- -
- 100%
- +
1
– Тесса, у нас для тебя подарок! – Мачеха торжественно качнула вторым подбородком и прищурила глаза.
Сводная сестрица мерзко хихикнула. Не к добру это. Ох, не к добру!
– Ты же не думала, милая, что мы оставим тебя на восемнадцатилетие без подарка? – продолжила мачеха. Она горделиво расправила плечи, оттопырила мизинец, изображая аристократку, и шумно отхлебнула чай.
На самом деле – думала. Я искренне надеялась, что они забудут про мой день рождения, также как в прошлом году. И позапрошлом…
Хотя нет. В позапрошлом они вспомнили о нем спустя три дня и торжественно вручили мне новую швабру и половую тряпку со словами: «Милая, ты у нас такая талантливая… в уборке. Грех было не подарить тебе профессиональный инструмент. Ах да! Начни им пользоваться с кухни. Мыши опять разгрызли мешок с мукой».
– Что за подарок? – я натянула улыбку, гоня от себя неприятное предчувствие, от которого спина покрылась липким потом.
Нет, ей не удастся испортить мне настроение!
Сегодня мне исполнилось восемнадцать, а значит, уже этой осенью я смогу подать документы на зачисление в Академию! Конечно, мачеха останется моим официальным опекуном до двадцати одного, но там, в Академии, ей будет сложнее меня донимать. Осталось потерпеть всего чуть-чуть.
– Все узнаешь вечером. Но имей в виду, у нас будут гости. Поэтому будь добра, сходи на рынок, купи продуктов и займись готовкой. Запеки фазана с инжиром, пожарь телячьи медальоны. На гарнир возьми молодую спаржу и, пожалуй, тыкву. Ах да. Испеки пирог. Какой день рождения без пирога? И не забудь про салаты.
Мои брови устремились на лоб. Это для кого мачеха готова расщедриться на такое пиршество? Явно, не для меня.
Последнее время она каждую медяшку считала. Немалое состояние, которое осталось от отца, за несколько лет растаяло со скоростью кусочка льда в жаркий летний день. Уже даже стали появляться первые долги.
Не могла же сестрица Селеста ходить на свидания дважды в одном платье? Со слов мачехи, не могла.
Пришлось заказывать гардероб у портнихи. Да не просто гардероб, а наряды из заморских дорогих тканей с россыпью натуральных камней и изысканной фурнитурой. На это и ушло все состояние.
И тут такая расточительность на какой-то там ужин…
– А что за гости у нас будут? – осторожно уточнила я.
– Слишком много вопросов, Тесса! – Мачеха недовольно поджала губы, давая понять, что разговор окончен.
– Ну хотя бы сколько их? Гостей? Мне же нужно знать, какой объем порций готовить.
– Один. Гость будет один.
Сестрица снова хихикнула. Я нервно сглотнула. Не нравится мне все это.
Но делать было нечего, и я отправилась на рынок. Там с двумя корзинами в руках, я ловко лавировала между прилавков и лотков.
– Тесса, – пожилая женщина, что продавала домашние яйца и молоко, сочувственно глянула на меня. – У тебя же сегодня день рождения, а ты уже с утра пораньше в делах.
– Да, – я улыбнулась, принимая творог. – Мы вечером ждем гостей.
– Как же ты выросла, Тесса. Стала настоящей красавицей. Отец бы тобой гордился!
Я тяжело вздохнула. Да, уверена, так бы оно и было. Жаль, папа не дожил до этого дня. Я двинулась дальше.
Старушка, которая торговала мясом, вытерла руки о грязный, криво сидящий фартук и завернула мне лучший кусок телятины.
– Медальоны не пересуши, девонька. Маслица чуток, с двух сторон по минутке и в печь. А то будут сухими, как сердце твоей мачехи.
Она хрипло захохотала своей же шутке. Торговки за соседними прилавками понятливо заулыбались. Кто-то сочувственно сунул мне бесплатный пучок розмарина и головку лука.
Через час в корзинах было все, что нужно для ужина: от свежего фазана до меда со сливами для пирога. Вернувшись домой, я не успела отдышаться, когда мачеха уже стояла на пороге кухни, лениво обмахиваясь веером.
– Фазан обязательно должен быть с хрустящей корочкой. Не подсуши! Знаю я тебя! Задумаешься о чем-то, а там уже подгорело.
– Конечно, Вивьен. Все будет в лучшем виде.
– Матушка. Сегодня можешь называть меня матушка. Такой день. Такой день!
Я поморщилась. Называть эту женщину «матушкой», у меня бы язык не повернулся.
– Как я могу, Вивьен, это слишком много чести для меня, – я притворно вздохнула.
– И то, правда! Ладно, давай за работу. Пошевеливайся! К вечеру все должно быть идеально! А я пойду пока подберу букеты на стол. Пожалуй, возьму белые розы. Они отлично будут гармонировать с нашей фарфоровой посудой.
Букеты? Фарфоровая посуда? Кого же мы ждем?
Впрочем, это неважно, кого там опять позвала мачеха, чтобы повысить свой статус в собственных глазах. Мне осталось потерпеть совсем чуть-чуть.
Осенью я сбегу отсюда. Уеду в Академию Судебных Искусств, где обучают будущих защитниц – тех, кто стоит между законом и несправедливостью.
Я мечтала об этом с тех самых пор, как умер отец. Уже целых шесть лет. После его кончины мачеха даже не дала мне времени как следует оплакать его, превратив мою жизнь в служение ей и моей сводной сестре. Она распоряжалась всем: вещами, деньгами и даже мной.
Школа? Нет, это лишнее. Лучше потрать время на готовку и стирку. Новое платье? Ни к чему. На старом всего пять заплат, еще поносишь. Браслет? Ну, и что, что это памятный подарок от отца. Селесте он нужнее. Она вон какая красавица, каждый день на новые свидания бегает. А тебе браслет все равно некуда носить.
Все эти годы я стискивала зубы и жила мечтой о поступление в Академию. Я буду защищать в суде таких же, как я. Девушек, кто оказался в тяжелых жизненных обстоятельствах. Кому некуда идти, и кто терпит притеснения от родственников или даже мужей.
На протяжении долгих лет, после каждого похода на рынок, я откладывала по медяшке. Больше не получалось, мачеха могла бы заметить недостачу. Накопленные деньги я тратила на книги, которые помогали мне подготовиться к экзаменам.
Я читала их ночами, в свете тусклой керосиновой лампы. Конечно, я выучила еще не все. Всевозможных законов, иногда противоречащих друг другу, было так много, а времени так мало. Нужно было что-то оставлять и для сна… Но ничего, у меня впереди еще целых три месяца!
К полудню кухня уже кипела, как вулкан. Фазан был натерт травами и готовился в печи, медальоны скворчали на сковородке, а я, в муке до локтей, месила тесто.
Над ухом время от времени звучали указания мачехи: «не пересоли», «нарезай овощи идеально ровными кусками, мы же не дикари», «укрась салат лепестками роз».
Спорить было бессмысленно, поэтому я молча кивала, мечтая, чтобы этот день быстрее закончился. Ближе к вечеру, когда все блюда были готовы, меня ждал неожиданный сюрприз.
Мачеха протянула мне платье Селесты. Одно из старых, но все же…
– Для ужина, – холодно бросила она. – Тебе должно подойти, хоть ты и худая, как селедка.
Неожиданная «щедрость» меня насторожила. Для чего это все?
В своей комнате я надела наряд и растерянно замерла перед треснувшим зеркалом. Даже не знаю, что меня смутило больше. Ярко-розовый цвет. Декольте, настолько глубокое, что демонстрировало… слишком многое. Или разрез, который шел от бедра.
– Ну и ну, – пробормотала я, стараясь натянуть лиф повыше. – И как Селеста носит подобное?
Признаться, я бы предпочла остаться в своем невзрачном коричневом платье, но уверена, мачеха мне этого не позволит.
– Тесса, милая, спускайся! – донесся голосок Вивьен, по сладости которого я поняла, что таинственный гость уже прибыл. – Мы ждем тебя в обеденном зале.
Я бросила еще один взгляд на свое отражение, предприняла очередную бессмысленную попытку подтянуть лиф повыше и с тяжелым вздохом поплелась вниз.
В обеденном зале за столом, уставленным блюдами, над которыми я целый день корпела, сидели мачеха, сестрица, и… он.
Старик. Сухощавый, с бледной кожей, похожей на пергамент. Его редкие седые волосы были зачесаны назад чем-то жирным, а пальцы – костлявые, с множеством перстней, – сцеплены на трости, с ручкой в виде змеи.
Лицо старика казалось спокойным, почти безмятежным… если бы не глаза. Они блестели, как у ястреба, заметившего мышь. Мышью, разумеется, была я.
– Тесса, познакомься, это господин Вориан Лаур. – С фальшивым воодушевлением прощебетала мачеха. – Уважаемый человек, хозяин стекольных мастерских, а также кукурузных плантаций. Он… заинтересовался нашей скромной семьей.
Я сжалась. Имя Вориана Лаура знали все. Человек с состоянием, растущим быстрее его кукурузы в жаркий летний день. Его обвиняли в жестоком обращении с работниками и в исчезновении служанок, которых так никто и не нашел. А, может, не искал?
– Очаровательно, – произнес старик. Его голос скрипел, как ржавое колесо. При этом он рассматривал меня, не скрываясь: от туфель до ключиц и обратно. Как товар на рынке. – Даже лучше, чем я представлял.
Он что меня представлял? Внутри все похолодело.
– Садись, милая, – ласково продолжила мачеха, указывая на стул рядом со стариком. – Только посмотри, какой ужин мы приготовили к твоему восемнадцатилетию!
На ватных ногах я поплелась к стулу, не смея ослушаться.
– Ах, Вориан, вы, как всегда, выглядите великолепно. Годы вас не берут. – Мурлыкала мачеха, разрезая птицу. – Слышала, дела идут в гору.
– О да, – лениво протянул старик, откидываясь на спинку стула, прихватив бокал вина. – Плантации растут как на дрожжах. Только в прошлом месяце приобрел еще три участка. Кукуруза, знаете ли, нынче как золото. А если правильно продавать – то и стабильнее.
– Прекрасно! Просто прекрасно! – кивала мачеха.
– Да, работа не отпускает. Еще новый цех открываю, на сто рабочих. Вот только найди бы их. Работники бегут как крысы.
– Ох, и не говорите! Люди нынче – такие лодыри.
– Никого работать не заставишь! – Продолжил старик, допивая бокал и наполняя новый. – Привыкли к подачкам, а как дело доходит до настоящего труда, никто работать не готов. Да еще и руки у всех не из того места растут. То мешок уронят, то телегу сломают. Обложил их штрафами!
– Вы совершенно правы! Неучи и тунеядцы! – Закивала мачеха с таким видом, словно лично проверяла их работу в цеху. – Молодежь сейчас такая… мягкая. Ваша строгость – пример для подражания.
Я медленно пережевывала лист салата, не чувствуя вкуса. По слухам, я знала, что «строгость» Вориана означала крошечную плату, изнурительный труд и условия, от которых любой, кто находился в здравом уме, бежал так, что только пятки сверкали.
– Вот раньше были времена! – продолжал гость, уже слегка разгоряченный алкоголем. – Тогда и дисциплина была. А сейчас… одна надежда на драконов. Ошейник на шею и вперед! Работать от рассвета до заката, пока не помрет.
Я непроизвольно поморщилась от такой жестокости.
– Неужели вам их не жаль? – не выдержав, подала голос, за что сразу получила неодобрительный взгляд от мачехи. – Драконы же наполовину люди.
В зале повисла тишина. Вориан оторвался от бокала и уставился на меня, словно я заговорила на иностранном языке. На его лице проступило выражение откровенного раздражения.
– Жаль? – процедил он. – Девочка, это звери. Умные, сильные, опасные. Они не больше человечны, чем корова или лошадь. Ты же не жалеешь кобылу, которая тащит телегу? Или быка, что пашет землю?
– Но у драконов есть человеческая половина. И есть разум. Они даже говорят на том же языке, что и мы с вами. – Не сдавалась я.
Сестрица выразительно закатила глаза. Мачеха натянуто улыбнулась. Я видела, как подрагивала ее рука. Казалось, будь ее воля, она сейчас бы дала мне хороший подзатыльник. Но всячески сдерживалась перед гостем.
– У них есть инстинкты, – отрезал Вориан. – Как и у других зверей. И как ты можешь сравнивать драконов с людьми? Люди не летают над лесами и не сжигают деревни.
– Но драконы не сжигают деревни, они спокойно живут в своих Диких Землях и никого не трогают.
– Тесса! – вскрикнула мачеха. – Немедленно прекрати говорить ерунду!
– Милочка, – процедил старик. – У меня порядка двадцати драконов. И я, как никто другой, знаю, что они из себя представляют. Это злобные, агрессивные твари. Пусть тебя не вводит в заблуждение их человеческое обличие.
Вивьен подлила гостю еще вина.
– Угощайтесь. И не слушайте ее. Она у нас немножко диковатая. Не понимает элементарных вещей. А вы совершенно правы. Драконы рождены, чтобы стать рабами. Как же хорошо, что у нас после Исчезновения остались артефакты.
Мне же, напротив, казалось, что это очень сомнительное наследие.
Когда-то более трехсот лет назад, наш мир был иным. В нем существовала магия. Легенды гласят, что маги могли лечить смертельные болезни одним прикосновением, а драконы парили в небе, свободные и могучие. Бок о бок с людьми они сражались в великих войнах.
Магия питала механизмы, наполняла артефакты, охраняла города. Но однажды все изменилось.
Никто не знает точно, что произошло. Одни говорят, что был нарушен древний баланс, кто-то сильно исчерпал источники. Другие – что Боги попросту отвернулись от нашего мира.
В любом случае это случилось внезапно. В одну секунду механизмы остановились, а охранные чары спали, породив хаос. Все это назвали Исчезновением. С тех пор прошло три века. Мир давно уже приспособился к иной жизни. Люди вернулись к науке и ручному труду.
Но кое-что от того времени все же осталось – артефакты. Магия каким-то образом сохранилась в предметах. И сейчас эти редкие экземпляры стоили целое состояние.
Самым популярным среди них стал ошейник подчинения, который делал рабом любого, на кого одевался. К счастью, рабство в нашем мире давно было под запретом. Среди людей. А вот драконов за людей не считали. Поэтому их отлавливали в Диких Землях. Там, среди скалистых гор и густых лесов, драконы и скрывались. Те, кому не посчастливилось попасться – становились бесплатной рабочей силой.
Один щелчок, и воля ломалась. Магия артефакта не позволяла ослушаться приказов.
Драконов использовали в самых разных сферах. На фермах они вспахивали огромные участки земли. Один крылатый мог заменить десяток быков. В городах драконы поднимали тяжелые предметы, помогая возводить высотные дома, башни и мосты.
На мой взгляд, самое ужасное заключалось в том, что все как будто забыли, что раньше драконы мирно сосуществовали с людьми. Забыли, что они разумны. Что это не просто звери. Это тоже люди, просто со второй сущностью.
Ужин продолжался под скрип приборов и звяканье бокалов. Воздух в зале был пропитан запахом фазана, пряностями и сладким соусом. И все же аппетита у меня не было.
– Раз уж мы об этом заговорили, вы знали, Вориан, что у нас тоже был ошейник? – продолжила мачеха с невозмутимой улыбкой.
Я замерла. Я знала об ошейники, он уже много лет хранился у нас. Лежал в старой, потертой шкатулке отца. Когда-то папа получил его в подарок от одного высокопоставленного чиновника за оказанную тому услугу.
Но отец так и не воспользовался артефактом. Он, как и я, считал, что это слишком жестоко. Несмотря на внушительную цену артефакта, продавать он его тоже не стал.
«Пусть одним несчастным на этой земле будет меньше», – говорил он.
– Почему же был? – глаза старика блеснули.
– На днях я отдала его ловцам. И сегодня с утра его вернули. Уже на драконе, разумеется. – Вивьен сделала большой глоток вина и продолжила. – Молодой попался, сильный. Грудь широкая, руки как у кузнеца. Зубы все на месте. Я лично проверила. Ну просто жеребец, а не дракон!
Вориан заинтересованно прищурил глаза.
– Я так понимаю, вы готовы его мне продать, Вивьен.
– Разумеется, поэтому и рассказываю вам об этом.
– И какая же цена?
– Договоримся, Вориан! – Мачеха попыталась кокетливо заправить прядь волос за ухо. Это получилось нелепо, учитывая подрагивающий желейный подбородок и алчно горящие глаза.
От отвращения к горлу подступила тошнота. Так вот, для чего сегодня этот гость. Вивьен уже не знала, где взять денег, и начала потихоньку распродавать вещи.
Что еще она готова продать? К своему ужасу, буквально через несколько минут, я получила ответ на свой немой вопрос.
2
– Что там за история с вашей супругой? – продолжила Вивьен, накладывая гостю телятины. Но того больше интересовало вино.
– Умерла, – старик равнодушно пожал плечами. – Еще зимой. Скончалась от обычной простуды.
Мачеха картинно всплеснула руками, выронив при этом салфетку. Жест, отточенный годами театральных ужинов.
– Какая трагедия! Она была так юна. Ей же, кажется, не было и двадцати пяти.
– Да уж, – буркнул Вориан. – Неплохая была. Хозяйственная. Готовила неплохо. Правда, рыба ей никогда не удавалась. Всегда умудрялась пересушить. И в выпечке была несильна.
Меня поразил тон, с которым он отзывался о покойной супруге, – словно об уволившейся служанке рассуждал. Буднично, холодно, бесстрастно.
– Но жизнь продолжается, – сказал он. – Хозяйство требует рядом кого-то умелого и… молодого.
Все разом посмотрели на меня. А сестрица вдобавок неприятно хихикнула, зло сверкнув глазами. Я нервно сглотнула и поежилась. Ох, не нравятся мне все эти намеки!
– Надеюсь, вы уже оправились от вашего горя! – Театрально продолжила мачеха. – Ведь все-таки снова быть свободным мужчиной – это шанс. Шанс на новую счастливую семейную жизнь, не правда ли?
– Так и есть, – гость, наконец, заинтересовался едой и теперь не смущаясь громко чавкал над медальонами. Соус медленно стекал по подбородку, но он, казалось, этого не замечал. – Погоревал пару месяцев и хватит. Пора уже подумать о будущем.
– У меня так болело за вас сердце, – сладко продолжила мачеха. – Поэтому я и написала вам с таким предложением, Вориан. Вы достойны лучшего!
С каким еще «таким» предложением? Я замерла с вилкой в руках. Нет-нет-нет. Только не это!
Но мачеха уже драматично вздохнула, взмахнула белоснежной салфеткой и приложила ее к глазам, используя вместо платка.
– Я решила, что лучшей кандидаткой на роль вашей новой супруги станет… Тесса.
Старик еще раз осмотрел меня липким взглядом, облизнул губы.
– Не знаю даже, – на секунду он сделал вид, что задумался, заставив мачеху нервничать. – Вроде неплохой вариант. А что с характером?
– Покладиста и послушна.
– Решено, беру. Сумма меня устраивает. По поводу дракона еще переговорим. Но я требую скидку! Все-таки забираю у вас два лишних рта!
– Конечно-конечно! – Вивьен довольно заулыбалась.
Я сидела, как громом пораженная, в первую минуту забыв даже, как дышать! Руки непроизвольно сжались в кулаки.
Это все дурной сон!
Но нет… Мачеха и правда собиралась отдать меня этому… человеку. И ведь имела право! Мне исполнялось восемнадцать, а значит, по закону я могла выйти замуж. Но до двадцать одного я официально оставалась под опекой родственницы. А учитывая связи Вориана, им не составит труда заверить бумаги даже без моего согласия.
– Ты не можешь так со мной поступить! – не удержавшись, выкрикнула я. – Я же не лошадь какая-то, чтобы вот так, без моего согласия, продать меня… ему! – Я ткнула пальцем в гостя.
– Ну, как посмотреть, – впервые подала голос сестрица хихикая. – В этом платье ты отлично подходишь для выставки скота. На свинку похожа!
И за что она меня так ненавидит?
– Вообще-то, это твое, – огрызнулась я. – Такое убогое я бы никогда не выбрала!
– Перестаньте, – с наигранной мягкостью сказала мачеха. – Тесса, милая, это шанс. Господин Вориан уважаемый человек. Крупный делец. У него дом в два этажа. Каждая мечтает оказаться на твоем месте.
– Что же ты Селесту за него не отдашь, раз такой вариант? – зло процедила я.
– Ты же знаешь, у Селесты нет отбоя от женихов. Мы еще выбираем лучшую партию для нее. А ты никому не нужна. Ни на одно свидание не сходила к твоим-то годам.
«Может, потому что у меня на это просто не было времени? Я убирала, стирала, готовила целыми днями!» – хотелось выкрикнуть мне, но вместо этого я сказала:
– Но я не хочу замуж! Я собираюсь поступить в Академию Судебных Искусств.
– Ты? Поступить? – мачеха деланно захлопала ресницами. – Что за ерунда! Ты же даже школу не закончила. Я даже не была уверена, что ты умеешь читать.
На глаза начали наворачиваться непрошеные слезы. Нет, я не разревусь перед ними. Не дождутся!
– Я не собираюсь замуж, – еще раз упрямо повторила я, сглатывая ком в горле.
– Ты – под моей опекой, Тесса, – перебила мачеха. – И до двадцати одного у тебя не должно быть своего «хочу».
– Мой отец… – начала я.
– Твой отец умер, – отрезала Вивьен с ледяным спокойствием. – И у тебя будет много проблем, если ты продолжишь это цирковое представление.
Вориан тем временем дожевывал очередной кусок фазана. Он оставался спокоен. Казалось, сцена, развернувшаяся перед ним, не имела к нему никакого отношения. Но мачеха все же любезно извинилась:
– Прошу прощения, Тесса еще слишком юна и не понимает, какое счастье на нее свалилось.
– Ничего, разберусь с ней быстро. – Гость уставился на меня, один за другим облизывая жирные пальцы. – Соберите ее вещи к завтрашнему утру. Я пришлю за ней повозку.
К утру. Это прозвучало как приговор. У меня времени всего до утра. Чтобы что? Чтобы сбежать, конечно! А какие еще у меня оставались варианты?
Остаток ужина прошел как в тумане. Мачеха продолжала распинаться в любезностях, сестрица не упускала шанса задеть меня по любому поводу.
Гость покинул наш дом уже ближе к ночи, которая выдалась темной и почти беззвездной. Что ж, так оно для меня и к лучшему. Меньше будет свидетелей моего побега.
Куда мне податься, я еще не знала. Ни одной дельной идеи в голове не всплывало. Пока мною двигал лишь один инстинкт: бежать. Бежать как можно дальше из этого места.
Уверена, мачеха не ждала от меня подобной выходки. За долгие годы она привыкла к моему полному повиновению и покорности. Она и не представляла, с каким трудом мне это давалось. Что каждый раз я сжимала зубы, мысленно считая дни до поступления в Академию. А там начнется совсем другая жизнь. Нужно было лишь продержаться…
И вот я сидела на полу своей комнаты, собирая вещи. Рядом со мной лежал старый дорожный мешок, откуда торчал уголок книги «Основы правового взаимодействия. Том второй».
– И как же вас всех сюда запихнуть! – недовольно бубнила себе под нос, вертя в руках «Сборник прецедентов по имущественным вопросам», весом с кирпич.
Наконец, очередная книга скрылась в мешке, который предательски затрещал, намекая, что он не резиновый. А жаль…
Следом за книгами туда полетели пару платьев – больше у меня попросту не было, – кусок пирога, фляга с водой и десять медяшек, что удалось скопить.
Туфли брать не стала, тогда бы пришлось пожертвовать одной из книг. Надела удобные ботинки, покрепче затянула шнурки. Густые русые волосы собрала в высокий хвост.
Тяжело вздохнула. Поморщившись, перекинула мешок через плечо. Признаться, весил он ого-го сколько! И бросив прощальный взгляд на свою комнату, на носочках поспешила вниз, на кухню.
Там было настежь распахнуто окно. Мачеха велела его не закрывать на ночь, чтобы проветрить помещение после сегодняшней активной готовки.
– У нас весь дом пропах, словно дешевая таверна, – ругалась она, недовольно поглядывая на меня. Будто я могла что-то с этим поделать.
Теперь открытое окно мне оказалось только на руку. Меньше лишних звуков. Я поставила мешок на подоконник, залезла на него сама. А потом, цепляясь за раму, выскользнула с вещами наружу.
Выпрямилась, поправила мешок на плече и скользнула в темноту сада.
– Свобода – впереди, – оптимистично заверила я саму себя. – Путь к ней тяжелый, как книга по налоговому праву, но она того определенно стоит! Лучше скитаться, чем выйти за Вориана!
Я решила пересечь сад, двигаясь к заднему выходу. Он вел на узкую улочку, где почти никогда не светили фонари и, по слухам, любили прогуливаться влюбленные парочки.
Я осторожно ступала на гравий, стараясь, чтобы ни один камешек не выдал моего бегства. Тусклый лунный свет проникал сквозь ветки яблонь, высаженных еще отцом, озаряя дорожку бледным серебром.
Чуть дальше виднелись клумбы с розами. С ними мачеха возилась дни напролет. Розы выстраивались в ровные ряды, с табличками, как на кладбище. Ни них значились замысловатые названия сортов – Верная верность, Рассветные Слезы невинной девы, Бесконечная Надежда. И кто только такое придумывал? Но мачехе нравилось.
Миновав цветник, свернула к старому сараю, где хранили кое-какой инвентарь. За ним тянулась тропинка на заднюю улицу.
И вдруг – шорох. Он донесся из сарая.
Я замерла. Сердце громко бухнуло.
– Крысы, – успокоила я себя и, выровняв дыхание, двинулась дальше. Кто же еще может быть сейчас в сарае?