- -
- 100%
- +
– Даже не надейся сбежать, – произнесла вышедшая вперед крепкая, но ладная на вид дама с явными индийскими корнями. – Поживешь тут немного. С тебя не убудет.
– Девочки, не вы ставите мне условия, – усмехнулся дракон. – Я хочу с вами решить вопрос полюбовно только потому, что не желаю оставлять после себя много трупов.
– Думаешь, справишься с нами? Ха! Ты один, а нас тут три десятка. Да и оружия у тебя нет.
– Мое оружие – я сам, – произнес, усмехнувшись, Максим и пугнул женщин тихим, буквально пробирающим до нутра рыком, подспудно демонстрируя желтые глаза с вертикальными зрачками и острые клыки. От неожиданности дамы слегка отшатнулись, но в целом, на удивление, сохранили спокойствие. – Так что прошу вас разойтись миром и сидеть тихо, пока я не уйду.
– Кто ты такой? – с явным любопытством спросила та самая индуска, которая, видимо, была главной в этой компании. – Хотя… какая разница? – с каким-то мечтательным видом отметила она.
– То есть? – опешил Максим.
– Ты мужчина, а все остальное мне… нам не важно. Верно, девочки?
– Да! Да! Точно! – стало доноситься со всех сторон.
– И твое отношение к нам хорошо заметно, – усмехнувшись, кивнула она на явный признак в виде оттопыренных штанов. Да и шутка ли – три десятка полуобнаженных, а местами так и вообще лишь в украшениях молодых женщин в такой близости. Тут у любого физиология отработает не хуже швейцарских часов. – А значит, в нашем деле можешь помочь.
– Вас не смущает, что я не человек?
– Чем это должно нас смущать? С виду не уродец. А что рычишь, глаза необычные да зубы острые… то, какое нам до этого дело? Нам бы ласки. Да так, чтобы по-настоящему, а не с этим опостылевшим куском дерева…
– Что, все настолько плохо? – изумился Максим.
– Половина этих женщин никогда мужчину и не знали. Этот скотина набрал себе жен да наложниц, да так и держит их без внимания. Пригнал в гарем и забыл. Ты разве не хочешь нам помочь?
– Сама же знаешь, что всем помочь нельзя, – пожал плечами дракон. – Тем более, я спешу. У меня тут важные дела.
– Убить его, что ли, хочешь? – фыркнула с презрением статная, изящная эфиопка с превосходным, упругим телом.
– Зачем? Достойные люди попросили явить ему кару небесную за свинское поведение. Вот я и решил, что нужно ударить его по самому больному месту – кошельку.
– Кошелек – это да, – кивнула индианка. – Он и раньше больше возбуждался от звона монет, чем от своих женщин. А теперь и видеть нас не хочет. Уже несколько лет не приходит.
– Могу вам только посочувствовать, – развел руками Максим.
– Слушай. Тебя ведь попросили покарать его, но не сказали как?
– И ты предлагаешь унизить его, подарив вам детей?
– Почему бы и нет? Здесь нас никто не потревожит. Молодняк, евнухи и прислуга сюда не заглянут без разрешения. Да и часть наложниц, не готовых в силу… хм… определенных причин, участвовать в таких играх, тоже. Нас никто не потревожит, пока мы сами того не пожелаем. И более того, все в курсе вот таких наших регулярных утех, – она подбросила в руке дилдо из полированного дерева. – Как ты, наверное, знаешь, всем за пределами этого гарема известно, что наместник Иерусалима страстный любитель женщин, которых он так обожает, что не может заснуть без их тепла. Поэтому, если мы родим ему детей, никто нас не осудит. Ведь такая страсть должна приносить свои плоды. Не так ли? – лукаво подмигнула она. – А этому козлу как не хватало смелости, так и никогда не хватит, чтобы признаться в мужском бессилии. Поэтому он будет молчать и злиться, буквально изъедая себя собственным ядом и изнывая от позора и бессилия.
– Дело хорошее, – кивнул Максим. – Но обчистить казну я все равно должен. Не люблю отступать от задуманного. Так что у нас есть только эта ночь.
– Одна ночь – это очень мало, – недовольно проворчала эфиопка. – Нас вон – три десятка. И все хотят. Как мы будем выбирать?
– Зачем выбирать? – усмехнулся дракон. – Всем хватит ласки.
– Хвастун, – с вызовом бросила ему эфиопка, скинула белоснежную простыню, что прикрывала ей наиболее интересные места, и соблазнительно покачивая бедрами, сделала несколько шагов навстречу.
– Хочешь быть первой? – спросил высший демон, и его глаза вновь проступили черными вертикальными зрачками на стремительно пожелтевшем фоне…
Оргия удалась на славу. Правда, чудовищно выжала дракона в плане магических запасов – едва ли не четверть маны осталось.
Уже у порога Максим обернулся и окинул взглядом живой ковер из вяло шевелящихся обнаженных женщин – настоящее поле битвы. «Мда… главное, жене об этом не рассказывать… – пронеслось у него в голове. – Хель дама крутая, может не понять юмора».
А вообще он собой гордился. Шутка ли – такой конвейер! Впрочем, дело немного облегчалось тем, что он несмотря на использование классического метода активно применял магию жизни. В частности, создал плетение, которое сканировало женщину, находило все ее эрогенные зоны и начинало их мягко, но энергично стимулировать. Так что даже без соития особа, на которую накладывали такое плетение, уходила очень быстро в сплошную череду множественных оргазмов… А чтобы «девочки» не досаждали дракону лишней инициативой, он поддерживал эти плетения до самого утра, то повышая интенсивность воздействия, доводя их практически до конвульсий, то снижая, позволяя отдышаться и немного отойти. «А то ведь и разорвут, если все вместе навалятся»…
Он мог бы вообще обойтись без соития, просто наложив плетения, и пойти дальше, но в нем взыграли какое-то ребячество и озорство. Захотелось «оставить свой след». Так что со своим собственным телом ему пришлось тоже сильно повозиться, прикладывая немало сил на восстановление тонуса, потенции и многократно повышая интенсивность выработки спермы. Магия в прямом смысле слова открыла совершенно уникальные горизонты возможностей. Зато теперь он был уверен, что жены и наложницы наместника будут вспоминать о нем только с самыми теплыми и добрыми эмоциями. Плохо это или хорошо? Тут как посмотреть. По крайней мере, сам дракон считал, что сделал доброе дело, практически духовный подвиг, умудрившись совместить в одном действе и кару небесную для зарвавшегося человека, и удовлетворил тех, кто жаждал «глотка воды в пустыне». Да жизней новых зачал немало, что само по себе уже неплохо.
Конечно, с точки зрения этики высших демонов, все это было совершенно неправильно. Не принято у них оставлять после себя армии бастардов. Но Максим решил, что ни одна из порожденных им в этом мире «куколок» не сможет скопить силы для инициации даже в низшего демона.
Максим еще раз окинул взглядом милых дам, с которыми так замечательно провел эту ночь, и встретился с глазами эфиопки, которая единственная имела осмысленное выражение лица и просто расслабленно балдела.
– Нас теперь убьют? – совершенно спокойно и без тени страха спросила она.
– Я не знаю. Надеюсь, что нет.
– Мне бы очень хотелось умереть. Жизнь тут невыносима.
– Марьям, не думай так. Тебе нужно жить. Если не ради себя, то хотя бы ради той новой жизни, что ты подаришь этому миру.
– Ты не можешь этого знать. Может, я понесла, а может, и нет.
– Дорогая моя, неужели ты думала, что человек, который устроил вам эту ночь, не знает подобных вещей?
– Максим…
– Что?
– Мы когда-нибудь еще увидимся?
– Все может быть. Ладно. Я пошел. Удачи тебе…
Ограбление прошло как по маслу, так как охрана вместе со слугами мирно крепко спали, досматривая последние сны. Чудовищное магическое опустошение, вызванное расходами на оргию, требовало возмещения, а потому он жестко вытряхивал прану из всех стражников и слуг, что попадались у него на пути. Конечно, это не полное поглощение, требующее времени, но и этого хватало для хоть какого-то «перекуса». Он не мог демонстрировать перед Орденом Врат слабость в магическом плане или хоть как-то намекать на недостаток сил, чтобы не стали подозревать его. Оставлять в глубоком тылу врагов – дурная затея. Да еще возле единственного портала, ведущего в этот мир. Поэтому будет верхом глупости не попытаться сделать их своими друзьями, пусть и обманом.
– Уважаемый! – взволнованно обратился к нему Мустафа, когда Максим, груженный огромным баулом, вышел из ворот резиденции наместника Иерусалима. – Вас так долго не было! Мы начали волноваться!
– Ерунда! – отмахнулся дракон с жизнерадостной улыбкой. – Я там немного в гареме пошутил. В общем, через девять месяцев наш общий знакомый станет многодетным отцом.
– Что?! – округлил глаза Мустафа.
– Но тридцать изголодавшихся женщин – это, я вам скажу, тяжело. Даже для меня. Ладно. Пойдемте. Проводите меня до постоялого двора. И я очень надеюсь на то, что наша договоренность с торговцами в силе.
Глава 3
19 января 1229 года. Мир «Сот’ари». В дне конного перехода от Иерусалима
– Господин, – обратился к нему Годриг. – За нами погоня!
– Ты знаешь, кто это?
– Наместник Иерусалима. Это его знамя.
– Он что, лично пожаловал?
– Видимо. Отсюда плохо видно.
Максим обернулся и оглядел свой отряд. Десяток рыцарей из бедных семей, брошенных товарищами без выкупа, три десятка оруженосцев с той же судьбой, да две дюжины слуг и мастеровых, выкупленных из рабства. Само собой, все приведенные к полной клятве дома Эрдо, а потому беззаветно ему верные. Добрая сотня вьючных верблюдов. Ну и паломники во главе с отцом Феофаном из Никеи, что увязался за ним, опасаясь в одиночку добираться до христианских владений.
Неплохо. Притом что рыцари и оруженосцы при доспехах и оружии. Только вот от Иерусалима приближался отряд никак не меньше полутысячи сабель…
– Отец Феофан, – обратился к лидеру группы паломников Максим, – сильна ли твоя вера?
– Я надеюсь на то, сын мой.
– Хватит ли ее, чтобы оградить мой отряд от врага?
– Увы… – как-то понуро произнес священник.
– И зачем, спрашивается, вы в паломничество ходили? Просто поглазеть? – усмехнувшись, спросил Максим и, спрыгнув с лошади, воткнул в землю перед собой саблю, встал перед ней на колени, закрыл глаза и стал читать молитву. Само собой – для отвода глаз.
Сам же он поступил единственным доступным ему способом – стал, нащупывая с помощью магии приближающихся людей, сдавливать им сонные артерии, отчего те эффектно падали с лошадей под расширяющиеся с каждым мгновением глаза паломников.
– Вот так-то, – буркнул дракон, вставая с колен, когда все всадники лежали на земле либо придушенными, либо мертвыми, свернув себе шею при падении.
– Боже! Как же это? Как вы это сделали?
– Я обратился с молитвой к Богу нашему Иисусу Христу и попросил о заступничестве. И, как вы видите, он меня услышал, – с совершенно серьезным видом произнес Максим и, вскочив в седло, направился к полю поверженных противников, которые ждали своей, весьма неблаговидной, участи. Ведь маны у дракона осталось очень мало, и иного способа для ускоренной подпитки, кроме как поглощать прану живых существ, он не знал. Некрасиво, конечно, но что поделать? Намного хуже остаться без запасов маны и глупо умереть от какой-то гадкой, неожиданной мелочи.
– Просто невероятно… – тихо прошептал отец Феофан. – Что же с ними произошло?
– Заснули, – спокойно ответил Максим с таким видом, словно иначе и не могло быть. – Кое-кто при этом погиб, сломав шею в падении. А теперь, святые отцы, я продемонстрирую вам, насколько могущественной может быть истинная вера. Смотрите…
С этими словами дракон подошел к ближайшему воину наместника. Встал перед ним и произнес:
– Все произошло из праха и все возвратится в прах. Во имя Отца и Сына и Святого Духа я отпускаю грехи твои. Прах к праху. Иди с миром. – После чего перекрестил и активировал плетение полного поглощения праны, от чего на глазах совершенно ошалевших священников воин начал иссыхать, превращаясь в мумию, а потом вообще осыпался мелкой пылью так, словно и не было его никогда.
Отец Феофан первый пришел в себя и, встав на колени, прикоснулся к одежде, оставшейся от обращенного в прах человека. Она была благостного для пустыни вида – слегка влажной и прохладной.
– Чудо… – тихо произнес он и взглянул какими-то безумными глазами на Максима. – Это ведь настоящее чудо!
– Тяжкий труд, брат мой, – вздохнув, произнес дракон и направился отпускать грехи дальше, подчищая воинство наместника Иерусалима. Паломники же с блаженным видом следовали за Максимом буквально по пятам и с каким-то диким восторгом смотрели на него, вынуждая продолжать разведенный им цирк. Причем неуклонно. Собственно, предчувствуя подобную ситуацию, дракон их и взял с собой в качестве авторитетных свидетелей, посчитав, что легализацию магии нужно проводить при полном одобрении и всемерной поддержке со стороны церкви. Вот он и решил подарить Никее живого святого… ну или как они там объяснят все это.
Глава 4
23 января 1229 года. Мир «Сот’ари». Аккра
Аккра. Древний город. Основные морские ворота христиан в мусульманский мир. Впрочем, Максим не особенно впечатлился. На археологические прелести в нетронутом виде он уже в Вифлееме и Иерусалиме насмотрелся, а сам по себе город тех лет ничем выдающимся не был, хотя аборигенов, вероятно, впечатлял.
Их кавалькаду из полусотни всадников при целом табуне лошадей заметили издалека и выслали рыцаря с десятком оруженосцев и слуг все разузнать, не решаясь открывать ворота.
– Годриг?! – удивился подъехавший рыцарь, увидев подле Максима выкупленного им рыцаря.
– Роберт… – хмуро ответил тот и холодно добавил: – Не думал я, что вы меня бросите.
– Епископ не дал денег, – понуро произнес Роберт. – Мы ничего не могли сделать. Эти алчные создания были ненасытны.
– Мне они сказали совсем другое… Впрочем, это уже не важно. Теперь я служу новому сюзерену – Максиму барону Эрдо, – кивнул он на дракона, – который меня и выкупил из плена.
– Господин барон, – уважительно кивнул Роберт. – От всего сердца благодарю за помощь моим старым друзьям. Нас, простых рыцарей, честно служащих короне Иерусалима, нередко забывают, а то и просто бросают.
– Не стоит благодарности, – улыбнулся, чуть кивнув, Максим. – Я сделал то, что должен был сделать. Однако меня удивляет, отчего Аккра не открывает ворота перед победителями наместника Иерусалима?
– Что?!
– Этот табун – лошади его воинов. На них их оружие и доспехи. Мы разбили его с Божьей помощью в дне пути от Иерусалима.
– Тут же несколько сотен лошадей!
– Поверь мне, сын мой, – подъехал отец Феофан. – Я и мои братья, возвращающиеся из паломничества, тому были свидетелями.
– Не думаю, что наш епископ вам поверит, – уклончиво ответил рыцарь.
– Какое это имеет значение? – улыбнулся Максим. – Аккре не нужны лошади? Мы ведь вели их с самыми добрыми намерениями, желая продать не абы кому, а добрым христианам, собирающимся в новый Крестовый поход.
– Кхм… – нахмурился Роберт. – Вы правы, господин барон, это очень добрая помощь, но епископ у нас не подарок и совершенно изведет вас вопросами. Последнее время Святая церковь взъелась на императора Фридриха и часто цепляется к любым, кто хоть как-то хочет ему помочь. Так что будьте готовы. Но задерживать или как-либо препятствовать столь славным христианам я не имею никакого права. Прошу за мной, господа. Жители Аккры и император будут рады услышать благую весть. Надеюсь, наместник не ушел?
– Вон его конь, оружие и убранство, – кивнул Годриг в сторону головы табуна.
В общем, двинулись. Согласно условной договоренности, Роберт занял место в общей кавалькаде, а не поскакал вперед, дабы показать тем, кто на стенах, что все в порядке. Поэтому перед драконом и ворота открыли, и встречали приветливо, заметив военные трофеи, притороченные к арабским лошадям.
Но власти не появлялись. Лишь на второй вечер пришло приглашение на аудиенцию у императора Священной Римской империи Фридриха II Гогенштауфена, который незадолго до этого прибыл в Аккру, чтобы лично возглавить новый Крестовый поход.
Ситуация странная и мутная, ибо тянуть с встречей иначе как из-за каких-то внутренних разборок не было никакого смысла. Однако идти нужно было. Поэтому дракон взял для статуса четырех рыцарей, известных в Аккре, из числа выкупленных в Иерусалиме, и направился в резиденцию императора.
– Барон Эрдо! – раздался громкий голос, информирующий всех присутствующих о приходе гостя.
«Не густо, – подметил Максим, входя в залу. – И бедно. По крайней мере, восточного лоска и блеска нет и в помине».
– Здравствуйте, господа! – торжественно обратился Максим к залу. – Ваше Величество! – сделал он отдельный поклон Фридриху.
– Прошу вас, барон, – благосклонно отреагировал император, приглашая его присесть за общий стол. Фридриху было тридцать пять лет, однако постоянные заботы и волнения сильно утомили монарха, поэтому он имел вид куда более умудренного годами мужа. – Мы наслышаны о ваших подвигах. Признаться, верится с трудом. Но если тому, что вы сотворили в гареме наместника Иерусалима, не имелось свидетелей, то сражение, в котором вы молитвой остановили пять сотен воинов, произошло на глазах у людей. Мы все с огромным интересом хотели бы послушать вас…
Пришлось рассказывать заранее заготовленную байку, ведь четыре дня пути до Аккры нужно было чем-то занять. Само собой, опуская ненужные подробности.
– Так что, как вы видите, я просто везучий, – улыбнулся Максим. – Бог слышит мои молитвы и иногда помогает, даже, казалось бы, в совершенно неожиданных вещах.
– И это очень удивительно… – задумчиво произнес император. – Пока он только испытывал крепость нашей веры.
– Ваше Величество, если вы позволите, то я могу вам продемонстрировать обратное.
– В самом деле? – скептически удивился Фридрих.
Вместо ответа Максим закрыл глаза, чтобы никто не увидел глаз дракона, которые он мог случайно продемонстрировать при плетении, сложил руки и забормотал обычное «Отче наш», только на греческом языке. Ну, чтобы никто ничего дурного не подумал. А сам тем временем применил плетения школы жизни.
И вот, на глазах изумленных рыцарей и слуг, уставшее лицо императора начало разглаживаться, а седины наполняться былым цветом. По крайней мере, это то, что сразу бросалось в глаза.
Молитва Максима длилась минут пять, в ходе которой он постарался наиболее экономным для себя способом омолодить императора, излечив от всех болезней и ран. Так что, когда он завершил и открыл глаза, на него смотрели с нескрываемым изумлением. Как на святого.
– Вот видите, Ваше Величество, – чуть улыбнувшись, произнес Максим, нарушая тем самым гробовую тишину, – Бог наш Иисус Христос явил вам свое благословление.
– Невероятно… – тихо прошептал Фридрих, все еще не веря произошедшему.
– Вы, полагаю, хотите узнать, почему Всевышний попустил отлучение вас от церкви?
– А вы знаете ответ на этот вопрос?
– Алчность и гордыня.
– То есть? – напрягся Фридрих.
– Я имею в виду то, что Григорий IX обуреваем этими грехами так же, как некоторые иные понтифики. А потому, вместо того чтобы заботиться о спасении душ вверенной ему паствы, занимается лишь стяжательством земель под личную длань и взысканием денег для собственной казны. Денег и власти – вот что он жаждет превыше всего. Его сердце крепко удерживается в руках лукавого. Зачем он заставлял тебя идти в Крестовый поход? Чтобы если и не вернуть в лоно католической церкви Иерусалим, то хотя бы тебя ослабить. Или ты думаешь, что мор, покосивший многих твоих людей, произошел просто так?
– Колдовство?
– Просто гнилая натура. Вам подбросили больных крыс, от них заразились остальные, и пошло дальше. Но все эти вещи, конечно же, не доказать. А словам в отношении столь уважаемого человека мало кто поверит.
– Ты прав, – кивнул Фридрих. – Ты можешь исцелить его?
– Увы, – развел руками Максим. – Я могу исцелить тело, но не душу. Да и то, только если мою молитву услышит Всевышний и посчитает ее справедливой.
– Почему ты читал молитву не на латыни?
– Потому что крещен был по византийскому обряду. Богу ведь все одно, на каком языке ты возносишь ему слова молитвы. Он же не неуч какой и свободно понимает все языки мира. Да и вообще мало интересуется деталями ритуалов. Ему важно, чтобы ты всем сердцем разделял его заветы. А все остальное – не суть.
– Но как же быть с расколом церкви?
– Алчность и гордыня, – пожал плечами Максим. – Что Рим, что Константинополь были куда больше увлечены дележом десятины, чем духовными делами. Вот и подрались, как торговцы на базаре. Деньги и власть. Или вы видели церковных иерархов, которые жаждали чего-то иного?
– Тогда почему пал Константинополь?
– Бог это попустил в качестве урока, и его довольно скоро отобьют обратно. Вы же знаете, что Никея год за годом ослабляет Латинских Императоров. Поверьте, пройдет еще лет двадцать, может тридцать, и они падут. Впрочем, урок вряд ли пойдет впрок. Церковь, что занимается мирскими делами, обречена на духовную ничтожность. Истинная вера всегда мягка и лучиста. Ей не нужно ни с пеной у рта чего-то кому-то доказывать, ни силой оружия наводить свои порядки. И уж тем более, всемерно стяжать земли и деньги ради утоления собственной алчности и тщеславия.
– И все это очень грустно, – согласился с ним император.
– Кроме исцеления, Всевышний подарил вам ослабление Иерусалима. Пятьсот воинов неделю назад прекратили свой бренный путь вместе с наместником, поставленным султаном Египта. А это значит, что даже ваше невеликое войско, собранное вопреки стараниям понтифика, может взять город. Но я бы рекомендовал договориться с султаном. И если вы сможете миром вернуть Иерусалим в лоно христианской веры, то это станет третьим предзнаменованием Всевышнего, освятившего эту вашу задумку и помогающего вам вопреки козням лукавого.
– А ты не хотел бы остаться? Я слышал, что ты ищешь корабли и хочешь отплыть из Святой Земли. Такой человек, как ты, очень бы помог нам в защите Гроба Господня и укрепления нашего влияния.
– Увы, но у меня своя миссия.
– Если не секрет, то какая?
– С востока на христианские народы надвигается страшная угроза, подобная той, которой Европа не знала со времен Аттилы. Тартары[7]. Несколько лет назад они вторглись в восточные земли славян и сильно их побили. Я еду в Новгород, чтобы укрепить его и помочь всем христианским народам выстоять перед этой угрозой.
– Все так серьезно?
– Более чем. И если я не вмешаюсь, то они не только завоюют восточных славян, пролив немало христианской крови, но и вторгнутся в Священную Римскую империю. Осадят Вену. Может быть, возьмут. А некоторые отряды продвинутся еще дальше. Даже королевство Англия, и то будет напугано их нашествием. В общем – смерть, боль и разорение ждут не только земли восточных славян, но и многие владения Священной Римской империи.
– Страшная угроза, – согласился Фридрих, уже явно что-то начавший просчитывать и продумывать в предстоящей политической игре.
– К огромному сожалению, Святой престол будет строить моим делам козни не меньше, чем вашим. Всевышний открыл мне, что понтифики с радостью пойдут на союз с этими страшными дикарями, лишь бы ослабить и подчинить тех монархов, что еще достаточно сильны. Кроме того, есть еще шведы, даны и рыцарские ордена. Со всеми ними мне придется сражаться не меньше, если не больше, чем с Великой ордой.
– Ты предостерегаешь меня от участия в таких походах? – удивленно поднял бровь Фридрих.
– Ни в коем случае, – улыбнулся Максим. – Вы будете заняты куда более важными делами. Я раскрываю будущее лишь для того, чтобы вы могли учесть эти обстоятельства в своих интересах. Полагаю, вы догадываетесь, что и шведов, и данов, и братьев-рыцарей я разобью. Тому пример событие под стенами Иерусалима. Тем самым ослаблю Святой престол, развязывая вам руки и облегчая задачу борьбы с ним.
– Мне сложно все услышанное от тебя принять… это неожиданно. Но исцеление молитвой, что ты явил при моих верных вассалах, говорит о том, что в твоих словах есть истина. Поэтому, когда придет срок, я вспомню о них. Но… никаких обещаний дать не могу.
– И не нужно, Ваше Величество, – улыбнулся Максим.
– Ты хочешь нанять корабли, чтобы отправиться в Новгород через Константинополь?
– Нет. Там много сложностей с переходом по рекам и волокам. Поэтому мне нужны большие морские корабли, которые смогут пересечь Средиземное море и обогнуть Европу с севера. Это будет намного быстрее.
– А что с имуществом? У тебя ведь огромное количество лошадей и верблюдов. Ты их тоже хочешь везти с собой?
– Пока что я намеревался их продать здесь в пользу крестоносцев. Само собой, дешевле тех цен, что ставят арабы. Да и трофеи мне нужны далеко не все.
– Хорошо. Я сегодня же поговорю с уважаемыми капитанами и помогу тебе. Шесть сотен отменных лошадей, пусть даже и арабских, даже по обычной цене – большой подарок Аккре.