Как Лиса Патрикеевна мужа искала

© Катерина Лаптева, 2026

ISBN 978-5-0069-2977-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Ох, и хороша была Лиса Патрикеевна, ох и пушиста. Мягкий мех, отливающий рыжиной, а местами – охряной осенней краской. Колдовские черные глаза с поволокой, ресницами опушенные – того и гляди, утонешь. Острый носик, по которому сразу видно, сколь часто он бывает в чужих делах и вообще – там, где ему не место. Лисичка свою красоту лелеяла, любила. А более, чем красу – свою хитрость, изворотливость и ум. Краса что: мех потускнеет, пойдет клоками, нос сморщится, глаза погаснут. А ум он и в Африке ум. Он и прокормит, и защитит.

Хитростью своей Патрикеевна была известна на весь лес – и даже дальше. Славилась она умением обвести вокруг пальца так, что обманутый потом долго понять не мог – обманули его или нет? Лисичка мало того, что была умной, так еще дурой не являлась: портить отношения с теми, с кем потом в одном лесу видеться – себе дороже. Потому ее обманы всегда были мягкими, витиеватыми и запутанными – и захочешь не подкопаешься.

Могла Патрикеевна и напугать, конечно. Но только тех, кто отомстить сильно не мог, или кто уж очень сильно досадил красавице. Ёж вон, вторую зиму икоту нервную лечит. А Куница пару месяцев боялась из норы нос показать. А нечего было рыжую обзывать, да еще за спиной. Будут знать, как вредничать!

Лисичка очень уж сплетни не любила. Особенно те, что про нее были. Про других ничего, сойдет, даже интересно. А ещё она на дух не переваривала сказки, где упоминалась: ух, как они ее злили! Батоны она говорящие лопает? Петух ее из дому выдворяет? Кота она в мужья чуть не силой берет? Ох и попадись только Лисоньке эти сочинители! Полетели бы клочки по закоулочкам. Кто вообще в это поверит? Всем известно: она на зайцевой диете, а Петуха она бы запекла с каштанами так быстро, что он и кукарекнуть бы не успел!

Но пункт про замужество Патрикеевну волновал больше прочих: замуж и правда было пора. Хитрости хитростями, а в ее большом деревянном доме (построенном, прямо скажем, не совсем чистыми да прямыми путями) временами было весьма одиноко. А еще на носу был Новый год, и Патрикеевне вдруг захотелось отпраздновать его как-то по-особенному в этот раз. Лесные посиделки с горячим сбитнем и еловыми шишечками в меду, конечно, тоже были забавны. Но Лисе хотелось чего-то интересного и волнительного. А раз она была натурой расчетливой, то точно знала: коль тебе чего-то захотелось, добудь это сама. И потому Патрикеевна рано поутру – еще ночная темень из-под ёлочьих лап не выветрилась – отправилась к тетушке Сове.

– Чего пожаловала? – ухнула Сова, сощурив янтарные глазищи. – Али спросить чего хочешь, кумушка?

– Совета твоего мудрого испросить, – опустила глаза Лиса, скромно прижав к себе мягкие лапки. На их белых кончиках, похожих на пушистые рукавички, виднелись острые, но кокетливо-аккуратные коготки.

– Так уж прям совет тебе мой и нужен, – недоверчиво ухнула в ответ Сова.

– Очень, – закивала Патрикеевна, – обратиться мне не к кому, а случай мой, прямо скажем, деликатный.

Сова повернула голову, нахохлилась, но Лиса видела – ей удалось поймать на крючок мудрую птицу.

– Ладно, воля твоя, – силясь изобразить равнодушие, наконец ответила пернатая советчица, – чего у тебя приключилось?

– Замуж хочу, – выдохнула Лисичка едва слышно, даже не дав Сове договорить.

Та вытаращила и без того большие глаза, удивленно ухнула и покачала клювом.

– Так за чем же дело стало? – прищурила Сова глаза.

– За женихом и стало, – вздохнула Лиса.

– Ох ты ж, ни в жизни не поверю, что у тебя ухажёров нет. Хитра, наружности весьма приятной и вертихвостка еще та, – буркнула птица.

Лиса почти было обиделась на «вертихвостку,», но кто ж на правду обижается? Пришлось смолчать.

– Ну чего молчишь как рыба? – недовольно протянула Сова. – Есть, спрашиваю, женихи али нет? Давай, пошустрее соображай, мне уж спать охота.

– Ну есть, – Лисе порядком стал надоедать тон советчицы, – а только сдается мне распугала я их ненароком: с кем шутку сыграла, с кем покуражиться хотелось… Надо их как-то того, обратно завлечь. Да и не знаю я, за кого пойти-то?

– А то выбор у тебя велик, – зевнула Сова, – Медведь, Кабан, Волк да Кот.

– А барсук? – удивилась Лиса.

– Спохватилась, он давеча к Енотихе посватался. Как месяц студень минует, так и свадьбу справлять будут.

Лиса нахмурилась: вот Енотиха, ехидна проклятая! В лесу и так с женихами не густо, а она лезет! Пока рыжая красавица мозгами раскидывала, не сорвать ли барсучью свадебку, Сова, устало ухнув, проговорила:

– Ступай-ка, кума, к Сороке, да у нее выспроси, кто из женихов твоих холост. А там и думать будешь – чего сейчас шкуру неубитого медведя делить?

Так Лисонька и поступила. Поблагодарила Сову, которая лишь сонно ухнула, кажется, уже начав смотреть первый сон, потеплее запахнула полушубок, да отправилась к Сороке. Эту сплетницу она не любила, считала птицей сварливой, суетливой да с придурью. Той было все равно, какие сплетни разносить на своем большом красивом хвосте, а потому Сорока порой несла с собой всякую ерунду. И про Лису болтала, и про Медведя, и про Куницу. Звери Сороку тоже не жаловали, но без нее было скучно и тошно: так хоть посмеяться можно было, да косточки лесным жителям перемыть.

Лиса нашла болтушку около реки: Сорока пыталась вытащить что-то блестящее из тяжёлого сугроба. Выслушав Патрикеевну, птица хитро прищурила один глаз и торопливо проговорила:

– А я чего? Я в свахи тебе не нанималась, рыжая. Медведь вот жених завидный, только бобылём живет. Почем я знаю, чью жизнь тебе губить? Кабан недавно невесту себе подыскивал – но в соседней роще. По мне: так хоть за всех по очереди замуж иди. Барсук давеча Енотиху в жены взял. Будто я больше других знаю! Кот гуляка и хитрец. Что я, сплетница какая? Волка не трожь, он там от любови неразделенной страдает. А так я и не знаю ничегошеньки.

Патрикеевна терпеливо слушала возмущенный стрекот Сороки, по привычке кивая головой и пропуская мимо красивых ушек все сорочье недовольство. Ага, стало быть все будущие мужья на месте. Славно, но мешкать все же негоже – Медведь вот богат, а Кот, даром что гуляка, из себя красив да неглуп. На таких женихов и другие позариться могут. Вдруг в потоке сплетен Лисица выхватила знакомое имя и вынырнула из раздумий.

– Погоди стрекотать. Журавль? Не ослышалась ли я?

– Красота моя ненаглядная, – насмешливо каркнула Сорока, – пасточку-то прикрой, да с небес свое непомерное самомнение спусти. Где тебе до Журавля-то? – она насмешливо оглядела Патрикеевну, задержавшись на красных рябиновых бусах и расписном платке. – Не по Сеньке шапка, кума! Это тебе не сиволапый Михаил, Журавль натура уточненная, возвышенная. Чай и жена ему нужна высокого полету.

Лиса нахмурилась и чуть не зарычала. Вот баламошка болтливая! У самой не древо семейное, а так, куцый куст, а Лисоньке пеняет. Но пока нельзя было угрожать этой болтливой птахе, она, а точнее – ее чудесный хвост, на котором та разносила вести да сплетни, Лисе был нужен. Хотя мысли о том, что Сорока должна быть по вкусу как курица все же мелькали в голове у пушистой красавицы… Но Лиса потому и славилась своей хитростью, что могла, когда надо, смолчать, а где нужно – смолвить. Она улыбнулась одной из самых своих сладких улыбок и почти промурчала:

– Права ты, кумушка, ох права! Куда мне, рыжей, да в калашный ряд… Но мечтать ведь не вредно, а? Почему бы не помечтать. Очень уж мне Журавль мил: статный, красивый, умный…

Речь Лисы лилась плавно, завораживающе. Она умело то понижала, то повышала свой голосок, прекрасно зная – эта болтушка точно донесет до Журавля хотя бы четвертинку лисьих слов. А того ей, рыжей, и надобно.

– Задумка у меня есть одна, – Патрикеевна понизила голос, – хочу вместе женихов собрать, чтоб всех рассмотреть, а одного выбрать. Только вот ума не приложу – когда… Ведь и Новый год на носу.

Лиса мягким, плавным движением сняла со своей шейки рябиновые бусы, чуть поиграла ими, убедившись, что Сорока глаз с украшения не спускает. Затем произнесла:

– Поможешь мне, милая кума, разнесешь весть, когда попрошу тебя? – и протягивает, искусительница, бусы яркие прямо под нос Сороке.

Та, заворожённо глядя на сочные, налитые ягодки, медленно кивнула. Но, тут же спохватившись, резко каркнула:

– Будет день – будет пища, там и глянем. Я что, по-твоему, лентяйка да бездельница? Своих-то дел, чай, полно, еще твоими заниматься?

Но бусы ловко подхватила на лету, да и была такова. Лисичка, в которой боролись довольство собой и досада на Сороку, лишь проводила птицу долгим взглядом. Ох, и хороша похлебка будет на сорочьем мясе, ох и хороша…

Два долгих дня Лисица думы думала, да мозгами шевелила, перекладывая на столе портреты своих будущих женихов.

– Кабан собою нехорош, зато основательный да в обиду не даст, – бормотала рыжая, – Кот повеса и хитрец, но сколько мы сможем с ним дел наворотить, мм! Медведь глуп, да богат и не жаден. Волк по дурости своей влюбился, с ним мороки не оберешься. Журавль… – тут Лисонька вздыхала, с тоской глядя на нарядного Журавля, – собою хорошо, умён, начитан, да происхождения благородного… Ах, и почему я простая лисица?

Но Патрикеевна не была бы Патрикеевной, если б умела долго предаваться грусти. Она пригладила роскошный хвост, хитро улыбнулась себе в небольшое зеркальце, висевшее напротив стола и повела плечами:

– Чего это простая? Очень даже не простая! Собою хороша? Разумом одарена? Характер легче пуха? – тут Лисонька слегка замешкалась. – Ну уж во всяком случае, полегче, чем у прочих. Хитрости хоть отбавляй. Дом свой в наличии. А происхождение благородное я себе что, не нарисую что ли? Ха! Да Журавлю за меня ещё побороться придётся!

И закипела работа. У старой Змеи Лисичка выпросила червецов и приготовила карминовую краску. У Совы выторговала за пяток перепелиных яиц хороший такой кусок бересты. Наскребла толику сажи из печи да глины в погребе наковыряла. В сажу добавила водички, а в глину – ржавчину со старинного котелка. Перепачкавшись с ног до головы, извазюкав половину избы да испортив пару юбок, Лисонька наконец довольно выдохнула: ее родовое древо – чуть приукрашенное, надо сказать – было готово. Оставив плоды своего недюжинного мастерства подсыхать, она наскоро прибралась, развела с водой яичный белок да и намазала сверху свои художества. Пока белок не схватился, кое-как приляпала рамку из кружевной тесьмы и отошла на пару шагов назад, любуясь своим творением. Как оказалось, пока Патрикеевна мастерила, план в голове родился сам собой. Дело оставалось за малым – подготовить избу да соблазнить вяжизвостку Сороку очередными бусами – пущай полетает по лесу, да гостей в дом Патрикеевны позовёт. И чего тут думать было? Пусть на Новый год и приходят – и праздник получится необычный, и муж сыщется.

Лиса оглянулась на отброшенные в сторону портреты женишков, сжала красивую лапку в кулак и хищно прошептала:

– Вот вы все где у меня будете!

За несколько дней до начала Нового лесного года зима вдруг разошлась не на шутку. Выла и бесновалась злая метель, занося норы, укрывая жилища, разобщая лесных обитателей. Словно решила зимушка напомнить, кто истинный хозяин в лесу. Лиса Патрикеевна носа из избы не казала – пережидала непогоду. Впрочем, почти все лесные обитатели тоже по домам хоронились. Виданое ли дело: не успеешь моргнуть, как тропку занесет, а без тропки как? Так и останешься помирать в лесу на забаву жестокому Карачуну. Нет уж, в норке всяко лучше.

Лиса гоняла чаи, пекла блинчики, жарила выуженную из проруби – аккурат за день перед метелью – рыбку. Настроение у Патрикеевны было чудесное. Не настроение – сказка! Сорока успела-таки облететь половинку леса, донеся на своем хвосте весть: Лиса Патрикеевна мужа искать удумала, а потому зовет в гости уважаемых лесных холостяков. А это дело известное: коль половинке известно, она оставшейся точно расскажет. Потому Лисонька была спокойна и радостна. Ну, быть может, лишь маленький червячок грыз ее пушистую душеньку. Не любившая долгих самокопаний – что она, крот что ли? – Патрикеевна упрямо гнала от себя душевную тяжесть. Но как-то под утро, когда метель начала стихать, Лиса все же уселась перед зеркалом – разобраться в себе. Она частенько так делала. А что? С умным собеседником нынче нечасто встретишься. Разглядев себя внимательней, пристально, рыжая с удивлением обнаружила, что замуж она идти побаивается, ибо свободу свою и жизнь вольную очень уж ценит. Поразмыслив и попробовав эту мысль на вкус, Лиса решила так: званому ужину все равно быть, а там как судьба распорядится. Коль суженый среди гостей будет, никуда он от Патрикеевна не денется. Ну а на нет, как известно, и суда нет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.