Гибрид для альфы

Глава 7. Инстинкт хищника

POV Волков Никита

Зверь вышел из-под контроля, как только я сделал вдох.

«Она – моя пара! – Верилось не до конца. Честно говоря, я был в состоянии сковывающего ужаса. Не мудрено, что волк взял вверх и проявил себя в чертах человеческой ипостаси. Осознание того, чем обернётся для меня обретение пары, доводило до исступления. – Теперь у него будет то, чем меня приструнить. То, чем он сможет меня шантажировать, сможет заставить работать на него и всю его кодлу!»

Я старался как можно реже дышать, впитывая в себя дикий страх молоденькой человечки. Это помогало не потерять разум окончательно, не подчиниться животным инстинктам.

Существа вроде меня в романах всегда описывали с налётом на романтизм, любовь, нежность и остальная амурная белиберда недотраханных девиц. Если бы эти дурочки только пораскинули мозгами… хоть раз включили логику! Получеловек или нет, а таких, как я, ведёт отнюдь не человеческое мышление, а природа. Инстинкты – единственное, что подчиняет мою звериную сущность. Зачем животные создают семьи? Правильно, блять! Для продолжения рода. Чем больше детей, тем лучше. Как только ты находишь ту, которая идеально подходит тебе, идеально удовлетворяет все пять органов чувств, размножение – единственное, о чём думает животное.

Волк внутри меня зарычал и против моей воли сделал глубокий такой сладкий и возбуждающий вдох.

«Моя!»

Филиппа задрожала в моих руках, открыла рот и пронзительно закричала.

В голове вспыхнул образ матери, избитой в который раз, уставшей после очередного выкидыша, потерявшей в глазах саму жизнь:

«Сыночек, помни: ты – человек. Пусть наполовину, но человек! Волк живёт инстинктами, но ты… ты – нет! Думай разумом, чувствуй сердцем. Прислушивайся к своей совести и никогда не позволяй природе взять над собой вверх! Ты – не животное! Ты – не твой отец!»

Накрыв рукой рот Касьяновой, выдохнул из себя весь её запах.

– Тише. Ты мешаешь мне…

Глаза Филиппы закатились, и девушка обмякла в моих объятьях.

Это стало той спасительной точкой, после которой волк отступил, растерявшись.

Я подхватил Филиппу на руки.

«Надо убираться отсюда, пока нас никто не увидел. Спрятать её! Объяснить, что нужно молчать… нужно переехать куда-нибудь в большой город. Лучше в столицу! Там наших нет. Оборотни не любят многомиллионники. Мы задыхаемся там от смога, чувствуем себя словно в клетке, теряем силу… Даже если отец и знает о том, что Касьянова – пара одному из стаи, он её не найдёт там!»

Я возвёл глаза к небу, как в детстве, и наивно прошептал:

– Мама, помоги…

Закинув Филиппу на плечо, побежал в лес, что есть мочи.

Я петлял, путал следы. Через десять минут бега остановился у кучи оленьего дерьма.

Измазать себя и обморочную преподшу много времени не отняло. Да, девушке явно не понравится новый аромат, зато теперь можно не морозить её, сбивая след, а сразу отнести в логово, о котором ни одна живая душа не знает.

Минут через двадцать услышал заветный шум реки.

Заваленная ветками пещера встретила нас тишиной.

Я открыл люк, удивляясь глубокому обмороку Филиппы, даже нервничая по этому поводу, и вошёл в грот.

Внутренней отделке моего логова мог позавидовать сам Бэтмен. Я же просто гордился убежищем, сбегая сюда, когда терпеть приказы вожака становилось слишком невыносимо. После смерти матери альфа словно с ума сошёл. Злился на всех и вся, злобно смотрел на женскую половину стаи… меня словно бы и боялся из виду потерять и вместе с тем ненавидел. Но разве в том, что мама умерла, была моя вина?! Нет! Не я насиловал её каждую ночь, не я заставлял плакать, не я… не я вынуждал пить подозрительные травки ведьмы, чтобы скинуть очередной плод! Мне было пять лет! Я ничего этого не знал! Мир взрослых был слишком далёк от меня, а мир животных…

Воспоминания заставили задрожать всем телом. Дыхание участилось…

Я положил Филиппу на кровать, игнорируя испачканное дерьмом платье, лицо и шею девушки. Хотелось забыться, уйти от прошлого, но акцент на прехорошенькой паре мог снова вернуть волку власть, поэтому я просто сбежал в комнату с душевой. Вода там хоть ещё и ледяная, но это даже к лучшему. Мне надо остыть, прийти в себя и подумать!

Я зажёг парочку свечей и оставил девушку в покое. Люк был стальной. Открыть его без ключа невозможно.

Холодные струи вернули мне способность мыслить адекватно. Гель для душа смыл не только оленье дерьмо, но и моё собственное, засевшее в голове.

Я пришёл в себя, расставил ближайшие приоритеты.

«Помочь ей уехать! Сменить имя, документы! Обеспечить на первое время! Объяснить, что другого выхода нет! Что делать самому, решу чуть позже. Сейчас главное – её спасти!»

В комнате что-то разбилось.

Я за секунду перекрыл воду, схватил полотенце и выскочил в пещерную спальню.

Филиппа сидела на полу с испуганным видом на грязном лице. Девушка морщилась, осматриваясь.

Движение привлекло её внимание.

Филиппа резко посмотрела на меня. Глаза учительницы переливались жидким золотом.

«Что? Она… она – оборотень?!»

Касьянова моргнула, обрывком платья вытирая вынужденную маскировку.

Моё осторожное приближение было встречено с опаской.

А потом девушка сделала вдох… и началось звериное безумие. Только в этот раз я был не один. Внезапно раскрытая оборотница тоже признала во мне пару, набросившись первой.

Клянусь, я пытался остановить её, остановить себя, но природа сегодня взяла своё, подставив мне и моему контролю подлую подножку. Адскую проверку… и я её не прошёл!

Робкая и всегда миленькая учительница словно в тигрицу прекратилась! Она оседлала меня, повалив на кровать, жадно дышала, максимально склонившись над торсом, провела уже чистеньким носом от одного моего соска к другому, выбивая в моём теле икры пламени.

Дальше… я плохо помню. Инстинкты взяли своё. Одно сплошное безумие – другими словами не назвать! Истинное сумасшествие. Мы… мы были животными. То, чего боялась моя мать, то, чего всегда страшился я, всё-таки случилось! Обнадёживало только то, что моя пара – не человечка, как я изначально предположил. Она разделяет мои инстинкты, и это именно она кинула нас в пропасть животной сущности!

Мы брали друг друга до самого рассвета, по очереди разделяя главенство без какой-либо конкуренции, пока полностью не выдохлись и не выбились из сил.

Так хорошо мне не было ни с кем. Хорошо и одновременно безумно.

Пока ещё не пришедшая в себя Филиппа прижималась ко мне, положив голову на плечо.

Мой волк удовлетворённо затих, растворяясь глубоко в сознании.

Сколько раз я кончил? Шесть? Семь? Десять? После пятого я просто перестал считать. Хотя кому я вру?! Уже на первой фрикции мой мозг ушуршал в пропасть, уступая место похоти, открыто смотрящей на меня из глубины глаз когда-то робкой и интеллигентной преподши культурологии. Если бы не доказательства физиологии, я бы в жизни не поверил, что эта бешеная нимфоманка может быть девственницей!

Когда инстинкты схлынули, я растерялся. Хорошо, что Филиппа уснула, а то я, наверное, даже слова не смог бы вымолвить! В голове была одна пустота.

А потом пришла ответственность.

«Что мне теперь делать?! Если она– оборотень, то… Нет! Это не выход. Мой дар находить пары всем оборотням стаи слишком ценен. То, что я открыто сопротивляюсь приказу альфы и отказываюсь своей способностью пользоваться, плохо для Касьяновой. Пусть я не люблю девушку… да я её даже не знаю!!! Но это всё не значит, что смогу легко отвернуться и гнуть свою линию поведения дальше, когда отец со своими шестёрками начнут шантажировать меня Филиппой. Я – не сволочь! Незнакомая девушка или своя – сути не имеет. Я не смогу смотреть спокойно, когда издеваются над живым существом! Больше не смогу…» – поморщившись, проглотил горечь, отказываясь вспоминать, почему почти двадцать лет упорно не подпускаю к себе никого слишком близко. Ни человека, ни животное.

Я уставился на настенные часы, размышляя над тупиковым положением, каждый выход их которого представлялся хуже предыдущего.

Глава 8. Побег от спасителя

POV Филиппа Касьянова

Продираясь сквозь туманы сна и странных видений, я всё-таки проснулась.

Открыла глаза.

Я лежала на спине. Взгляд уткнулся в странного вида потолок. Пришлось пару раз зажмуриться, чтобы убедиться, что зрение меня не подводит.

«Это что? Пещера?»

Окинув взглядом обычный интерьер немного аскетичной комнаты, мотнула головой.

«Где я? Что со мной вообще произошло?!»

Последний вопрос моментально вызвал длинную череду воспоминаний, где перед моим лицом – пасть огроменного волка. Потом темнота… а после темноты начиналась какая-то ерунда! Признать её реальность – значит, признать своё собственное сумасшествие!

«Со мной точно что-то не так!» – резко села, пытаясь вспомнить, что было после того, как я пришла в себя здесь… в первый раз.

Кожа покрылась мурашами.

Я обняла себя и тут с удивлением поняла, что сижу на кровати голая.

«Боже! Неужели это правда?! Я… я…»

Рядом боковым взглядом уловила движение.

Дёрнув головой, посмотрела на источник.

Источник посмотрел на меня.

– Кто ты? – первое, что спросила у Никиты, вальяжно расположившегося на подушке и закинувшего руки за голову.

– Оборотень. Как и ты.

– Нет… – я отчаянно замотала головой, прижимая к себе одеяло сильнее. – Оборотней не существует.

Волков раздражённо поморщился.

– Значит, ты не в курсе… утраченная. Так… Давай проясним кое-что сразу! Мне некогда разбираться с истериками одной из утраченных. Просто вытащи голову из задницы и прими факт существования мира, доступ в который имеет не каждый.

– Я… не… не…

Кубики пресса на торсе парня напряглись, и Никита резко сел, оказываясь слишком близко.

– Ты – оборотень, Филиппа! – рявкнул молодой мужчина так, что я чуть с кровати не свалилась. – Это факт! А разжёвывать тебе факты мне некогда! Хочешь сидеть сутками взаперти и рожать, когда альфа скажет?

Я задрожала от сковывающего холода интонации.

– Нннет…

– Ты – моя пара, поэтому будет только так, пока мой отец – альфа. Тебя будут держать взаперти, а я буду вынужден работать на клан чокнутого папеньки, встречаясь с тобой от одной беременности к другой. Увы и ах, мой родитель убеждён, что на большее ваш бабский род не годен.

У меня не было слов. Ужас давил на любые зачатки иных, кроме страха, эмоций. Я не чувствовала ни возмущения, ни злости, которые обычно должны сопровождать подобные шовинистские высказывания. Мне было тупо страшно! Тут не до сарказма и фраз, пропитанных едкой иронией.

Волков тем временем продолжал:

– Поступим так! Тебе надо оставить всё и переехать в какой-нибудь мегаполис. Попрощайся с теми… теми, кто воспитал себя. Касьяновы – не оборотни, поэтому точно не могут быть твоими родителями. Один – возможно… но это сути не меняет. Затеряться одной всегда проще, чем тянуть за собой всех. Но, прежде чем ты сбежишь, надо кое-куда заглянуть. – Никита поднялся с кровати, совсем не стесняясь своей наготы, и заходил взад и вперёд, запустив руку в свою густую светло-русую шевелюру. – Прошли только сутки… последствий после прерывания не должно быть. Срок слишком маленький.

Бормотания парня не помогали понять смысл его слов. Волков, когда встал, у меня и страх атрофировался, и любые другие порывы самосохранения. Хотелось снова почувствовать тяжесть мужского тела и… и надышаться им.

– Что? – немного пришибленно спросила я.

– Ничего, – отмахнулся Никита, поворачиваясь ко мне во всей своей обнажённой красоте. – Поднимайся. Документы я заказал для тебя ещё ночью у проверенного человека. Пока поедешь в Новосибирск. Я договорился с другом… поживёшь в одном из убежищ. Карточка на новое имя уже готова. Ты…

Тряхнув головой, отогнала от себя все грязные мысли, до этого времени никогда мне не свойственные.

– Спасибо, конечно. Но я сама как-нибудь…

Никита в одно мгновение преобразился.

Волков оказался рядом, схватил меня за руку и больно дёрнул к себе, заставляя подняться и прижаться к нему всем телом.

– Ты ничего сама делать не будешь, – прорычал Никита, яростно сверкая леденистыми глазами. – С этого дня ты слушаешь только меня, поняла?! Тягаться с альфой оборотней – это тебе не лекцию по культурологии вести! Или… или мне даже не пытаться? Может, позволить отцу ввести тебя в наш клан?! Позволить себя прогнуть? Позволить заставить подбирать волкам пары, чтобы наша стая стала самой сильной в Сибири? А вечером, после каждого такого рабочего дня, приходить в твою клетку и трахать тебя до потери пульса?

Злые угрозы логично должны были порождать очередную порцию ужаса, а я почему-то растеряла даже тот, который был.

В горле пересохло от жажды… и вода – совсем не та причина!

Я моргнула, сбрасывая с себя какое-то животное наваждение, и сразу стало по-настоящему страшно.

«Надо бежать не только от отца этого волка, но и от него самого! Оборотень я или нет, а крёстная точно в курсе, что со мной! Не зря она снабжала меня с самого детства парфюмерией! И раз Саша знает, то она мне и поможет! А Никита… такой союзник опаснее врага! Мне только нужна фора».

Я опустила глаза в пол, лихорадочно вспоминая все репортажи и программы по животному миру.

Волков шумно втянул в себя воздух и отпустил меня.

Пальцы сразу нащупали тяжёлую статуэтку.

– Собирайся, – мрачно приказал оживший сказочный персонаж совсем не романтического характера. – У нас девять часов, чтобы добраться до Новосибирска. Машину сможем взять только в Варламово. Не стоит привлекать внимание. Одежда…

Глухой удар пришёлся точно по голове решительного «спасителя».

Звук голоса резко оборвался, и Волков рухнул у моих ног.

Жалко ли мне было парня?

Не знаю! Жалость к себе, омытая страхом, не пропускала никаких других эмоций. Мне нужно спастись, иначе сбудется всё, что наговорил этот мажор! А клетка – это не моё! Вообще не моё!

Я оделась за одну минуту.

Пришлось долго повозиться с дверью, которая оказалась настоящим люком. Но я всё-таки сумела разобраться в замке, с кряхтением отодвинув стальной затвор. Силы потребовалось немеряно.

Не успела я выйти из пещеры, как позади отчётливо расслышала рычание.

Так быстро я никогда ещё не стартовала с места!!!

– Дура! СТОЙ!

Не пробежала даже тридцати метров, как земля подо мной оборвалась, и я свалилась в ледяной поток воды.

«Река!» – испуганно вскрикнув, ушла с головой под воду.

Мужская куртка тянула ко дну, а дно у реки Томь было очень глубоким в наших местах.

Течение тащило меня вперёд, будто вызвалось помочь, но я же не русалка, чтобы совсем не дышать!

В лёгких пекло от нехватки воздуха, я пыталась прорваться на поверхность, но…

А потом случилось чудо!

Глава 9. Единство со зверем

POV Волков Никита

– Вот же дрянь такая, – зажмурившись от боли, провёл пальцами по виску. – Чуть череп не проломила!

Мотнув головой, отчётливо расслышал, как отодвигается люк.

«Демоны! Конечно, она сможет его открыть, раз является оборотнем, как и я!»

Зверь внутри меня притих, не мешая действовать. Видимо, понимал, что в человеческой ипостаси догонять Филиппу будет самым правильным решением. Девушка напугана. Пусть она хоть тысячу раз оборотень, но до сегодняшнего дня ничего не знала об этом, значит, первый зов, моё частичное обращение в волка и слишком резкое объяснение – всё это стало огромным потрясением для интеллигентной молодой учительницы.

Филиппа всегда вызывала у меня странные чувства. Волнение… да, именно так я бы описал своё состояние, когда Касьянова появлялась на горизонте. Как только это случалось, я чувствовал себя обязанным провожать каждый её шаг взглядом, наблюдать, чтобы…

Я зарычал.

«Чтобы что, Никита?! – Снова мотнул головой, ползком поднимаясь с пола. – У нас тут девка в тайгу убежать пытается, а ты рассуждаешь! Твои эмоции далеки от тех, к которым призывает альфа всех своих волков? Но разве это плохо? Руслан – всемирное зло! То, что его приказы далеки от правды и настоящего, ничего плохого в себе не несут!»

Пока себя убеждал, что испытывать симпатию к напавшей на меня девушке – это не идиотизм, добрался до выхода из пещеры.

И тут внутри всё оборвалось!

– Дура! СТОЙ!

Филиппа неслась через кусты прямо к обрыву, даже не представляя, что её ждёт!

Я бросился за ней.

Внутри, в самом центре солнечного сплетения, свело от страха. Я даже не представлял, что могу чего-то так испугаться.

Омут был опасен даже для оборотней. Старики из посёлка говорили, что омут проклят ведьмами, поэтому от него все держались подальше. Именно поэтому я обустроил логово рядом с ним.

– ФИЛИППА! – Я попытался докричаться до разума далеко не глупой девушки. – Там обры…

Касьянова резко пропала из поля зрения, пронзительно завизжав.

Сердце пропустило удар, а потом будто сгустком адреналина запустило в мою голову.

Я обратился и, добравшись до обрыва, сиганул в животной ипостаси следом за своей парой.

Если бы я не был так напуган, наверное, пришёл бы в изумление, осознав, что волк больше не тянет на себя одеяло и не пытается захватить моё сознание. Оно, как никогда, принадлежало нам двоим. Тело волка помогало справляться с давлением воды и ударами об острые камни.

Глазами высматривал любое движение, но ничего за взгляд не цеплялось. Серая растительность дна будто бы насмехалась надо мной, надёжно укрывая попавшую к ней в лапы добычу.

Я упорно продолжал всплывать на поверхность и снова погружаться в реку, пока течение быстро уносило меня вниз по реке. Я не сопротивлялся ему, ведь с упавшей Филиппой должно происходить тоже самое.

Лёгкие пекло, несмотря на холод сибирской зимы.

Течение замедлялось, вынося меня ближе к городу.

Внутри сковал ужас, потому что там, где река переставала бурлить течением, вода застыла толстым слоем льда. Плыть туда – это верная смерть… но если Филиппа там…

Волк заскулил, срывая внутренние блоки. Мне было страшно. Очень страшно. Не за себя!

Я даже думать не стал, ныряя под тонкий лёд. Чувство самосохранения ликвидировал этот самый страх за Филиппу.

Возвращаться каждый раз к месту, где льда нет, было всё труднее и труднее. Я потерялся во времени, выбился из сил, но продолжал искать свою пропажу, только сейчас понимая, КОГО я потерял! И пусть альфа сколько угодно говорит, что пара – это только возможность продолжить род, для меня незнакомка Касьянова, почти не имеющая запаха, ещё тогда, три месяца назад, с первого взгляда стала жизненно важной.

Со стороны берега кто-то вскрикнул, когда я вынырнул в последний раз, понимая, что ещё одна попытка, и я больше не выберусь на поверхность.

Волк выдохся.

Тело снова вернуло себе человеческие формы. Это был первый признак, что всё плохо. Когда раненый оборотень не может обратиться – это смерть. Все наши знали эту простую истину.

Я глубоко вздохнул и нырнул, отказываясь терять надежду.

Мне удалось проплыть не меньше ста метров, когда впереди я сумел разглядеть серые джинсы. Заработал руками сильнее, изо всех сил сопротивляясь туману, который прочно обосновался в моей голове.

Рука почти коснулась грубой материи, как меня подхватили под подмышки и дёрнули в сторону.

Бесшумный крик вырвался изо рта пузырьками.

Я пытался сопротивляться, но хватка неизвестного была сильна. Не в моём теперешнем состоянии давать такому спасителю отпор.

А дальше провал. Я ничего не помню.

Очнулся в больнице. В специальной палате. Один из наших работал в городской больнице хирургом. Иван Рогозин. Отец помог Ивану и отучиться, и на работу устроиться. Всё, как говорится, для стаи.

Я сдёрнул с руки катетер. Даже глазом не моргнул.

Злость подступала.

«Кто меня спас?! Зачем?! Я же почти нашёл Филиппу!» – подсознание упорно не хотело верить, что девушку к тому времени уже было не спасти.

Рядом запищали приборы.

В комнату открылась дверь.

Вошёл Богданов, мой вечный «надсмотрщик»!

Егор бросил взгляд через плечо, прикрыл дверь и тяжело посмотрел на меня.

– Надо поговорить, Никита…

А потом я узнал, что моей пары больше нет. Что её похоронили три дня назад, пока я тут валялся без памяти. Отец рвёт и мечет. Конечно! Упустил такую возможность надавить на меня!

Оборотни старались не отсвечивать, но альфа всё равно находил, на ком сорвать злость

А мне было всё равно.

– Так больше не может продолжаться, – фоном звучал низкий бас Егора, пока я переживал очередную страшную потерю, сидя на кровати со стеклянным взглядом.

Слёзы душили, образовывая внутри ледяной ком. Я сидел и завидовал тем, кто умеет плакать, потому что я давно разучился это делать.

– … нами не может управлять бешеный. Другие стаи…

«Она была такой молодой! За что?!»

– НИКИТА!

От громкого крика Егора я вздрогнул.

– Никита! Помоги нам! – дошла до моего сознания мольба. – Ты потерял пару… ты знаешь, как это больно. Связь с истинной – это вовсе не то, чем описывает её твой отец. Теперь ты это понимаешь… Так не позволь же ему и дальше использовать нас… наших истинных! В тебе течёт кровь альфы! Ты должен бросить вожаку вызов.

Я моргнул, и девушка в «ёлочном» платье растаяла перед моим взором.

Поднявшись на ноги, подошёл к окну.

Горько усмехнулся своему неважному отражению в окне.

– Мне надо восстановиться для таких свершений, Егор Владимирович.

Дверь снова открылась, только на этот раз с громким хлопком, так как открыли её с ноги.

Я обернулся и тут же поймал ненавидящий взгляд отца.

– Так и знал! Ты слаб! Только услышишь такого же слабака, так сразу же бросишься меня предавать! Щенок!

Егор виновато опустил голову.

«Подослал, значит… в своём репертуаре».

– Надо было тебя и твою мамашу…

Я бросился на отца раньше, чем сообразил.

Мой волк бросился, обратившись только на половину. И его порыв оказался неожиданным для того, кто с маниакальной жестокостью карает всех недовольных его управлением.

Шея отца оказалась в моей пасти. Альфа захрипел, пытаясь вырваться.

Он хотел обратиться.

Мой волк действовал на инстинктах, опережая угрозу.

Тихий хруст, и альфа осел, кулем падая на пол у моих ног.

Я дрожал от выброса адреналина. Посмотрел на Богданова.

Егор сглотнул, с ужасом следя за мной.

Вернув себе человеческий вид, скомкал простыню и вытер рот, прежде чем зашвырнуть ею в Богданова.