Двойной заслон

Она проходит через шлюз, недовольно морщась от дезинфекционного пара – спецразработка, говорят, гипоаллергенный, ни вкуса, ни запаха, ни вреда для здоровья, но организму это не объяснить: ощущение водяной пленки на коже он считает отвратительным. Столь же отвратительно механический голос командует:

«Встаньте в желтый круг, ноги на ширине плеч, руки разверните ладонями вперед. Смотрите перед собой. Начинаю сканирование…»

Пока лучи сканера бесшумно скользят по лицу, она размышляет, почему же ей все кажется отвратительным – что дезинфекция, что голос робота на таможне. Наверное, устала: лететь пришлось долго, сегодня потратить полдня на перелет – нонсенс, но у армейцев слишком много заморочек и с технологиями, и с контролем безопасности, пришлось несколько раз останавливаться. А может, дело не в усталости, а в том, что ее вообще не должно здесь быть.

«Сканирование завершено. Открываю доступ в окружение…»

Мертво-прозрачный экран визора расцвечивается огнями, надписями, ссылками и сообщениями, они разбегаются по стенам и предметам вокруг, распахивая окно в мир допреальности. Она вздыхает свободнее: без доступа к окружению, хотя бы к интранету, как на всех военных базах, было неуютно – а ей пришлось провести в таком «режиме тишины» полдня. Немыслимо для современного человека. Может, поэтому ее теперь все раздражает?..

«Добро пожаловать на базу “Заслон”, инженер-нанотехник Арина Владимировна Рогова. Следуйте за указателями».

Направляясь по призрачно-голубым стрелкам на визоре в зону выдачи багажа, она думает, что «режим тишины» здесь ни при чем. Просто устала. И просто ей не нравится использовать, против всех инструкций, уже раз задействованную легенду – риск проблем это повышает в разы. Звезда, конечно, уверяет, что шанс встретиться с бывшими коллегами не больше пятнадцати процентов, но и пятнадцать процентов много, когда речь идет о шпионаже.

Точнее, о том, чтобы шпиона поймать.

Она надевает тонкие контакт-перчатки для управления окружением, забирает у робота досмотра опутанный таможенной пленкой чемодан и улыбается. Вопреки любой логике и раздражению, шанс поймать этого шпиона повышает ей настроение.

Машенька: Подключаюсь к интранету. Шифруюсь, подожди пару минут.

Машенька: Зашифровалась, доступ есть. Как тебе?

Изображение с визора раздваивается, дублируется, затем снова сливается воедино, и в дополнение к голубым линиям интранета вспыхивают светло-зеленые – так подключаются ее линзы. В Службе носимые устройства вроде визоров давно не в чести, но ради маскировки приходится их использовать: обычному инженеру-нанотехнику линзы допреальности, тем более безопасные, которые не сушат глаза и не грозят выжечь сетчатку при сбое, не по карману. Зато это позволяет общаться с Машенькой, не подключая ее к общедоступному визору.

– Пойдет. Пиши в Центр, что все хорошо, – едва слышным шепотом отзывается она, закапываясь в сумку – прячется от вездесущих камер, зону охвата которых Машенька ей услужливо подсвечивает зеленым конусом.

Машенька: Отлично. Пишу в Центр, что Мышка выходит на охоту.

Двери аэропорта распахиваются, и Мышка надеется, что в шипении пневмоприводов никто не услышит ее смех.

Хотя видит бог – когда-нибудь она убьет штабистов за присвоенные ей кодовые фразы.

*

Ее действительно не должно здесь быть – прежде всего потому, что она вообще-то в отпуске. Да, она не за тридевять земель укатила, а в родной Волгодонск, но это же не причина выдергивать ее всего через неделю! Регламент однозначно требует после завершения задания длиной свыше двух месяцев не меньше трех недель отдыха – а ее прошлое задание растянулось на полгода. Но кто смотрит на регламент, когда появляются задания с пометкой «срочно» и даже, по-модному, «блокер»?

– Извини, – неискренне покачал головой шеф, глядя на ее крайне мрачное лицо, – но кроме тебя некому.

Она изогнула брови и выразительно взглянула на Звезду – своего координатора. Тот столь же неискренне, как и шеф, сделал вид, что ни при чем. А ведь наверняка это его инициатива – послать на срочное задание именно своего агента: у координаторов всегда амбиций больше, чем у тех, кто работает в поле, а конкуренция и вовсе заоблачная. Впрочем, это объяснимо: никаких других показателей, кроме успешно выполненных заданий агентов, у координаторов нет, и чтобы добиться повышения звания, должности и других плюшек, им приходится суетиться. Говорят, за серьезные задания в 30 и более баллов сложности они чуть ли не драки устраивают.

Задание-блокер, ради которого ее выдернули, обещало 40 баллов. Выше она пока и не видела.

– Мышка, – позвал ее Звезда, – есть шанс поймать Ёкая.

Она чуть не подпрыгнула от неожиданности. Ёкай слыл самым неуловимым промышленным шпионом десятилетия, даже его организация, Dead Rats, светилась чаще, хотя полностью ее сеть еще ни одна спецслужба мира не выявила – только потому они и продолжали работать. О деятельности Ёкая обычно становилось известно постфактум, когда данные о разработках разных фирм всплывали хорошо если в «жёлтых» СМИ, а не в даркнете. А уж сколько компаний из-за него разорились, когда они, не успев подать на патент, лишались новых разработок в пользу транскорпораций, и вовсе подсчету поддавалось с трудом.

Звезда ухмыльнулся, правильно растолковав ее реакцию, и переслал ей по закрытому каналу данные. Мышка даже не стала ждать, пока Машенька – ее личный ИИ-помощник от Службы – их полностью расшифрует: начала торопливо пролистывать светло-зеленые страницы в интра-окружении, выхватывая самое важное. Выяснилось, что коллеги всего пару дней назад случайно засекли, а потом и поймали другого шпиона Dead Rats, и тот на допросе рассказал, что летел к Ёкаю связным. Мышка нахмурилась, но необычная болтливость объяснилась быстро – во-первых, шпионом была девушка, а во-вторых, она только-только вступила в организацию, потому и выявили ее легко.

Интереснее оказалось то, куда направлялась эта шпионка-неудачница: на военно-научную базу «Заслон», которая обслуживала одноименный экспериментальный многофункциональный радиолокационный комплекс и ряд связанных с ним систем в дружественной ближневосточной стране.

Мышка задумчиво прокрутила вводные несколько раз, перечитывая. Кажется, раньше Ёкай в армейские дела не лез, работал по коммерческим технологиям. То, что его послали шпионить в «Заслон», действительно серьезно – и опасно.

Понятно теперь, почему блокер, почему 40 баллов и почему именно она. В Службе мало девушек-технарей, а уж тех, чью легенду не смогут разоблачить армейские безопасники, и вовсе единицы. Армейцы со службистами – как кошка с собакой, сказывается и вековая конкуренция двух силовых структур, и разница в подходах к работе. Скажем, Департамент по борьбе с промышленным шпионажем, в котором состояла Мышка, – «промышленники» в простонародье – далеко не всегда арестовывал шпионов, которых вычислял: за ними следили, им сливали дезинформацию, подставляли и неугодные фирмы, не без того, их перевербовывали и только в случае крайней опасности и недоговороспособности сажали за решетку. Прямолинейные армейцы такой подход, мягко говоря, не одобряли – особенно когда дело касалось их разработок.

Мышка привычным круговым жестом схлопнула сразу все страницы в окружении и посмотрела на шефа и координатора с серьезной хмуростью. Что-то ей подсказывало, что это еще не все.

– Отправляешься завтра, – пояснил шеф. – Используем легенду Роговой, новую за такой короткий срок не подготовить.

– Не волнуйся, – поспешно добавил Звезда, – мы с аналитиками прогнали все сценарии, шанс, что столкнешься с коллегами, не больше пятнадцати процентов.

Пятнадцать процентов. Мышка прищурилась, оценивая. Много, опасно, они все это понимают. По легенде Арины Роговой она работала в научно-промышленном объединении «Квант» и зацепила тогда не только искомого шпиона, но и целую местную коррупционную сеть. Дело получилось громким, Службе насилу удалось вывести ее из поля зрения Следственного комитета, и уезжала Мышка поспешно, не доработав контракт. Плохие вводные для новой работы, слишком подозрительные для тех, кто мог за ней тогда следить.

Но Ёкай! Дело нечисто, раз его привлекли, кому-то очень нужны данные о «Заслоне», и будет большой удачей, если это просто конкуренты из недружественных стран. Рискнуть?..

Мышка снова раскрыла документы, остановившись на описании «Заслона». Экспериментальный комплекс нового поколения, способный обнаруживать объекты в условиях радиомолчания, работает в связке с радиолокационным комплексом разведки огневых позиций и блоком орудий, среди которых ракеты С-8, С-8КЛ и перспективная С-8ВЦ – именно для работы над ней и требуется нанотехник… Что будет, если Ёкай сможет утащить хотя бы часть информации о них? Тем более учитывая обстановку на дружественном Ближнем Востоке…

Мышка показательно вздохнула и, смахнув документы в сторону, спросила только одно:

– Срок контракта?

– Год, – ответил шеф. – Но по выполнению задания выведем тебя максимально быстро.

Знаем мы это быстро, недовольно подумала Мышка, выходя из кабинета начальства и заодно из его закрытого окружения. Опять полтора месяца ждать придется.

…Неудивительно, в общем, что она недовольна. Но Ёкай, пожалуй, стоит того, чтобы рискнуть.

*

База «Заслон» поражает масштабами: это полноценный город, раскинувшийся посреди пустыни под защитой купола системы контроля климата. В отличие от самого комплекса и тем более блоков орудий, с которыми он взаимодействует, про климатические системы информации много, Мышка про них читала – еще бы, одно из грандиознейших достижений науки последних лет. Идеальный баланс температуры и влажности, постоянный контроль чистоты воздуха, мощные системы очистки и обновления атмосферы внутри куполов, строго закрытый от посторонних вмешательств периметр – все это дает возможность жить с комфортом и за полярным кругом, и в песках Сахары. Мышка хорошо помнит, как после внедрения климатической системы приехала в родной Волгодонск и изумилась отсутствию жары в августе, приятному теплому, но не пересушенному и не полному влаги воздуху. Тогда, пожалуй, она впервые задумалась о том, что технологии – это не только визоры и допреальность, флайкары и пищевые синтезаторы, но и обычный, бытовой комфорт.

Здесь, конечно, климатическая система на порядок мощнее и, вероятно, безопаснее, армейцы за этим следят пристально. В окно флайкара сквозь светло-голубые сообщения на пластике визора Мышка наблюдает, как за пределами купола кружит песчаная буря. Температура там, за контуром, близка к сорока градусам, из-за туч песка почти не видно солнца, все тонет в оранжево-песчаном мареве; а внутри купола – ясный нежаркий день, какие бывают в конце весны. Деревья зеленеют в кадках, вдоль тротуаров – дорожки травы. Конечно, все это квадратно-симметричное, как у армейцев принято, но однозначно лучше, чем то, что за границами купола – и чем глухие, выжженные солнцем бетонные коробки, с которых век назад начинались подобные базы.

База, правда, предназначена для гражданского персонала, несмотря на формальное название «военно-научная». Военные живут дальше, в непосредственной близости к МРК, и даже точное местоположение их неизвестно – его скрывают, как и сам комплекс, особые маскировочные купола, неуязвимые ни для спутников, ни для аналоговых систем слежения. А на базе ведут практическую работу гражданские ученые и техники – точно такие же, как Мышка. Руководят ими, конечно, ученые в погонах, но и им доступ к самой МРК выдают с большой неохотой.

– Непривычно так работать, – делится с Мышкой в первый день Ольга – инженер из отдела верификации. Мышка вежливо выражает недоумение, приподнимая брови. – Как будто бросаешь работу на полпути. Нам ведь не показывают, что получилось в итоге: проверили схему, подтвердили работоспособность, отдали. Чувство, словно работаешь в пустоту.

Мышка кивает: она понимает, почему так. В подобных научных объединениях, связанных с секретными разработками, используется принцип распределения информации – сотрудники владеют строго теми данными, которые необходимы им для работы, и не больше. Порой даже главы отделов не знают полного техпроцесса, а финальное изделие и вовсе может собираться из тысяч отдельных деталей на стороне заказчика. И раз армейцы привлекают для работы над своими изделиями гражданский персонал, давать ему информацию даже о том, как в итоге повела себя их разработка, они будут далеко не всегда.

Интересно, почему известно тогда, над какой именно ракетой они трудятся, размышляет Мышка, направляясь вместе с Ольгой к выходу из кафетерия. Перспективная ракета С-8ВЦ, судя по техническому заданию, уникальна: боеголовка ее должна состоять из нанороботов, которые при детонации генерируют микропортал, затягивающий цель в искусственную черную дыру. Эксперименты с материей и пространством давно не новость, но Мышка впервые видит, чтобы они выходили за пределы фундаментальной науки, в практику. И раз об этом объявлено – шепотом, намеками, «сливами» в профильную прессу через бывших сотрудников и наверняка сводками разведок – значит, для чего-то это нужно.

Может, рекламируют – военная техника в воюющем мире всегда в цене. А может, пугают – чтобы не лезли.

Но судя по тому, что кто-то прислал на базу Ёкая – не напугали, а привлекли. И Мышка в очередной раз сама себе констатирует: хорошо, если только конкурентов.

На самом деле если бы в «Заслон» отправили какого угодно шпиона, кроме Ёкая, Служба вряд ли бы так сильно обеспокоилась. Конечно, риск утечки значимой для безопасности страны информации – а военные разработки по определению значимы, даже если находятся на территории других государств – нельзя игнорировать, но для Службы это норма, она работает с такими рисками постоянно. Однако армейцы, как к ним ни относись, в диверсификации данных спецы помахровее некоторых службистов, у них фрагментация информации порой доходит до паранойи. Это существенный минус, потому что мешает в работе; но это и плюс – потому что утянуть можно лишь небольшой кусочек сведений, доступный конкретному сотруднику, а значит, и риски раскрыть всю технологию минимальны.

Если бы не Ёкай – никто бы не беспокоился. Но на базу «Заслон» умудрился пробраться Ёкай, и остается радоваться тому, что он не пролез к самим армейцам и комплексу – только в гражданский сектор.

Мышка, признаться, каждый раз мысленно морщится от его прозвища. В шпионской среде, как в преступном мире, любят громкие имена, будто чем пафоснее имя, тем большую силу ты собой представляешь. У службистов, напротив, пафос не в чести, ему предпочитают нейтральные или, в крайнем случае, несколько ироничные позывные. Тот же Звезда до своего позывного буквально дозвезделся – ходили слухи, что много о себе мнил во время обучения, чем и заслужил имя от штабистов.

Мышка вот тоже заслужила – только не позывной, вполне нейтральный и подходящий, а кодовые фразы. Кто же знал, что штабисты такие злопамятные.

Пафосное имя Ёкай на этом фоне как бельмо на глазу – раздражает самим своим наличием, но не только. Оно путает, намекая на связь с Дальним Востоком, которой, скорее всего, нет и в помине, все же до такого непрофессионализма промышленные шпионы не опускаются. Оставить это в стороне при анализе бывает непросто, ведь человеческий ум предвзят, и хорошо, что на помощь сегодня может прийти хладнокровный ИИ.

Мышка полночи перед вылетом на базу потратила на то, чтобы вместе с Машенькой прошерстить известные данные о персонале «Заслона» – благо армейцы за гражданскими следили не так жестко, как за своими. И все равно кандидатов на роль Ёкая набралось больше сотни, дальше – только ручной перебор, который ИИ никак не заменишь. Если бы можно было заменить агентов ИИ, весь департамент промышленников состоял бы из пары аналитиков и мощной информационной системы.

Хотя, конечно, не все так безнадежно.

Во-первых, они кое-что знают о Ёкае, несмотря на его крайнюю осторожность в контактах. Это жесткий технарь, со всем, что хоть немного выпадает в гуманитарную сферу, он не связывается – работает только с технологиями. По профессии, скорее всего, инженер, причем к программированию и в целом к информационной сфере отношения не имеет – на это намекают украденные им данные, среди которых сплошные чертежи, схемы процессоров и прочее «железо», но без единой строчки кода. В современном мире нельзя быть «инженером по всему», слишком велика кластеризация знаний: либо ты специалист в чем-то одном, либо ты не специалист ни в чем. Ёкай, безусловно, хороший специалист – по крайней мере, в том, чтобы отличить важную информацию от неважной.

Хуже то, что он умудряется обходить, хотя бы частично, систему распределения информации. Его данные всегда более полные, чем доступны одному сотруднику, потому и не получается уточнить специальность – они охватывают сразу несколько областей. Из этого можно сделать вывод, что Ёкай неплохо общается с людьми, умеет налаживать взаимодействие и незаметно выкрадывать информацию, к которой доступа иметь не должен. Больше того: умеет делать это так, чтобы отвести от себя подозрения, а это заслуживает отдельного уважения – и беспокойства со стороны Службы.

Как известно, самая уязвимая часть любой технологической системы – люди. И Ёкай, похоже, мастерски этой уязвимостью пользуется.

А во-вторых, Мышка достаточно давно занимается поиском промышленных шпионов, чтобы хорошо знать эту породу в целом. Среди кучи амбициозного мусора, которые вычисляются на раз-два, порой попадаются бриллианты – успешные, изворотливые, хитрые «долгожители», которые могут заниматься шпионажем не годами, а десятилетиями. Вот только выглядят они совсем не как древние Джеймсы Бонды – наоборот. Успешный шпион всегда максимально зауряден, на нем никогда не остановится взгляд, его никогда не выдвинут на руководящую должность, хотя и премии за плохую работу не лишат. Обычный исполнительный середнячок, на которого никто не обращает внимания.

А еще хороший шпион обладает недюжинными способностями к мимикрии и умеет быть заурядным в конкретном коллективе. Если весь коллектив компанейский и дружелюбный, он тоже будет компанейским и дружелюбным, участвовать в вечеринках и конкурсах, пить и орать песни на корпоративах. Если весь коллектив – угрюмые ботаники, он будет таким же угрюмым ботаником, общаться только по работе и игнорировать любые внерабочие контакты.

Это легко звучит, но следовать этому принципу сложно. Мышка, которая сама, как и все промышленники, в какой-то мере является шпионом, отлично знает, насколько.

И поскольку это сложно, всегда есть шанс провала. Ёкай работает давно и наверняка расслабился, такое случается с любым успешным шпионом ли, агентом ли. Кажется, что тебе все по плечу, опасность перестает пугать, наоборот, начинаешь с ней заигрывать, даже если выполняешь все требования конспирации. Останется забросить удочку – и подсечь.

Мышку недавно чуть не подсекли, так что она хорошо помнит, каково это. И надеется, что в скором времени Ёкай тоже это незабываемое ощущение испытает.

*

Главное, что воспитывает ее работа – терпение. Это относится и к нанотехнике, и к поиску шпионов.

Все было бы просто, если бы можно было, как в боевиках и детективах, раскрыть шпиона за пару дней – но нет, порой на вычисление конкретного персонажа нужен не один месяц. Мышка это понимает и на быстрый результат не рассчитывает, вместо этого тщательно обустраивается на новом месте. Правда, совсем не в бытовом плане.

Для Ёкая она связист, а это значит, что она под ударом первая. Связисты – низшая ступенька в промышленном шпионаже: хотя в любой организации новичка уверят, что посылают его набраться опыта у старшего товарища и посмотреть на его работу со стороны, ведь связисты сами информацию не добывают, только передают, на деле связисты выступают громоотводами. В современном информационном мире, разложенном на множество окружений и опутанном каналами передачи данных, поймать входящий поток тяжело и еще тяжелее отследить, кто его принял. Зато исходящий поток – передачу данных вовне базового окружения – выследить значительно проще. Для этого и нужны связисты: задания шпионы получают напрямую, а вот добытые данные передают через прокладку в виде помощника – это позволяет им «выскочить» из кольца облавы, если она вдруг произойдет.

Понятно, что Мышка на особом положении, все-таки у нее Служба за спиной, но светиться перед армейцами ей категорически нельзя. Прежде всего потому, что ловить Ёкая они не собираются, у начальства наверняка целый веер вариантов, как его позже использовать в дальнейшем. Надо узнать, кто он – и не попасться армейским безопасникам, которые тоже не лыком шиты.

Поэтому к вопросу собственной конспирации Мышка подходит тщательно. Весь вечер после прилета она вместе с Машенькой крутит перед собой в окружении трехмерную модель базы и вычисляет точки, откуда будет безопаснее всего выходить на связь с Dead Rats. Связь с Центром у нее есть постоянно, Машенька использует один из каналов местных коллег по Службе – даже здесь, на базе армейцев, есть крошечное и урезанное, но все-таки подразделение службистов; зато несанкционированный канал связи с внешней сетью привлечет много ненужного внимания. Конечно, Dead Rats снабжает сотрудников специальным оборудованием, которое шифрует сигнал и заодно ставит на информации метку, что она получена из надежного источника – шпионам тоже нужна система распознавания «свой-чужой», если они не хотят оказаться за решеткой, – и конечно, Мышке это изъятое у шпионки-неудачницы оборудование передали. Но надеяться только на него было бы невообразимой глупостью.

Так что, покрутив модель базы перед собой, Мышка идет гулять и проверять возможные точки выхода на связь. Критериев у них всего два: массовый исходящий поток информации, санкционированный местными безопасниками, и возможность не привлекать внимания своим пребыванием на месте.

В итоге из десятка подходящих точек она фиксирует три: кафетерий в центре, по-видимому, вечно переполненный, поскольку отсюда есть разрешенный доступ в глобальную сеть из местного интранета, крошечный парк на десяток деревьев рядом с ним – по той же причине, и на самый крайний случай – смотровая площадка с видом на пустыню за пределами купола недалеко от дата-центра. Последнее место самое опасное, поскольку людей здесь мало, и подойдет, пожалуй, только на случай экстренной связи. И для разнообразия, конечно: одна из основ конспирации – не создавать постоянные шаблоны поведения, это слишком приметно.

Пока же Мышка со стаканчиком кофе в руке проталкивается к панорамному окну кафетерия, устраивается в углу за спинами таких же страждущих и, убедившись, что камеры ее не видят, привычно уже закапывается в сумочку. Шифровальщик сигнала от организации замаскирован под женскую тушь, и, нажимая скрытые кнопки на его корпусе, Мышка с улыбкой отмечает: сколько лет шпионским технологиям, а некоторые вещи совсем не меняются. Только когда-то в женскую тушь вмонтировали жучки, прослушку и фонарики различного спектра, а теперь – шифровальщики несанкционированных каналов связи.

На визоре вспыхивают красным предупреждения:

«Обнаружено незарегистрированное окружение. Его использование может быть опасно».

«Войти».

«Использование незарегистрированного окружения может быть опасно».

«Войти принудительно».

«Открываю окружение. Будьте осторожны при работе с незарегистрированными окружениями… Доступ запрещен, требуется код-контакт».

Мышка усмехается. Двойная проверка, как предсказуемо. Код-контакт обычно завязан на данные биометрии, и как хорошо, что в Службе отлично умеют его подменять.

«Доступ разрешен, – наконец сообщает робот после того, как Машенька пошаманила с каналом. – Добро пожаловать, Белль».

Мышка отпивает кофе и морщится – сама не знает точно, почему: то ли от технического привкуса синтезатора, то ли от очередного пафосного позывного, с которым ей придется жить несколько месяцев.

В окружении она находит единственный доступный контакт под ничего не значащим цифровым идентификатором и открывает чат.

Белль: Привет! Я на месте. Пришли расписание связи. Следующий контакт – 25 мая в 20:00, после – по твоему расписанию. Dixi.

Ответа она не ждет: Ёкай не знает, когда она прибудет, а долго торчать в незарегистрированном окружении даже с шифровальщиком опасно. Поэтому Мышка сворачивает канал, допивает кофе и, выбросив стаканчик в утилизатор, идет гулять дальше.

Впереди два дня тишины, и она надеется, что их получится наполнить хоть чем-то.

*

Признаться, нанотехника для Мышки давно стала лишь инструментом, который она использует для службы. Когда-то было иначе; когда-то она горела идеей развития технологий, училась вдохновенно и действительно получала удовольствие и от учебы, и от первых практик. Но продлилось это горение недолго – ровно до того момента, пока она не осознала, что ей предстоит в лучшем случае клепать одинаковые наносхемы для бесконечного подмножества бытовых роботов, улучшая на миллисекунды скорость передачи данных там, где это никому на деле не нужно.