Священное озеро

– Сколько вы хотите за ваше стойбище? – прямолинейно осведомился Дмитрий.

Зоя посмотрела на Ювана, но удивления в её взгляде не было. Она ждала подобного поворота событий. Неслучайно богатые господа появились без предупреждения.

– Земля не продаётся! – решительно заявила Зоя.

– Эти края будут процветать, когда мы начнём добычу. Вы разбогатеете, и ни в чём не будете нуждаться. Переедете в любой город в вашем округе и не только, – гуще мёда лилась речь Ростислава, чем он всегда очаровывал собеседников.

Юван задумался на мгновение, Зоя нервно рассмеялась. Озвученное предложение показалось ей оскорбительным. Дмитрий удивился, впервые столкнувшись с таким упорством. Когда дело доходило до денег, люди обычно становились услужливыми и сговорчивыми.

– Возможно, если узнаете сумму, которую мы готовы заплатить, вы измените решение, – продолжил настаивать на своём Шахов-старший и с негодованием размешал сахар в чае. К прочим угощениям гость из брезгливости не притронулся.

– И что вы планируете сделать, если мы согласимся? Вырубите лес? – спросил Юван.

Дмитрий и Ростислав переглянулись, догадавшись, что мнения супругов разделились.

– Нет, только если парочку деревьев, но позже высадим новые. Мы заботимся об экологии, – пропел Ростислав, и красноречивый взгляд в сторону старшего брата говорил, что это ложь. – Как вы можете отказываться от благополучного будущего для своих детей?

– Вы не поймёте! – воскликнула Зоя, и муж изумился твёрдости её тихого голоса. – Мы берём у природы не больше, чем нужно, чтобы выжить. А вы хотите получить сразу всё.

Зоя знала, что природа в суровых северных краях медленно возрождается. Если у сосны сломать хоть одну ветвь, то дерево будет долго восстанавливать целостность. А эти люди не будут ломать ветки, они вырубят лес для разработки месторождения, выкачают всю чёрную кровь из недр. И разрушат священное место, завещанное предками.

Сильные духом дети природы привыкли жить в окружении тайги и диких животных. Обитатели стойбищ существуют так, будто страх неведом им. Любовь к природе растворена в их крови. Они бережно относятся ко всему, чем владеют. Чтят предков. Численность мансийского народа сокращается. Каждая человеческая жизнь высоко ценится. Манси всегда помогают родственникам и соседям. Без помощи и заботы друг о друге в морозы не продержаться и дня. Чтобы род не пресёкся, приходится много трудиться.

– Вы не будете знать нужды, – обещал Ростислав.

– Подумайте о детях! – призвал Дмитрий. Как отец, он рассудил, что аргумент прозвучит разумно.

– Мы только об этом и думаем, – отвечала Зоя.

– Вам не придётся разлучаться с ними. Они не будут уезжать каждую осень в школу-интернат, – без особой надежды на успех, проговорил Ростислав.

Зоя нахмурилась. Очевидно, слова достигли цели. Хозяйка стойбища отвела глаза и ничего не возразила. Она скучала по Ульяне и Матвею и считала дни до их возвращения. Заметив, как помрачнела жена, Юван захотел прервать неприятную встречу.

– Будет лучше, если вы уйдёте! – сказал Айдаров.

– Разговор не задался, но, может, поразмыслите над выгодным предложением. Важным делам нужно время, чтобы свершиться, – произнёс Ростислав и поднялся, давая понять, что визит окончен.

Юван не стал пожимать протянутую руку владельца нефтяной компании. Дмитрий Шахов усмехнулся и смерил презрительным взглядом хозяина родовых угодий. Они одного роста, но охотник и рыбак Юван выглядел поджарым. Часто предававшийся удовольствиям Шахов слишком неповоротлив.

– Приятного дня, – пожелал Ростислав и лукаво улыбнулся Зое. Она смутилась и поспешила отвернуться.

– Не провожайте нас, – попросил Дмитрий.

Когда дверь за ними закрылась, Зоя наблюдала в окно, как нефтяники устроились в машине и уехали. За рулём сидел знакомый – Александр Кондин. Когда-то они вместе обучались в Русскинской школе-интернате и даже дружили. А теперь он сотрудничает с нефтяниками, помогает им осваивать новые владения. Саша предаёт заветы предков. Для него совершенно неважно, как зарабатывать деньги.

***

Зоя не хотела отпускать детей в далёкий интернат, куда можно добраться только на вертолёте или лодке. Когда Зоенька была девчонкой и тоже училась вдали от дома, её подруга, отчаянно скучавшая по родителям, сбежала и замёрзла насмерть в пути.

Юван мог сам недурно обучать грамоте. Однако муж настоял на том, что Ульяна и Матвей получат прекрасное образование. Он знал: дети когда-нибудь покинут скромное стойбище, увидят многообразие мира, воспользуются всеми возможностями, которых не было у него, и уже не захотят возвращаться. Надолго расставаясь с детьми, Зоя горевала. Лишь труд и забота об оленях скрашивали будни, полные тоскливого ожидания.

Первый день лета ознаменовался мелким дождём. Молодая ярко-зелёная трава покрылась жемчужными росинками. Почва, наполняясь влагой, источала лёгкий аромат свежести.

– Дождик – это хорошо, – улыбаясь, сказала Зоя и подставила ладонь под ласковые капли.

Юван полюбил жену именно за необыкновенную способность замечать положительные стороны даже в скверных обстоятельствах.

– Дождь напитает землю и принесёт долгожданное тепло, – промолвила она, растирая воду между ладонями.

На сосновую лапу села шустрая трясогузка. Серая птичка – вестница лета обрадовала своим появлением. Согласно поверьям, она разбивает лёд на реках и приносит счастье. Старики называют её «душу несущая птица».

«Ворсик18, миленькая! Пусть мои детки будут здоровы» – обратилась Зоя к маленькой пташке.

Позавтракав, Айдаровы отправились в путь. Покидая родное стойбище, Зоя с тревогой оглядывалась. Юван заметил волчьи следы у кораля. Не нападут ли хищники на стадо, пока хозяева в отъезде. Надо было кому-то из них остаться.

В детстве, когда Зоя впервые увидела вертолёт, она подумала, что это большая металлическая птица. Лопасти и звуки, которые они издавали, напоминали взмахи крыльев священного стерха. Птица – олицетворение божества Мир-Суснэ-хума, седьмого сына Нуми-Тōрума, посредника между миром живых и мёртвых.

Когда пугающие лопасти успокоились и замерли, открылась дверца. Из салона вышли уставшие от перелёта школьники. Смущаясь, Матвей медленно подошёл к родителям.

– Мой милый, наконец-то, ты дома, – Зоя целовала любимые щёки, нос и ресницы.

Матвей звонко смеялся, ощущая прикосновения маминых губ. Хотя мальчик обзавёлся друзьями в интернате, он тосковал по родителям. Разлука показалась ему самым грустным временем.

– Где же Ульяна? – нетерпеливо ища взглядом дочь, спросила Зоя. – Она не прилетела?

– У неё сегодня последний тест. Какой-то ЕГЭ, – нахмурив веснушчатый нос, проговорил Матвей. Что за мифическое создание, загадочный Единый государственный экзамен ученику начальных классов ещё предстояло узнать, однако он видел, как Ульяна переживала накануне, и настроение сестры напугало его.

– Точно, Ульяша обмолвилась, когда звонила в прошлый раз, – спохватилась Зоя. Она так жаждала возвращения детей, что забыла о важной дате.

А̄сь19 скупо обнял Матвея. Небрежным жестом потрепал ёжик тёмно-каштановых волос.

– Совсем большой стал! Подрос на несколько сантиметров, – скрывая восхищение за строгостью, заметил отец. – Растёт быстрее кедра.

– Весь в тебя, от меня ничего не взял, – любуясь сыном, сказала Зоя.

Внешне мальчик действительно походил на Ювана. Высокий, он почти доставал отцу до груди. Лучистые глаза смотрели на мир с любопытством. Крепкий телом, сын обладал отменным здоровьем. Мать ни разу не лечила его от простуд.

– Будущий рыбак, – с гордостью произнесла мама.

Матвей довольно улыбнулся, но вмиг сделался серьёзным, вспомнив, что именно родители отправили его в интернат и бросили там на несколько мучительных месяцев. Учёба с трудом давалась мальчику. Его не увлекало чтение – буквы казались непонятными закорючками, а цифры и вовсе пугали сложностью. Единственное, чего он желал со всей страстью, на которую было способно сердце восьмилетнего мальчика – вернуться домой и вновь погладить любимца Пилта̄ла. До начала учебного года Матвей много времени проводил в корале, общался с подопечными. Угощал хлебом и ухаживал за ними. Больше всех он обожал Пилта̄ла. Мальчик часто спрашивал отца, почему этот красивый олень получил такую кличку. Папа смеялся и отвечал, что когда-нибудь Матвей поймёт.

Пилта̄л выделялся среди сородичей не только крупным телосложением, более светлой шкурой, но и раскидистыми рогами. С их помощью он отгонял соперников и хищников, защищал плодовитых важенок с телятами. Особенно ожесточёнными и зрелищными бывали схватки самцов, из которых вожак всегда выходил победителем. Пилта̄л на протяжении нескольких лет давал сильное и жизнеспособное потомство.

– Матвей, завтра мы идём на охоту, – пообещал отец, когда они садились в старенький внедорожник «Ниву».

– Нет, он не пойдёт с тобой! – возразила Зоя.

Юван и Матвей удивились твёрдости, которая звучала в тихом голосе. Отец завёл мотор и спокойно улыбнулся.

– Матвей – мужчина. Он взрослеет, и ему пора учиться ответственности и самостоятельности, – мягко проговорил Юван и дотронулся до Зоиной ладони. – Ты же не хочешь, чтобы он стал изнеженным?

Зоя нервно смахнула тяжёлую, мозолистую от работы руку мужа.

– Я не хочу, чтобы он добывал волков! – упрямо воскликнула Зоя. – Матвей из рода Са̄лыӯй20.

Спрятав усмешку, Юван отвернулся от жены. Принадлежа к старинному шаманскому семейству, когда-то в отрочестве он отрёкся от собственного дара. Окружил себя стеной атеизма.

– Забудь свою глупую веру! – пробормотал он с разочарованием. – В твоих жилах нет и капли волчьей крови. Это всё суеверные пережитки. Сейчас другое время. Нет никаких родовых духов или тотема. Никто нам не покровительствует. Наша судьба зависит только от нас, а не от каких-то призрачных предков. Ты же знаешь, что в суровых краях выживают только закалённые люди. Поэтому мы должны научить нашего сына всему, что умеем сами!

Зоя зажмурилась. Слова мужа причиняли боль.

– Я прошу, чтобы Матвей не стрелял! – шептала она и с мольбой посмотрела мужу в глаза.

Юван со вздохом сжал руль. Обычно он избегал споров с женщинами, считал лишние разговоры утомительными.

– Утром мы отправимся на охоту, и это не обсуждается, – решительно объявил он, и внедорожник рванул с места.

Душа Матвея наполнилась радостью, когда он увидел Пилта̄ла. Ребёнок обхватил мощную шею любимца и рассказал, как прошли месяцы в интернате, а затем покормил остальных животных. В оленьем стаде имелись ещё могучие бычки, которых обыкновенно использовали для перевозки скарба. Юван скрыл от домочадцев, что обнаружил кровавые следы у леса. Волки задрали старого быка.

Вечер прошёл в тягостном молчании. Отец и мать с упрёком поглядывали друг на друга, но не проронили ни звука. Каждый ждал компромисса, но никто не делал шага навстречу. Зоя, молча, поставила на стол отварной картофель и запечённое мясо лося. Не в силах выносить ледяное безмолвие, Юван сдался на милость супруги.

– Хорошо, Матвей останется дома, – обещал он, наливая в кружки чай из малиновых листьев. По комнате разнёсся аромат спелых ягод, напоминавший о прошлогоднем лете.

– Но папа… – обиделся сын и кинул ложку на стол.

Он красочно представлял первый промысел и хотел быть вместе с отцом после долгой разлуки. Мама ничего не сказала, лишь, ласково улыбнувшись, положила на тарелку мужа кусок пирога с клюквой, испечённого в честь возвращения Матвея домой.

– Папа возьмёт тебя на рыбалку, – примирительным тоном сказала она и села возле сына.

Она так долго ждала его приезда, что не могла и секунды оставить мальчика в одиночестве. Прикасалась к нему, ощущала детский запах отраставших волос. Матвей дичился. Совсем отвык от семьи. Он вырос и чувствовал неловкость от маминых ласк.

– Ома21, я уже взрослый, – напомнил он, отстраняясь от её нежных рук.

Зоя с грустью вздохнула, понимая, как стремительно летят года. Ей недавно исполнилось тридцать шесть. Зеркало немилосердно показывало мелкие морщины – предвестники увядания красоты. Время не щадило мужа. В волосах Ювана всё чаще мелькали на свету серебристые пряди. Птенцы Айдаровых оперятся и покинут угодья. И тогда у Зои останется только стадо.

***

Ещё не рассвело, когда отец поднялся с кровати. Охотники не спят до зари. Особенно если поблизости рыскают хищники. Юван ласково погладил тёплую щёку жены. Зоя сонно потянулась, но глаз не открыла. Пусть поспит. Сон так сладок и спокоен, когда солнце ещё не встало.

Промозглый туман серой дымкой стелился по земле. Трава покрылась обильной росой. В окружении необузданной природы всегда таилась некая опасность. И сейчас угроза обрела реальные пушистые очертания. Из полумглы доносился одинокий волчий вой. На мгновение Юван замедлил шаг. Чтобы войти в сумрачный лес, окутанный маревом, кишащий дикими зверями, нужна недюжинная смелость. Но Юван должен защитить не только стадо оленей, но и свою семью. За спиной раздался шорох. Схватившись за ружьё, охотник обернулся.

– Матвей! – воскликнул удивлённый Юван и сурово поглядел на сына, который ослушался наказа. – Нельзя подкрадываться к человеку с оружием.

Мальчик растерялся и виновато опустил глаза.

– Иди домой, Матвей, – велел отец. – Твоя мать рассердится, когда узнает, что ты пошёл со мной.

– Я скажу ей, что сам так решил, – твёрдо заявил сын.

Юван сжал приклад, размышляя, как поступить в двоякой ситуации. Позволить сыну пойти в тайгу, значило навлечь на себя гнев жены. И всё-таки Матвей хоть и маленький, но уже проявляет мужской характер. Он учится самостоятельной жизни, принимает решения.

– У меня нет для тебя припасов, – Юван высказал последний довод против.

Матвей хитро ухмыльнулся и показал свёрток с пирогом, который взял с собой.

– Я спрятал порцию, но хватит на двоих, – он убрал промасленный пергамент в школьный рюкзак.

– Молодец! – похвалил папа, и они остановились перед громадами разлапистых кедров, что веками росли в северных краях.

Первые лучи солнца застали Зою в комнате сына. В интернате он научился аккуратно, без единой складки на покрывале, заправлять постель. Свёрнутый вдвое листок из тетрадки дожидался на подушке. С непонятным трепетом Зоя развернула его.

«Несердись на папу. Я сам пошол с ним» – прочла она.

По-детски крупные неумелые буквы и ошибки вызвали у Зои умиление. Матвей познаёт науку письма, однако надо заниматься с ним.