Сеул в моем сердце

© Лара Василенко, 2026

ISBN 978-5-0071-4350-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ДЕВУШКА ИЗ ARMY

Часть 1

Самолет начал набирать высоту и я начала перебирать череду ужасных мыслей в своей голове, и последующая мысль отнюдь не отличалась от предыдущей, каким-либо благополучным исходом. Что если, во время полета откажут двигатели, и мы разобьемся, так и не долетев до Сеула? Что если в воздухе мы врежемся в какой-нибудь высокогорный пик? И будут потом, на этом высокогорном пике отдирать наши останки по кусочкам, броня нас и задаваясь вопросом, зачем же нам понадобилось лететь в Сеул. И еще куча таких же не хороших мыслей, всплывавших поочередно, в моей голове, шатая мое хрупкое подсознание, то вправо, то влево. И все, все эти ужасные мысли возникали, лишь только из-за того что я до чертиков боюсь летать и боюсь высоты. Хотя, много чего я еще боюсь, и перечислять того чего я боюсь, думаю не стоит, ибо на это уйдет не одна страница, и не мало времени, но в свое оправдание скажу, боролась с этими чувствами страха я очень долго. И чтобы я не делала, и чем бы себя, не тешила, увидь я самолет, вертолет или еще что летит или взмывает ввысь, то почему-то тут же охватывала меня паника, и тут же я начинала сочувствовать всем летящим, хотя вряд ли, кто-то из них думаю я, посочувствует мне. А если я видела мойщиков окон или вообще, тех кто по надобности или по ненадобности тоже карабкается вверх, то мое сердце и вовсе уходило в пятки, что оттуда не очень-то скоро и возвращалось! А про бейсджамперов, я и говорить не хочу! Надо же иметь столько сил, чтобы не думать о риске красочно в печататься об асфальт, и столько наглости, чтобы плевать на мнение окружающих!

Анна, моя коллега и по совместительству лучшая подруга, тоже летевшая в Корею, знала про мои страхи, и проявляла заботу, настолько гиперактивно, что каждые пять минут вонзала локоть мне в ребра. А учитывая ее весьма солидную комплектацию, то каждый удар ощущался как отбойный молоток.

— Да, не сердись ты! Я из лучших побуждений! — радостно оправдывалась Анна.

И каждый раз я ей верила! Ведь если в человеке есть маффины, кексы, капкейки, круссаны, пироги и прочие-прочие сладости всех видов и размеров, то просто на просто, там нет место многому чему, в том числе плохому и злому. Потому что плохое и злое, элементарно — не вкусно! Да и оптимизм Анны, который раза так десять больше самой Анны, просто вытеснил бы, все некрасивое, невкусное и не вызывающее аппетит, сразу.

Довольно таки рано осиротев, Анна воспитывалась бабушкой. Конечно же, она, бабушка став для Анны и мамой и папой, она ни на секунду не забывала, что все же является бабушкой. И в итоге на внучку обрушилась лавина безусловной любви, в виде нескончаемых килокалорий, что к тридцати двум годам, Анна набрала такой внушительны вес, что порой и не вмешалась в многие проемы. И так как ее излюбленным делом был шоппинг, то не все магазины одежды радовались ей. Любая другая бы тут же впала бы в депрессию, но нет не Анна. Моя большая подруга — во всех смыслах этого слова — искренне радовалась возможности устроить шоу. Не знаю, были ли продавщицы этих магазинов знакомы с законом о прав потребителей, но законы кое-чего другого, они сразу запоминали наизусть, как и саму Анну в том числе.

— Все спят! — склоняясь ко мне, тихо шепчет Анна, — пора за работу!

— За какую работу? — удивленно спрашиваю я. — Разве в самолете, нужно работать? — От негодования у меня сводит скулы, — от десяти часового полета, прошло часов от силы две или три. И вместо того чтобы спать, как остальные нормальные… — еще от негодования я перевожу дыхание, — пассажиры, мы должны вкалывать?

— Ну, да! Пассажиры спят, но Джим-то, не спит! — уставилась на меня Анна, тараща свои огромные глаза.

О, боже, Джим! Проклятый Джим! Наш напыщенный, эгоцентричный, самовлюбленный босс Джим, не спит.

— От него сообщение пришло?

— Да! Этот кусок… милосердия, прислал сообщение, — кивнула Анна, а потом иронично добавила, — и в тексте нет, нежных пожеланий крепкого сна.

— За то там есть наверняка страстное пожелание, поэксплуатировать нас!

— М-да… приблизительно что-то в этом роде! — сморщилась Анна с таким видом, будто съела лимон целиком. Стало ясно, работать нам придется.

— Ох, дай бог, чтобы я его при встрече чисто «приблизительно» не придушила! — рявкнула я, на весь салон.

Рявкнула так, что несколько пассажиров тут же испуганно обернулись в мою сторону, и на что я тут же натянула дурацкую лыбу. Ведь не заслужили, бедолаги эконом класса услышать много нелицеприятных вещей от которых уши просто вянуть, про пассажира который летит бизнес классом, и может быть потягивает дорогое шампанское, которое они и в жизни не купят.

— Нина, я тоже мечтаю об этом каждую секунду! Мечтаю нежно взять его за горло и сжимать до тех пор, пока он не забудет все буквы подряд. — Анна бойко сжала кулаки, что аж пальцы хрустнули, — но увы, это наша работа, Джим наш босс, и он платит нам.

— Анна, ты святая! — невнятно буркнула я, поняв, что в бизнес классе придется отдуваться мне. Ведь при всей моей безграничной любви к Анне, ее выдающиеся во всех смыслах достоинства не вписались бы ни в эстетику бизнес класса, как и в проем бизнес класса, ибо он был загадочно узок. «Неужели все богачи питаются исключительно воздухом, сиянием бриллиантов, и запахом денег? Хотя, много что блестит, да и деньги говорят, не пахнут, но богачи на то и богачи, чтобы позволить себе много что!» подумала я и направилась, встав с места в салон бизнес класса.

Помню, один раз, когда мы летели в Торонто, и как обычно Джим летел бизнес классом, он подозвал меня, ибо Анна немного захворала, чтобы дать несколько ценных поручений. И вот, в тот момент, когда я усердно записывала каждое его поручение и каждое его слово, нам, то есть Джиму, немолодая бортпроводница подносит поднос. И несмотря на то что, все мое внимание было сосредоточено на поручениях Джима, я поняла, я бы тоже, не отказалось бы от такого вот подноса, на котором аккуратно в стопочку были сложены печенки и конфетки, и пирамидкой были нарезанные бананы и апельсины. И ладно бортпроводница у нее нет инструкций, кормить нас бедных, но Джим, этот скряга Джим, и бровью не повел, не то чтоб, вообще угостил! Нет, я люблю Анну, и не позволю ранить ей сердце!

— Нина телефон возьми! — едва успела я встать, как Анна одергивает меня.

— На кой черт мне телефон? — брыкаюсь я, и вправду, зачем мне телефон, тетрадку же я как обычно взяла.

— Он всегда, что-то та подсчитывает, и не дай бог, что счет будет не точен.

— Какой счет, какие точности, мы в самолете летим в прекрасную страну, и вообще кроме кресел и пассажиров, что можно посчитать?

— Не спорь, со мной! Я его знаю, лучше тебя и много лет! — строго насупилась Анна, что рядом с нами летевшей пассажирки, маленькой, но очень миленькой кореянки, аж суставы вздрогнули (хотя причины могут быть и иные), и я поняла, Анна не шутит, Джим псих. На всю голову!

— Ладно! — соглашаюсь я и беру телефон.

Практически весь салон мирно спал, и лишь пара-тройка пассажиров уткнувшись носами в свои смартфоны, бодрствовали и ничего не замечали. Пронесись по проходу слон, пританцовывая джамбо, они бы этого не заметили, как и самого слона в том числе. Но мне надо было все равно пройти в бизнес класс, на цыпочках, затаив дыхание, и не задев никого! Пробираясь с самого конца самолета, я все же осознаю, Джим и в экономе сильно сэкономил. Потому что оглянувшись назад, я понимаю, что наши места в хвосте, точнее не в хвосте, а в…

— В задницу тебя, Джим! — цежу я сквозь зубы, и наконец, добираюсь до заветной шторки темно-серого цвета. И не успеваю я войти, как тут передо мной вырастает бортпроводница, вполне себе высокая, милая и явно не собиравшаяся меня впускать в бизнес класс.

— Куда вы? — не громко спрашивает она.

— Туда! — пальцем указываю на салон бизнес класса.

— Зачем? — недоверчиво щурит глаза бортпроводница.

— Мне надо к боссу! У него несколько поручений, и если я их не получу… — отвечаю я, как-то невнятно, и понимаю, что это, по каким-то причинам кажется, точно не дозволительно.

— Пассажирам эконом класса, запрещено заходит в бизнес класс!

— Что… то есть… почему? — спрашиваю я, хотя, хотя почему-то никак не удивляюсь, тому, что услышала.

— Наша кампания, этого не допускает лишь по одной причине! — мило улыбается она, и вся ее строгость и недоверчивость, по волшебному мановению, куда-то исчезает, — дабы понимать, что переплачивать за билет и яйца выеденного не стоит.

— Как я понимаю, это скрытый лозунг вашей кампании?

— Именно! Официальный звучит по-другому!

Ну разумеется, я вспомнила, на глянцевых буклетах с размером фюзеляж, официальный лозунг, звучал вовсе иначе. Там были тонны каких-то обещаний и хорошего настроения, но увы, с нашим Джимом, никакого хорошего настроения нам и в помине не видать как и спокойного полета, и хорошо что Анна, заставила меня взять мой телефон. Ведь эта милая бортпроводница, при всей ее очаровательности во второй раз, точно бы не впустила в салон бизнес класса.

К моему удивлению, она, бортпроводница не заставила себя долго ждать. Видимо вошла в мое положение.

— Все в порядке! Проходите! — сказала она на секунды высунувшись из плотных штор.

— Спасибо, спасибо! — восторженно зашипела я.

— Бегите уже, — поторопила она. — А то если нас поймают, мне тоже придется объясняться со своим руководством, хотя в отличие от вашего босса, наш босс, сущий ангел, кажется…

— О-о-х! — глубоко выдыхаю я и иду.

Оказавшись в бизнес классе, меня мгновенно настигает культурный шок. А потом, волной обрушивается запах дорого парфюма, вперемешку с запахом алкоголя, дорогого такого, выдержанного. Пространство здесь столько, что меж рядов можно и вальсировать и маршировать одновременно. И в отличии от нашего салона, где все забиты в притык словно мокрые салфетки, здесь пассажиров потчуют исключительно по-королевски! Вот это да! Вот бы мне так летать!

И еще одна деталь, которую я заметила, в экономе мы сидели при заливающем свете, а здесь царил полумрак, даже шторка разделяющая салоны, была наглухо задернута. Видимо, богачи в темноте отлично шарят, нежели чем мы, люди незажиточные. В общем как мне кажется, найти Джима будет нелегко. Мало того, что тут темно как в пещере, так еще и высоченные изголовья кресел, что просто усложняет задачу, так как Джим далеко не великан, он просто болван, удачно затерявшийся среди роскоши и богатства.

Заключив весь воздух в себе и набравшись храбрости, я начиная идти мимо рядов, коих на мое счастье оказалось не много, легонько озирая всех пассажиров, дабы зацепиться взглядом о лысую макушку Джима, которую он усердно прячет под копной, своих жиденьких волос. Шаг два, три, четыре и вот он, вальяжно расположился в мягком кресле, с широким подлокотником, на котором уместится, кажется много что и больше, и не то, что наши подлокотники, эконом класса, куда и муха не приземлится, абы там, не на что приземлятся.

С завистью, признаюсь смотрю я на этих богачей, который спят в удобных креслах, и над ушами которых не ревет чей-либо вечно орущий ребенок и никто локтем не впивается друг о друга. Блаженный, блаженный у них сон, и почему же в это блаженство не провалился, Джим?

Джим поднял голову, сдвинул брови и тихо отчитал. Это было в его духе, сначала отчитать, потом дать напутствие, хотя, как мне кажется, второе никак не отличалось от первого, и в конце загрузить работой.

— Прошло пятнадцать минут, как я отправил вам сообщение! — огрызается Джим, волком смотря на меня.

— Пятнадцать! — кажется мои брови взлетели очень высоко.

— Да, пятнадцать! — тыкает он на свои часы, в золотой оправе.

— Больше не повториться, мы больше… — едва слышно пролепетала я, но Джим по своему обыкновению ничего не слушает и продолжает.

— Каждая минута стоит денег, а каждый час стоит больших денег! Не вам ли это не знать, Нина! Лучшая выпускница университета!

Я не знала, куда себя деть, а он не знал, что находится не в своем офисе. И откуда же, думаю я, у него столько деспотизма, или это компенсация того, что он не высок, не красив и физически убог, хотя одно все же стоит признать, он знал свою работу и был достаточно умен, чтобы гонять без передышки нас, его рабов, то есть, на него работающих. Конечно, еще парочка фраз было опущено в мой адрес и в адрес Анны тоже, но, благо все когда-то имеет свойство заканчиваться. Указав пробежками, что надо делать и что посчитать, он хлопнул крышку ноутбука, и махнул головой на выход, как бы подавая знак, что мне пора. И пожелав мысленно ему не сладких снов, я пятясь назад, медленно оборачиваюсь, как вдруг…

Как вдруг я запутываюсь в своих же собственных ногах и прямо-таки плюхаюсь на одного спящего пассажира. Какой позор! Какая же я неповоротливая! Господи, вселенский разум, сделай так, чтоб пассажир на которого я так неловко свалилась, не проснулся. Но нет, не успеваю я увернуться и сообразить, как же выйти из этой неловкой ситуации, как вижу что пассажир на которого я только что упала, стягивает с себя маску для сна и удивленно смотрит на меня, будто на него не человек упал, а какое-то несусветное существо. И первое, что мне приходит в голову, не то чтобы встать и извиниться, и как можно скорее покинуть салон, а то что, неужели, я его спугнула? Неужели, я такая страшная?

— Извини! — бормочу я пытаясь изобразить на лице подобие некой улыбки.

— Окей! — отвечает он смиренным голосом, что кажется для меня, весьма странным. Упал бы кто на меня, я бы заорала так, что меня услышали бы и за пределами земли.

— Как-то неловко получилось, — оправдываюсь я и решаю встать и в отчаянной попытке пытаюсь за хватиться обо что-либо, но теряю равновесие и вновь плюхаюсь на него. И к моему удивлению, он снова смиренно смотрит на меня.

Как же так получается, что мне ни встать, ни откинуться, а ведь в прошлом я спортсменка, баскетболом занималась как-никак, несмотря на то, что я не очень-то высокая и не очень-то сильная. И вообще, как так получается, что и последующая моя попытка не венчается успехом.

— Что вы делаете? — вдруг изумленно спрашиваю, хотя логичнее было бы услышать этот вопрос от него.

И не дождавшись ответа, который думаю должен был бы последовать, я внезапно обнаруживаю, что смотрю в его раскосые глаза, цвета темной карамели, и кажется он тоже смотрит в мои глаза, которые наверное на лоб вылезли от удивления. Боже, какие глаза, думаю я.

Неловкий момент продлился ровно до той секунды, пока он легким щелчком не освободил край моей блузки от силиконового крючка.

— Ой! — чувствую, как глупая улыбка, ползет по моему лицу.

— Все нормально! — говорит он и обнажает свои белые ровные зубы.

Боги, боже! Как он красив! Какая у него потрясающая улыбка!

Превозмочь себя и гордо встать, я могла бы в ту же секунду, но кажется на меня тоже словно что-то упало, и явно это не стыд и позор, а то бы я испарилась бы мгновенно! Видимо, падение незнакомок для него не в первой, ибо в его оправдание можно сказать, что он ужасно красив, и думаю, это весомый повод. Либо он, чертовски галантен от природы, что абсолютно, мне кажется, не вяжется ни с ним, ни с его привлекательной внешностью.

Он аккуратно приподнял меня и начал подниматься сам. Тут я и вовсе потеряла дар речи! Высокий, отлично сложен, каждый рельеф, каждый мускул на месте, потрясающая улыбка, и глаза, которые так и завораживают…

Как бы не сойти с ума!

— Не будет ли у вас опасений, насчет ушибов? — мягким бархатистым голосом, поинтересовался он, что слегка, честно говоря, удивляет меня, и я должна была что-то ответить, но его пристальный взгляд окончательно добил, мои способности мыслить.

— Мм… надеюсь… обошлось… то есть… нет я…

«Не ранена, не травмирована, не получила никаких ушибов, увечий!» все это лихорадочно строчил мой голос в голове, но ничего этого я выдать не смогла! Ведь передо мной ожила картинка, картинка из моих далеких детских фантазий. Высокий, статный, словно богами сотворенный молодой человек, с глазами цвета темной карамели стоял передо мной. Но с той лишь разницей, что он был кореец. А корейцы, то есть кореец, прости господи, даже в техническом плане не присутствовали, в моих далеких фантазиях.

— Я бы на вашем месте поостерегся, — заявляет он на безупречном английском, который звучит, будто он много лет жил в Англии. — И кстати, бортпроводницы прекрасно обучены первой помощи.

В ответ я лишь киваю головой, как болванчик на витрине, китайский товаров. Мой мозг, мои мысли окончательно куда-то отлетели! Потому что этот кореец, выглядел так, что буквально только что сошел с обложки глянца. Такое в природе не бывает, Нина очнись…

— Нет, нет! Со мной все в порядке! — заученно твержу я, пытаясь вернуть и мысли и голову и себя саму в том числе в состояние человека разумного, как вдруг слышу, басистый на редкость противный голос Джима:

— Нина! Ты еще здесь?

Он, Джим обернулся так, словно вместо шеи были у него шарниры, ведь не один нормальный человек, не способен на такие анатомические трюки. И в этот момент я убеждаюсь, у Джима тщедушно абсолютно все — от характера до его скромного тельца, которое кажется, держалось исключительно на упрямстве самого Джима, и никак иначе.

***

Не знаю, сколько часов мы летим, но работы оказалось так много, что мы с Анной и вовсе забыли, что летим, летим в Корею, и рядом с нами не офисные сотрудники. И еще вдобавок нам пришлось сделать сверку вторично, найдет хоть одну ошибку Джим, то найдет и такие слова, что мы с Анной долго потом в себя приходить будем.

— Хвала небесам! Мы закончили! — заявляет Анна, устало откидываясь, и я вижу, как взмок ее любимый сарафан пурпурного цвета.

— С тебя можно соки выжинать? — с иронией говорю я, на что Анна с иронией и отвечает.

— Почему соки Нина, плантаций два, три можно оросить! Видишь, скоро дождем пойду!

— Кажется, мы работали целую вечность, — соглашаюсь я и понимаю, что тоже далеко не ушла от Анны, и выжалась как лимон тропический, и теперь чувствую что отекаю от бессилия и усталости.

А потом я почувствовала, как глаза начали постепенно слипаться, намекая на то, что пора бы мне и отдохнуть и Анна тоже уже во всю, приготовилась отойти ко сну. Но почему-то мне тут же впасть в вожделенный сон, у меня как-то не получалось. Мой мозг и разум внутри, против моей воли, предательски принимаются дорисовывать образ того самого парня на которого я нечаянно свалилась! И естественно, Анне я о своем злоключении рассказывать не стала, ведь, Анна в отличии от меня натура более романтичная, что казаться чревато, чем ее огромный аппетит. И честно говоря, мне самой не хотелось о нем говорить, ведь шанс увидеть его снова, равен нулю и как-никак у пассажиров бизнес класса отдельный вход, как и выход.

И вообще, мало ли что, что он обаятелен, сейчас таких обаятельных можно встретить на каждом шагу, и современная медицина шагнула так далеко, что хочешь не хочешь можно стать красивой, благо был бы кошелек тугой. Да и вся его трогательная забота — чистой воды сублимация от скуки. Я бы тоже ни на такой подвиг пошла бы, сядь я среди унылых снобов и лысых дяденек. И вообще парню захотелось поиграть в супергероя, нынче это тренд. Увидел наверное себя в обтягивающим трико и с развевающимся плащом, за спиной!

Тем самым утешая себя, я постепенно начинаю засыпать…

Глаза смыкаются, руки опускаются, дыхание выравнивается — я готова просто рухнуть в царство Морфея и позабыть о работе, о Джиме и обо всем на свете, как вдруг чувствую, что меня кто-то усердно за руки трясет. Этого еще не хватало! Джим подослал кого-то, чтобы мы ненароком не уснули? Да, боже, не надо же быть таким извергом. Ей богу, я сейчас закричу!

С трудом открываю глаза и вижу ту самую бортпроводницу. Слышу, как она что-то щебечет. Зачем, она меня будит, зачем я ей понадобилась? Неужели, узнали, что она помогла пройти мне в бизнес класс и это милая девушка получила выговор? Боже, долечу я до Кореи или нет?

И тем временем, глядя на нее, я понимаю, что что-то и вправду случилось. Она была так взволнованно и взбудоражена, что говорила то на английском, то на корейском. И видимо, дело было в Джиме, если бы получила выговор, пришла бы не одна!

Наверняка это снова Джим нас подзывает к себе, учуял гад, что мы уснуть собрались. Вот урод, чтоб он в аду горел! И видимо, те корейские слова, которых я не поняла, были обращены именно в его адрес. Бедная девушка, она не знает бранных слов на английском, а их так много…

— Это мой босс? — скривившись, спрашиваю я, но в ответ она качает головой, что конечно сильно удивляет меня. Как так, это не Джим? Кроме Джима, нас некому подзывать!

— Нет, это не ваш босс! Это Сон!

— Кто? — удивленно спрашиваю я.

— Сон! — повторяет бортпроводница и заявляет, — у него ваш телефон.

Действительно, ощупав себя и взглянув в сумочку, я понимаю, моего телефона и вправду, нет. Какая же я неряха! Сначала свалилась на какого-то пассажира, а потом и вовсе, телефон уронила. Но не успела я что-то ответить, как понимаю, что в меня тычет Анна.

— Она сказала, что твой телефон, который ты уронила, нашел Сон?

— Да, да! — вместо меня отвечает бортпроводница.

— Что? — глаза Анны выкатились из орбит, а лицо приняло такую гримасу, будто она услышала что-то неправдоподобное. — Нина, скорее, вставай, и забирай свой телефон! И как следует, поблагодари Сона, а если он позволить то сфоткайся с ним, обязательно!

— Извини что сделать? — прихожу я в полное недоумение. Кто вообще такой этот Сон? Почему я должна с ним сфотографироваться? — Мой телефон, у того, на кого я случайно упала? — вдруг осенило меня.

— Так ты еще и на него упала? — Анна приходит в полнейший восторг.

От реакции Анны, как кажется, и я прихожу в полный… восторг. Откуда, она, Анна может знать этого Сона? Он что, знаменитость, какая-та? И почему я, об этом ничего не слышала? И откуда вообще, Анна знает корейских артистов? И не кажется ли мне, что они чуточку да похожи друг на друга. Ведь когда объявили посадку, и целая толпа корейцев хлынула в самолет я и вовсе подумала, что они все друг другу братья и сестры.

— Ты знаешь, его? — оборачиваюсь я к Анне.

— Его все знают! — восклицает Анна.

И тут я понимаю, что про Корею, я много чего не знаю. Как и не знаю, про корейцев! Да и те, о которых я слышала, и вовсе не оказались корейцами!

Я снова иду в тот отсек, который отделяет бизнес класс от эконом класса, чтобы снова увидеть Сона, которого, как выяснилось, знают все, кроме меня! По пути с бортпроводницей я поделилась предположениями, насчет ее слов на корейском, и допустила что это было сказано в адрес Джима, и любезно предложила написать, несколько не очень красивых слов на листке, на что бортпроводница мило улыбнувшись, ответила, заверив меня.

— О, бранных слов я знаю отлично! И поверьте мне, не только на английском!

***

В свете он был еще более привлекателен и обаятелен, отчего я кажется, снова готова была потерять дар речи. Вытянутый, подтянутый, с развернутыми плечами, рельеф которых уверенно выпирал из под темной футболки, с забавной надписью.

— Снова привет! Это, кажется твое! — протягивает он мой телефон, и я вижу, что руки у него более загорелые, чем он сам, и замечаю шрам, размером сантиметров, пять так шесть. Странно, думаю я, отчего может быть, этот шрам.

— Да! Это мой! — тут же отвечаю я и понимаю, что мои руки, слегка дрожат, и кажется, он, Сон, это замечает.

А потом осознаю, что в моей голове вихрем начинают кружится мысли, и зарождается такой сумбур, что просто невозможно расставить все по местам. Почему же, он не передал телефон через кого-то, а пришел сам, хотя вполне мог так поступить? И почему он не зол на меня, ведь и я могла бы нанести ушиб или увечье! И чем же он так знаменит, что узнала я об этом только сейчас? Ведь не живу же я в глухом отшибе цивилизации или в бескрайней пустыне — у меня как у любого человека есть телевизор и всякое такое, а от смартфона я и вовсе не отлипаю, да так что он уже стал продолжением меня и моей руки. Не будет даже преувеличением сказать, что я потребляю террабайты новостей каждодневно, и чуть ли наизусть знаю, где и что произошло! И еще много чего и кого я знаю: знаю — певцов, артистов, неталантливых артистов, вечно врущих политиков, хайпующих инфлюенсеров, миллионер, миллиардеров, глав государств, блогеров, фриков всех мастей, и много-много кого еще! И тут вдруг появляется он, которого все знают…