Помещик. Том 5. Воевода
- -
- 100%
- +
Кто отправил убийцу? Вопрос.
Андрей не понимал и не мог даже предположить.
Со слов убийцы, он был как-то связан с Константинопольским патриархатом. Но верить ему нет никаких оснований. Очевидно же – фанатик. А такими часто управляют словно детьми. Кинжал ему мог вручить кто угодно, наврав с три короба. Отец Афанасий его не знал. Так что убийца прибыл в город прямо перед покушением. Однако Андрея видел и знал, где искать, то есть в городе, без всякого сомнения, у него имелись подельники.
И тут поднимался вопрос. А эти подельники кто? И кто за ними стоит? Просто местные кадры, недовольные Андреем? Вряд ли. Потому что в таком раскладе они бы не решились бузу бузить, зная о приговоре Думы. Значит, началась большая игра. Но кто и из-за чего Андрея заказал?
Формально парень был фигурой невысокого полёта.
Формально.
На деле из-за событий 1554–1555 годов засветился по полной программе. На всю Русь засветился и далеко за её пределами прославился. Привлёк к себе внимание Царя Руси, султана османов и императора Священной Римской империи. Вероятно, и других, но этих точно.
Не каждая муха так громко жужжит.
А он ещё и вонял, словно опытный, матёрый клоп. Иначе победу при Гоголе и не назвать. Шутка ли. Крестоносец, разбивший многократно превосходящее войско. О том, что латинские крестоносцы раз за разом терпели поражение от османских войск, Андрей прекрасно знал. И понимал, что Карл V постарается эту победу раскрутить как можно громче. Просто для того, чтобы поднять настрой и боевой дух своих людей. Ведь можно же осман бить. Ведь не непобедимы они. Ну и так далее. Стандартный пропагандистский ход самого естественного, можно даже сказать – природного, толка.
Кому было выгодно устранение Андрея?
Султану. Тот бы с удовольствием снял головой дерзкому кафиру. Но Сулейман не подсылал убийц так подло. Во всяком случае, Андрей, когда читал про него, ничего подобного не встречал. Да и оставлять след, явно ведущий к нему, не стал бы, даже если решился на такой поступок.
Значит, кто-то иной. Но кто?
Курбский? Мерзкий тип, но он вряд ли смог бы организовать так быстро не самую простую операцию. Да и люди у него тут свои не факт что имелись. Зачем они ему тут? Не его область интересов.
Тогда кто?
Андрей терялся в догадках.
В то, что это местная инициатива, парень не верил. Это была явно какая-то значимая сила со стороны. Тем более что покушение сие второе. И первое сотворили на броде у Каширы. Место удобное, но тульские диссиденты вряд ли бы там сумели развернуться. Понятно, рассыпать «чеснок» можно быстро. Но каширские же видели тех, кто шёл перед Андреем. И не признали в них никого из знакомых, то есть тульских служилых там не было. Да и вообще – с окрестных земель.
Царь?
Вряд ли. Ему такой способ устранения не нужен. Достаточно пригласить в гости и тихо взять под стражу, сославшись на донос. А потом нечаянно заморить голодом в холодной. И демонстративно наказать парочку слуг, которые-де воровали и не давали заключённому еды. И это не считая возможности просто Андрею голову оттяпать, насильно забрить в монахи, а также целый вагон иных способов избавиться от неугодного воеводы. На любой вкус и цвет.
Гранд политик начался.
Второе покушение после занятия должности воеводы. Что дальше?
Андрей нахмурился своим мыслям, но ненадолго. Притомился он от разговора со священником. Оттого и заснул. Но покоя сон не принёс, потому как увидел там парень ужасный сон. Кошмарный просто. Будто сидит он дома на диване в далёком будущем и смотрит сериал «Ведьмак». И выключить нельзя, и уйти, и даже глаза закрыть. А впереди его ждут финалы сериалов «Викинги» и «Игра престолов». И вновь по кругу до самого утра…
– Жар у него, – тихо констатировал отец Афанасий, заглянувший в помещение к спящему воеводе. – Вон какой крупный пот на лбу проступил.
– И мечется болезный, – так же тихо добавил Кондрат. – Не иначе бесы его во сне терзают.
– Нам всем нужно молиться о его здравии. Всем. Может быть Всевышний прислушается к нашей мольбе…
* * *Игнатий Лойола ещё раз прочитал письмо и посмотрел на брата Доминика.
– Вы уже сумели установить, кем являлась в прошлой жизни Марфа?
– Увы, – развёл руками священник. – Мы вообще случайно выяснили её настоящее имя. Если бы Царь не пытался через нас это выяснить, то так бы и остались в неведении.
– Алиса, значит.
– Судя по предположению Царя – кто-то из земель Руа де Франс. Во всяком случае, она говорит на французском. А Андрей много что знает о франках и испанцах.
– И испанцах?
– На заседании Думы – это что-то вроде парламента или кортесов при Царе – он назвал жандармов Руа де Франс лучшей конницей мира, а испанские терции – лучшей пехотой. И, судя по разговорам, немало наслышан об этих краях.
– Но он же умер давно. И его супруга умерла давно. Тогда ещё ни жандармов, ни терций не было, – как-то растерянно произнёс Игнатий де Лойола.
– Мы сами теряемся в догадках. – Пожал плечами брат Доминик. – Однако Андрей несколько раз демонстрировал очень глубокие и широкие знания. В том числе по тем вещам, которых знать не должен. У нас есть два объяснения. Первое – мёртвые после смерти могу общаться между собой. Вторая – мёртвые после смерти могут наблюдать за живыми.
– Ясно, – словно бы нехотя кивнул Игнатий де Лойола. – Может быть, у вас есть какие-то предположения относительно личности Алисы?
– Увы… – Развёл руками брат Доминик. – Именно поэтому мы к вам и решили обратиться. Мы точно знаем, что она недурно справляется с управлением замком, то есть явно имеет опыт и подходящее образование. Занимается ткачеством. Ведает, как ткутся ковры. Умеет читать, писать, считать. Знает несколько языков.
Игнатий встал. Вышел из-за стола. И медленно подошёл к окну.
Там, вдали, плыли высокие красивые облака, сквозь которые выглядывало тусклое солнышко. Время близилось к закату, и какая-то хмарь присутствовала, смазывая картинку. А может быть, сказывалась старость, и он уже толком не видел всю красоту небес. Чёрт его знает. Во всяком случае, Игнатий о том не задумывался. Все его мысли оказались прикованы к далёкой земле на востоке, где, по его мнению, творились настоящие чудеса и чувствовалось божественное присутствие.
– Хорошо, – наконец произнёс он. – Я помогу вам.
– Премного благодарю, – вполне искренне ответил брат Доминик.
– Я сам туда отправлюсь.
– Что? – несколько опешил его собеседник.
– Святой Престол в сомнениях относительно личности и природы этого человека. И я лично проведу эту проверку. Заодно попробую пролить свет на вновь открывшиеся обстоятельства.
Глава 8
1555 года, 1 декабря, ТулаФормальное начало зимы было далеко не её фактическим началом. Во всяком случае, первого декабря уже лежал снег и не первый день. Понятно, что тонким слоем. Однако он был, и он не таял от любого чиха, так как земля уже в достаточной степени остыла. И даже вода по реке стянулась первым хрупким льдом, который днём уже держался, не разрушаясь. Так что ещё немного, и можно будет использовать её в качестве ледовой дороги.
Андрей выжил.
Несмотря на изначальное воспаление слепой колотой раны. Рассечение и чистка солевым раствором очень помогли. И плечо потихоньку заживало.
Причём, судя по всему, яд какой-то на кинжале если и имелся, то либо потерял своё действие в значительной степени, либо преимущественно остался на ткани. Во всяком случае, Андрей во время своего лечения и даже в первые его дни явных признаков сильного отравления не наблюдал. Что, впрочем, не мешало ему раз за разом проговаривать факт отравленного оружия. Повторение ведь, как известно, мать учения. И если сказать тысячу раз в разных ситуациях, что «ИГИЛ запрещена на территории РФ», то даже тот, кто не знает, что это за блюдо, проникнется моментом.
Понятное дело, что левой рукой он покамест действовать не мог. По банальной причине – из-за полной дисфункции рассечённых мышц плеча. Да, они срастались, но пока ещё не восстановили свою функциональность. Но он сам, подцепив руку на подвязку, лазил уже по всей округе. Дел-то было великое множество, и сами себя они не сделают.
Отдельной песней стало то, как на него смотрели окружающие.
– Но кинжал был отравлен! Как же ты выжил? – неподдельно удивился Спиридон.
– Видимо, горожане крепко молились за меня, – пожал плечами Андрей и поморщился, так как невольно разволновал рану.
Вот так и отшучивался.
Несмотря на мрачные ожидания Андрея, новых слухов о каком-то чуде или святости не возникло. Во всяком случае, он о них пока не слышал. Люди на него смотрели, крестились, но помалкивали.
Как ему сообщил отец Афанасий, по городу ходили две популярные версии произошедшего события. Согласно первой неизвестный убийца ударил воеводу отравленным кинжалом в церкви. Применив какой-то жуткий заморский яд. Однако воевода выкарабкался при помощи своих небесных покровителей. Вторая же твердила о том, что кинжал был освящён у Гроба Господня. И Андрей, будучи восставшим мертвецом, не сдох только из-за поддержки своих патронов из Преисподней.
Как несложно догадаться, вторая версия встречалась нечасто и распространялась только противниками нового воеводы. А их имелось немного, с ядром, состоящим из старых сотников, которых Андрей крепко подвинул в рамках борьбы за власть, то есть враги были ясны. Но что с ними делать, воевода не знал. Как и отец Афанасий.
Можно было бы попробовать затыкать им рот. Но Андрей полагал, что это как раз то, чего они и ждут. То, к чему они этой болтовнёй и провоцируют. И явно расставили там ловушку, дабы дискредитировать парня.
Попустительствовать? Это тоже добра не добавит.
Арестовать по иным обвинениям, дабы закрыть или жёстко прижать? Вариант. Но они не были простыми болтунами, которым можно и шапку на голове ломиком поправить. С этими начнёшь чинить расправу – вой поднимут. Царю пожалуются. И как Государь отреагирует – большой вопрос.
В мирное время задача воеводы – держать полк и город в своих руках. В тишине и покое. Любыми способами. Если же воевода спровоцировал восстание или серьёзные потрясения в городе, то, очевидно, он не справляется со своей работой. А Тула – важное направление. За него могут и наказать. Реформы реформами, но если он не справится с базовым, простейшим управлением, то о каких реформах можно говорить?
Беда.
Но что с этими персонажами делать? Ведь он сам их притеснял и настроил против себя. Так ТОГДА было проще. А он в далёком 1552–1553 годах даже и не думал о том, что столь быстро станет воеводой. А в 1554–1555 годах что-то изменять было уже поздно.
Самым простым было дать этой убеждённой оппозиции денег. Простым, но и глупым. Потому что эти деньги, полученные разово, не примирят их с Андреем, а напротив – обострят ситуацию, так как пойдут на их усиление. И такой сценарий может быть разумным только в одной ситуации – дабы выиграть некоторое время перед атакой. Или усыпить бдительность неприятеля, но опять-таки – перед нападением.
Самым здравым сценарием являлось вовлечение этих людей в бизнес, дабы завязать на себя в плане перспектив материального благополучия. Но с этим дела обстояли очень печально, просто потому, что бизнеса на всех не хватало. Да и доверия между ними и Андреем не было. Так что быстро включить их в дело, даже при наличии оного, не имелось никакой возможности, из-за чего они оставались надёжными и верными противниками, готовыми поддержать любой «движ» против Андрея. Кто бы его ни затевал…
Другая проблема нарисовалась оттуда, откуда парень её не ожидал.
Готовясь к отправлению в прошлое, он уделил немало внимания изучению церковного вопроса. Знал парень и обрядовую часть, и идеологическую просто на зубок. А учитывая, что в XVI веке уровень подготовки их на Руси оставлял желать лучшего[8], то он оказывался едва ли не на голову лучше многих местных священников. Здесь сказывался и острейший дефицит книг, и отсутствие внятного регулярного образования, и много других нюансов. Сливаться с идеологическим ландшафтом он мог без проблем. Выделяясь разве что с поправкой на чрезвычайный уровень образования, который не утаить. Однако, оказавшись в положении де факто воскресшего князя, он решил воспользоваться этим удобным моментом для лёгкой коррекции местного православия. Дабы сместить его в более рациональную, по его мнению, сторону. Особенно в свете того, что он волей-неволей стал одним из ярких маркеров-поводов для закипевшей церковной реформы.
Больше всего Андрея бесил один нюанс в набирающей популярной реформации католичества, который, без всякого сомнения, оказывал очень сильное влияние и на Русь с её местным вариантом православия. Особенно сейчас.
Речь идёт о том концепте, согласно которому спасение можно получить только верой, безотносительно добрых дел и поступков. Причём вытекал этот тезис из вполне обычной как для католичества, так и для православия догматики. Понятное дело, что вот так в лоб никто в православии не говорил, как и в католичестве. Но суть от этого не менялась. И слова покаяния для спасения вполне достаточно было подкрепить искренней верой, идущей от сердца. А это, как показала историческая практика, являлось прекрасной лазейкой для мерзавцев и спекулянтов всех сортов. Ведь люди из-за такого посыла воспринимали Церковь как классный способ урегулировать свои юридические проблемы с Богом. Дескать, набезобразил, покаялся[9] и дальше пошёл безобразить, словно с чистого листа начиная. Андрей и старался ввести такие вещи, как «молитва делом». Именно из-за этого он и отказался каяться, когда чувствовал себя плохо, сославшись на лицемерность этого поступка.
Пытался. Старался. Но упустил важный момент – все, вообще ВСЕ его слова по религиозной части строго фиксировались и отправлялись к патриарху Сильвестру. И отец Афанасий не довольствовался обычными оговорками. Он старался очень вдумчиво и основательно разобраться с каждым вопросом. Именно потому не отстал от Андрея с покаянием. И едва ли не клещами вытянул из него долгое и развёрнутое объяснение.
Пришлось серьёзно, плотно думать и очень осторожно отвечать. И конца-края этому не было. Что пугало и напрягало, потому что ввязываться с головой в богословие воеводе не хотелось. Дабы не вляпаться в какую-нибудь катастрофическую историю с далеко идущими последствиями, из-за чего он уже неоднократно раскаялся в своём желании вмешиваться в процессы трансформации Церкви и веры. Это меньше всего его интересовало. Просто в какой-то момент захотелось сделать доброе дело…
Вот и сейчас – сбежав в очередной раз от ставшего удушливо навязчивым священника, он отправился заниматься насущными делами. Прекрасно понимая, впрочем, что разговор их не закончен и когда он закончится – Бог весть…
Мороз.
Он бодрил.
И воевода, сидя на коне, наслаждался им, улыбаясь этой свежести.
Забираться на коня было сложно, но он не мог себе позволить ездить в санях. Слишком большой урон чести. Понятно, что ранен. Но люди бы этого ему не простили. Воевода же…
Сын одного из тульских кузнецов проводил Андрея взглядом. Для него он был чем-то невероятным. Он помнил, как их новый воевода всего несколько лет назад торговался из-за нескольких монеток за гнилую лодку. И никто тогда за него не вступился. Сейчас же тот купец, что сдал в аренду корыто, попросту сбежал из города. От греха подальше. Чувствовал он, что рыло у него в пушку. Чувствовал…
Увидев выезд воеводы, Демьянка огляделся и, заметив, что отец или кто иной за ним не наблюдает, тихонько сбежал со двора. И последовал за воеводой. Ему очень нравилось наблюдать за делами его, особенно военными упражнениями всякими.
Вот и сейчас он сбежал и уже спустя какие-то пятнадцать минут оказался на небольшом поле возле Тулы. Куда воевода и направлялся.
Просто луг. Небольшой, но относительно ровный.
На нём, кроме самого воеводы и пары десятков всадников сопровождения, находились набранные добровольцы в стрельцы. Тульские стрельцы, каковых Андрей поверстал с разрешения Царя на своих условиях. Сильно отличных от тех, каковые применялись в отношение их московских коллег.
Эти люди были обычной рванью.
Добрая половина – бывшие казаки да разбойники, которые согласились пойти на регулярную службу за корм, кров, платье и жалование. Остальные – разномастный сброд иного толка. Но главное – вид. Он был никакой. Словно бомжей где-то набрали и слегка отмыли да отстирали. Однако все эти люди были выстроены в достаточно ровную шеренгу, глубиной в пять рядов.
Зазвучала труба.
Гаркнули командиры.
И эти «бомжи» положили на плечо деревяшки, имитирующие пищали. Далеко не таким слитным движением, каким желал Андрей. Для Демьянки же даже это выглядело чем-то невероятным.
Ещё команда.
И началось движение.
Такое же нервное. Командиры орали, не стесняясь в выражениях.
– Держать строй!
– Курицы ощипанные!
– Строй! Строй держи!
– Шаг! Шаг! Ещё!
Мерно бил барабан. Барабаны, точнее. Там их было с десяток. Под это дело воевода нанял скоморохов.
Все эти стрельцы минуту за минутой двигались. Вперёд. Назад. Разворачивались. Проходили друг сквозь друга. И снова – по новой. Очень нелепо и постоянно путаясь.
Продолжалось это цирковое представление около часа. Потом перешли к имитациям атаки.
Вот шеренга вышла вперёд. И взяла деревяшки в руки словно пищали. Прижала их к плечам.
Новая команда.
И «зародыши» стрельцов перехватили свои деревяшки иначе, положили их на плечо и отошли назад. Пройдя сквозь изготовившуюся к стрельбе линию своих коллег. Потом и вторая линия так прошла. И третья. И четвёртая.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Продукты питания – это известный курьёз. Продукция питания – это то, что получается в результате питания, – продукция процесса, то есть моча и фекалии. Однако этот оборот вошёл в устойчивое употребление совсем в другом смысле.
2
Правильное их название – compagnies d'ordonnance.
3
Пчёлы были одомашнены человеком 2–3 тысячи лет до н. э. И содержались в неразборных ульях самого разного толка – глиняные кувшины, колоды и так далее. На западе Евразии такое пчеловодство практиковалось только в зоне Средиземноморской цивилизации, да и то ограниченно. Остальная Европа и особенно её восток практиковали бортничество – сбор мёда диких пчёл. Первый в мире разборный улей был изобретён в 1789 году, это был книжный улей швейцарца Гюбера. Первый в мире рамочный улей был изобретён П.И. Прокоповичем и открыл, по сути, веху современного пчеловодства, выведя его на качественно новый уровень.
4
Симфония – политический постулат поддержки текущей власти, которого придерживается Православная церковь вслед за изначальным никейским христианством. Проявлялся через тезис «Вся власть от Бога».
5
Здесь описана реальная летописная история, связанная с борьбой Всеслава Полоцкого с Ярославичами.
6
Птицы (класс aves) относятся к группе целурозавров, то есть формально являются разновидностью динозавров.
7
В этой версии реальности князь пока ещё сидел в Белёве и не был репрессирован за измену.
8
Даже в середине XVII века во время реформы Никона в РПЦ хватало священников, которые не умели читать и писать, ведя службу по заученным текстам.
9
Покаяние – это не совсем корректный перевод термина μετάνοια, который означает перемену мысли, изменение способа мышления и отношения к совершенным поступкам, то есть в предельно строгом христианстве метанойя – это способ проговорить сложные психологические моменты, связанные с греховными поступками, дабы понять их, осознать причину их возникновения и постараться более их не совершать. Это форма самоанализа и работа над собой, а не простое «понять и простить».