногу. Вся его поза кричала о самоуверенности.

– А что их искать? – он лениво провел пальцем по краю бокала. – Они сами меня находят. Я лишь представляю товар на ярмарках.

– На ярмарках? – переспросила я с живым интересом.

– Ну да, – барон слегка удивился моей неосведомленности. – А где же еще? Вот скоро собираюсь в Муринар, – он кивнул в сторону севера. – Там будет крупная ярмарка. На нее съезжается простой люд – кто за картошкой да овощами, а кто за тканями да утварью. Но туда же любит наведаться и местная знать: прицениться к новинкам, найти что-то этакое, уникальное. И тут уж надо уметь привлечь внимание. Но мое мыло, как и масло, всегда находят спрос.

– Значит, ярмарка… – протянула я, задумчиво кивая. – И когда, говоришь, она состоится?

В глазах Ланселя вспыхнул знакомый алчный блеск.

– А что у тебя есть какие-то идеи? – он подался вперед, будто пытаясь заглянуть мне в душу.

– Да нет, – я сделала вид, что всецело увлеклась поеданием салата. – Просто интересно.

– Ты только скажи, если что придумала. – Настойчиво продолжил барон, не сводя с меня глаз. – Если что, помогу. В делах я толк знаю.

Я мысленно хмыкнула. Ну да, знает… И уверена будет не прочь воспользоваться моей идеей. Естественно, раскрывать карт, я не собиралась.

– Ничего такого, – я небрежно пожала плечами. – Думаю, может, себе кое-что прикуплю.

– Ну-ну… – протянул Лансель скептически щурясь, но все же ответил: – Ярмарка через месяц.

– Ты обещал рассказать о своей магии, – поменяла я тему. По этому вопросу, я уже и так выяснила все, что хотела.

– О, магия! – глаза Ланселя вспыхнули, и он оживился, начиная свой рассказ.

Тут его было не остановить: кажется, барон обожал говорить о себе. Что ж, мне это было только на руку: чем больше он говорит, тем меньше спрашивает.

Лансель начал свой рассказ с момента смерти отца. Я с удивлением отметила, что, похоже, барон действительно любил своего родителя. Потеря единственного близкого человека сильно его потрясла. Настолько, что в нем проснулась магия. Впрочем, особо чуда тут не было: его дед и бабка по материнской линии были магами, так что искра в его роду жила всегда.

– Правда, мой дар не так огромен, – признался Лансель, – но вот что я могу.

Он смял в кулаке бумажную салфетку. Затем, нахмурившись и сосредоточившись, начал ее расправлять, тяжело при этом пыхтя и обливаясь потом.

– Видала? – самодовольно улыбнулся он, когда салфетка спустя пять минут приобрела первоначальный вид.

– Впечатляет, – польстила я барону с самым искренним видом.

Хоть про себя и хмыкнула. Я-то могу тушить пожары и приказывать сорнякам маршировать строем на задний двор. Что мне стоит расправить какую-то салфетку?

Значит, моя магия больше.

– После появления силы у тебя появились на теле какие-нибудь отметки? Символы? – Осторожно спросила я, делая вид, что вопрос задан из праздного любопытства.

Барон удивленно вскинул брови.

– Нет, ничего такого. Лишь странное ощущение тепла в груди. По нему я и понял, что во мне проснулась магия. Будто что-то жгло изнутри, требуя выхода.

Я кивнула.

– Да, у меня было похожее. Значит, никаких отметок?

Лансель прищурился.

– Каких еще отметок? У тебя что, что-то появилось?

– Нет, – я легкомысленно откинулась на спинку кресла и взяла стакан с морсом. – Просто уточнила.

Я сделала глоток, уносясь мыслями куда-то далеко. Значит, никаких отметин у него нет. То есть я не ошиблась: странные надписи на теле – аномалия. Но чего же они значат?

В целом, обед с бароном прошел не так плохо, как я переживала. Он оказался разговорчивым собеседником, любящим рассказывать – особенно о себе.

Долго и подробно Лансель делился впечатлениями о своих уроках магии. Правда, ничего по-настоящему ценного я из его рассказов не вынесла.

О таинственных источниках, что пробуждали и увеличивали силу, барон не заикнулся. Для «разжигания искры» его наставники учили иному: «правильной тактике дыхания», утренним упражнениям, которые в моем мире назвали бы медитациями. Барон же их называл «усилием заглянуть в себя и соединиться с магией, сидя в удобной позе и глядя на рассвет».

Я слушала вежливо, иногда кивая, но чем дольше он говорил, тем яснее становилось: никакой практической пользы в этих советах для меня нет.

Моя магия была иной – живой, полной силы, будто питаемая чем-то большим, чем просто дыхание и созерцание.

Попрощались мы, однако, достаточно тепло. Барон, приободренный моим внешним дружелюбием, пообещал заглядывать ко мне почаще, – вот уже чего я точно не хотела! – и, разумеется, приглашал в гости «по-соседски».

Остаток дня прошел в спокойных хлопотах. Я заглянула к своим коконам: те лежали ровными рядами, плотные, матовые, будто в полудреме. Никаких признаков, что в них вот-вот появится жизнь.

На душе стало чуть спокойнее: значит, есть еще время подготовиться.

Потом настала очередь Габи. Мой маленький зверек не собирался мириться, что его хозяйка слишком занята. Он тянул лапками подол, требуя внимания.

Я сдалась и устроила ему игру: магией гоняла перышко по коридорам, и котокрыл, радостно помявкивая и переворачиваясь в воздухе, ловил его, не уставая радоваться каждой удачной попытке.

Его звонкий смех-писк стали лучшей наградой за короткую передышку.

После этого я отправилась на кухню, где хлопотала Марфа. Старушка ворчала, что руки у нее уже не те, но при этом двигалась так ловко и уверенно, что казалось, будто сама кухня ей подчиняется.

Я помогла ей: с помощью магии очистила несколько закопченных кастрюль, которые годами стояли на верхних полках без дела. Под моими прикосновениями ржавчина и нагар растворялись, и метал снова блестел, словно новый.

Затем мы вдвоем сели перебирать старые крупы. Сначала мне показалось, что это скучная работа – крошечные зернышки да мешки с пылью и затхлостью. Но Марфа наотрез отказалась их выкинуть да купить новые.

– Вот еще не дело удумала, – всплеснула она руками на мое предложение. – Сейчас переберем и будут не хуже новых.

Стоило мне подключить магию, и процесс пошел быстрее и веселее: шелуха сама отлетала, легкие соринки взлетали в воздух и исчезали, а чистые зерна оседали в глиняные миски.

Работа спорилась, а я вдруг поймала себя на мысли, что получаю удовольствие от этих простых домашних дел.

О скором визите «мужа» старалась не думать. Буду решать проблемы по мере их поступления. Вдруг он вообще передумает сюда являться.

Эх, знала бы я…

Вечер обещал быть не менее идеальным, но был испорчен внезапным появлением барона. Я вышла на крыльцо, удивленно осматривая Ланселя:

– Что-то случилось? – настороженно спросила я нахмурившись.

Что снова привело его ко мне спустя всего несколько часов?

Барон топтался у порога, явно чувствуя себя не в своей тарелке. У него в руках был пирог, от которого доносился приятный аромат вишни.

– Вот… – неуклюже протянул он, словно вдруг потеряв всю свою самоуверенность. – Решил поблагодарить тебя за чудесный обед.

Я вздохнула, но все же приняла пирог, чувствуя еще теплое донышко сквозь ткань полотенца.

– Не стоило, – сказала я, выдавив скупую улыбку. – Я рада, что мы все обсудили и наладили хорошие соседские отношения.

– И я рад!

Взгляд барона забегал, и вместо того, чтобы любезно откланяться, он сунул руку в карман своего сюртука.

Танред

Танред, откинувшись в кресло, сжал рукоять трости. Он только что отправил Лавинию восвояси, сказав, что сегодня не в настроение для ее визита. Девушка, зло сверкнув глазами, запахнула халат и выбежала из кабинета.

Кажется, она обиделась. Но дракону было все равно. Все его мысли были о жене.

Конечно, Танред помнил, что дал ей три дня, чтобы смириться с мыслью, привыкнуть к неизбежному.

Но теперь эта идея казалась ему глупой. Зачем давать Юлании время, если за эти дни она может еще больше накрутить себя, озлобиться... или хуже того, решит бежать?

Нет, три дня ничего не решат. Точнее, решат… если Юлания не будет сидеть в одиночестве, а он окажется рядом. И, возможно, сможет показать ей себя не как хромого, которому понадобилась помощь, а как мужчину.

Всего несколько дней. Консумация. И он исчезнет из ее жизни.

Но если провести эти дни вместе, есть шанс. Шанс узнать друг друга поближе. Шанс смягчить ее отношение к ночи, которую она заранее ненавидит.

Дракон внутри довольно зарычал, согревая грудь. Решено. Он не станет ждать. Сейчас же откроет портал и отправится к Юлании.

Юлания

Барон долго копался в кармане и, наконец, извлек на свет божий кольцо. Крупный прозрачный камень призывно блеснул в лучах заходящего солнца.

– Юлания, – торжественно произнес Лансель, отчего внутри у меня что-то содрогнулось, – мы сегодня провели чудесный день. Отлично пообщались… Давно я ни с кем так хорошо не говорил. В общем, я понял… С самого начала я поступил неправильно, но теперь все осознал. Юлания, выходи за меня!

Опешив от столь неожиданного предложения, я замерла, не зная, что и сказать. И тут с боку донесся насмешливый, холодный голос:

– Женушка, а я смотрю, ты совсем не меняешься…