Милый дом и все, кто в нём

Глава 1

Декабрь 1920 года. Стояло морозное солнечное утро, когда свежий снег, словно нежное покрывало, припорошил дорожки и деревья, как будто искусный художник щедро нанес белую краску на свежий холст. На заднем дворе раздавался радостный лай собак, проснувшихся от голода. Поместье Стефана Д’Марсо выглядело особенно свежим и слегка заснеженным в преддверии волшебного Нового Года. Ветви вековых дубов, величественно обрамляющих дом, были украшены искрящимися снежинками, словно изысканные ювелирные украшения, а морозный воздух наполнял пространство бодрящей свежестью и чистотой. Снег, тихо падая, укрывал землю и крыши дома, придавая всему окружающему мягкость и сказочное волшебство. Массивные каменные стены поместья, обрамленные снежными гирляндами, казались еще более величественными на фоне серого зимнего неба, словно стражи времени. Высокие окна, за которыми мерцали теплые огоньки свечей, излучали уютный свет.

Казалось бы, это ничем неприметное утро, в котором, как обычно, подадут завтрак ровно в восемь, а дом будет сверкать безупречной чистотой и начищенным серебром. Эмилия всегда замечательно справлялась со своими обязанностями. Никто никогда не видел и пылинки среди необъятного пространства поместья, в котором было по меньшей мере 7 роскошных спален и 9 уборных.

Эмилия служит преданной экономкой семье Д’Марсо уже более пятидесяти лет. Эта невысокая женщина с широкими бедрами и загрубевшими руками, изможденными от тяжелой и утомительной работы, всегда была символом стойкости. Она не отличалась особой разговорчивостью или любопытством, и на первый взгляд казалась твердой и непреклонной, но в глубине души таила милосердие и благожелательность. Семья Д’Марсо стала для нее настоящим пристанищем, когда в возрасте четырнадцати лет она сбежала от отца-алкоголика, регулярно избивавшего еще несозревшую девочку. Блуждая по темным и мрачным улицам Петрограда, Эмилия неожиданно наткнулась на вывеску с объявлением о вакансии экономки в поместье Д’Марсо. Она до сих пор искренне благодарна Всевышнему за то, что судьба проявила к ней благосклонность, и ей не пришлось ложиться под грязных, порочных мужчин ради куска хлеба и стакана молока.

Господин Стефан всегда относился к Эмилии с глубоким уважением и никогда бы не позволил осрамить ее доброе имя. В последнее время он чувствовал себя неважно и особенно хотел проводить больше времени с горячо любимой племянницей Изабель и сестрой Екатериной. Однако племянник Норман вызывал у него волнение и беспокойство. Ему уже тридцать пять лет. Его светлые русые волосы обрамляют безупречно красивое лицо, украшенное твердым овалом щетины и небольшой горбинкой на носу. Тем не менее, его неопрятный внешний вид резко контрастирует с безукоризненным вкусом в выборе одежды. Норман не испытывал желания обзавестись семьей и остепениться; нередко он возвращался домой пьяным из казино, едва способным дойти до своей комнаты.

В то самое утро Стефан с нежной женой Агатой ожидали доктора на очередной осмотр. Он приходил каждый день в одиннадцать часов уже целый месяц, словно преданный часовой, следящий за их состоянием. Доктор Ковальски, их верный лечащий врач на протяжении последних пяти лет, всегда был рядом, готовый протянуть руку помощи в самые трудные моменты. Стефан с полной уверенностью доверял ему здоровье как своё, так и своих близких, зная, что в лице этого человека они обрели не только профессионала, но и истинного друга, который всегда выслушает и поддержит.

В последние недели Стефан испытывал тяжкие, мучительные боли в области сердца и практически не вставал с постели, поэтому его заботливая жена настояла на визитах Ковальски. Стефан за последнее время сильно изменился. Слегка румяный цвет его щек и блеск в глазах уступили место блеклой, тусклой коже и пустому безжизненному взгляду. Он был человеком почтенного возраста, около восьмидесяти лет, невысокого роста с каштановыми волосами, которые, казалось, хранили в себе отголоски молодости, и карими глазами, полными глубоких размышлений и несбывшихся надежд.

В юности Стефан пользовался вниманием окружающих, а особенно женщин – его обаяние и добродушие привлекали людей, но осмотрительность и страх перед обязательствами не позволили ему создать семью, о которой он мечтал на протяжении всей своей жизни. Десять лет назад судьба улыбнулась ему, когда он встретил Агату в одном из местных кабаре. Она была официанткой с искренней улыбкой и живым характером, способной осветить даже самый серый день. Их встреча стала для Стефана настоящим откровением: в ней он увидел ту самую искру, которая могла бы зажечь долгожданный огонь счастья.

Вдруг в дверь раздается стук.

– Он здесь, – произнесла Агата с радостью, выдыхая воздух из своих легких.

Доктор Ковальски, человек средних лет, выделялся на фоне серых улиц своим коричневым плащом и стильной шляпой, которые придавали ему вид настоящего джентльмена. В его руках всегда находился медицинский чемоданчик – верный спутник, хранящий в себе не только инструменты для спасения жизней, но и множество историй, пережитых за годы практики. Ботинки его сияли чистотой, словно были только что отполированы, а руки и ногти выглядели безупречно, как и подобает истинному врачу. Он был необычайным аккуратистом, и каждая деталь его внешнего вида говорила о внимании к мелочам. Каждый шаг доктора Ковальски казался уверенным и целеустремлённым, а взгляд его был полон мудрости и понимания, словно он знал, как важно быть не только врачом, но и другом в трудные времена.

Все сидящие в холле, включая экономку Эмилию, нетерпеливо ждали его прихода.

– Пройдемте, пожалуйста, господин Ковальски, – объявила Агата, и они неторопливо пошли по лестнице, обсуждая здоровье Стефана.

Агата выглядела типичной светской дамой сорока лет коих много. Всегда с безупречными блондинистыми волосами, идеальными наманикюренными ручками и надменной осанкой. Она обладала утонченным вкусом, предпочитая красные оттенки, и надевала на себя только качественные ткани от самых дорогих портных Франции и Италии. В последнее время она не упускает возможности насладиться бокалом красного сухого вина и тонкой сигареткой.

– Я так переживаю, что, кажется, сейчас взорвусь, – всхлипывала Изабель на груди у своего мужа, Альберта.

– Перестань, Белла, мы все переживаем. Ты всегда все преувеличиваешь, – сказал Норман, потягивая очередной стакан дорогого шотландского виски.

Девушка посмотрела на Нормана исподлобья, вытирая зеленым платочком слезы, скатившиеся по ее щекам.

Изабель – красивая рыжеволосая девушка двадцати пяти лет от роду со стройной фигурой и веснушками на лице. На первый взгляд она может показаться этакой неопытной и простодушной девочкой, но внутри она была расчетлива и коварна. Изабель обладала очень уравновешенным характером, но иногда ее чувства взрывались, как у обычной молодой женщины. С детства она освоила игру на фортепиано, изучила несколько иностранных языков и увлекалась чтением классической литературы.

Их связь с Норманом была больше похожа на соседскую, а не родственную. С самого детства брат и сестра не могли найти общий язык между собой. Всегда соперничали и враждовали. Возможно, детям не хватало материнской заботы и любви, ведь их мать Екатерина всегда проводила время, выступая на сцене оперной певицей. Она всегда мечтала видеть в своей жизни овации публики нежели собственных детей. Несмотря на то, что Норман был старше сестры на десять лет, он не проявлял к ней понимания и всегда всячески старался зацепить Изабель по любому поводу.

– Через полчаса должен прибыть нотариус для составления завещания, – сухо промолвила сестра Стефана, строгая и решительная Екатерина. – Эмилия, встретьте, пожалуйста, нашего важного гостя, а мне нужно отлучиться на несколько минут, – объяснила она и, слегка нахмурившись, начала подниматься в свою комнату по лестнице.

Эмилия, ничего не сказав, лишь беспрекословно кивнула в ответ.

Екатерина обладала весьма привлекательной внешностью несмотря на пожилой возраст. Она старалась поддерживать фигуру в тонусе и одеваться, как подобает нынешней моде. Она была довольно замкнутым в себе человеком, изучала Библию, а по воскресеньям рано утром ходила в церковь. На первый взгляд казалось, будто она самый педантичный человек в мире. Она редко улыбается, но поистине может быть хорошим другом.

Некоторое время все сидели в тишине, было слышно только тихое всхлипывание Изабель и глотки Нормана. Часы пробили 11:30, и ровно в это время постучался в дверь нотариус.

Эмилия любезно открыла ему дверь и пригласила войти. Выглядел он строго и чопорно. Темные волосы дополняли его мрачный образ, а привычка постоянно поправлять очки, вероятно, сводила кого-то с ума.

– Доброе утро! Пожалуйста, проводите меня к Господину Стефану, – безэмоционально пробубнил нотариус и самостоятельно пошел на второй этаж, как будто уже знал куда идти. Эмилия в растерянности не стала ничего говорить, а молча жестом руки указала на второй этаж.

– Эмилия, не могли бы вы принести чашку травяного чая для Изабель? Она себя неважно чувствует, – спросил Альберт, нежно поглаживая жену по голове.

– Разумеется, Месье, – прошептала она и ушла в столовую. На лестнице раздались звуки каблуков Екатерины, она спускалась вниз, держа в руках дамскую сумочку. Подойдя к столику около ярко-коричневого дивана, она налила себе стакан виски, полбутылки которого Норман осушил за час или полтора. Через мгновение в холле показалась Эмилия с ароматной горячей чашкой чая в руках.

Неожиданно на лестнице появились доктор Ковальски и нотариус. Доктор выглядел апатично, смотря то в пол, то на ладонь, опоясывающую перила, а нотариус, будто возмущенный происходящим, хотел побыстрее покинуть поместье.

– Мне очень жаль…, – начал тихо, почти шепотом, говорить Ковальски, – но господин Стефан Д’Марсо скончался 5 минут назад.

В комнате на мгновение настала такая тишина, что тиканье часов казалось безумным боем барабанов, а парящий за окном снег ложился на землю, будто оглушительный град в ненастный летний день.

Наконец, тишину прервал истощенный, полон горечи плач Изабель. У девушки тряслись руки, и она едва могла держать хрупкую чашку с горячим чаем. Убитая горем, с глазами полными слез, она спросила:

– Почему? Что случилось? Он же чувствовал себя вполне бодро.

Все остальные, охваченные мрачным ожиданием, не произнесли ни слова, а с тревогой ждали ответа от Ковальски.

– Несмотря на то, что за завтраком он чувствовал себя стабильно, ситуация резко ухудшилась, по моим предположениям, с полчаса назад. По предварительному диагнозу я могу сказать, что причиной летального исхода стал оторвавшийся тромб. Тромб мигрирует с током крови до сердца, а далее – в легочную артерию, что послужило внезапной остановки сердца. Мне очень жаль. Он сейчас в комнате с супругой. Вы можете проститься с ним. А я, пожалуй, пойду, – сказал Ковальски с тяжестью на сердце и поспешно удалился вместе с нотариусом.

Норман и Екатерина продолжили пить виски, не проронив ни слова. Казалось, словно один стакан за другим уходит за считанные секунды, в то время, как Эмилия сидела в углу на кресле и тихо смахивала слезы со своих щек.

Казалось, будто никто не мог осознать произошедшее; время словно замерло, ожидая, когда стрелки часов вновь начнут свой бесконечный бег.

Через несколько минут или секунд показалась Агата. Заплаканные, безупречно голубые глаза стали красными, а худощавое лицо припухло.

– Я думаю, вам тоже стоит пойти и попрощаться, – дрожащим голосом предложила Агата.

Все присутствующие поднялись со своих мест и удалились в комнату покойного Стефана. Тишина, окутывающая пространство, казалась почти осязаемой, а воздух был пропитан горьким запахом утраты. Каждый шаг по скрипучему полу отзывался в душе, напоминая о том, что больше никогда не будет тех теплых и поучительных бесед.

Глава 2

Минуло 3 дня. Похороны прошли в соответствии с традициями. В последние дни Изабель, находящаяся в эмоциональном состоянии, не ела ничего, а Альберт делает все, что в его силах, чтобы поддержать ее. Он даже отказался от работы, чтобы помочь семье в этом трудном периоде. Норман продолжает утопать в горечи, запивая её виски, хотя пьет он независимо от семейной трагедии. Он заперся в своей комнате и не желает никого видеть. Эмилия, оправившись после похорон, приступила к своим прямым обязанностям. Агата сменила свою привычную, яркую одежду от кутюр на траурное, черное платье в пол и черный платок. Все, казалось, находились в горе и трауре, но Екатерина вела себя весьма спокойно. Она быстро отошла от смерти брата, и ее выражение лица было весьма задумчивым.

Екатерина часами и минутами погружалась в свои размышления, словно оказавшись в собственном мире, не замечая окружающих. Лишь тихие глотки алкоголя и клубы сигаретного дыма напоминали ей о том, что она всё еще находится в доме с семьей.

Вдруг Екатерина резко встала с мягкого, почти поглощающего в себя кресла, схватила свою сумочку, надела серое теплое пальто и выдвинулась на улицу.

Снегопад закончился, ветер утих и погода напоминала морской штиль. Поместье наполнилось светом, стены оживились блестящими оттенками, а картины, висящие на стенах, придавали особый шарм и изысканность стилю двадцатых годов.

Эмилия начищала столовые приборы к обеду, а на кухне гремел стук кастрюль и мисок.

– Ян, пожалуйста, аккуратнее сервируй блюда. Госпожа не любит хаос в трапезе, – сделала замечание Эмилия молодому повару при поместье.

Ян обладал неприятной внешностью. У него была маленькая рыжеволосая голова, торчащие большие уши и кривоватые зубы. Хотя по внешнему виду ему не было и 30 лет, он обладал врожденным талантом к кулинарии. На кухне у него своя система хранения и обычно он никогда не позволяет Эмилии там хозяйничать.

– Пришло время подавать на стол. На сколько персон готовить блюда? – поинтересовался Ян.

– На шесть человек. Госпожа Екатерина вернулась в поместье не одна, – ответила Эмилия, взяв в руки тяжелый, хрустальный кувшин с клюквенным соком.

– Кто нанес к нам визит? – с любопытством выдал Ян, обнажая кривые зубы.

– Не к нам, Ян, а, вероятно, к госпоже Екатерине. Ты слишком большого мнения о себе, забывая о том, что ты обычный прислуга, – с насмешкой произнесла Эмилия и удалилась в столовую накрыть обед.

Ян, обиженный её словами, провёл рукой по волосам и стиснул челюсти. Он не мог понять, почему Эмилия так высокомерна, ведь они оба работали в одном доме. Но в то же время его любопытство подогревалось: кто мог быть у Екатерины?

В комнате уже все собрались к столу. Альберт умолял Изабель пойти пообедать, ему было больно смотреть на нее. Норман спустился уже изрядно выпивший, но решил не пропускать семейный обед, ведь это лишний повод задеть бедняжку Изабель, а Агата, ни с кем не разговаривая, молча сидела, смотря в одну точку, и ждала обеда.

– Дорогая семья, я хочу представить вам весьма уважаемую гостью в нашем доме – Адель Браун. Моя старая знакомая и по совместительству частный детектив. Прошу любить и жаловать! – представила гостью Екатерина, приглашая ее к накрытому столу.

Все присутствующие в комнате замерли на мгновение, перешептываясь и обмениваясь взглядами.

Адель Браун довольно эксцентричная, с личными взглядами на жизнь, отличных от общепринятых. Хотя на вид премиленькая девушка лет двадцати восьми с большими зелеными глазами и каштановыми волосами. Она обожает приключения и загадки, которые заставляют ее глаза светиться огнем. Девушка отдает предпочтение одежде в нежных бежевых оттенках, особенно изысканным брюкам, которые подчеркивают её утонченный вкус и элегантность. Адель имеет немецкие корни по отцовской линии; ее предки проживали в Германской империи, а затем они иммигрировали в РСФСР по политическим убеждениям. С самого раннего возраста она проявляла интерес к разгадкам, что стало возможным благодаря наследию от отца, который тоже работал частным сыщиком.

– Добрый день! Я соболезную вашей утрате. Большое спасибо за прием, – сказала Адель, взяв в руки вилку и нож.

– Мы всегда рады видеть в нашем доме гостей, но, полагаю, то, что вы детектив – это не случайность? – изложила Агата, откусывая кусочек томленой говядины.

– Дело в том, что… – начала Адель, но Екатерина ее перебила.

– Все правильно, Агата. Вы все верно предположили. Вы все знакомы с моей откровенностью, и я не собираюсь увиливать от сути. Дело все в том, что, к моему сожалению, я не верю в то, что любимый нами Стефан скончался так скоро без посторонней помощи. И мне не хочется беспочвенно обвинять кого-то из нас, поэтому я пригласила госпожу Браун помочь нам разобраться в этом деле, – выпалила Екатерина, отпивая глоток клюквенного сока.

– Да как ты посмела, мама, обвинять кого-то из нас? Это просто абсурд! Мы все любили дядю и никому бы не могло придти в голову его убить! – возник Норман, сжимая скулы.

– Если я ошибаюсь, я лично принесу извинения каждому сидящему за этим столом, но позвольте детективу начать свою работу. На время расследования госпожа Браун будет нашей гостью. Эмилия, подготовьте, пожалуйста, свободную комнату, – обращаясь к экономке, процедила Екатерина.

– Конечно, госпожа. Как скажете.

Все выглядели потрясенными и разгневанными словами Екатерины. Никто из присутствующих даже не мог предположить, что Стефан мог встретить свою смерть от рук кого-то из близких.

В воздухе витала напряжённая тишина, прерываемая лишь тихими всхлипываниями и шёпотом недоумения. Екатерина, чувствуя на себе взгляды, продолжала говорить, её голос дрожал от эмоций.

– Вы все знали, что он страдал и ждали его кончины! – воскликнула она, её глаза сверкали от слёз и гнева. – Он мучился, а вы только смотрели, как это происходит!

– Екатерина, у вас просто стресс после смерти брата, я могу вас понять, нам всем также тяжело на душе, как и вам, но, думаю, прибегать к услугам детектива – это весьма неразумно. Врач подтвердил на вскрытии оторвавшийся тромб и у вас просто нет оснований подозревать кого-то из нас, – спокойно произнесла Агата, промачивая губы салфеткой, оставляя яркий красный отпечаток помады.

– Я понимаю вашу настороженность, Агата, но дело сделано и для успокоения своей души я хочу знать правду.

– Если вы решили, что убийца один из нас, то мы все также вправе подумать и на вас, – внезапно выпалил Альберт, озирая ее строгим взглядом.

– Я оставляю это право каждому из вас. Вы также можете подозревать меня, однако подумайте, если бы это действительно была я, то какой мне был смысл приглашать госпожу Браун? – опровергла Екатерина.

Адель сидела за столом, погруженная в молчаливое наблюдение за семейными разборками, не произнося ни слова. Она внимательно изучала всё, что её окружало, фиксируя в памяти каждую деталь и вслушиваясь в слова каждого участника обсуждения. В воздухе витали напряжение и недовольство. Её взгляд скользил по лицам родственников – кто-то сжимал кулаки, кто-то отводил глаза.

– Вот именно. Может, чтобы отвести от себя подозрения? – резко заявила тихоня Изабель, и все устремили взгляд на нее.

– Дорогая Изабель, мне незачем было убивать единственного брата. И давайте не забывать, что Стефан так и не успел написать завещание, и по закону все имущество переходит его супруге.

Агата была так поражена, что поперхнулась. Будучи истинной леди, она сначала извинилась, но затем не смогла удержаться от того, чтобы не высказать свое мнение.

– Вы знаете, Екатерина, я только что осознала, что это действительно правда. Ужасы и страдания из-за смерти Стефана забрали у меня способность мыслить, и я совсем не задумалась о его наследии.

– Так вот как обстоят дела: наша мамочка решила устроить гонку за наследством дядюшки, – с легким смехом заметил Норман и закурил сигарету.

– Да как ты смеешь так говорить? Неужели я вырастила вас такими бездушными? Вы действительно думаете, что в жизни важны только деньги и статус?

– А почему нам так не думать? Мы всю жизнь росли в роскошном поместье, наша семья носит дворянскую французскую фамилию. И прости, мама, но тебя тоже всегда интересовали только слава и признание публики, – ехидно подметила Изабель.

Норман удивился от неожиданного жеста сестры, которая решила защитить себя и брата. От неожиданности он едва не уронил сигарету, дымящуюся в его правой руке.

– Не нужно мне указывать на мои ошибки. Вы не знаете и доли того, через что я проходила после мучительной смерти вашего отца.

При упоминании своего покойного мужа, Екатерина опустила взгляд. Она чувствовала, как слёзы подступают к глазам, но она старалась сдержать их – не хотелось показывать свою уязвимость.

– Что ж, я думаю, на сегодня достаточно обвинений в адрес друг друга. Я прошу вас меня извинить, но я вынуждена удалиться. Я начну допрос завтра рано утром, – промолвила Адель и поспешила на второй этаж в уже подготовленную комнату в сопровождении взглядов семьи Д’Марсо.

Глава 3

На следующее утро Адель уже сидела в холле, что-то записывая в своем маленьком черном дневнике. Эмилия подала ей чашку горячего кофе со свежеиспеченным круассаном со сгущенкой и вареным яйцом в металлической пашотнице. Адель была погружена в свои размышления и не заметила, как повар Ян, скрестив руки и ноги, внимательно наблюдал за ней из-за массивной колонны, которая отделяла холл от столовой.

– Что ты тут стоишь? У тебя разве нет работы? – внезапно появилась Эмилия, окидывая задумчивым взглядом молодого поваренка с его неуклюжей фигурой.

– Просто наблюдаю за нашей гостьей, – ответил он, едва сдерживая любопытство.

– За гостьей госпожи Екатерины. Даже не приписывай себя к дворянскому роду, – резко ответила Эмилия, и они оба отправились на кухню.

– Госпожа Изабель, именно вас я и ожидала, – сообщила Адель и удобно присаживаясь на мягком диване, обитым роскошной тканью, указала на место для нее.

– Извините меня, госпожа Браун, я немного нервничаю. Все еще не понимаю, как маме пришло это в голову. Уму непостижимо! – перебирая пальцами с дрожью пробубнила Изабель.

– Понимаю вашу растерянность, но позвольте спросить, госпожа, что вы делали накануне смерти Стефана Д’Марсо?

– Я, как обычно, проводила вечер со своим мужем. Мы немного погуляли на свежем воздухе, а потом поднялись в свою комнату. Я выпила на ночь травяного чая и уснула едва часы пробили одиннадцать.

– А в каких отношениях вы были с господином Стефаном?

– Для меня дядя был настоящим отцом и лучшим другом. К нему можно было обратиться с любым душевным терзанием и он всегда находил слова поддержки. Дядя Стефан – самый добрый мужчина на всем белом свете, – из глаз Изабель потекли горячие слезы.

– Возьмите, пожалуйста, платок.

– Спасибо, госпожа, – нежно ответила Изабель и вытерла несколько слезинок с нежного лица.

– Как вы думаете его что-то терзало в последнее время?

– Нет… не думаю. Он всегда жил в радости сколько его помню. Он в детстве дарил нам с Норманом отличные подарки, привезенные из-за границы. А когда повстречал Агату, то словно запорхал, как бабочка. Возможно, дело в их разнице в возрасте, ведь он снова почувствовал себя молодым и энергичным.

– Скажите, а почему ваша семья недружна? У вас старинный дворянский род. Вы должны гордиться носить фамилию Д’Марсо, не так ли? – поинтересовалась Адель.

– Это непростой вопрос… В моей семье все эгоисты, однако дядя отличался от нас. Каждый занят своей личной жизнью и никому ни до кого нет дела. Мама никогда не проводила время со мной или Норманом. Она была слишком занята и поглощена своей карьерой, выступая на очередной опере. А мы с Норманом никогда не ладили. Он всегда хотел меня контролировать, а когда я вышла замуж, то, видимо, взбесился еще больше.

– Он вас ревнует?

– Нет, не думаю. У него сильно развито чувство собственности. Поскольку в детстве нам недоставало материнской заботы, всякий раз, когда он видел маму, он пытался отстранить меня, чтобы заполучить её внимание полностью для себя. Однако прошли годы, Норман повзрослел, но его привычки остались прежними, – говорила Изабель, теребя платочек в утонченных руках.

– А как насчет отношений Альберта с вашей семьей?

– Мне кажется, что его хорошо приняли. Дядя взял его на работу и позже познакомил нас. Он красиво за мной ухаживал, дарил изящные подарки, проявлял знаки внимания и вскоре я вышла за него замуж.

– А как приняли Агату?