Альфонс и его дамы
- -
- 100%
- +
— У вас мало оружия, — сказал он. — И плохая оборона.
— Мы не профессионалы, — ответил я.
— Теперь вы под нашей защитой, — он кивнул. — Мы расставим посты, установим сигнализацию, связь. Тимур не пройдёт.
— А если он нападёт с большими силами?
— У нас есть план отхода, — Глеб посмотрел на меня. — Но лучше не отходить. Лучше напасть первыми.
— Я говорил то же самое, — сказал Лева с заднего сиденья. — Но Мирон против убийств.
— Убивать не обязательно, — Глеб пожал плечами. — Достаточно захватить и передать полиции. Но для этого нужно знать, где он прячется.
— Лика работает над этим, — сказал я. — Она хакер.
— Хакер? — Глеб улыбнулся впервые. — Хорошо. Хакер — это наше всё.
---
Кашкайш. Укрепление
Глеб и его люди работали быстро. За день они установили по периметру датчики движения, перекрыли все слабые места, организовали дежурства. В доме появились рации, бронежилеты, аптечки и ящик с патронами.
Лика сидела за ноутбуком, пытаясь вычислить Тимура.
— Он очень осторожен, — сказала она. — Не пользуется кредитками. Телефон меняет каждый день. Но я нашла кое-что.
— Что?
— Он общался с кем-то в Лиссабоне через старый электронный ящик. Взломала. Там переписка с португальцем. Предположительно — тем самым информатором.
— Кто он?
— Не знаю ещё. Но я отследила IP. Он выходит на интернет-кафе в районе Алфама. То самое, где мы были с Левой.
— Значит, Тимур всё ещё в Лиссабоне, — сказал Глеб. — Это хорошо. Мы можем его взять.
— Как? — спросил я.
— Устроим засаду, — Глеб развернул карту. — Здесь, у интернет-кафе. Если информатор придёт снова — мы его возьмём. А он выведет нас на Тимура.
— А если не придёт?
— Тогда будем думать дальше. Но обычно такие типы ходят в одно и то же место. Привычка. Она их и губит.
Я посмотрел на Лику.
— Ты можешь узнать, когда он будет там?
— Могу попробовать, — она кивнула. — Если я взломаю камеры наблюдения в районе, то смогу отследить его походку. У каждого человека она уникальна.
— Делай, — сказал я. — У нас мало времени.
---
Алфама. Засада
Через два дня Лика дала сигнал.
— Информатор вошёл в кафе, — сказала она в рацию. — Сейчас сидит за третьим столиком. Один.
— Выходим, — сказал Глеб.
Мы — я, Глеб, Алексей — пошли к кафе. Роман остался в машине, прикрывать отход. Лева и Лика — в доме, на связи.
Глеб зашёл первым. Я и Алексей — следом.
Информатор сидел с чашкой кофе и читал газету. Лет пятидесяти, лысый, в дешёвом пиджаке. Обычный португалец, каких тысячи.
Глеб сел напротив него.
— Здравствуй, — сказал он на ломаном португальском. — Мы из полиции.
Информатор побледнел. Попытался встать, но Алексей положил руку ему на плечо.
— Сидеть, — сказал он по-русски.
— Я ничего не знаю, — забормотал португалец. — Я просто пью кофе.
— Ты встречаешься с Тимуром, — я наклонился к нему. — Мы знаем. Скажи, где он, и мы тебя отпустим.
— Если я скажу, он меня убьёт.
— А если не скажешь, мы тебя убьём, — спокойно сказал Глеб.
Португалец затрясся.
— Он... он в отеле «Инфанте» в Лиссабоне. Комната 412. Но там охрана. Четверо человек.
— Когда он там бывает?
— Каждый вечер. С восьми до полуночи. Потом уезжает.
— Куда?
— Не знаю. Клянусь, не знаю.
Глеб посмотрел на меня.
— Достаточно, — сказал я. — Отпустите его.
— Но он... — начал Алексей.
— Отпустите, — повторил я. — Он нам больше не нужен.
Португалец выбежал из кафе, чуть не сбив официанта.
— Ты слишком мягок, Мирон, — сказал Глеб.
— Он просто шестёрка, — ответил я. — Нам нужен Тимур.
---
Отель «Инфанте». План
Мы вернулись в Кашкайш и разработали план.
— Тимур в отеле с восьми до полуночи, — сказал Глеб. — Входим в девять. Гостиница небольшая, охрана на входе. Мы их блокируем, поднимаемся на четвёртый этаж, берём Тимура.
— А если он вооружён? — спросила Лика.
— Мы тоже вооружены, — Глеб похлопал по бронежилету. — Но стрелять будем только в крайнем случае. Нам нужен живой.
— А полиция? — спросил Лева.
— Полиция будет через десять минут после нашего звонка, — Глеб усмехнулся. — Но сначала мы должны его взять. Иначе он сбежит.
— Я иду с вами, — сказал я.
— Нет, — Глеб покачал головой. — Ты гражданский. Ты будешь в машине.
— Это моя война, — сказал я. — Я имею право.
— Ты имеешь право погибнуть, — Глеб посмотрел мне в глаза. — Но Марк меня убьёт, если я тебя не уберегу. Сиди в машине.
Я хотел спорить, но Лика взяла меня за руку.
— Не надо, Мирон, — сказала она тихо. — Пусть профессионалы делают свою работу.
Я замолчал.
Она была права. Я не боец. Я — человек, который хочет правды. А правда добывается не пулями, а документами.
— Хорошо, — сказал я. — Я буду в машине. Но если что пойдёт не так — я вхожу.
— Договорились, — кивнул Глеб.
---
Отель «Инфанте». Операция
Девять вечера.
Мы стояли у отеля. Глеб, Алексей и Роман — в чёрном, с оружием. Я — в машине напротив, с Ликой на связи.
— Камеры я отключила, — сказала она в наушник. — У вас пять минут, пока не включится резервная.
— Хватит, — ответил Глеб.
Они вошли в отель.
Я сидел в машине и считал секунды.
Одна минута. Две. Три.
— Глеб, у вас всё нормально? — спросил я.
— Охрана заблокирована, — ответил он. — Поднимаемся на четвёртый.
Четыре минуты. Пять.
— На месте, — голос Глеба. — Дверь заперта. Алексей, взломай.
— Понял.
Звук удара. Треск.
— Входим!
Секунды тянулись как часы.
— Тимур! Лежать! — крик Глеба.
Выстрел. Другой.
— Он ранен! — голос Алексея. — Держите его!
— Глеб! — крикнул я. — Что там?
— Взяли! — Глеб выдохнул. — Тимур ранен в ногу, но живой. Охрана нейтрализована. Вызывай полицию.
Я набрал номер, который дал Марк — прямой канал в португальскую полицию, проверенный, без коррупции.
— У нас Тимур, — сказал я. — Организатор нападения. Отель «Инфанте», четвёртый этаж. Ждём вас.
— Выезжаем, — ответили на том конце.
Я вышел из машины и посмотрел на освещённые окна отеля.
Там, наверху, лежал человек, который хотел меня убить. Который охотился за мной три месяца. Который был готов уничтожить всё, что я люблю.
И теперь он был в руках правосудия.
Я не чувствовал радости. Не чувствовал удовлетворения.
Только пустоту.
И странное спокойствие.
---
Полицейский участок. Лиссабон
Мы давали показания до утра. Тимура увезли в больницу — рана была серьёзной, но не смертельной. Его охрану арестовали. Информатора взяли на следующий день — он пытался сбежать в Испанию, но его задержали на границе.
Глеб и его люди уехали через неделю. Марк сказал, что угроза миновала — группировка Тимура обезглавлена, остальные либо арестованы, либо в бегах.
— Ты свободен, Мирон, — сказал Глеб на прощание. — Но, если понадоблюсь — звони.
— Спасибо, — я пожал ему руку. — Вы настоящие профессионалы.
— Мы делаем свою работу, — он усмехнулся. — А ты делай свою. Пиши книгу. Рассказывай правду. Это важнее любой пули.
Они уехали. Мы остались втроём — я, Лика, Лева.
Елена вернулась из Лондона через два дня. Она похудела, но глаза её сияли.
— Всё кончено? — спросила она, обнимая меня.
— Всё, тётя, — сказал я. — Теперь точно всё.
— А Борис?
— Даёт показания. Его дело идёт к суду.
— А Тимур?
— Будет сидеть долго. Может, всю жизнь.
Елена закрыла глаза.
— Наконец-то, — прошептала она. — Наконец-то можно жить спокойно.
Я обнял её. Лика обняла нас обоих. Лева подошёл и положил руку мне на плечо.
Мы стояли на веранде, смотрели на океан и молчали.
Впервые за долгое время — без страха.
Только покой.
Только надежда.
Только жизнь, которая наконец-то начиналась.
Глава 45
Глава 44
Эпилог. Год спустя
Лиссабон, июнь
Год пролетел как один день.
Я сидел на той же веранде в Кашкайше, смотрел на тот же океан и чувствовал, как солнце греет лицо. В руках — первый экземпляр моей книги. «Долг Мирона». Толстая, в твёрдой обложке, с моим именем на сером фоне.
— Красиво, — сказала Лика, садясь рядом. — Марк прислал?
— Да. Тираж десять тысяч. Скоро в магазинах.
— Ты гордишься?
— Не знаю, — я перелистал страницы. — Это не моя гордость. Это моя исповедь.
— Для многих это одно и то же.
Я улыбнулся. Она взяла книгу, полистала, нашла своё имя в благодарностях.
— «Лике — за то, что научила меня верить в людей», — прочитала она вслух. — Красиво сказано.
— Это правда, — я обнял её.
В доме заиграла гитара. Лева освоил португальские баллады и теперь играл их с утра до вечера. Елена пекла пирог с яблоками — тот самый, по маминому рецепту. Мама должна была прилететь вечером — впервые после того, как я уехал из Москвы.
Жизнь налаживалась.
Кашкайш, тот же домик
Руслан приехал утром. Загоревший, с короткой стрижкой и новой татуировкой на руке — компас.
— Теперь я знаю, куда иду, — сказал он, показывая рисунок. — Север всегда показывает дом.
— И где твой дом? — спросил я.
— Здесь, — он обвёл рукой веранду, океан, всех нас. — Вы мой дом. Простите, что не сразу понял.
— Ты понял, — сказал Лева. — Это главное.
Руслан остался на обед. Елена накрыла большой стол — рыба, рис, салат, вино. Мы сидели все вместе: я, Лика, Елена, Лева, Руслан. И смеялись. Громко, искренне, как будто не было ни побегов, ни перестрелок, ни ночей без сна.
— А где Марк? — спросила Лика.
— В Лондоне, — ответил я. — Готовит второе расследование. Теперь про коррупцию в Европоле.
— Вечно он в делах, — вздохнула Елена.
— Это его жизнь. Как у нас — океан.
Москва, мама
Вечером прилетела мама. Мы встретили её в аэропорту. Она постарела за год — или мне просто казалось. Но улыбалась широко, по-молодому, и сразу обняла меня.
— Сынок, — сказала она. — Как я скучала.
— Я тоже, мам.
— Твоя книга... я прочитала рукопись. Ты описал всё честно. Даже то, о чём я не хотела вспоминать.
— Прости, что пришлось вскрывать старые раны.
— Раны должны вскрываться, чтобы зажить, — она погладила меня по щеке. — Твой отец гордился бы тобой.
— Ты говорила это уже сто раз.
— И скажу ещё сто. Потому что это правда.
Мы поехали домой. В Кашкайш. К океану.
Ночь. Костер на пляже
Мы развели костёр прямо на песке. Сидели вокруг, пили вино, слушали, как Лева играет на гитаре. Океан шумел в темноте. Звёзды горели ярко, как в детстве.
— Расскажи про суд, — попросила Лика.
— Что именно?
— Бориса посадили?
— Да, — кивнул я. — Двадцать лет строгого режима. Он дал показания на многих — и его срок сократили. Но всё равно — двадцать лет.
— А Тимур?
— Тоже посадили. Пятнадцать лет. Покушение на убийство, организация преступной группы.
— Достаточно, — сказал Руслан. — Им хватит.
— А те, кто помогал? — спросила Елена. — Информатор в полиции?
— Нашли, — кивнул я. — Уволили. Посадят ли — не знаю. Но карьера кончена.
— Справедливость, — усмехнулся Лева. — Редкая гостья в этом мире.
— Но иногда приходит, — сказала Лика. — Если ей помочь.
Она посмотрела на меня. Я взял её за руку.
— Спасибо вам всем, — сказал я. — Без вас я бы не справился.
— Ты бы справился, — сказала Елена. — Ты Воронов. А Вороновы не сдаются.
— Но с вами было легче, — я улыбнулся.
Мы замолчали. Костер трещал. Волны набегали на берег.
Я думал об отце. О том, как он сидел на этом же пляже — или на другом, но таком же — и смотрел на океан. О том, что он умер за правду. И что я продолжил его дело.
Не мечом. Не пулей.
Словом.
Год спустя после года. Москва. Встреча с прошлым
Я прилетел в Москву на презентацию книги. Зал был полон — журналисты, читатели, просто любопытные. Я стоял на сцене, рассказывал историю, отвечал на вопросы.
В третьем ряду сидела Алиса. Похудевшая, но живая. С новым мужчиной — высоким, серьёзным, с добрыми глазами.
После презентации она подошла.
— Привет, Мирон, — сказала она.
— Привет, Алиса.
— Хорошая книга. Честная. Я... я простила тебя.
— Спасибо, — сказал я. — Хотя ты не обязана.
— Знаю, — она улыбнулась. — Но так легче. И себе, и тебе.
Мы обнялись. Недолго. Чуть-чуть.
— Будь счастлив, Мирон, — сказала она.
— И ты.
Она ушла под руку со своим мужчиной. Я смотрел ей вслед и думал о том, как быстро летит время. Год назад она хотела умереть из-за меня. Сегодня — счастлива с другим.
Правда лечит.
Даже если больно.
Полина
Она подошла через час, когда толпа поредела.
— Мирон, — она протянула руку. — Книга — бомба.
— Спасибо.
— Ты не упомянул меня.
— Ты просила.
— Да, — она усмехнулась. — И правильно сделала. Моя репутация и так подмочена той арт-схемой.
— Ты выкрутилась?
— Да, — кивнула. — Адвокаты дорогие, но хорошие. Отделалась штрафом.
— Рад за тебя.
— Не ври, — она улыбнулась. — Тебе всё равно. Но это нормально. Ты нашёл своё счастье. Я найду своё.
— Удачи.
— И тебе.
Она ушла, цокая каблуками.
Вероника
Она ждала меня у выхода.
— Мирон, — сказала она. — Ты сделал это.
— Что именно?
— Написал книгу. Стал знаменитым. И остался жив.
— Заслуга не только моя.
— Знаю, — она кивнула. — Я прочитала. И горжусь, что была частью этой истории. Даже маленькой.
— Ты была не маленькой, — сказал я. — Ты предупреждала. Я не слушал. Ты была права.
— Я всегда права, — она усмехнулась. — Но приятно, что ты это признаёшь.
Мы обнялись.
— Если нужен будет адвокат — звони, — сказала она.
— Обязательно.
Марина
Она не пришла на презентацию. Я позвонил сам.
— Привет, — сказал я в трубку.
— Мирон, — её голос был спокойным. — Я знала, что ты позвонишь.
— Как ты?
— Живу. Отец умер. Инсульт. Полгода назад.
— Мне жаль.
— Не ври, — она усмехнулась. — Он продал тебя Борису. Ты имеешь право не жалеть.
— Я жалею тебя, — сказал я. — Не его.
— Спасибо, — помолчав, ответила она. — Я прочитала книгу. Ты хорошо написал. Даже про меня.
— Ты заслужила правду.
— Я её не хотела, — сказала Марина. — Но теперь понимаю — она была нужна. Иначе я бы так и жила в иллюзии.
— И что теперь?
— Галерея закрыта. Я учусь на психолога. Хочу помогать людям.
— У тебя получится, — сказал я.
— Спасибо, Мирон. Будь счастлив.
— И ты.
Я положил трубку.
Португалия. Возвращение
Через три дня я вернулся в Кашкайш. Лика встретила меня на пороге — в моей футболке, с растрёпанными волосами.
— Ну как? — спросила она.
— Хорошо, — сказал я. — Все живы. Все простили. Или почти все.
— Этого достаточно, — она поцеловала меня.
— Более чем.
Мы зашли в дом. Елена накрывала ужин. Лева играл на гитаре. Руслан помогал на кухне. Мама сидела на веранде с чашкой чая.
— Собрались? — спросил я.
— Собрались, — ответила Елена. — Семейный ужин. По поводу твоего возвращения.
— Я возвращаюсь каждый день, — сказал я.
— Но сегодня — особенно, — улыбнулась она.
Мы сели за стол.
Океан шумел. Солнце садилось за горизонт. Ветер нёс запах соли и свободы.
— Я хочу сказать тост, — сказал Лева, поднимая бокал. — За правду. За любовь. За то, чтобы мы никогда не забывали, за что боролись. И за что живём.
— За жизнь! — сказала Елена.
— За жизнь! — повторили все.
Я поднял бокал.
Посмотрел на Лику. На маму. На Елену. На Леву. На Руслана.
На океан, который стал моим домом.
И подумал о том, что долг Мирона наконец выплачен.
Не деньгами. Не кровью.
Правдой.
ФИНАЛ
Год спустя. Та же веранда.
Я сижу и пишу эти строки. Лика спит в комнате — укрывшись пледом, свернувшись калачиком. Елена и Лева уехали в Лиссабон на концерт. Руслан помогает маме в саду.
Океан шумит. Чайки кричат. Жизнь течёт.
Я думаю о том, что человек рождается не тогда, когда появляется на свет. А когда перестаёт бояться правды. Когда выбирает любовь вместо выгоды. Когда находит свой дом.
Мой дом — здесь.
Среди тех, кто меня принял. Среди тех, кого я полюбил. Среди тех, ради кого стоит жить.
Долг Мирона — это не история о мести. Это история об искуплении. О том, что даже самый падший человек может подняться, если найдёт в себе силы сказать правду.
Я нашёл.
И теперь я свободен.
По-настоящему.
Навсегда.