Душа демона. Инверсия

Теоретические основы демонологии. Фрагмент.

Бездна – один из смежных миров Демониума. Населена многочисленными неразумными сущностями, которые отнесены к отдельной категории «квази-темные». Энергетические вибрации Бездны крайне низки и инородны, а ее хаотичные эманации ядовиты как для светлых, так и для темных представителей иных миров.

ГЛАВА 1. Ненависть, возрождающая к жизни

Леонтайн

– Надеюсь, скоро мы увидимся на Земле, милый. Открой нам стабильный разлом, и вместе мы выстроим для человечков новый порядок. – Эти слова Леонтайн сказала Элиру пять лет назад. А может и больше. Сейчас демонице сложно было выстроить хронологию событий. Мысли путались. Дышать было сложно. Каждый вздох порождал пронзительный стон поломанного тела. Леонтайн лежала на земле, мокрой от растаявшего снега. Спину пронизывал холод. Глаза демоницы, не моргая, смотрели вдаль безоблачного голубого неба. А в голове, словно вязкий туман, крутились обрывки разрозненных воспоминаний пятилетней давности.

…Последним эпизодом, хаотично всплывшим в ее памяти, был напряженный взгляд Элира, отражающий нескрываемое презрение и брезгливость к ее персоне. Почему сейчас, валяясь в грязи человеческого мира в ожидании смерти, она вспомнила о своем несостоявшемся кавалере, Леонтайн не знала. Но тогда она была вынуждена терпеть унизительное отношение наследного принца – операция по его внедрению в человеческий мир была в самом разгаре. Элир находился на Земле, а Леонтайн осуществляла его информационную поддержку с Демониума.

В тот роковой день она связалась с наследником, чтобы передать ему важные сведения. И для этого Леонтайн пришлось рисковать, создавая очень энергозатратный канал между мирами. Держать связь активной и вести диалог с Элиром было невероятно сложно. Напряжение давило на виски, и складывалось впечатление, что еще немного, и сила пограничного пространства разорвет Леонтайн на куски. Но демоница не могла себе позволить слабость в присутствии принца. Он ненавидел проявления бессилия и немощи. Поэтому она до последнего сохраняла маску непринужденности, с легкой улыбкой общаясь с Элиром и одновременно сдерживая огромное внешнее давление. Когда, наконец, Земля и Демониум начали входить в противофазу, Леонтайн с облегчением прервала контакт. Канал связи резко сузился, но оборваться ему демоница не позволила. Это могло привести к сильной отдаче, а получить энергетический удар Леонтайн не хотелось.

Рассеянное внимание, порожденное тогда чрезмерной растратой сил, не позволило демонице вовремя почувствовать нехарактерную пульсацию эфира, которая шла с периферии канала. Неприятное давление на энергетические центры Леонтайн вызвало у нее запоздалую тревогу. Тут же истошно взвыла интуиция, предупреждая об опасности. Высшая попыталась экстренно отсечь остатки связи с Землей. Но в этот момент в ее глазах потемнело. По истончившемуся каналу к ней рванул непонятный сгусток чужеродной энергии. От соприкосновения с ним тело демоницы окаменело, абсолютно потеряв чувствительность, а внутри взметнулся болезненный шторм. Замерев, Леонтайн не могла понять, что с ней происходит. Руки и ноги отнялись и больше ей не подчинялись. Зрение подводило, а обоняние взбесилось, фиксируя самые разнообразные запахи. Циркуляция внутренней энергии резко приостановилась, а сердечный ритм стал напоминать дикую симфонию хаоса. Происходящее с ней отдаленно напоминало последствия стазиса. Однако ощущение постороннего присутствия в голове опровергало эту идею. Нечто мощное подавляло любую активность демоницы, вызывая у нее панику с ядовитой примесью злости.

Стараясь побороть чужеродное воздействие, Леонтайн попыталась заблокировать враждебную сущность, отсечь ее от центров управления своим организмом. Однако сопротивление демоницы тут же было жестко пресечено. Горло женщины сдавил неосязаемый жгут, прерывая поступление кислорода. Сознание помутилось, и Леонтайн, задыхаясь и хрипя, упала на пол.

– Будешь мне мешать, твое существование превратится в бесконечный ад. Я об этом позабочусь. – Прошептал тихий голос в голове демоницы, а давление на горло неожиданно спало.

– Кто ты? – Немного придя в себя, попыталась спросить Леонтайн, но не смогла издать ни звука.

Несмотря на это, нечто внутри нее услышало мысленный вопрос и презрительно ответило:

– Теперь я это ты. Очень скоро я взломаю защиту твоей памяти. А ты станешь лишь бледной тенью своего же подсознания.

Ужас, объявший в тот момент Леонтайн, был несоизмерим. Она пыталась сопротивляться, но любое ее действие тут же пресекалось, а наказание следовало незамедлительно. Вспышки боли ломали женщину. Она не имела возможности даже кричать. Ее тело было во власти существа, которое по силе превосходило возможности Леонтайн на порядок. А светлая энергетика твари жгла, непонятным образом перестраивая организм демоницы под свои нужды.

Лишь спустя время высшая осознала, что подавлена силой ангеры, которая до безумия ненавидит весь демонический род. И светлая не преувеличивала, когда обещала взломать память демоницы. Долго сопротивляться ее давлению Леонтайн не смогла. А когда чуждая сущность проникла в ее сознание, высшая вдруг перестала ощущать себя личностью. Ее желания и стремления поглотила чужая воля. И она погрузилась в вязкий мрак забытья.

Крайне редко Леонтайн пробуждалась и смотрела на внешний мир глазами, ставшими теперь абсолютно чужими. Она не могла повлиять на действия ангеры. И лишь в страхе сжималась, наблюдая за жестокими сценами, вершенными ее же собственными руками.

– Почему ты так ненавидишь нас?! – Как-то очнувшись от забвения и практически потеряв надежду, спросила Леонтайн.

Ангера долго молчала, а когда снизошла до ответа, ее слова прозвучали как приговор:

– Тьма не умеет созидать. А ее творения порождают лишь хаос и смерть. Вы, темные, унизительная помеха для жизни, и я вас уничтожу!…

Этот вердикт был вынесен Демониуму пять лет назад. А ведь данное обещание светлая могла претворить в жизнь! Руками Леонтайн!

Но напыщенному ангерскому отродью помешал случай.

Сейчас, лёжа на мерзлой земле чужого человеческого мира, высшая зло скривила разбитые в кровь губы, ощущая странное удовлетворение. Миссия гадины, владевшей ее телом еще каких-то пару минут назад, так и осталась незавершенной! Кто бы мог подумать, что Леонтайн будет искренне благодарна врагу, который пытался убить ее, а в результате уничтожил ненавистного ей паразита!

Конечно, процедура изгнания оказалась невероятно болезненной. А ее последствия теперь трудно было предсказать. Сломанный рог искрился, вызывая онемение вокруг поврежденного основания. Сияющие когда-то волосы были залиты кровью. Нарушенный энергетический контур, пронизывающий весь организм демоницы, больше не мог работать правильно. А остатки эфира толчками вырывались из разорванных каналов на голове. Леонтайн чувствовала себя раздавленной. Однако облегчение от обретенной свободы пересиливало все.

С большим усилием повернув голову, высшая посмотрела на девушку, которая стала причиной ее избавления. Молодая, дерзкая и невероятно сильная несколько мгновений назад. Но сейчас сломленная и безвольная. С опущенными руками и потухшим взглядом.

Почему?

И тут совсем рядом раздался хлопок.

Леонтайн вздрогнула и посмотрела чуть в сторону. Матово-черная сфера аннигиляции, вспухающая вокруг тела Элира, выглядела настолько пугающе, что демоница обомлела. Суть происходящего вызвала у нее небывалый испуг, и Леонтайн вдруг осознала простейшую истину. Она не хочет умирать! Не готова превратиться в ничто!

А ведь это от ее руки погиб наследник! И она причастна к смерти Владыки Демониума! Ужасные картины мутных воспоминаний одна за другой всплывали в памяти Леонтайн. Сколько же крови пролила ангерская тварь, прикрываясь ее личиной! От обиды демонице хотелось кричать. Но она понимала – бесполезно что-либо доказывать. В ее невиновность никто не поверит.

Однако, несмотря на безвыходность ситуации, высшая безумно хотела жить. Она осознавала, что в человеческом мире, раненая и не имея никаких средств к существованию, она, скорее всего, долго не протянет. Но ждать милосердной смерти от руки какого-нибудь комитетского мага было для нее невыносимо и унизительно.

Пошевелив левой рукой, Леонтайн нащупала тонкий ободок кольца на безымянном пальце. Мощное наследие ангеры являлось артефактом, позволяющим осуществлять пространственный перенос материи. К сожалению, демоница не знала, как правильно настроить направляющий вектор и точку выхода. Поэтому активация кольца запросто могла убить ее. И какой окажется смерть – быстрой от нестерпимой перегрузки или медленной от энергетического истощения в дикой глуши человеческого мира – было только Бездне известно. Однако особого выбора у Леонтайн не было.

Чуть надавив острым ногтем на кожу рядом с украшением, демоница сделала небольшой надрез. Выступившая кровь обагрила артефакт и мгновенно запустила процесс активации пространственного переноса. Что последовало далее, Леонтайн уже не запомнила. Сильное давление сдавило все тело. И она тут же потеряла сознание.

Данил

В груди царило очень неприятное ощущение. Тянущее, грызущее, тяжелое. Оно не пропадало ни на секунду. Будто кто-то прямо в горло лил расплавленный свинец. Жгучий металл болезненно растекался по всему телу, медленно застывая и не позволяя сдвинуться с места. После душной тюремной камеры свежий уличный воздух казался чем-то нереальным. И безумно трудно было сделать даже простой вдох.

Сжав пересохшие губы, Данил запрокинул голову и отрешенным взглядом посмотрел в небо. Ему было безразлично, что он стоит посреди пустынной улицы, а сильный злой ветер рвет его легкую одежду, совершенно не подходящую холодной ранней весне. Он давно не видел голубой простор, затянутый плотной дымкой облаков. Год в заключении стал для мага бесконечностью. Всего год. Но для человека, невероятно любящего свободу, он превратился в ад.

Неволя сильно изменила Данила, ожесточила, вырвала из привычного общества и заставила замкнуться в себе. Теперь он сторонился людей, а бывших друзей намеренно отталкивал своим внутренним холодом, боясь их укоряющих взглядов.

За прошедшее время чувство вины от содеянного не исчезло. Данил не мог отделаться от мерзкого ощущения, засевшего у него в голове. Он совершил преступление и получил по заслугам. Однако никакое наказание не могло стереть гнет от его предательства, который ядовитым комком перекатывался у него внутри. Он потерял все! Друзей, работу, жизнь. Прошлое осталось в прошлом, а настоящее и будущее виделись магу в грязно-серых тонах.

Судьба никогда не была благосклонна к Данилу. Ему всегда приходилось продираться через дебри возникающих сложностей. Но он никогда не жаловался, не жалел себя и после очередной подножки всегда поднимался на ноги. Возможно, и тюремные тяжбы не стали бы для него непреодолимой преградой, и их можно было бы пережить. Однако в этот раз он не смог оправиться, сломался, потеряв смысл жизни. И причина была отнюдь не в неволе.

Раньше у него была семья – любимая сестра Арина и ее дочь Софья, ради которых он был готов свернуть горы. Маленькую племянницу маг обожал до умопомрачения и только ради ее благополучия пошел на преступление и предательство. А потом привычный мир, в который он, несмотря ни на что, хотел вернуться, рухнул.

Месяц назад его навестил в тюрьме Марк и принес новость, которая заставила Данила оцепенеть – Арина погибла, пытаясь спасти дочь.

В первый момент он не мог поверить словам друга. Сидел и смотрел перед собой. А потом внутри мага прокатился разрывающий голову беззвучный крик. Данил не мог произнести ни звука из-за давней травмы. Но сейчас ему безумно не хватало возможности выплеснуть дикую боль потери. Хотелось выть. От бессилия – что он ничего не может изменить. От чувства вины – что его не было рядом, и он не смог помочь.

Руки тряслись от переживания. Однако пересилив себя, Данил задал вопрос, используя клочок бумаги:

– Как это произошло?

– На днях был сильный прорыв с концентрированным выплеском темной энергии, – не зная, куда деть глаза, начал Марк. – Разлом зацепил новостройку, куда недавно переехали Арина и Соф. Ядовитая волна проникла повсюду, и чужеродные эманации отравили обоих. – Марк сжал челюсти, пытаясь сдержать эмоции. Он хорошо знал близких Данила, и описывать произошедшую трагедию для него было невероятно тяжело. – Твоя сестра пыталась закрыть собой дочь и получила смертельную дозу излучения. Мы прибыли на место слишком поздно. Прости.

Сейчас, стоя на пронизывающем ветру около пропускного пункта Костромской колонии, Данил ощущал себя выжженной пустой оболочкой. Слова друга до сих пор болезненно скреблись в памяти.

Как же просто рушится жизнь человека! Всего лишь цепочка последовательных событий, и ты становишься существом с умершей душой внутри. Высохшей, словно тысячелетний труп.

Маг не заметил, как к нему подъехал автомобиль. И только настойчивый окрик Марка вынудил его обернуться.

– Привет! Садись, отвезу домой. – Сказал друг, и Данил безропотно сел в машину.

Почти всю дорогу мужчины молчали. Тишину, натянутую как струна, немного сглаживала тихая музыка, играющая в салоне. Однако это не помогало обоим избавиться от внутреннего напряжения.

– Дэн, – наконец, не выдержал Марк. – Мы с женой вчера забрали Соф из больницы. Врачи сказали, что ей лучше быть с близкими. Прости, я не знаю, как с тобой об этом говорить. Но ты должен понимать, что ей хуже, чем тебе.

Данил не отреагировал на слова друга, глядя на пролетающие мимо серые обочины дороги, а тот после небольшой паузы продолжил:

– Ей прогнозируют максимум полгода. Врачам не удалось ликвидировать последствия облучения. Ты должен быть рядом с ней. Она очень нуждается в твоей заботе.

Услышав приговор, Данил бросил затравленный взгляд на отражение друга в зеркале заднего вида. Он совершенно не представлял, как вести себя в присутствии умирающего шестилетнего ребенка. К тому же ребенка, который может прочитать его страшные мысли.

– Я не могу, – одними губами беззвучно произнес мужчина.

Настаивать Марк не стал.

– Мы оформили над Соф опеку, – сказал он. – И какое бы ты решение не принял, мы всегда готовы помочь. Если передумаешь, приезжай. И, пожалуйста, не забывай: у тебя есть друзья. Не отталкивай нас.

Вскоре автомобиль по узкой проселочной дороге подъехал к рубленному бревенчатому дому. По всему периметру строение обступал плотный лесной массив и своей уединенностью напоминал жилище лесника. Данил, конечно, к касте лесных жителей не относился. Однако его нелюбовь к городскому шуму подвигла мага купить участок и построить дом на периферии. Там, где спокойнее дышится, и нет посторонних людей. А утром можно выйти босым на лужайку перед крыльцом, и не важно, снег под ногами или влажная от росы трава, никто не будет смотреть на тебя, словно на полоумного.

Когда Марк уехал, Данил долго не решался зайти в дом. Все вокруг казалось ему чужим. Когда, все же пересилив себя, маг открыл входную дверь и прошел в гостиную, спертый воздух ударил ему в нос, напоминая ненавистную тюремную камеру. В первый момент мужчина в нерешительности стоял в дверном проеме, собираясь с мыслями. А потом порывистым движением дернулся вперед, напоминая спринтера в начале забега. Данилу было неприятно все, что наталкивало его на воспоминания о заключении. Поэтому, несмотря на уличный холод, он практически бегом прошел по всем комнатам и открыл настежь окна. После, не желая оставаться в темном замкнутом пространстве, маг двинулся к выходу. Но проходя мимо небольшого комода в прихожей, он внезапно остановился, а его взгляд упал на фотографию, висящую на стене в деревянной рамке. Изображение было необычным. И могло показаться, что оно живет собственной жизнью, двигается и меняет цвета. На снимке была запечатлена их звезда: Марк, Саня, Катюха, вечно улыбающийся Ким и он сам. А эффект движения объяснялся просто: в момент съёмки все они были на связи с Астралом, который незначительно искажал пространство вокруг них.

Идея сделать подобное фото принадлежало Элиру. Как же тяжело Данилу было вспоминать про демона. Маг стал причиной смерти очень дорогого для него человека. И загладить такую вину было невозможно. Да и поздно уже было что-то исправлять. Элир погиб несколько недель назад. И неоплаченный перед ним долг Данила так и остался на совести мага.

А ведь демон мог спасти Соф…

Мужчина закрыл глаза, не желая больше видеть запечатленное на фотографии прошлое. Но это не помогло ему уменьшить внутреннюю боль. С силой сжав кулаки, он не сдержался и ударил по стене. Рамка пошатнулась и, не удержавшись на креплении, упала на пол. Но Данил будто бы и не заметил разбитое стекло, крошевом разлетевшееся по полу, развернулся и вышел на крыльцо.

Почему?! Почему его преследует смерть? Что нужно сделать, чтобы перестали гибнуть дорогие ему люди?

Но серое небо и мокрый липкий снег не могли дать ему ответ. Никто не мог. А в груди поднималась ядовитая ненависть.

К кому?

Сам не понимая зачем, маг стал вспоминать, когда все началось. Что стало поворотной точкой, и его жизнь вдруг пошла под откос?

Мысли отчетливо выстраивали картинки прошлого. Калейдоскоп крутился, а перед глазами медленно проявлялся женский облик. Невероятно красивое лицо с точеными чертами, будто выведенными художником в яром приступе вдохновения. Длинные густые волосы, распущенные светлым шелковистым водопадом. Изгибы изящной миниатюрной фигуры, которые не могли не сводить с ума. И презрительный взгляд глубоких черных глаз, будто призывающих смерть.

Леонтайн…

Наверно человеку нужно в таких ситуациях кого-то ненавидеть. Просто, чтобы не сойти с ума. И демоница подошла на эту роль безукоризненно. Именно она вынудила Данила предать друга, унизила и чуть не убила. Из-за нее он был вынужден пойти на служебное преступление. А дальше его невезение сорвалось в штопор.

А ведь если бы он был рядом с Ариной и Соф в момент прорыва, то смог бы их защитить.

Гадина!

Маг сжал пальцами перила крыльца. Дерево затрещало под его нажимом, но все же выдержало.

Первым порывом после неожиданного осознания было практически неконтролируемое желание мести. Данилу нестерпимо захотелось увидеть страдания в глазах Леонтайн. За ту боль, что чувствовала Арина и Элир в последние мгновения их жизни. За слезы маленькой Соф, которая лишилась матери. За страх ожидания смерти близкого человека, который не отпускал мага ни на секунду.

Плохо соображая от ярости, Данил прямо сейчас готов был сорваться на поиски демоницы. Лишь бы отвлечься от терзающих его мыслей, разрывающих голову. И ему было не важно, что он абсолютно ничего о ней не знает.

А потом вдруг на смену ненависти пришел стыд. Как же эгоистично пытаться заглушить свой страх и боль, бросив Соф одну! Трусливо и мелочно. Девочка действительно нуждается в его поддержке, любви и участии. И она не должна страдать от одиночества только потому, что он боится, пытаясь забиться в самый дальний угол и спрятаться ото всех. Сейчас он должен быть рядом с ней. А Леонтайн подождет… Придет и ее время…

Через пару дней, приведя дом в относительный порядок и немного успокоившись, Данил забрал племянницу к себе.

– Знаешь, а я был уверен, что ты передумаешь, – улыбнувшись, произнес Марк, стоя в прихожей своей квартиры и наблюдая, с какой нежностью и вниманием друг одевает ребенка. – Если что-то понадобиться, обращайся, не раздумывая.

Данил в ответ благодарно кивнул, и они с Соф уехали.

Первые дни наедине с девочкой дались магу непросто. Он очень волновался, справится ли с той ответственностью, которую взвалил себе на плечи. Однако, чем больше он был рядом с Соф, тем легче и спокойнее ему становилось. Ее неординарные способности давали Данилу возможность неограниченного общения с ребенком. Ни речь, ни блокнот, ни язык жестов, который он так до конца и не освоил, при разговоре с ней магу были не нужны. Он просто «громко» думал, а племянница тут же все понимала. Они вместе играли, читали, гуляли по лесу. И в такие минуты мужчина оттаивал, ненадолго забывая о тяготящих его проблемах.

К счастью, дар Соф был избирателен и неразвит. Она легко настраивалась на волну присутствующего рядом, но могла прочитать только сиюминутные поверхностные мысли.

Почему к счастью?

А кому хочется, чтобы в его голове ковырялись посторонние? Даже очень близкие, маленькие и любимые.

Данил прекрасно помнил, как пару лет назад, гуляя с Соф, он неожиданно встретил подругу Арины. Сестра всегда отзывалась о ней, как о милой, скромной и застенчивой девушке. Одним словом, подружка-божий одуванчик. Однако наивная любознательность Соф еще раз доказала прописную истину: в тихом омуте черти водятся. И пока Данил вежливо выслушивал несвязный лепет, казалось бы, смущенной подруги и пытался мило улыбаться в ответ, племянница вдруг дернула его за рукав пальто и задала ошеломительный вопрос:

– А зачем тетя Ира хочет тебя к кровати наручниками пристегнуть? Вы в полицейских играть будете? Я тоже хочу!

Даже сейчас вспоминать курьезную ситуацию без улыбки было невозможно. В тот момент маг не мог видеть свою вытянутую от удивления физиономию, но пунцовое лицо «божьего одуванчика» он запомнил на всю жизнь.

К сожалению, в данный момент ситуация была совсем не смешной. Маг очень боялся еще больше ранить Соф своими переживаниями. Он пытался контролировать свои мысли. Но ему не всегда это удавалось. Порой грусть и боль вырывались на поверхность, и тогда девочка подходила к Данилу, обнимала его и ободряюще говорила, что все будет хорошо. Мужчине очень хотелось верить ее словам. Но показания медицинского сканера были неутешительны. Прибор показывал планомерное разрушение энергетической системы ребенка.

В один из пасмурных вечеров Данил уложил Соф спать, а сам включил ноутбук в намерении проверить почту. Не то, чтобы у него была какая-то активная переписка. Скорее куча спама и ничего полезного. Но одно письмо он все же ждал. С огромным нетерпением и надеждой.

Пару недель назад, как раз после того, как он забрал племянницу домой, у него возникла безумная идея. Леонтайн никак не шла у него из головы, не давая по ночам спать. Неосуществленное желание с силой сдавить тонкую шею демоницы порождало жар во всем теле. Мужчина ворочался в кровати, а воспаленный мозг бредил, прокручивая перед глазами ненавистное лицо. Но внезапно его осенило!

Леонтайн ведь тоже доминант! Как и Элир! И ее кровь может оказаться для Соф спасением!

Эта мысль стала отправной точкой, которая позволила превратить навязчивое и пагубное желание отомстить в конкретную цель. Почти недостижимую, и все же рождающую ветхую надежду.

Однако одному Данилу было не справиться. Мужчина не владел необходимой ему информацией. И тут он вспомнил о Димке. Прогнозный гуру, как его называли в Комитете, был одноклассником мага, и в компьютерных технологиях ему не было равных. Уж кто бы смог найти иголку в стогу сена, так это именно он. Но согласится ли прогнозист помогать в поисках Леонтайн? Особенно если учесть, что задуманное не вполне законно, и может иметь нехорошие последствия.

Но особого выбора у Данила не было, и он написал другу сообщение с просьбой встретиться. К немалому его удивлению, Димка тут же приехал и был безумно рад видеть Данила. Отношение прогнозиста к магу совершенно не изменилось. И компьютерщик весь вечер болтал без умолку, рассказывая о системе мониторинга разломов и хая новое питерское руководство Комитета, от которого все филиалы, по его словам, рыдали.

Данил напряженно слушал болтовню друга, иногда кивал, пытаясь по мере своих возможностей поддержать разговор. Вероятно, кому-то его немногословность могла бы показаться существенным препятствие в общении. Но для Димки немота друга не имела абсолютно никакой роли. Он чувствовал интерес и соучастие мага, а большего ему было и не нужно. Да и мало кто из знакомых прогнозиста мог выслушать наболевшее так, как это получалось у молчаливого и невероятно терпеливого Данила.

Когда, наконец, одноклассник уже собрался домой, маг устало потер пальцами виски, тяжело вздохнул и, написав в блокноте несколько предложений, показал их Диме. Быстро прочитав строчки, компьютерщик удивленно уставился на друга.

– Ты хочешь, чтобы я помог отыскать Леонтайн? – Он пристально посмотрел на Данила, будто пытаясь понять, не спятил ли тот.

Однако маг смотрел на него серьезно с плохо скрываемой надеждой.

– Тебе кто-нибудь говорил, что ты псих! – Вдруг усмехнулся Димка. – Мало тебе от нее досталось?