Позывной «Хоттабыч»#3. Белое солнце Агартхи

Глава 6

Я не напирал на Мимара, давая азиату, как следует рассмотреть рухнувшего на пол гиганта. Да, в общем-то, и мы все сгрудились вокруг этой огромной груды костей, упакованной в прочную «жестянку», которую, однако, не удалось пробить обычным огнестрелом. Я попробовал найти какую-нибудь отметину, оставленную пулей -вмятину там, царапину, или еще какой «дефект». Но на вороненом доспехе, изукрашенном «серебряным» травлением с гравировкой, все это отсутсвовало. Хорошую броню ковали древние мастера. И, видать, без применения Силы тут тоже явно не обошлось. Даже рисунок на доспехе был особенным – глядя на него, возникало устойчивое ощущение, что доспех великана сплошь заиндевел и покрылся фантастическими морозными узорами. Красота такая, что глаз не оторвать!

– Ну что, какие выводы, прохфессор? – поинтересовался я у ползающего вокруг меча азиата. – Можешь поведать своим соратникам, кем являлся этот, по всей видимости, очень достойный великан, раз уж ему такие палаты отгрохали?

– Вы будете смеяться, господа Маги, – оторвавшись от орудия убийства Вревского, серьезно произнес тибетец, – но судя по тем атрибутам, которые я успел изучить, пред нами еще один яркий представитель именно русского фольклора…

– Неужели тот самый легендарный Гога из Магога [1]? – Не удержался я от очередной колкости в адрес азиата.

[1] В разные времена были распространены версии, связывающие «Гога и Магога» с так называемыми «полунощными» (или «северными») народами. Еще Иосиф Флавий писал, что «Магог же положил начало тому народу, который от него получил название Магога, а ими [греками] именуется скифами».

– Это вы о Скифе сейчас? – Не понял моей «иронии» старший послушник.

– Допустим! – Решил я ему подыграть.

–Тогда я вас огорчу, – Ага, испугал ежа голой задницей! – это, что ли, более сакральный, можно сказать даже сказочный персонаж, образ которого просматривается из глубины тысячелетий…

– Да не тяни ты уже кота за яйца, сказитель недоделанный! – Чертыхнулся я в сердцах. – Мы так с тобой до вторника и провозимся! А, ну да: не зря же тебя вторником обозвали! – Меня так выбесил его менторский тон, с которым он принялся нас поучать, что я еле-еле сдерживался, чтобы конкретно «не нагрубить». А чем может закончится моя грубость, объяснять, надеюсь, никому не надо? Печальный пример Абакана более чем показательный!

– Я бы попросил вас, уважаемый господин Хоттабыч, – диверсанта тоже, похоже, задело за живое, – не склонять мое имя, как вам заблагорассудится! Так меня назвали мои досточтимые родители, мир их праху, которых я благословенно вспоминаю и всенепременно чту!

Вот завернул, так завернул! Но в этом случае я не мог с ним не согласиться:

– Родители – это святое!

– Хоттабыч, действительно, – решил вмешаться в наше противостояние командир, – ты в последнее время сам не свой! Какие проблемы, старина?

– Да не знаю… – Я привычно огрызнулся, и только после задумался над его словами. Что-то со мной действительно не так… – Похоже, Силовая «ломка» началась, командир, – предположил я, припомнив наставления Владимира Никитича. – Организм еще после Абакана не отошел, вот и приспосабливается, как может – отсюда и гребаная нервозность. Братва, вы на меня особо внимания не обращайте – дедушка в маразме и ждет приближения скорой деменции, этим все и сказано. Извиняйте, если на кого зря нагавкал! Не со зла!

– Хорошо, – принял мои странные «извинения» азиат, – дальше продолжать?

– Продолжай, Мимар! – распорядился командир, присаживаясь на одну из ступенек, ведущих к костяному трону.

– Так вот, – вновь вернувшись к теме разговора, произнес тибетец, – фигура местного повелителя вам всем хорошо известна по детским сказкам. Кроме Роберта, конечно, – подумав, добавил Мимар, – он-то в детстве русскими сказками не увлекался.

– Не увлекался, – мотнув головой, подтвердил оберштурмбаннфюрер. – Это было бы странно – русские сказки в Германии…

– Ничего странного в этом не вижу, – как обычно ворчливо не согласился я с «левыми» отмазками поганых нациков. – Я вот, например, очень даже немецкие сказки уважаю: и народные, собранные братьями Гримм, и Гофмана со «Щелкунчиком», и Гауфа с его «Маленьким Муком» и «Холодным сердцем»! – Уел я-таки фрица – знай наших! Наша страна – самая читающая страна в мире! Была… Но здесь и сейчас это утверждение все еще «работает». – Так что, нечего на зеркало пенять! Ну, давай, родной, кто тут у нас жил-поживал, да добра наживал?

– Нет, – замотал головой тибетец, – не путайте – это не тронный зал, и не жилое помещение. Это – усыпальница. Мавзолей, как у вашего Ленина…

– Ёк-макарёк! Тогда какого хрена этот здоровяк не в гробу? – Не сказать, чтобы я сильно удивился, но, слегка непривычное для «наших широт» явление. – Не хотел бы я, вот так, сидя упокоиться…

– У разных народов свои представления о жизни и смерти, – пожал плечами Мимар. – Так вот, «коллеги», – уравняв нас всех одним махом, подытожил тибетец, – а вы, уважаемый Хоттабыч, оказались абсолютно правы, назвав сие место палатами Кощея…

– Да я же… просто пальцем в небо… – Я даже поперхнулся от такой неожиданности. – Серьезно? Кощея? Того самого, который Бессмертный?

– Того самого, – даже не улыбнувшись, ответил тибетец, – Бессмертного.

– Так он же того… помер, кажись… Какой же он тогда Бессмертный? – Озадачился я самым резонным в этом случае вопросом.

– С Древними Существами все обстоит не так просто, как кажется на первый взгляд. – Напустил туману азиат. – Да вы и сами, наверное, сумели ощутить это на себе… Святогор, к примеру, тоже считался мертвым на протяжении тысячелетий. Однако, его Могучий Дух вас очень сильно изменил. Ведь вы уже давно не тот, кем были до Ритуала. Пусть, еще и не Великий Дайтьи, но уже и не простой Осененный! То, что вы «играючи» сотворили с Абаканом, говорит само за себя.

Вот, чертов умник! Думаешь, вычислил старика? Да, я другой – не тот, кем был ранее (спи спокойно, Илья Резников из этого мира – за твою безвременную смерть кто-то обязательно ответит!), но я и совсем не тот, на чье возрождение надеются вражеские потрохи и их дрессированные тибетские обезьянки!

Видимо, широкая гамма эмоций, отразившаяся на моем морщинистом лице, что-то сказала азиату. Вот только хрен он угадал, чего на самом деле я больше всего желаю! И неожиданно всплывшие в моей голове рифмованные строки из хрен знает каких пыльных и заброшенных закоулков моего мозга, отразили обуревающий меня вулкан страстей. И, не придумав ничего лучшего, я продекламировал вслух эти строки:

Я – или бог – или никто! [2]– Нет, я не Байрон, я другой, Еще неведомый избранник, Как он гонимый миром странник, Но только с русскою душой. Я раньше начал, кончу ране, Мой ум не много совершит; В душе моей, как в океане, Надежд разбитых груз лежит. Кто может, океан угрюмый, Твои изведать тайны? Кто Толпе мои расскажет думы?

[2] Стихотворение «Нет, я не Байрон, я другой…» М.Ю. Лермонтов.

Три пары глаз, в немом изумлении уставившихся на меня, старого пердуна, с выражением декламирующего стихи в забытом не только людьми, но и самим Создателем месте – усыпальнице Бессмертного Кощея, могли сказать о многом. Но чтобы их однозначно понять, не надо было иметь семь пядей во лбу. И командир первым озвучил общее мнение:

– Хоттабыч, дружище, с тобой все в порядке?

– Думаешь, буденовку совсем у старика совсем сорвало? – ядовито поинтересовался я.

– Не буду отрицать, – ответил оснаб, – мелькнула такая мысль. С чего это ты стихами заговорил? Свои сочинил, что ли?

– Вы чего, ребятки? – Вот тут уже пришел черед и мне удивляться. – Это же Лермонтов! – воскликнул я.

– Кто? Лермонтов? – Пребывая явно «не в курсе», переспросил оснаб.

– Ну… как же?.. – Такого развития событий я явно не ожидал, поэтому и сам принялся «тупить» со страшной силой. – Лермонтов же… Михаил Юрьевич… Великий русский поэт…

– Не знаю такого [3], – пожал плечами оснаб, и вопросительно взглянул на наших «соратников». Те предсказуемо тоже помотали головами. – Ты, наверное, что-то напутал, Хоттабыч…

[3] Род Лермонтовых происходил из Шотландии и по семейной легенде восходил к полумифическому барду-пророку Томасу Лермонту (XIII век), также известному как Честный (Правдивый) Томас или Томас-Рифмач. Является известным персонажем кельтского фольклора. В легендах описывается как непревзойдённый поэт, певец и музыкант, обладающий сильным даром провидца. В альтернативном мире пробудившейся Магии, Михаил Юрьевич Лермонтов унаследовал от своего легендарного предка очень редкий Дар Провидца, и поэтому все его «творчество» вылилось в ряд стихотворных «прозрений», засекреченных тайными службами счала Императора Николая Первого, а затем и Александра Второго. Провидец всю жизнь находился под негласным надзором этих «спецслужб» и дожил до глубокой старости. Но широкой известности в этом мире, из-за указанных выше обстоятельств, не приобрел.

– Ничего я не напутал, – надувшись, как индюк, буркнул я. – Пушкин-то, хоть у вас есть? Тот, кучерявый, Александром Сергеевичем кличут, и прадед у него арап? Там чудеса, там леший… И царь Кощей, кстати, – я стрельнул глазами в мумию, – тоже имеется…

Если еще и Пушкина в этом мире не существует, тогда вообще – кричи караул! Я не сомневался в недостатке образованности князя Головина – он еще мне сто очков форы даст. И если он, потомственный кадровый военный, блестящий офицер, окончивший императорскую академию, не знает стихов Лермонтова – того же «Бородино», значит, в этом мире Михаил Юрьевич либо вовсе не родился, либо по ряду причин не состоялся как поэт. И это меня особо удручало, как же они тут, бедолаги, без нашего, такого родного:

Про день Бородина!– Скажи-ка, дядя, ведь недаром Москва, спаленная пожаром, Французу отдана? Ведь были ж схватки боевые, Да, говорят, еще какие! Недаром помнит вся Россия

Это ж как их, несчастных, судьба-то обделила? А если еще и Пушкина на них на всех нету…

– Пушкина знаю! – Несказанно обрадовал меня оснаб, чем вызвал настоящий вздох облегчения. – И именно Александра Сергеевича! «У Лукоморья», «златая цепь», «я вам пишу»…

– Понял, командир! – Я весело оскалился, засветив «свою гордость и прелесть» – канолевые зубы, приобретенные не так уж и давно с помощь Магии. Ну, хоть Пушкин у них остался – и то хлеб! – А Лермонтова я тебе потом, на досуге, почитаю. Будет, чему восхититься! Значит, ты и вправду считаешь, что перед нами настоящий Кощей? – Вернулся я к теме немного забуксовавшего разговора. – С чего ты это взял?

– Я уже говорил, что в нашем Орденском Замке обширная библиотека древних документов…

– Это я уже понял, – беспардонно перебил я Мимара. Командир на этот раз не вмешивался, но продолжал внимательно следить за нашим разговором. – И ты хочешь сказать, что в этих «древних документах» присутствует описание и этого места, и самого Кощея?

– Да, присутствует, – продолжал настаивать на своей правоте тибетец, но только самого Кощея. Про его усыпальницу информации в Ордене нет. А вот описание Дайтьи Святогора с указанием места его захоронения, так же, как и дорога к нему – имелось. Думаю, что этот-то факт, уже не требует доказательств?

– Этот не требует. – Ну, что я мог ему на это возразить? Могила Святогора найдена, гроб откопан и даже перевезен в секретную лабораторию НКВД. Как они собрались использовать его останки, меня сейчас абсолютно не волновало. На тот момент, когда мы направлялись на поселение в Абакан, они его даже вскрыть не смогли. А Силушка «богатырская» во мне через край хлещет! Это факт я уже неоднократно проверил, и последствия этих проверок меня поразили аж до самой глубины души. – А вот тот факт, что именно в вашем замке хранятся такие… хм… раритетные документы и сведения… Вот это и вызывает определенные подозрения. Ни у кого, значит, нет, а у вас, сука, есть! Всю жизнь их собирали, господа хорошие?

– Больше, чем всю жизнь! – воскликнул азиат. – Много больше! Наш Орден «Зеленого Дракона» существует уже не одно тысячелетие! Он был основан еще во времена переселения на Тибет Дайтьи, выживших в глобальной мировой катастрофе, и назывался «Орден Семидесяти двух» – по количеству братьев. Отцы-основатели Ордена были свидетелями создания Агартхи – тайной страны Высших Посвященных, Хранителей настоящих Магических традиций и практик, и Истинных Правителей Поднебесного Мира. – В глазах тибетца «зажегся» нездоровый маниакальный огонек. – Достигнуть Агартхи непосвященному невозможно, – воодушевленно продолжил он, – только избранным она становится доступна. В этой потайной стране, спрятанной от глаз смертных, нет деления на касты и сословия, не практикуются никакие наказания, жители почти бессмертны – настолько долгой является продолжительность их жизни. И, кроме того, народ Агартхи обладает Высшими Знаниями…

– Э-э-э, сказочник! – Немного притормозил я увлекшегося азиата, который, судя по его «вовлеченности» в рассказ и усиленно пускающего слюни на эту красивую «байку», мечта всей его жизни – попасть в эту вымышленную страну. – Давай уже ближе «к телу»… – Я взглянул на слегка поморщившегося командира и добавил:

– Существуют легенды о подземных ходах, соединяющих Агартху с внешним миром, – продолжил тибетец, немного охолонув. – Вместе с Великими Дайтьи в Агартху спустились и семь наших братьев по ордену, но обратно во внешний мир возвратился лишь один – Великий Магистр, приобщившийся к Великой Мудрости настоящих Повелителей Мира… В качестве награды ему были вручены «Зеленые Печатки Судьбы» – могущественный Артефакт, позволяющий прозревать будущее на столетия вперед, железное здоровье и долголетие, несоизмеримое с обычным «веком» простого смертного…– Пожалуйста!

– Подожди! – взволнованно воскликнул командир. – Ты хочешь сказать, что «Человек в зеленых перчатках» – тот самый Великий Магистр, что спускался в Агартху вместе с Асурами?

– Ну, что вы, господин оснаб, – снисходительно произнес старший послушник, – таким долголетием в реальном мире не могут похвастать даже сами Дайтьи! Они практически бессмертны, но только в специально построенном Убежище, …

– В Агартхе? – уточнил князь.

– Да, в Агартхе, – согласно кивнул азиат. – Но в реальном мире даже им не подвластно настоящее бессмертие! Они могут прожить тысячи лет, но неумолимый конец все равно неизбежен. Так вот, в основу нашей библиотеки, – тибетец вновь поймал вильнувшую «нить» разговора, – легли подробные записи Первого Великого Магистра. Именно из них мы и знаем о Дайтьи-Асурах: об их облике, повадках, возможностях, могуществе. Последующие поколения братьев послушников тоже скрупулезно собирали и преумножали «документацию, сохранившуюся после Великой Катастрофы…

– Слушай, Вторник, – вновь прервал я повествование, в которое незаметно втянулся, – но если все Асуры заперлись в этой своей тайной Агартхе, то отчего останки Святогора обнаружились не на Тибете, а в Рифейских горах?

– Об этом тоже повествуют наши летописи, – ответил на заданный мною вопрос азиат, – через некоторое время часть Могучих Велетов решили покинуть Благословенную Страну и выйти в мир. У нас нет информации, что послужило первопричиной такого поступка, но сам факт был зафиксирован в наших источниках.

– И, как я понимаю, Святогор был в их числе? – Последовал еще один вопрос, но ответ на него для меня тайной не являлся. Хотя, вдруг вылезет еще что интересное.

– Да, и не только Святогор вышел в наш бренный мир, но и Кощей, – Мимар благоговейно прикоснулся пальцами к кожаной оплетке рукояти гигантского меча, – и Кронос, и Ра, и Мимир…

– Значит, все мифические боги и титаны были Асурами? – спросил командир, переваривая полученную информацию.

– Нет, не все – но многие из них, – ответил азиат. – Выйдя в наш мир из своего Тайного Убежища, они возглавили разрозненные дикие племена, сумевшие уцелеть и размножиться, и вновь повели их к потерянным благам цивилизации и прогресса…

– Ага, как же! – Я не вновь не сдержался и выдал, что я обо всем этом думаю:

– Хочешь сказать, что ко всеобщему миру и благоденствию они двинули эти самые народы? – Азиат, не почуявший в моем вопросе подвоха, послушно кивнул. – Стряхни с ушей древнюю присохшую лапшу, приятель! К войнам и разрушениям, голоду и страданиям они их повели! И никак иначе…

Глава 7

Видимо, мое мнение, которое хрен оспоришь, пришлось совсем не по нутру тибетскому знатоку Дайтьи-Асуров, которых он почитал за самых-самых Мудрых и Справедливых. Это было видно по его скисшей вдруг физиономии, словно он дольку лимона навернул.

– Это не совсем так… – Вяло произнес он, понимая правдивость, а, что еще важнее и справедливостью моих выводов. – Они и без Великих Дайтьи рвали друг с другу глотки.

– Так-так! – Я откровенно потешался над жалкой попыткой тибетца «отбелить» своих «благочестивых» великанов, от которых он явно тащился, как удав по стекловате.

Если еще со Святогором, стоявшим, согласно старым былинам и легендам, на страже всего поднебесного мира – Яви от всяких там темных и страхолюдных чудищ-монструознищ из «иного» (уж, не из того ли самого, о котором гребаный «орденоносец» мне все ухи прожужжал?) мира, это утверждение и прокатывает, то в отношении вот этого сухонького «трехэтажного» старичка в блатных вороненых доспехах, отзывающегося на погоняло Кощей – у меня были ба-а-а-а-а-альшие такие сомнения!

– А ты ничего не попутал, родной? Это, – я шлепнул ладонью по прохладной пластине огромного нагрудника мумии, – Кощей! Тот самый Кощей, о котором известно всего-то, что он злобный Чародей и Некромант, постоянно изводящий своих соседей! То войной на них пойдет, то чуму, какую колданет, то еще пачку гадостей замутит! Известный пизд.страдалец – любитель-похититель чужих невест, цариц и прочих баб! – Я на мгновение задумался: и как он, вообще с ними, с бабами, управлялся-то? При таком-то солидном размерчике? – И чего ты в нем нашел такого Высокомудроблагородного, Мимарка? Редкостный гондон, этот твой Кощей, каких еще поискать! – Вот и распетрушил я ентого Великого Асура в пух и прах. – Знаешь, что я на этот счет думаю? – спросил я, глядя и не мигая, в налитые кровью азиата. – Что из этой вашей благословенной страны, если она, конечно, существует…

– Она существует! – сжав кулаки, воскликнул Мимар, нервно поигрывая желваками.

– Пусть так, – не стал я спорить. – Так вот, из этой волшебной страны их попросту выперли! Всех этих молодчиков! Самых-самых отпетых и чокнувшихся, сбесившихся с жиру. Преступников, злоумышленников и прочий маргинальный шлак! Чтобы другим жить спокойно не мешали! Подозреваю, что были еще романтики и авантюристы, у которых постоянно в заднице зудит и на месте спокойно не сидится! Из них-то, возможно, что-то дельное и получилось, типа того же Святогора. Но Кощей-то явно не из этой «команды».

– А вы сами, разве, лучше? – Неожиданно перевел стрелки азиат. – Бежите из Советского Союза в Вековечный Рейх? А ведь у немцев тоже Маги-Некроманты, концлагеря и запрещенные всеми международными конвенциями Пранотрансфузеры?

Командир надсадно кашлянул, а Хартман при этих словах насторожился. Хех, а вечер перестает быть томным! Как-то лихо мы перешли от «народного фольклора» к обсуждению реальных международных проблем. Куда-то опять меня не туда занесло. Хреновый из меня разведчик выходит, за языком совсем не могу уследить. Лучше бы, сука, вообще помалкивал себе в тряпочку. Как разрулить-то теперь? Может, и вовсе он это с подвохом спросил, типа проверки на вшивость? Явно провоцирует! А я тут, как идиот, растекаюсь мыслью по древу!

– Ты знаешь, Мимар, мне откровенно посрать, кто как с ума сходит, – не придумав ничего лучшего, прокаркал я пересохшим враз горлом. – В Союзе меня осудили и определили на вечное поселение в Абакане, за всего лишь одну маленькую оплошность! Подумаешь, развалил несколько ветхих домишек на окраине Москвы, да знакомство на с теми людьми умудрился свести. А я очень не люблю, когда меня лишают свободы против моей воли!

– Но с вашими возможностями… – заикнулся старший послушник. – Обладая Даром одного из Дайтьи, вы могли бы их всех…

– Всех – не смог бы! – Я «виновато» развел руками. – Ни тогда, ни сейчас. Я не Господь Бог и не всесилен. И не надо делать из меня этакую «вундервафлю» [1]. Я и с этим-то «могуществом» до конца разобраться не могу. А тягаться одновременно со всеми Силовиками Советского Союза – это вообще нужно быть полным идиотом! А мне моя жизнь пока еще дорога! У фюрера тоже, как я понимаю, с наскоку подмять красных комиссаришек, отчего-то не вышло. А у него «под ружьем» куда большие Силы, чем я могу даже мечтать. Возможно, что со временем из меня и получится подобный Кощею могучий гондон, но это будет еще не скоро.