- -
- 100%
- +
1 часть.
Я – та самая девчонка, которая смеётся громче всех в аудитории, красит ногти в ярко-розовый перед сдачей экзамена, верит, что если загадать желание на падающую звезду – оно обязательно сбудется.
Да, я знаю, что выгляжу как персонаж из слишком сладкого аниме. Но мне плевать.
Я верю, что люди становятся добрее, если угостить их домашним печеньем. Верю, что утро можно начинать с танцев под музыку, даже если вчера было тяжело.
И свято уверена, если искренне улыбнуться незнакомцу в метро, мир станет чуточку лучше.
А ещё я верю в любовь. Ту самую – с сердечками, стихами под луной и обещаниями на всю жизнь. Да, это наивно. Но я не хочу меняться.
…Пока не встретила его. Но это уже другая история. Об этом потом.
P.S. «Если кто-то скажет, что я слишком детская – вот вам мой ответ: мир и так слишком взрослый. Кто-то же должен напоминать, что в нём ещё есть место чуду."
И да, я до сих пор жду письмо из Хогвартса. Двадцать лет – не повод терять надежду.
Я – вечный двигатель, которая не может усидеть на месте. Я всегда в курсе всех уличных вечеринок города, но моей собственной социальной батарее нужна подзарядка. Я люблю танцы, а ещё проводить вечера со своими близкими или просто валяться в кровати, смотря очередной дурацкий фильм, и с жадностью уничтожать пачки чипсов.
P.S. В моей сумке всегда найдётся спрятанный шоколад.
Мои родители не раз задавались вопросом: откуда во мне столько энергии?
Мама всегда говорила, что я родилась с вечным заряженным аккумулятором, а папа говорил: «Если у неё сейчас нет идей для десятка разных бизнес-проектов – подойди, и подари ей чашку кофейку. Только держись крепче. С этого момента остановить её будет невозможно.»
Мои родители – тихие, спокойные люди. Мама любит вязать, папа – разгадывать кроссворды. Они живут размеренно, пьют чай по расписанию и искренне не понимают, откуда во мне этот вечный двигатель безумия.
Пару недель назад застала их за разговором:
– Может, её в роддоме перепутали? – шептала мама.
– Нет, это точно наша, – вздохнул папа. – Просто природная аномалия.
Я хохотала в подушку, представляя, как они анализируют генеалогическое древо в поисках родственника-энерджайзера.
Но вот правда: я – это я. Та самая, которая: организует поход в три часа ночи, потому что «захотелось увидеть звёзды»; убеждает всех, что спать – это скучно (но потом валится с ног на четырнадцать часов подряд); может превратить даже поход в магазин за хлебом в мини-приключение.
И если это ненормально – то мне нравится быть ненормальной.
P.S. «Мама, папа, я вас люблю. Но ваш «режим энергосбережения» – это не про меня. Я буду шуметь, смеяться и зажигать – пока батарейка не сядет. А потом…Потом просто куплю новую.»
И да, я уже предвкушаю ваши закатывающиеся глаза.
Я – единственный ребёнок в семье. Нет, серьёзно, абсолютно единственный. Ни сестёр, ни братьев – только я, мои безумные идеи и мой маленький белый шпиц по имени Пончик. Да-да, Пончик. Потому что он круглый, белый и сладкий, как пончик с сахарной пудрой.
Мои родители, конечно, мечтали о тихом, спокойном ребёнке, но вместо этого получили меня – вечный ураган в розовых кроссовках. И Пончика – который, кстати, вёл себя идеально, ровно до того момента, как я его принесла домой. Теперь он: лает на пылесос, ворует носки, и спит исключительно на моей подушке.
Мы с ним – два сапога пара. Оба неугомонные, оба обожаем внимание и оба… Ну, ладно, он хотя бы иногда спит.
Я – жительница Красногорска и, да, тут не так безопасно, как в сказке. В окрестностях полно хулиганов, а иногда… Даже опасно выходить на улицу ночью.
Но знаете что? Мне плевать.
Каждую ночь я выхожу гулять по городу, и никто, слышите, никто не смеет меня трогать. И не потому что я боюсь. Только потому, что они боятся меня.
Удивительно, но я верю в доброту, несмотря на то место, где я живу. Даже в тех, кто на первый взгляд выглядит как самый отбитый хулиган.
Я всегда говорю: «Никто не рождается жестоким или злым. Все рождаются одинаковыми – маленькими и невинными.»
Всё остальное – дело судьбы.
Я до сих пор так думаю, даже несмотря на то, что познакомилась с Пономарёвым.
Я заметила его случайно – точнее, мы столкнулись буквально. Я неслась по коридору как ураган (опаздывала, конечно), а он стоял, прислонившись к стене, с сигаретой в зубах и таким видом, будто весь мир ему должен. Наши взгляды встретились на секунду и что-то щёлкнуло. Не любовь. Нет. Но интерес.
Он выглядел как типичный хулиган – руки в карманах, взгляд исподлобья, на лице ни капли раскаяния за то, что не подвинулся. А я? Я просто фыркнула и пробормотала: «Извините, что помешала выглядеть круто» – и побежала дальше. Но тогда я ещё не знала, что этот самый взгляд – холодный, колючий будет сниться мне по ночам. Что его грубый смех станет для меня важнее любой музыки. И что он, тот самый Пономарёв Санёк, который «не верит в чувства», однажды разобьет мне сердце. Но это потом.
Пока я просто знаю: даже хулиганы умеют любить. Просто им нужно время, чтобы понять это.
А ещё я до сих пор верю, что если улыбнуться самому злому на вид человеку – он, возможно, не улыбнётся в ответ… Но хотя бы задумается. И это уже победа.
После нашего столкновения, я часто начала пересекаться с Пономарёвым. Он постоянно был окружен девчонками. По слухам, у него как-то не получается удержаться в отношениях подольше, чем пару месяцев.
Девчонки висли на нём, звали его на вечеринки, пытались заполучить его внимание.
Потом я узнала, что мы с этим хулиганом из одной компании. Наши друзья общаются. Я так обрадовалась.
Всё началось с глупой столовки в универе.
Мы с девчонками – я, Лера и Полина, мирно ели свои салатики (ну ладно, Полина ела салат, а мы с Лерой трескали пирожки с повидлом), когда к нашему столу подвалили парни: Ренат, Макс, Гора, Серый и он. До этого момента, я была знакома с парнями, но не так близко. После того, как Лера начала встречаться с Ренатом, мы стали много проводить время с парнями. Точнее они постоянно были рядом.
Лера с Ренатом встречаются уже как месяц. В отношениях Ренат – джентльмен, заботящийся, в то время как с другими он по-прежнему хулиган. И это мне нравится. По крайней мере, на подсознании. Идеальная пара – с моей точки зрения.
А потом я еще узнала, что Полина встречается с Максом. Сначала они встречались, потом расстались, а недавно заново сошлись. Для меня их пара самая странная.
Когда Макс орет на весь гараж, Полина усмиряет его одним взглядом.
Может, любовь – это когда твой хулиган становится мягче?
Макс – тот ещё собственник. Слишком эмоциональный, слишком вспыльчивый, слишком ревнивый. Если честно, я не смогла бы с ним ужиться.
Ревность – это когда ты так боишься потерять человека, что начинаешь душить его в объятиях. И удивляешься, почему он задыхается.
Макс, кстати, именно так и делает. Но Полина, кажется, даже не замечает или делает вид.
Санёк… он не такой. Он просто смотрит. И ждёт. И мне от этого ещё страшнее.
Пономарёв плюхнулся напротив меня так, будто это его законное место. Сигарета за ухом, взгляд скользнул по мне – равнодушный, будто я пустое место.
– Успенская, опять на диете? – фыркнул Серый, тыкая вилкой в мой несчастный огурчик.
– Нет, – огрызнулась я. – Просто не хочу есть как некоторые, у кого пищеварение работает на отвал.
Санёк хмыкнул. Первый звук, который я от него услышала. Лера закатила глаза, Полина нервно ковыряла вилкой в тарелке, а Макс просто сидел и ухмылялся, будто знал что-то, чего не знаем мы.
А я? Я просто заметила, как его взгляд задержался на мне на секунду дольше, чем нужно. И как пальцы его слегка сжались вокруг стакана.
Но главное – это был наш первый разговор. Ну, если, конечно, можно назвать разговором вот это:
– Ты вообще когда-нибудь молчишь? – бросил он мне через стол.
– Ты вообще когда-нибудь улыбаешься? – парировала я.
Тишина. Потом взрыв хохота от его компании. Даже Серый, который обычно молчит как рыба, фыркнул.
– О чем вы снова спорите? – Макс закатил глаза, нащупывая пальцем теплую руку Полины под столом. Я заметила.
– Ничего нового, – пожала плечами Полина, пряча легкую улыбку. – Только Санёк опять донимает Успенскую.
Пономарёв молча отмахнулся, делая затяг с сигареты.
Полина перехватила взгляд Макса и толкнула его коленом под столом.
– Перестань, – тихо сказала она.
Макс нахмурился, нехотя убирая ногу. Забавные.
Я широко улыбнулась парням:
– Ну, ребята, расскажите,как у вас там на автомойке? Слышала, что вы все там работаете.
– Ну, работа кипит, – Ренат ухмыльнулся.
– Ага, – согласился Макс, посмеиваясь. – Только вот один балбес постоянно путается под ногами.
Гора лениво развалился на стуле, перехватывая брошенный ему пакетик кетчупа:
– Если бы не этот дебил, – кивок в сторону Рената, – который вечно "случайно" заливает клиентам салон вместо кузова…
– Зато я хоть развлекаюсь! – Ренат сиял, как ёлка, а Санёк тут же врезал ему локтем в бок.
Макс фыркнул, наливая себе чай:
– Вчера Гора так ржал над тем, как Санек отмачивается от бабки с "Мерседесом", что чуть не уронил ведро с пеной.
А Санёк? Он лишь щурился сквозь дым сигареты, но уголок рта дёрнулся – почти что улыбка. И да, я заметила. Обязательно заметила.
Автомойка – это вам не лекции. Тут хочешь-не хочешь, а научишься работать в команде. Или хотя бы не убить друг друга к концу смены. Особенно если твои напарники – это твои же друзья-идиоты.
– Завалитесь, – хриплым голосом сказал Пономарёв и бросил взгляд на ребят. – Сегодня смена.
– Точно, – отозвался Макс, поднимаясь из-за стола.
Ренат мгновенно отцепился от Леры и тоже зашуршал своей курткой. Гора – тот просто вскочил, как по команде. Пономарёв молча встал, бросил на меня взгляд и вышел следом за парнями.
Я влюбилась в Пономарёва. Не в его улыбку (потому что он почти не улыбается). Не в его манеры (потому что их у него нет). И даже не в его лицо (хотя, чёрт возьми, оно чертовски привлекательное). Я влюбилась в его вайб. В этот взгляд исподлобья, в эту уверенность в каждом движении, в то, как он не дает слабину никому и никогда.
И самое ужасное? Он знает. Потому что когда все встали и ушли, а я осталась сидеть, застывшая, он обернулся и посмотрел на меня. Тем взглядом.
Тем, который говорит: "Ты уже попала в сети, глупышка.»
И я даже не попыталась этому возразить.
Да, я влюбилась в него давно. Ещё когда впервые увидела: бритоголовый парень, с хищными скулами и холодными глазами. Он – полная противоположность всего, что я обычно люблю. Но в этом-то и фишка.
Он: грубый, но когда помогает Горе с двигателем, голос становится тихим. Циничный, но видели бы вы, как он кормит бездомного кота за углом автомойки. Опасный, а его улыбка (редкая, кривая) бьёт током. И да, он блондин. Почти прозрачные брови, светлые ресницы, будто выцвели от солнца и дорожной пыли. А ещё он знает, что я пялюсь.
Потому что вчера, когда я снова поймала себя на том, что рассматриваю его шею (эти вены на руках…), он развернулся и поймал мой взгляд. И просто не отпускал. Пока я не покраснела. А потом хмыкнул и ушёл. Вот блин.
P.S. «Это плохо кончится. Но мне уже всё равно.»
2 часть.
Я опять опоздала. Влетаю в универ, волосы растрепаны, сумка болтается на плече – типичное утро типичной растяпы. И конечно же он. Пономарев.
Стоит у фонтана, курит и смотрит прямо на меня, будто ждал, когда я вбегу, запыхавшаяся и несуразная. Я резко торможу, спотыкаюсь о собственные ноги.
– Успенская, ты вообще когда-нибудь приходишь вовремя?
Его голос. Грубый, с хрипотцой. Я поднимаю голову – он ухмыляется.
Криво, одним уголком рта. И чёрт возьми, я снова краснею.
– Доброе утро! – выпаливаю я, ещё не сбавив скорость.
– Утро добрым не бывает, – бросает он на ходу, но уже отворачивается, пряча что-то в уголке рта.
Намёк на улыбку? Или просто дым сигареты щиплет губы?
Если бы доброе утро зависело от твоего взгляда, милый, то оно было бы идеальным.
– Ты тоже опоздал? – я оглядываюсь. Мы в коридоре одни.
– Нет, просто курю, – коротко и хрипло.
– Поняла, – улыбаюсь, как дурочка.
– Зато ты опоздала, – говорит он тихо, но так, чтобы я точно услышала.
И прежде чем я успеваю ответить, он проходит мимо – нарочито медленно, так что рукав его ветровки слегка задевает моё плечо. И этот лёгкий контакт жжёт сильнее, чем любое прикосновение.
Дальше лечу на пары. Сижу с мечтательной улыбкой. Это замечают девочки. Лера наклоняется ко мне и шепчет:
– Ты чего?
Лера – та ещё интуиция.
– О, ничего, – улыбаюсь я.
– Знала бы я тебя поменьше, подумала бы, что это из-за какого-то парня, – она подмигивает, а я краснею в ответ.
– Брось, – качаю я головой, отмахиваясь.
Но Лера только смеётся, не веря ни единому моему слову.
– Вы чего шумите? – Полина сонно открывает глаза. – Дайте поспать.
– Ты всю ночь не спала? – спрашиваю я.
– Она просто была с Максом, – ухмыляется Лера.
– Заткнись, – смеется Полина, тыкнув ее локтем под рёбра. – Я просто не помню, когда последний раз так поздно засыпала, – бормочет, зевая так, что едва видно зубы.
– Макс "не давал" тебе спать, – ставлю зловредные кавычки в воздухе, пока Полина резко краснеет.
– Ренат Лере тоже не дает спать по ночам! – защищается Полина, но Лера не краснеет.
Лера резко поворачивается к Полине с таким видом, будто готова швырнуть в неё ластиком:
– Во-первых, – тыкает пальцем в воздухе, – мой Ренат хотя бы не устраивает драки в подъезде из-за «неправильного» взгляда.
Полина скрещивает руки на груди:
– Зато мой не поет песни в три ночи под окнам, как твой в прошлую субботу.
Я подаюсь назад на стуле – лучше не вмешиваться. Но Лера уже поворачивается ко мне:
– А ты чего молчишь? Санек-то твой как себя ведёт?
Девочки знают о моей влюбленности к Пономарёву и каждый раз подшучивают.
Полина ехидно поднимает бровь:
– Да ей ещё только предстоит это узнать…
Я краснею до корней волос. Лера торжествующе хлопает ладонью по столу:
– Значит, у нас тут единственная адекватная пара!
Полина фыркает, доставая телефон:
– Пономарёв вчера разбил лампу, пытаясь поймать мотылька. Адекватность, да…
Лучше бы я сегодня вообще не приходила на эту пару.
Мы болтали о чём-то, даже не пытаясь следить за лекцией, потому что… ну, что может быть важнее разговоров с подругами?
Лера что-то рассказывает о своей встрече с Ренатом, а я киваю в ответ, периодически отвлекаясь на телефон.
Полина вытаскивает блеск и красит губы, а потом смотрит на меня.
– Когда ты уже признаешься Пономарёву?
– О чём вообще речь? – мои брови взлетают, голос звучит на октаву выше обычного.
Полина прищуривается:
– Ой, да ладно тебе. Ты же пялишься на него, как…
– Как на экспонат в музее, – вставляет Лера, ухмыляясь.
– Вы думаете, что мне ответят взаимностью? – сухо усмехаюсь я.
Лера хмыкает, а Полина наклоняется вперёд, не сводя со мной серьёзного взгляда:
– Разве ты хоть раз говорила с ним больше, чем на одну фразу?
Разговор? Да мы даже толком не…
Лера перебивает поток мыслей, тыкая ручкой в мой конспект:
– Ну вот. Ты даже сейчас не можешь нормально ответить.
– Потому что это… – начинаю я и закусываю губу.
Потому что это Санёк. Потому что он со мной – либо хрипло бросает пару слов, либо проходит так близко, что я чувствую запах его одеколона. Потому что я не знаю, что хуже – его насмешка или его равнодушие.
Полина вдруг смягчает голос:
– Эй, а если он просто тоже не знает, как начать?
Я резко поднимаю глаза.
– Ты только что сравнила Пономарёва с застенчивым школьником, – выдавливаю я.
Лера скрещивает руки:
– Так, давай по фактам. Ты: теряешь дар речи, когда он рядом, запоминаешь его расписание лучше, чем свои пары, вчера перечитала его старый пост в ВК про поход в кино.
Полина кивает, добавляя:
– Это уже не просто симпатия, это…
– Архивное дело, – торжественно заключает Лера.
Я закрываю лицо руками:
– Вы меня сейчас разоблачаете или суд устроили?
Они переглядываются.
– Поддержка, – ухмыляется Полина.
– С жесткой любовью, – добавляет Лера.
Ненавижу их. Обожаю их. Хочу сквозь землю провалиться. Хочу, чтобы они никогда не замолкали.
Но главное – чтобы он никогда об этом не узнал.
– Девочки, давайте оставим эту тему, – вздыхаю я. – Я всё равно не смогу ему понравится.
Тишина на секунду – и потом обе одновременно взрываются.
Лера хлопает ладонью по столу:
– Ой, да перестань! Ты же вообще идеал по его меркам!
Полина закатывает глаза:
– Серьёзно? Ты умная, симпатичная, вон даже футболки его любимой группы носишь.
Я морщу нос:
– Это не специально…
– Не специально, – передразнивает Лера, – а я вот специально тебе скажу: ты себя недооцениваешь.
Тишина. Я верчу в руках ручку, не зная, что ответить.
Я симпатичная. Крутой стиль, не плохое телосложение, но я не та девушка, с которой парням снится свадьба на лоне природы, с белым платьем до пола. Это очевидно.
Я голубоглазая блондинка. Да, с ямочками, когда улыбаюсь. Да, я трачу кучу времени на укладки, маникюр и подбор гардероба, но разве это "вау"? Он ведь видит вокруг столько девушек – с татуировками, с пирсингом, в рваных джинсах и косухах… А я?
Я машинально поправляю завиток у виска.
Наступает перемена. Пары закончились. Вечер на улице. Мы спускаемся с лестницы, ведущей из здания. Ночь уже темная, фонари горят жёлтым. Мимо нас пробегает несколько студентов. Рядом шумит город.
Лера закидывает сумку на плечо, и мы все одновременно поворачиваемся друг к другу – одновременно, словно репетировали.
И вот парни. Я уже вижу их силуэты: Макс с шапкой набок и в кожанке, Ренат в спортивной одежде, Санёк в серой толстовке (и в чёрном худи, как обычно), Серый в тёмно-синих скинни и Гора в худи такого же тона. Они медленно идут к нам, бросая по пути взгляды.
Гора кивает в нашу сторону, руки в карманах:
– Здорово, девчонки. Как пары прошли?
Я замираю. Потому что объект моих мечтаний тоже здесь. Санёк. Стоит чуть поодаль, закуривает, не глядя в нашу сторону. Но я чувствую, что он всё слышит.
Лера первой находит голос:
– Как обычно. Скукота.
Полина нервно поправляет волосы и бросает быстрый взгляд на Макса.
А я просто стою. И надеюсь, что моё лицо не выдаёт ровным счётом ничего.
Главное – не смотреть на него. Главное – не… О чёрт, он всё равно почувствует.
Макс без слов подходит к Полине, кладёт руку на её талию и целует в щеку. Она не отталкивает его. Кажется довольной? Ренат делает то же самое с Лерой. А я стою, будто случайно оказавшаяся лишней в этой сцене.
Серый лениво поводит плечом:
– Ну че, пацаны, погнали на автомойку.
Гора кивает, Макс уже отходит с Полиной, Ренат обнимает Леру за плечи.
А Санёк по-прежнему стоит в стороне. Не двигается. Не смотрит на меня. Просто затягивается сигаретой и вдруг резко поворачивается к парням.
– Пойдёмте, – бросает он глухо.
И я остаюсь одна. Словно нарочно забытая.
Мы с девочками прощаемся и я ид домой. Вечера у нас обычно прохладные. Прохожу мимо моего подъезда. Кошка сидит на асфальте, внимательно смотрит в мою сторону.
Я останавливаюсь, рассматривая её:
– Эй, киса, – тихо зову я, слегка наклонив голову.
Кошка не двигается, только переворачивает голову, глядя в глаза. Я приседаю на корточки, протягивая руку – осторожно, как будто боюсь её спугнуть.
– Привет, – голос звучит тише, чем обычно.
Кошка не убегает. Она медленно переводит взгляд с моей руки на лицо – и внезапно… Мяукнула. Тихо. Почти вопросительно.
Я застываю.
– Ты одна? – спрашиваю я у кошки, чувствуя, как это глупо.
Но она снова мяукает. И подходит ближе.
Может, мы с тобой сегодня похожи тем, что обе ждём кого-то у подъезда?
Только я – Санька. А ты кого?
3 часть.
Суббота. Утро.
Я валяюсь на диване в растянутой футболке и спортивных шортах, листая ленту ВК одной рукой, а второй – задумчиво крутя прядь волос.
Мои шаги звучат тихо по прохладному кафельному полу. Солнце пробивается сквозь закрытые шторы, освещая стол и холодильник.
Я открываю холодильник и задумчиво осматриваю его содержимое. Чем бы позавтракать?
Родители с утра уехали на дачу. Соблазнительно заманчиво, теперь я могу делать всё что хочу. Не спеша, я достаю продукты из холодильника, раздумывая, как бы устроить себе идеальный день. Но не обнаруживаю своего любимого рамена. Какой идеальный день без рамена?!
В магазин придётся идти. Я достаю куртку из шкафа и надеваю кроссовки. Кажется, моё утро закончится походом в магазин. На улице погода идеальна. Достаточно тепло, чтобы не мерзнуть, и достаточно прохладно, чтобы не потеть.
В карманах куртки слегка позвякивают ключи, когда я выхожу из подъезда под яркий утренний солнечный свет. Сегодня тепло. Даже слишком тепло. И все люди вокруг уже вырядились по минимуму.
Во дворе дети резвятся на качелях, мамы ведут своих малышей на руках, парочки сидят на скамейках вдоль тротуара… Видимо, я единственная, кто не спеша бредёт в ближайший магазин.
Супермаркет. Здесь тише, чем на улице, но всё равно многолюдно. В проходах царит небольшая суета, а воздух наполнен запахом свежей выпечки, кофе и свежих фруктов. У кассы небольшая очередь, поэтому приходится чуть побыть терпеливой. Потому что впереди две семьи, каждая с парой маленьких детей.
Очередь, наконец, двигается, поэтому мне остаётся только стоять с корзиной в руках и рассматривать ассортимент.
После, я оплачиваю свою покупку и выхожу из магазина.
Улица все ещё такая же теплая, солнечная и наполненная жизнью. Люди носятся взад-вперед, смеются, разговаривают или просто сидят в тени.
Я делаю вдох свежего воздуха, а пакет с покупками приятно оттягивает руку. Солнце бьёт мне прямо в глаза, и я щурюсь, но этот силуэт. Его походка. Его руки в карманах. Пономарев. Он ещё не видит меня. Идёт, немного опустив голову, будто что-то обдумывает. Я замираю на секунду. А потом решаю сделать вид, что не заметила. Поворачиваю голову в сторону, будто разглядываю витрину.
Главное – чтобы он не подумал, что я специально.
Но сердце уже колотится так громко, что, кажется, его слышно даже сквозь шум улицы.
Мы вот-вот разминёмся на тротуаре – он с той стороны, я с этой. Между нами всего пара метров. Внезапно он поднимает взгляд. Наши глаза встречаются. И в этот момент я понимаю, что моя "игра в невидимку" провалилась. Он замедляет шаг. Я сжимаю пакет с раменом так, что пластик хрустит.
– Привет, – произносит Санёк.
Всего одно слово. Но от него у меня перехватывает дыхание. Я открываю рот, чтобы ответить, но внезапно его телефон звонит. Он хмурится, достаёт его – и я вижу, как его выражение лица меняется.
– Ща, – бросает он вполголоса и отворачивается.
И снова я остаюсь стоять одна. С пакетом в руках. С глупой улыбкой, которая ещё не успела сойти с лица.
Он подходит ко мне и я киваю:
– Привет.
– Ты куда? – спрашивает, слегка наклонив голову.
– В… домой, – выдавливаю я и тут же краснею.
Он хмыкает.
– А я на автомойку.
– Круто, – улыбаюсь, как дурочка.
Он уже думает, что я сумасшедшая. Пономарёв косится на меня и спрашивает:
– А ты всегда надеваешь толстовки так?
Мы оба замираем, будто нажали на паузу. Он стоит напротив и смотрит на меня с легкой усмешкой. Я опускаю взгляд на кофту. На кофту, в которой рукава перевёрнуты. Вот блин. Я быстро начинаю их разворачивать.
– Нет, я просто, ээ…
Глаз не отрывя от рукавов, бормочу я.
– Просто решила поиграть!
– Поиграть? – теперь он точно считает меня сумасшедшей.
– Да! – восклицаю я так громко, что Санёк морщится. – Просто играла с собакой. Мы переворачивали одежду.
– То есть ты с собакой переворачивала рукава на кофте?
Сказать, что я выглядела смущённой, – это ничего не сказать. Мне хочется провалиться сквозь землю.
– Ага… – киваю я.
– Понял, – Санёк натянуто улыбнулся, кивнул и ушел.
Я дура. Ну почему я не могу быть нормальной?
После этого позорного момента, я вернулась домой и заварила себе рамен. Тусклый свет от телевизора тускло освещал комнату, а с экрана доносил я звук какого-то ток-шоу. Я лежала на диване, закутавшись в плед.