Я тебе объявляю войну, девочка!

Глава 1

Света

– Знакомься, это Вадим, мой старший брат. Ты его, наверное, не помнишь.

Мой парень Слава встревоженно смотрит на то, как я выплёвываю вино обратно в бокал.

Забудешь такого.

Мы спокойно себе обедали в небольшом кафе на первом этаже офисного здания. Болтали ни о чём, никого не трогали, и – та дам! – попались на глаза мистеру «Я здесь главный». В смысле не только тут, а вообще по жизни.

Не нужно знать Вадима лично, чтобы сделать вывод – передо мной тот самый человек, который вечно всем и всеми управляет: расформировать, назначить, сократить, уволить. Полы не так помыты – скользко, охранник в мятом, секретарь громко стучит по клавишам… везде плебеи, какой ужас! Расстрелять!

И это первое впечатление отнюдь не цитата из светской колонки. Достаточно посмотреть в ледяные глаза, сразу видно матёрого кита из породы касаток-убийц.

– Света, очень приятно, – вру отчаянно, комкая в пальцах салфетку. Столик у окна с видом на осенний сквер резко теряет свою привлекательность.

Моя ложь удостоена флегматичным кивком и ехидным прищуром. О том, как Вадиму «приятно» можно легко судить по сжавшейся ниточке губ.

– Рад, что ты нашёл время к нам присоединиться! – не оставляет попыток вовлечь нас в светскую беседу Слава. – Очень хотел вас познакомить.

Смотрю на него с немым ужасом…

Спятил?!

Чего он там хотел – моего позора? То, что мы когда-то пытались встречаться, не значит, что я, вернувшись в родной город два года спустя, забуду высокомерное: «она тебе не пара». Единственная фраза Вадима в мой адрес до сих пор не хило мотивирует к прыжкам через голову.

– И чем так хороша эта матрёшка? – откровенно не разделяет прозвучавшего энтузиазма Вадим.

Ну и козёл! Внутри меня всё кипит. Так и хочется плюнуть в его надменную рожу. Но сдерживаюсь. Отреагировать, значит, признать, что он меня задел. Не в этот раз.

– Хотя бы тем, что не позволяет себе говорить о присутствующих в третьем лице, – отмечаю сухо, стараясь не показывать истинных эмоций.

– Бляха, следи за языком! – эмоционально взрывается Слава. – Не будь ты моим единственным родственником, в жизни бы с тобой дел не имел.

– Славик, это не твоя бэха орёт на всю улицу? – Вадим откровенно игнорирует лишнюю информацию и очень качественно делает вид, будто прислушивается к сигнализации, но я не верю ни ему, ни в совпадения. Надо же, как вовремя подорвался Слава. Вот, блин, «удача»-то!

– Пойдём, Светик.

Подтянув ремешок сумки на плечо, пытаюсь встать следом за ним из-за стола. И в этот момент Вадим ощутимо наступает мне на ногу. Дёрнусь с места – тут же лягу в проходе. А Слава, уверенный, что я уже иду, даже не оглядывается. Выбора нет, только сжать зубы. Да и настроение у меня такое… прям боевое!

– А вас я попрошу остаться, – улыбается мне Вадим с особой степенью козлинности.

Медленно, практически с отрицательной скоростью, обречённо поднимаю на него глаза.

За счёт парфюма с паралитическим действием и такого же взгляда Вадим легко обеспечивает социальную дистанцию. С виду ничего феноменального, обычный сероглазый брюнет, спортивного телосложения, но с дефицитом совести и профицитом уверенности в себе. До тридцати он не дорос от силы полгода-год, получается, разница у нас – десяток лет, не меньше. А по ощущениям в нём дремлет вся нечисть, возрастом с сотворения мира. И мне нужно как-то достойно продержаться наедине с этим киборгом?..

– Вы портите мне обувь, – ощериваюсь тихо.

Да что там туфли? Я пальцев на ноге уже почти не чувствую!

– А могу легко испортить жизнь, – Хватающая за сердце пауза длится целую минуту, прежде чем Вадим убирает подошву с моей ноги и вальяжно откидывается на кресле с видом человека, уверенного в исходе беседы. – Догадываетесь, зачем я вас задержал?

Мне бы понятливо потупить глаза и воскликнуть: «Более чем! Больше вы меня не увидите!» Но как человек, состоящий в дружеских отношениях с гордостью, произнести это ну никак не могу.

– Чтоб удивить вежливым обращением сразу после «матрёшки»?

По его лицу тут же проходит волна раздражения.

– Удивлять вас пусть стремятся ровесники. Я человек занятой.

– Тогда нет. – Пожимаю плечами.

– Нет? Так раскиньте мозгами. Ведь они у вас наверняка есть, если вы опять как-то к моей семье подобрались. – ядовито усмехается он, подаваясь вперёд.

Узнал меня, надо же, хоть виделись всего-то раз. Когда Слава попросил нас забрать с моего выпускного. Происхождение моё ему не понравилось. Сучёнок амбициозный.

Вадим смотрит на меня в упор. Между нами расстояния не меньше метра, а мне кажется, что он его разодрал и втиснулся под самую кожу.

– Мозги мне подсказывают, что вы чересчур опекаете брата и слишком преувеличиваете свою значимость. Не всё упирается в деньги, – стараюсь не поддаваться эмоциям, говорить рассудительно. Но меня как будто физически что-то выкручивает. С первой встречи на него так реагирую. Чума ходячая! Вот и сейчас голос срывается на слабый шелест: – У Славы своя голова на плечах, вам не кажется?

Вадим вроде бы равнодушно выслушивает мою отповедь, а затем резко выкидывает руку вперёд и дёргает меня на себя за шарф.

– Послушай, мне плевать, кого трахает мой брат. До тех пор, пока он не кричит о новом увлечении налево и направо. Я почти пристроил его в семью нашего мэра, но тут опять появилась ты! Мне не нужно, чтоб под удар попал мой бизнес и будущее Славы, – вколачивает каждое слово острыми шипами по позвоночнику.

– А чего хочет он вы, конечно, спросить забыли… – Я закашливаюсь от недостатка воздуха.

– Ты, я смотрю, упёртая! – заявляет Вадим, натягивая ткань ещё туже. – Чувство самосохранения отсутствует напрочь? – интересуется хрипло, накручивая ощущение, что он нисколько не шутит, и меня оно пугает до паники, леденит лёгкие, вызывая мурашки.

– Руки убрал, – тоже перехожу на «ты». После такого тесного знакомства ломать комедию нет никакого смысла. – Думаешь, мне слабо за себя постоять?

Нащупав в сумочке дезодорант, который купила для сестры, направляю струю из флакона прямиком в его охамевшее лицо.

– Это мы ещё проверим! – рычит он, хватаясь за глаза. – Я тебе объявляю войну, девочка!

Глава 2

Хочется ответить интеллигентно, что-то вроде «Ступайте в пень, сударь!». Вместо этого, хватаю бокал и плескаю в лицо Вадима белым вином.

– Умойся, поможет. Меня учили быть милосердной.

То, что он теперь житья мне не даст – это ежу понятно. Гонор старшего Злобина из космоса видно, это не значит, что он гнилой человек, всему есть причина. Только мне до того дела нет. Я никому не позволю распускать руки. Он сам задал такой тон разговору. Видит бог, я пыталась быть мягкой.

Вадим берёт со стола салфетку и медленно по капле промокает лицо, чему-то мрачно ухмыляясь. Меня уже трясёт от тревожного ожидания. Неужели мне это так просто спустят с рук?

Логичный вопрос, зачем жду, если самое время уйти без потерь? Мммм… Дайте подумаю…

Потому что… умеет, зараза, бросить вызов! Какая-то невидимая сила как огромный магнит тянет узнать, что он в отместку выкинет. От ожидания воздух потрескивает.

– Милосердие – очень опасный недостаток, – произносит Вадим с таким удовлетворением, что уже мне охота протереть глаза. – Спасибо за информацию, Светлячок. Я ею непременно воспользуюсь.

Как он меня назвал? Хмурюсь.

Он что, нарочно выводил меня на эмоции, чтобы пробить мои рефлексы? В этот бред сложно поверить. Больше похоже на попытку сохранить лицо жутко серьёзного и делового дяди.

– А ты не так плох, – настороженно улыбаюсь в ответ. – Слово «спасибо» знаешь. Ещё пару уроков вежливости и станешь приятным собеседником.

Здравый смысл иронично подмигивает: «теперь тебе точно хана». Мужчины не любят насмешек и мстят. А у Вадима форы в десяток лет опыта и вряд ли он хоть сколько-то отягощён моралью. Но психотерапевтических возможностей пары глотков вина явно недостаточно для лечения общего невроза. Храбрюсь себе во вред.

Его взгляд скользит по мне. От губ и вниз по шее, к пуговицам блузы. Так смотреть не станет брат твоего парня. Оценивающе. Снисходительно. Пронизывающе. Открыто точно нет. И ему плевать, что я это вижу. Вадим делает то, что ему хочется, а мнение остальных лежит плоскостью ниже.

– Я задам тебе очень личный вопрос. Только ответь честно, спрашиваю один раз.

– Постараюсь, – вздыхаю едва слышно. Мне не под силу сдержать желание прикрыться от него руками, как от опасности. Как от огня.

– Тебе принципиально скакать на члене Славика? Я готов занять его место, взамен того, что ты раз и навсегда отстанешь от моего брата.

Я выдерживаю мхатовскую паузу. Никак не могу подобрать уничтожающего ответа. Между мной и Славиком и близости-то не было! Как раньше не спешила, так и теперь не тороплюсь…

То, что предлагает Злобин, в голове не укладывается. Как это – занять его место? Речь что, о партии в бильярд?! Он так относится к женщинам в принципе или хочет персонально унизить?

– Светлячок, не спеши отказываться, – добивает он серьёзным голосом. – Знаешь, сколько таких Славиков у тебя ещё будет? Предложение выгодное, с какой стороны ни глянь.

Приходится ограничиться убийственным взглядом, потому что слов, отражающих степень моего офигевания, просто не существует.

Надежды расстаться миром накрылись медным тазом, говорить нам больше не о чём. Но тут рядом на диванчик неожиданно плюхается Слава и махом опрокидывает в себя бокал пино гриджо. Как воду.

– Не думал, брат, что у тебя здесь такой бардак! Какой-то урод спустил мне колёса, а камеры на парковке, представь себе, не работают! Это как так?! Где твой хвалёный контроль?

Злобин расслабленно бросает на стол салфетку, качественно пряча дёрнувшуюся в углу рта ухмылку. Но я напряжённо слежу за каждым его движением, поэтому вижу. И нехорошее подозрение сбивает мысли в голове в стихийный флеш-моб. Опять череда совпадений? Серьёзно?

Страшный он всё-таки человек. До мурашек.

Слава тем временем рассеянно берёт папку для расчёта, немного нервно извлекает из бумажника купюры. Отсчитывает. Вскользь смотрит на брата. Сбивается…

– А что с твоей рубашкой? И глаза как будто плакал… – Переводит недоумевающий взгляд на меня. – Свет, почему он мокрый?

Перебираю виды психических болезней. Останавливаюсь на слабоумии. Но в итоге посылаю самой себе толстый луч пофигизма.

– Сомлел от счастья за нас, представляешь? Пришлось приводить в чувство, – отвечаю с деланным спокойствием и демонстративно смотрю на часы. – У Сони уроки скоро закончатся. Мне нужно успеть приготовить обед.

Чтобы не лицемерить, расшаркиваясь на прощание с Вадимом, сразу же набираю сестру и полностью сосредотачиваюсь на расспросах, как проходит её день. Кажется, количество новостей тает с каждым классом, и к десятому Софа ограничивается лаконичным: «страдать ещё два урока».

Как и все подростки, она страшно любит драматизировать, но и требует много внимания. Так что я не так уж слукавила.

– Прости, что оставил тебя с Вадимом, – виновато произносит Слава, когда мы выходим на улицу. – Зря ты не пошла со мной. Он временами бывает невыносимым.

Невыносимым? Всего-то?

Отвратительный, наглый моральный урод – вот какой этот Вадим на самом деле!

– Давай поговорим о чём-то более приятном?

– С радостью!

Слава останавливается, чтобы поднять с тротуара красивый кленовый лист и неожиданно встаёт передо мной на одно колено.

– Что ты делаешь? – Не могу сдержать улыбки, увязая в карем бархате его глаз. Из них двоих фамилия Злобин больше подходит старшему брату. Улыбчивого Славу как будто подкинули.

– Предложение, – сообщает он, хитро прищуривая правый глаз.

– Шустрый какой… – Вздёргиваю подбородок в притворном укоре. – Сперва разберись с договорной невестой.

– Да пошла она на хрен! – фыркает Слава, пылко обнимая мои ноги, и утыкается лбом мне в солнечное сплетение. – Мне только ты нужна. Два года места себе не находил, голову ломал как проклятый… Почему ты так резко выбрала вуз в другом городе? Я так скучал, Света!

– Я хотела как лучше, – шепчу, грея озябшие пальцы в его тёмных, густых волосах.

А потом отец внёс в мою жизнь свои коррективы…

Есть вещи, о которых стыдно рассказывать даже своему парню. Особенно ему.

– Не надо больше причинять мне это «лучше», ладно?

– Не буду, – разбавляю тревогу улыбкой. Каждый раз иду домой с тахикардией. – Так что там с твоим предложением?

– Хотел пригласить вас с Софой в парк аттракционов в качестве компенсации за моральный ущерб. Я слышал, что сладкая вата повышает настроение.

– Ну, с этим ты только что прекрасно справился безо всякого сахара.

– Это значит «да»?

Слава подскакивает, начинает меня кружить в воздухе.

– Определённо! – Скрепляю свой ответ коротким и звучным поцелуем в губы. Случайный взгляд ему за плечо кусает сердце холодом.

Вадим наблюдает за нами с таким сосредоточенным видом, как будто решает логическую задачу. И что-то мне подсказывает, итог нам со Славой понравиться не может.

Глава 3

Вадим

– А горожанам где гулять? Парку исполнилось триста лет, – непреклонен наш мэр Валеев. – Только представь, в нём с коляской ходила твоя прабабушка!

– Вот в торговом центре и будут гулять. А заодно город получит рабочие места, конкуренцию, развитие, и много чего ещё, – стою на своём, чуть прищурено глядя на собеседника. – Какой может быть профит от бесполезной рощи, заросшей непролазным малинником?

Мужчина резко поднимается из-за дубового стола, пересекает свой кабинет и останавливается у окна, повернувшись ко мне массивной спиной. Дерьмовое начало.

– Ты слишком молод, сынок, – дрогнувшим голосом произносит Валеев, что весьма странно для мужика его характера. – В таком возрасте решает прагматизм. Бизнес, амбиции, растущие запросы. Я таким же был, знаю, о чём говорю. И ты меня тоже поймёшь когда-нибудь. А пока не думаю, что мы договоримся.

Скотство. Надеялся обойтись малой кровью, но из-за закидонов Славика придётся упустить часть прибыли. Весьма ощутимую её часть.

– Что-то мне подсказывает, замороженный долгострой куда большее бельмо на глазу горожан, чем наличие или отсутствие вшивого парка, – отмечаю, с трудом подавляя в себе раздражение. – Я готов полностью вложиться в достройку проблемного объекта взамен на преференции в виде земельного участка, вся нынешняя ценность которого – ржавый металлолом с обоссанных скамеек. Уверен, отец бы поддержал мой проект, – шлифую вишенкой своё предложение, которое и без того вполне себе роскошный торт.

Обычно при упоминании о погибшем друге Валеев впадает в сентиментальность и смягчается. Но сегодняшний день как-то изначально пошёл через жопу. Вот как умылся дезодорантом, так сразу.

Всю харизму мне расщепила, овца, своим дихлофосом!

Мужчина залпом допивает виски и с громким стуком опускает стакан на подоконник, оборачивается.

– Твои родители ушли слишком рано, сынок. Главного втолковать не успели. Ничего, какие твои годы… Жизнь всему научит.

Морщусь, отпивая виски. Вот только сантиментов сейчас не хватало. Не такие уж мы и корефаны, чтобы вдаваться в разговоры за жизнь.

Я откидываюсь на спинку кресла, оценивающе глядя на Дмитрия Валеева, по-отечески мне улыбающегося. Пытаюсь понять, чего он на самом деле ломается? От такого предложения только дурак откажется.

– Я не тороплю, – продавливаю упрямого старика, пресекая попытку сменить тему. – Но выборы уже в следующем году. Что вызывает надежду на взаимовыгодное завершение разговора. Мне достанется парк, а вам любовь народа.

Мне под проект нужна эта земля, а Валееву нужно умаслить электорат. Со всех сторон удачный симбиоз. Так почему он, чёрт возьми, ломается?!

– Не буду отрицать, предложение хорошее… – Он ненадолго зависает, как будто прикидывая, сколько на самом деле можно с него поиметь. Затем возвращается к столу, сосредоточенно шуршит бумажками и неожиданно спрашивает: – Знаешь, в чём между нами разница, Вадим?

– Слушаю, – с трудом придаю тону должный интерес. Отвлечённые темы меня мало волнуют, но мужика нужно уважить. По-другому никак.

– Ты, Вадим, хочешь ухватить жирный кусок здесь и сейчас. Я же готов потерять, чтобы получить больше в перспективе. Запомни, сынок, жадность – плохой советчик и многим обламывала зубы. Когда-нибудь она и тебя подведёт.

– Что это? – С недоумением смотрю на протянутые чертежи.

– Это проект Гуляева. Восстановление парка гарантированно поможет мне сохранить пост за собой. При всём уважении к твоему отцу, как чиновник с безупречной репутацией, я не стану ввязываться в авантюры. Риск того не стоит. Ну да что мы всё о бизнесе, будто чужие люди. Как сам поживаешь? Как брат?

– Всё хорошо, спасибо! – Смягчаю сухость тона натянутой улыбкой. – Не хотел говорить раньше времени, но раз уж зашёл разговор, поделюсь новостями. Слава с некоторых пор буквально одержим вашей дочерью.

– Аглаей? – удивляется Валеев.

Как будто у него их несколько. Но имя напомнил, спасибо.

– Аглаей, да, – уверенно киваю, подтверждая произнесённую ложь. Благо в одном мы с Дмитрием всё-таки похожи, во имя процветания семьи умеем закрывать глаза на коники её отдельных членов.

– Неожиданно.

Удачно я прикормил администратора клуба, чей владелец по факту Валеев, чтобы тот Славика на порог не пускал. Дмитрию незачем знать, какие фортеля периодически способен выкидывать его будущий зять. Мой брат серьёзный, хваткий парень. И точка.

– И в свете назревающего родства, решение в пользу меня, а не Гуляева, принесёт пользу и нашим молодым, – развиваю свою мысль. – Разве мы можем бросить их на произвол? Аглая – единственная дочь. У меня тоже, кроме брата, никого. С чем мы их оставим, когда время придёт? А оно может прийти в любой момент. Мы не вечны. Вот это реально долгосрочная перспектива.

Говорю, и аж голос садится. Ради будущего этого раздолбая стоит пережить все конфликты, что мы сейчас переживаем со Славой. Каждый раз моё братское сердце ёкает, когда я думаю, что будет с ним, если меня не станет.

От Светлячка я избавлюсь. И Славу дожму. Он, может, импульсивный, но не дурак точно.

Хотя вру. Сегодняшний обед посеял во мне сомнения. Эгоист хренов. Кому ты нужен-то, кроме меня, идиота кусок… Выдвину ему ультиматум, что либо он внедряется в семью Валеева, либо я лично займусь этой его Светой и за последствия не ручаюсь.

Мы с братом никогда не были особенно близки. Не сложилось. Я вкалывал как проклятый, чтобы осиротевший Славик не знал той жести, что случилась у меня, когда я был двадцатилетним сопляком. Моя вина, что из пацана вырос инфантильный представитель золотой молодёжи, считающий, будто деньги сами карманы находят. Я зарабатывал. Пришло время воспитывать.

Наказывать не буду, это малоэффективно и, чего скрывать – поздно. Ни трудотерапия, ни финансовый контроль делу не помогут. Я снова буду плохим, а эта его белобрысая блажь станет ещё желанней. Все беды от женщин. Они используют малейший шанс, чтобы превратить твою жизнь в брак. Поэтому никаких шансов у Светлячка не будет.

Гордая? Значит, буду гнуть до тех пор, пока не прогнётся.

– Пап, у меня к тебе разговор!

В комнату вихрем вбегает Аглая, но, заметив меня, торопливо просит прощения. Неброская, воспитанная девчонка. Идеальная жена, чтобы не занимать собой ни мыслей, ни пространства. Мороки с ней ноль, не то что с этой бешеной. Куда брат лезет опять? Что ещё ему нужно?

– Зайди через пару минут, – отзывается Валеев, дожидается, когда она закроет за собой дверь и обращается ко мне: – Наш разговор пока ставим на паузу. Слава – парень молодой, сегодня женится, завтра нет. Мне шумиха вокруг имени дочери не нужна. Когда распишутся, тогда и получишь свои преференции.

– Конечно, – соглашаюсь, внутренне ликуя.

Полдела сделано, очередь за малым. Завтра Славе исполняется двадцать три. Моя задача сделать так, чтобы Света его не «поздравила» своей целкой. Я девственниц за версту чую, они ещё не осознали своей власти и вполне способны вызывать симпатию. Вот только со временем каждый такой милый котёнок превращается в продажную суку.

Света только кажется несгибаемой, даже жёсткой. К вечеру я выясняю все её слабые места, теперь она передо мной безоружна. Матери не стало пару лет назад, отец запил, сестра-подросток. Живут стеснённо, есть непогашенный кредит – на холодильник… Интересно, что в нём хранить с таким достатком? Водку?

В общем, лёгкая добыча…

И очень сладкая.

Глава 4

Света

– Да ты, от когда приехала, только и делаешь, что постоянно контролируешь меня! Туда не ходи, то не делай. Будто офигеть какая правильная, а все вокруг плохие. Ты совершенно не представляешь, как отдыхает молодёжь на самом деле! Мы просто в парке потусим под гитару, а не пива напьёмся где-нибудь в подворотне. Но откуда тебе это знать, когда ты вечно торчишь дома и бережёшь себя для своего мажора?

– Слава хотя бы хорошо воспитан.

– Ну ещё бы! Не чета нашим голодранцам. А ты возьми спроси своего Славика, почему он не знакомит тебя с друзьями? Или сама стесняешься светить перед ними обновками из базарной коллекции Луи Моветтон? Если учишь других, так начинай с себя! Эгоистка и чёрствая зануда, – срывается на крик сестра.

Со вздохом завершаю звонок. Так хочется тоже крикнуть, кто из нас эгоистка, но я понимаю, что Соня меня сейчас не услышит. Это возраст такой. Она хочет внимания мальчиков, хочет веселиться. Что бы я сейчас ни говорила, сестра всё воспримет в штыки и продолжит рваться куда-то в вечерние улицы и проблемы.

Последняя неделя выдалась трудной. Мне пришлось искать дополнительный заработок. Когда отец спустил на коньяк всю получку, вопрос встал ребром, без возможности выбора других вариантов. Так я уже несколько дней учусь обращаться с подносом. Удобно и то, что бар недалеко от дома, а работать в нём можно не только в будни, но и по выходным, не пропуская хотя бы часть занятий.

Первый месяц, конечно, испытательный, зато чаевые мои. Хоть Славку поздравлю не с пустыми руками. Да и работа нехитрая. Всем улыбайся, правильно обслуживай, молчи, если хамят, бегай, подавай блюда, вовремя реагируй, если столику чего-то нужно, вовремя со столика убирай. Но тяжело физически и морально. Тёмные круги уже проступают под глазами, а волосы к вечеру пропитались запахом сигарет.

Яростно затираю едва заметное пятнышко на рукаве блузы, стараясь не вспоминать обидные фразы. Я отчасти понимаю негодование Сони. Сестра на два года осталась предоставленной сама себе. А теперь снова нужно перед кем-то отчитываться.

Она считает, что я перевелась, чтоб быть поближе к Славе. Думает, это жажда красивой жизни заставила меня отказаться от занятий с именитыми профессорами в пользу скромных возможностей местного университета. А ведь я думала только о ней. Когда Сонька проговорилась, что отец спивается, секунды не сомневалась. Я нужна ей, пусть даже сестра думает иначе.

– Не считай ворон, Савельева. За твоим столиком посетитель, – подсказывает шёпотом администратор. Почему-то в её тоне мне мерещатся едкие нотки зависти.

Бросаю быстрый взгляд в зеркало и выхожу в зал, цокая высокими каблуками по направлению к угловому столику. Вероятность встретить в этой забегаловке Злобина настолько ничтожна, что от неожиданности роняю себе под ноги ручку и блокнот.

– Мне доложили, что ты договорилась с напарницей о подмене. Куда-то торопишься вечером? – заговаривает Вадим с ленцой. Можно подумать, он не догадывается куда! – Кстати, добрый день.

– Обалдеть, каким «добрым» он стал только что, – выцеживаю тихо, стараясь не показывать смятения.

Слава, в отличие от брата, не сноб. Ему всегда было всё равно, во что я одета, какого качества кофе ему налили и сколько лет колченогому табурету на моей кухне. А весь мир пытается нас убедить, что это неправильно. Я ведь потому и уехала, устала доказывать всем обратное. О чём говорить, если даже родная сестра меня осуждает.

Ещё удивительнее то, что Вадим поднимается со стула, чтобы помочь мне и, выпрямившись первым, галантно подаёт блокнот, глядя на меня с высоты немалого роста.

«С высоты птичьего помёта», – острит расшатанная психика.

А потом как-то резко становится не до острот. У меня вся кровь к лицу приливает, когда он переводит взгляд на мои губы и ниже – в вырез блузки, даже сглатывает…

Я резко поднимаюсь на ноги, одёргиваю жакет и хватаю край блокнота, который мне отчего-то не спешат отдавать. Кажется, смена обещает быть адской.

– Скажу по секрету, ты слегка заблудился. Элитный ресторан тремя улицами выше.