Плохое влияние

Следующие полчаса мы обсуждали, у кого взять комментарий, как сформулировать запрос юристу и почему нельзя строить материал только на эмоциях, даже когда эмоции убедительнее цифр. Я настаивала, что текст должен дышать. Максим отвечал, что сначала ему неплохо бы научиться стоять на ногах. Я говорила, что сухими документами человека не зацепишь. Он напоминал: без документов любой сильный рассказ можно разрушить одним вопросом — «чем докажете?»

К моему удивлению, работа не раздражала. У темы были злость, форма и цель. Я любила это чувство — момент, когда чужая история переставала быть случайной жалобой и становилась материалом, способным что-то изменить.

Просто в последнее время слишком редко добиралась до этого момента.

Именно тогда я увидела Соню.

Она шла между стеллажами к стойке выдачи, прижимая к груди два учебника и телефон. Серая толстовка, волосы собраны в низкий хвост, усталое лицо человека, который либо снова кого-то спасал, либо только что объяснял, почему больше этого делать не будет.

Я сразу выпрямилась.

— Что? — тихо спросил Максим.

Я качнула головой в сторону.

— Соня.

Он посмотрел туда, затем снова на меня, но ничего не спросил. Просто развернул ноутбук к себе и занялся таблицей, оставляя решение мне.

Соня пока меня не заметила. Я могла сделать вид, что тоже её не вижу. Могла подойти с привычной полуулыбкой, обнять, отшутиться и сказать что-нибудь вроде: «Ну ты чего, правда обиделась?»

Обычно я бы именно так и поступила. Но после вчерашнего сообщения шутка уже не казалась особенно удачной.

Я открыла наш чат и набрала:

«Я узнала, что ты сменила пару. Наверное, ты права: я опять оставила тебя одну со всей работой. Не знаю, как это нормально исправить. Мне правда жаль».

Перечитала.

Хотелось добавить что-нибудь смешное, чтобы сообщение не выглядело таким голым. Смайлик, шутку про мою безнадёжность или обещание купить ей самый большой кофе в городе. Тогда в случае холодного ответа можно было бы сделать вид, что я не особенно старалась.

Я ничего не добавила и нажала «отправить».

Соня взяла книги, отошла к окну и посмотрела в телефон. Её лицо чуть изменилось — не смягчилось, нет, просто стало менее закрытым. Она не повернулась ко мне и не подошла.

Через минуту пришёл ответ:

«Спасибо, что написала. Но к проекту я не вернусь. Мне нужно время».

Я перечитала сообщение дважды.

Не прощение. И точно не приглашение всё вернуть как было.

— Ответила? — спросил Максим, поднимая глаза от экрана.

— Да. К проекту не вернётся. Говорит, ей нужно время.

— Тогда дай ей время, — сказал он после короткой паузы.

— И всё?

— Ты извинилась. Она ответила честно. Остальное уже не от тебя зависит, — спокойно сказал Максим.

— Ненавижу, когда ты говоришь разумные вещи, — сказала я, глядя вслед Соне.

— Не привыкай, — отозвался он.

Максим вернулся к заявке. Я тоже. Сделать вид, что одного сообщения достаточно, всё равно не получилось бы.

К половине первого у нас были тема, черновик письма Вере Андреевне, предварительный контакт Даши, список вопросов для юриста и два имени, которые ещё нужно было проверить. Максим отправил заявку с университетской почты и поставил напоминание: до согласования темы мы можем собирать предварительную информацию, но не использовать ни цитаты, ни аудиозаписи в материале. Рабочую запись разговора можно сделать только с отдельного согласия героя.

— Ты правда потом идёшь работать? — спросила я.

— Смена начнётся через сорок минут, — ответил Максим, закрывая ноутбук.

— Я всё ещё рассматриваю версию, что ты существуешь исключительно для моих дедлайнов.

— Тогда твоя версия плохо исследована, — заметил он.

Он убрал распечатки в папку и протянул мне лист с нашим планом. Внизу были отдельно выписаны мои задачи: подтвердить встречу с Дашей, подготовить вопросы, проверить старую переписку о собственной стажировке и до трёх часов прислать ему всё одним файлом.

— Во сколько встреча? — спросил он.

— В четыре, в кофейне возле медиакорпуса.

— У меня короткая смена. Освобожусь без двадцати, — сказал Максим, проверяя время на телефоне. — Встретимся у входа в без десяти.

— После ночи без сна и смены ты всё равно придёшь?

— Это наш проект, — ответил он так, словно другого варианта не существовало.

— Надо же. Я почти услышала энтузиазм.

— Не льсти себе, Вольская, — отозвался Максим.

— Поздно. Это моя базовая настройка, — сказала я, забирая лист с планом.

Максим закинул рюкзак на плечо.

— И подготовь вопросы до трёх. Одним файлом, — напомнил он.

— Вот теперь я снова слышу Савельева.

— В четыре, Вольская.

— В без десяти, — поправила я. — Некоторые из нас умеют соблюдать договорённости.

Максим посмотрел на часы.

— Пока это только гипотеза, — сказал он.

Он ушёл между стеллажами, не обернувшись.

Нормальный финал обычной рабочей встречи.

Я сложила лист с задачами и убрала во внутренний карман сумки. Исключительно потому, что выбрасывать рабочий план до окончания проекта было непрофессионально.

Наверное.

До четырёх оставалось чуть больше трёх часов. На телефоне уже висело новое сообщение от Даши с адресом кофейни, а передо мной лежал список вопросов, который хотелось сделать лучше, а не просто закончить.

Впервые за долгое время мне хотелось прийти раньше де