- -
- 100%
- +
Просто мы пока не умеем её читать.
***
Следующим вечером в кухне будто висит прозрачная взвесь из тревожного ожидания. Даже кофе варится тише, чем обычно — как будто боится привлекать внимание.
Я ещё не успеваю допить свою чашку, как звонит домофон. Беру трубку и слышу голос Сони: «Мне можно войти?». Открываю.
Соня приходит не одна, а с двумя магами в почти одинаковых тёмных плащах. Едва успеваю подумать, что как-то многовато народу на мою скромную однушку — мы же сегодня опять работаем с Денисом, как вся компания вваливается в кухню.
— Проверочная комиссия, — произносит Соня. — Совет хочет убедиться, что ваши эксперименты не нарушают фракционные нормы взаимодействия энергий.
Виктор поднимает взгляд от чертежей.
— То есть теперь даже воздух между чашками кофе проверяют на соответствие кодексу?
— Если он содержит магическую примесь, — парирует Соня.
Я вежливо улыбаюсь.
— Отлично. Тогда предупреждаю сразу — у нас в воздухе стойкий аромат честности и мятного сиропа.
Соня делает вид, что не услышала сарказм. Один из её спутников ставит на стол какой-то артефакт — похожий на коробку для леденцов, которая шипит и издает неприятный низкий гул. Второй начинает что-то чертить в воздухе, создавая едва заметные искажения поля.
Воздух мгновенно начинает шуметь — не звуком, а ощущением. Как будто внутри черепа включили радиопомехи. «Каракулеметр» на столе загорается всеми цветами сразу, узоры вспыхивают и гаснут, словно его колбасит от нервного срыва.
— О, — говорю я невинно, — похоже, наш прибор испытывает эмоциональное выгорание.
Виктор спокойно делает глоток кофе.
— Не прибор, — отвечает он. — Пространство.
Соня прищуривается:
— Если устройство неустойчиво под внешним воздействием, его нельзя считать стабильным.
Виктор поворачивается к ней и говорит всё тем же ровным голосом:
— Тогда, может быть, вы протестируете его на себе? Ничего личного, просто ради чистоты эксперимента.
Соня моргает. Видно, что хотела бы отказаться, но это же её комиссия, её маги — не покажет слабость.
— Хорошо.
По знаку Виктора она кладёт ладонь на панель прибора.
— Скажите что-нибудь, — предлагает Виктор.
Никто из нас не спешит объяснять назначение артефакта, но всем любопытно, что же будет дальше.
— Как бы вы тут ни старались, ничего у вас не выйдет. — холодно говорит Соня.
Каракулеметр мягко вспыхивает и начинает рисовать что-то очень сложное: спирали, линии, клубки — узор живёт своей жизнью, то складывается в лицо, то расплывается в цветочный орнамент.
Наконец, движение световых линий останавливается, и в воздухе повисает сложный абстрактный узор.
Я смотрю с самым серьёзным видом, будто читаю медицинское заключение.
— Диагноз: хроническое переутомление, — говорю тоном лектора. — Рекомендуется тропический остров, солнце, песок, предпочтительно — без коллег и проверок.
Денис, всё это время стоявший у двери, тихо хмыкает, не выдержав.
Соня убирает руку с прибора, лицо у неё каменное.
— Ваши шутки могут вам дорого стоить, — она разворачивается к двери.
Первый тёмный хватает со стола свою коробку от леденцов, второй стирает пентаграмму. Громко хлопает дверь.
Помехи в воздухе тут же рассеиваются. Каракулеметр светится мягко — будто облегчённо выдыхает.
Я откидываюсь на стул.
— Похоже, прибор научился определять уровень токсичности визитёров.
— Или просто научился вежливо посылать, — спокойно добавляет Виктор.
Мы переглядываемся. Смех отчасти заглушает тревогу, но ненадолго.
Греет мысль, что если даже Каракулеметр с нами, значит, у нас ещё есть шанс.
И да, кажется, кота всё-таки придётся завести.
Глава 7. Кризис накопленного кофеина
До Переговоров остаётся четыре с половиной дня.
Мы с Виктором и Денисом снова на кухне. То есть в нашей мини-лаборатории. То есть — в официальном филиале магического хаоса.
Стол усыпан деталями, схемами, проводами и амулетными платами; на подоконнике груда камней и кристаллов; в раковине — кружки, внутри которых кофейная гуща уже начала подавать признаки жизни.
Запах в воздухе — смесь флюидов отчаяния и паяльного дыма.
— Знаешь, — говорю я, — когда Савелий говорил, что путь к истине лежит через труд, он явно не имел в виду однушку на сорок квадратов и три ночи без сна.
— Он имел в виду настойчивость, — бурчит Виктор, проверяя контакты.
— Ага, и, возможно, галлюцинации от кофеина.
На столе — наш гордый эксперимент, который я всё ещё называю Каракулеметр.
Круглый, чуть выпуклый корпус из металла, в центре — рубиновая матрица, а по краям — шесть прозрачных кристаллов. Когда он включён, всё это сияет мягким светом, словно прибор слегка дышит. Красиво, если не знать, что внутри живёт воплощение научного и магического абсурда.
— Напоминаю, — говорит Денис, — при последней итерации я заложил туда кофейные руны эмоций из Кофейного кодекса. У каждой руны свой смысл: искренность, страх, сомнение, вдохновение, сарказм… И далее по списку.
— И где они? — спрашиваю я.
Он нажимает кнопку активации.
— Алиса, скажи что-нибудь искреннее.
— Я уже не рада, что с этим связалась...
Рубиновая матрица вспыхивает, кристаллы отзываются светом — и над прибором рождается кружевное облако линий, напоминающее кота.
— Ну, почти руна, — говорю я. — Руна котолюбия.
— Да чтоб его… — Денис хватается за голову. — Он должен был рисовать руну искренности!
Виктор спокойно отпивает кофе:
— Может, кот — это символ искренности. Он ведь всегда искренен, особенно когда дерёт диван.
Мы решаем провести тест лжи.
Я кладу ладонь на сенсорную панель.
— Я люблю этот прибор, — говорю без единой эмоции.
Матрица вспыхивает.
Кот.
Теперь ещё с хвостом в форме сердечка.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.