Внучка волшебника
- -
- 100%
- +
Вообще-то малышню девочка не уважала: глупые, поговорить с ними не о чем. Один Кирюха, младший брат её лучшей подруги Иринки, казался ей едва ли не ровесником. Закончив первый класс, мальчуган так здорово разбирался в компьютерах, что все Люсины одноклассники с удовольствием садились с ним играть в стратегии и стреляли. «Буду к нему относиться, как к Кирюхе, а там решу», – подумала девочка.
Вдоволь налюбовавшись её озадаченным видом, паренёк рассмеялся.
– Да не вру я! Это Виола над тобой подшутить вздумала. Она такие шутки обожает. Пошли в домик, там всё расскажешь!
Миновав довольно просторное крыльцо с креслом-качалкой и гамаком, они вошли внутрь. Вечный человек жил небогато. Стол, две скамьи и табуретка, книжный шкафчик у стены да сундук в углу, охапка дров у русской печки и, как не странно, электроплитка и холодильник – вот и всё, что увидела внучка волшебника. По бревенчатым стенам были развешены несколько небольших вышитых бисером картин, пара икон в светлом углу и фотографии, с которых в окружении многочисленных детей смотрел ещё молодой, но уже лысеющий человек в строгом сером костюме с галстуком.
Пока Люся осматривалась, вечный человек готовил стол – слазил в погреб за вареньем и мёдом, достал из холодильника масло, сыр, булочки… Разлил чай по чашкам…
– Садись, угощайся да рассказывай, что за беда тебя в такую глушь привела, – пригласил он её к столу.
Плюша оказался весьма интересным собеседником. Он не только выслушал Люсю, но и поведал свою историю:
– Родился я давно, ещё до татар. Семья моя была небогатой, поэтому особо-то я и не учился. Жил беззаботно, плёл корзины, хлебницы, пчёл разводил… Так бы и помер в своё время как все, да случай один со мной произошел. Грибы я люблю собирать, ну просто жуть как. И вот брожу однажды по лесу. А далеко зашел, заплутал. Начало осени было: тёпло, сухо. Пить мне захотелось. Спустился к ручью, да у воды старичок сидит. «Плюша, – говорит, – не пей отсюда. Не твоя то водица. Пойдёшь по тропке, там дуб большой увидишь. Такой дуб ни с чем не спутаешь. Красавец! Так ты у корней его листья отгреби старые, источник расчисти, а то пересохнет. Вот из этого источника и напьёшься. Добро тебе будет». Послушался я его, дубок сыскал, родник расчистил… Видно, водица там непростая была. Живу с тех пор, не ведаю сколько, про хвори забыл, на войне ни сабля, ни пуля не берёт. Всё костлявая стороной обходит. Не приглянулся, видно, я ей.
– А ты всё время такой… Я имею в виду, молодой? – Люся сразу ему поверила. Ей было ужасно интересно – как это – жить вечно.
Плюша расплылся в блаженной улыбке.
– Нет, конечно. Такой молодой я уже год. Проживаю до старости, а потом снова ребёнком делаюсь. Мелочи прошлые забываются, главное остаётся… Видела уже, небось, фотографии… Ты чай-то пей, остынет! – вечный человечек засуетился. – Мёда не забудь попробовать. Сам собирал. Давно такого урожая не было, как в прошлом году. Лет сорок уже…
За окном медленно опускалась ночь, наползая со стороны реки темнотой и птичьими вскриками. Тёмной загадочной стеной вставал дальний лес, обещая заманить в самые чащи и там оставить под присмотром светящихся во тьме гнильцой коряг. Об оконное стекло несколько раз упрямо ударился крупный жук, словно напрашиваясь в гости, а Люся и Плюша ещё сидели за столом при свечах, вели неторопливую беседу.
– Знаешь, а если твой дед из Ново-Старгорода, ты вполне можешь мне пра-пра-пра-… правнучкой! – вдруг заявил мальчик. – Почти все волшебники этой области мне потомками приходятся. У меня только в прошлой жизни десять детей было… Сейчас всего трое в живых осталось… – Плюша вздохнул. – Они, правда, не знают, что я вечный… Им так легче.
Люсе вдруг стало неимоверно жалко этого вечного старика-мальчика, обречённого на одиночество и предчувствие неизбежности потери…
– И ты не разу не пожалел о своём бессмертии? – сочувственно спросила девочка. – Я фильмы о бессмертных людях видела. Так порой и они хотели умереть.
– Глупые были, – Плюша махнул рукой. – Я не помню, чтобы хотя бы раз пожалел. Жизнь размеренная сытная… Люди не обижают, звери не трогают, твари волшебные тоже не пакостят…
Он улыбнулся своим мыслям, подхваченный ветром воспоминаний, полуприкрыл глаза и сидел так, пока Люся не задала очередной вопрос.
– Плюша, но ведь тебе бессмертие это дали не просто так? Ты об этом думал.
– Думал. И вот, что я тебе скажу. Цели конкретной в любой жизни я никогда не видел. Живи как живётся, делай, что умеешь, и другим жить не мешай. Вот и вся мудрость. Зачем пытаться что-то создавать поперёк других? Люди этого не примут. Кому что нужно, сам придёт и сделает. Нет смысла рвать сердце ради тех, кому на всё наплевать. Верно я говорю? Ладно, Люся, что ты хотела у меня узнать о феях? – мальчик перевёл разговор на другую тему.
– Всё, что ты о них слышал.
– Не очень много, – покачал он головой. – Триста лет назад по весне прилетели они в наши леса, да так и остались. Теперь иногда в огороде моём шалят, виноград таскают, малину сортовую рвут, травки разные… Но я на них не сержусь. Вначале, правда, чучелом пытался разбойниц отпугнуть, так они его с собой на болота уволокли, хороводы вокруг водят…
– А почему феи с болотниками не поладили? – перешла к важной для себя теме Люся.
– Кто их знает. Они с первого дня друг друга невзлюбили. Болотники – существа новые. Их в Академии Высшего Волшебства изобрели. Эксперимент, знаешь, неудачный. Склочные созданьица вышли. Мелких тварей вроде фей на дух не переносят… Себя чуть ли не выше людей считают. Не люблю я такого. Где-то месяца два-три назад и одни, и другие вообще как взбесились. Что ни день, то ссоры. Вначале ко мне на суд ходили, потом к Виоле, она у них за старшую что ли… Деревенских донимают. Вот уже и до твоего деда добрели. Не знаю, как ты с этим разберёшься, но дальше уже тянуть нельзя. Развоюются совсем!
Люся сонно кивнула Плюше.
– Ох, ночь уже глубокая! – вечный мальчик вскочил. – Пошли, я тебе за печкой постелю. Там так травами сухими пахнет! Я там зимой люблю спать. Сейчас я на крыльце, в гамачке… Травки супротив комаров разложу и сплю… А если шум какой ночью услышишь, плеск да бульканье – не пугайся. Это колодезник шалит. Ему в колодце сейчас тесно – воды мало, дождя давно не было. Вот он и сердится непонятно на кого.
Признаться, внучке волшебника за печкой мало понравилось. Там пахло не только травами, но и пылью. Под потолком растянулись узорные паучьи сети, а где-то на чердаке заливался сверчок, ухала сова…
«Грустно, наверно, ему тут одному. И чего он к людям насовсем не ушел? Или стесняется своей юности-мудрости, ждёт, пока повзрослеет?»
Люся свернулась на жесткой скамье, скомкала край одеяла. Почти засыпая, она вдруг решила, что знает, как вернуть покой на болота… Только всё это потом, утром… А сейчас спать!
5. Расследование
Болота встретили гвалтом и криками, бесконечной гаммой звуков, красок запахов. Под ногами разбегались во все стороны алые, лимонные, бирюзовые, фиалково-лиловые узоры, вытканные тёплым летом на зелёном обманчиво-прочном ковре. В чистом воздухе вереща, звеня ненастроенным оркестром из тысяч голосов, носились феи. Да сколько! Тучи! От их нескончаемой болтовни закладывало уши. «Как они друг друга понимают? – удивлялась Люся. – Недаром их болотники не любят. Бартоломео тоже плохо отзывался о летуньях». И всё равно ими стоило восхищаться! Словно созданные из света летнего солнышка, ловя его лучи на свои стрекозиные крылья, носились в воздухе эти невесомые создания, радуясь каждой прожитой секунде.
Вдали по островам были разбросаны плетёные хатки болотников, похожие на перевёрнутые птичьи гнёзда. Долговязые паучьи фигуры болотных людей то и дело проглядывали сквозь редкие ивы, кустарник, и мельтешащих фей.
– Всё, привёл! – прокричал Плюша. – Дальше сама с ними разбирайся. Я здесь не советчик.
Люся уверенно пошла вперёд. Болото не преминуло продемонстрировать свой паршивый характер. Трава под ногами оказалась сырой и жесткой, точно проволока. Кое-где между кочками жалобно всхлипывала вода. Девочка быстро поняла – дальше ей лучше не лезть. Тогда она остановилась, огляделась. И феи, и болотники были всецело поглощены своими делами и на присутствие гостей никак не отреагировали.
– Прошу внимания! – что есть сил заорала внучка волшебника и замахала руками. – Вы слышите?! Я знаю, как решить ваши проблемы! Эй, замолчите же вы на минуту!
Феи проносились мимо щебечущими стаями, танцевали на листьях и цветах, водили в воздухе хороводы, болтали, кричали, пели, кружили над топчущимися возле своих хаток болотниками…
– Послушайте меня, пожалуйста-а-а! – Люся почти отчаялась их дозваться. Разве перекричишь такую толпу?
Наконец её присутствие заметили, и суета немного улеглась. Маленькие крылатые созданьица расселись по травам и кустам, пауко-люди тоже подошли поближе и подогнули ноги, чтобы голова оказалась ниже, отчего сразу стали похожими на сложенные зонтики.
– Слушайте! Я Люся, внучка волшебника, к которому ходили болотники. Мне кажется, я знаю, почему вы всё время ссоритесь! Всему виной болото! Болотные газы выделяются из-под земли и вызывают у вас беспокойство. Надо просто найти то место, где они просачиваются, – выдала она свою блестящую теорию.
– А если они выходят отовсюду? Мы что, должны будем вечно воевать между собой? – спросил молоденький кудрявый фей в синем костюмчике. (Люся и не знала, что среди крылатого народца бывают мальчики).
Внучка волшебника задумалась.
– Не знаю. Может, попробуете поискать другое болото… – произнесла она неуверенно.
Что тут началось! Болотники запрыгали, засуетились. Феи взвились в воздух, вопя и наталкиваясь друг на друга, принялись ругать Люсю и болотников… Девочке оставалось только ждать, пока они успокоятся. Ждать пришлось долго. Один маленький фей, задавший свой провокационный вопрос, продолжал раскачиваться на травинке и внимательно следил за происходящим.
– И как ты хочешь найти вредные газы? – наконец спросил он. – Болото большое. Мне за день всё не облететь!
– А карта его есть? – Люся считала себя знатоком карт, ведь она участвовала в соревнованиях по спортивному ориентированию, и даже получила за усердие значок от завуча.
– Карта? Если надо, значит, будет, – пообещал фей.
– Мы разобьем местность на участки, и вы вместе с болотниками их обследуете, – принялась объяснять Люся, искренне радуясь, что может применить свои знания ради полезного дела. – Там, где вы почувствуете беспокойство или начнете ругаться больше обычного, могут выделяться вредные газы.
– Разумно, – фей обвёл взглядом своих шумных сестёр. – Только вначале нужно их угомонить. Стой здесь. Я сейчас, – и он взлетел, смешавшись с тучей сородичей.
К полудню карта болота уже была в руках Люси, и она вместе с Плюшей и феем, которого, кстати, звали Генрихом, принялась вычерчивать красным карандашом область поисков для каждой группы фей и болотников.
Конечно, было много шума, конечно, к поискам приступили только ближе к вечеру… Но всё же точно выяснили, кто и у каких островков, рощиц и кустиков ищет газовые источники.
Внучка волшебника не унывала. Она верила в свою правоту и смогла убедить Плюшу и Генриха, что уже было не так мало.
– Как тебе в голову пришло такое? – недоумевал Плюша, сворачивая карту в трубочку.
– Это я в школе проходила, а ещё детектив какой-то читала, где убийцу на болотах ловили, а он газами там отравился, – похвасталась Люся, пристёгивая сумочку-сундук к поясу тонким ремешком. – Вот я и решила – именно газы всему виной. Завтра непременно найдём эти места! Потом, может, прикрыть их чем-то, чтобы воздух не портился. Я у деда спрошу, вдруг здесь средства какие специальные есть против газов или машины, чтобы их откачать.
– Вряд ли, – вечный человек задумчиво вглядывался, как, перепрыгивая с кочки на кочку, длинноногие болотники сосредоточенно перемещались по островкам, сопровождаемые неугомонными феями. Лучи закатного солнца ещё разгоняли вечерний туман, но тот уже выглядывал грязно-белыми клоками из-под кустов и редких деревьев…
– Может письмо сородичам на историческую родину написать, в леса германские? Там феи пообразованней будут, про машины такие разузнают, – предложил Генрих.
– Нет, долго, – Плюша поудобней устроился на полусгнившем стволе поваленного дерева. – А может это и не болотные газы всему виной? Я-то ничего не чувствую, хоть и живу рядом.
– А что тогда? – Люся растерялась. Больше у неё вариантов не было.
– Полгода назад это началось, – стал рассказывать фей, пристраиваясь между людьми на коряге. – Вначале не очень серьёзно было. Так, беспокойство какое-то. С болотниками мы всё время не ладили, а тут что ни день ссоры. Где-то месяца два назад и наши пропадать стали, и длинноногие. Всюду искали. Нет! Стычки стычками, а до убийств у нас во веки вечные не доходило. Утонуть не могли. Мы крылаты, длинные – как водомерки, по любой воде пробегут, лап не замочат. А творится с нами такое! Ночами спать страшно, на месте не усидеть, на друзей как на врагов заклятых смотрим… Что за недуг? Откуда? Мы вину друг на друга валим, да чувствуем – не здесь беда.
– Может, мне с вами завтра по болоту побродить? – Люся вопросительно взглянула не Генриха.
– Не советую. Разве что длинные подвезут, а так затянет в трясину.
Темнело. Туман робко застилал травы, озадаченный странным поведением местного народца. Внучка волшебника и вечный человек уже собирались возвращаться домой, как на них налетела взволнованная стайка фей. Они бессвязно верещали и долго не могли успокоиться.
– Видели! Видели! – пищали они.
Наконец всё же стало понятно, что произошло. Почти посредине болота есть несколько необитаемых островков. Последнее время над ними звуки еле различимые слышатся – звон какой или вой… А сейчас там люди странные с фонарями появились. Феи, кто посмелее, подлетели, было, поближе, а люди увидели их и сотворили нечто, отчего феи перепугались до дрожи в крыльях.
– Такой ужас, такой ужас налетел, что мы до сих пор в себя не можем прийти! – заверили они Люсю.
– Ясно всё с ними, – Плюша встал. – Разбойники это дела чёрные делают. Генрих, собирай своих, зови длинноногих. А я за фонарём сбегаю, гамачки прихвачу. Далеко до островов?
– К полуночи долетим, – неуверенно произнёс фей.
– Хорошо, поспешим. А то уйдут, и выслеживай их потом…
Выступили. Четыре болотника несли в гамаках Плюшу и Люсю. Феи тучей летели над ними, переругиваясь между собой и с остальными болотниками, бегущими позади.
Темнота медленно спускалась на землю. Макушки редких деревьев ещё были освещены, а внизу по травам уже клубился туман, густо смешанный с сумеречными тенями. Тени увеличивались, взлетали вверх, и вот уже померк небосвод, и мир укрыла безлунная ночь.
Болотники необыкновенно быстро перебирали своими тонкими ножками, с лёгкостью преодолевая топи и оббегая заросли камышей, порой спугивая прикорнувших на островках птиц. Те с криком, явственно различимым на фоне уже привычного гомона фей, неясными тенями взмывали в густо-синее небо и таяли в его неизмеримой глубине.
Чем дальше двигалась процессия, тем сильнее нарастало смутное беспокойство в сердце Люси. Она чувствовала страх своих спутников и даже отметила про себя – они немного притихли.
Звон, как бы идущий из глубин земли, привлёк внимание девочки, звон, рождающий радостное возбуждение, беспечность… Или это звенит у неё в ушах от усталости?
Вскоре она почувствовала – длинноногие замедлили шаг. Шум крыльев и голоса смолкли. Значит рядом. Внучка волшебника всматривалась в темноту.
Да, вдали огоньки… Какие-то фигуры… Что-то копают…
– Окружайте. Их всего четверо, – громким шепотом скомандовал Плюша болотникам. – Одно из двух – или прячут клад, или, что вернее, ищут. Слышал я, что есть заговорённые клады на срок или на человека. Лежат они в земле, никого не трогают, а как часики своё оттикают, наружу просятся. Видать, такой схрон здесь спрятан. Срок ему пришел людям явиться. Взбаламутил вас, покоя лишил, заставил побегать, помощи попросить. А знатоки проведали, сигнал поняли и теперь роют.
Кладоискатели, казалось, не замечали угрозы. Кольцо болотников смыкалось. Притихшие феи плотно облепили их лапы и головы, готовясь к атаке. Плюша и Люся тоже насторожились…
Когда длинные силуэты пауко-людей выступили из мрака, одна из фигур на острове выпрямилась… Волны ужаса заполнили ночь. Холодного ужаса, рвущего в душе неведомые нити, грязными лапами пачкающего свет, отдающегося в голове болью до тошноты, до жгучих искр в глазах.
Ошалевшие болотные жители что есть мочи метнулись прочь… Разве кто-нибудь вспомнил о болтавшемся в лапах гамаке? Люсю встряхнуло, перевернуло в воздухе. И внучка волшебника шлёпнулась в холодную мокрую траву. А те, кому она так стремилась помочь, уже растворились в темноте безлунной ночи. Их крики звенели далеко, тая и теряясь. В этот момент Люсе показалось – она навсегда останется здесь, наедине с разбойниками, сыростью, комарами.
Она не почувствовала боли от падения, но честно собралась испугаться. Она одна ночью на болоте в опасной компании, в высокой траве её могут подстерегать змеи и неизвестно ещё какие опасные твари! Но что странно, всепоглощающего, парализующего страха не было. Всё, что могло случиться – случилось. Теперь следует подумать, как выкрутиться из сложившейся ситуации.
Единственное, чего боялась Люся – это быть замеченной. Но оставаться там, куда она упала, казалось непросительной глупостью. Каждая кочка при любом движении девочки опасно уходила вниз, дышала гнилостным ароматом стоячей воды. Хорошо, хоть давно дождей не было, иначе бы Люся промокла, а то и оказалась бы захваченной топью. Здесь всякая лужица может оказаться бездонной ямой – охнуть не успеешь, пропадёшь. И поминай, как звали.
Тогда девочка, стараясь двигаться как можно тише, поползла к острову, прочь от подозрительно мягкой мокрой почвы.
– … где-то здесь. Я чувствую, что он где-то здесь! – донеслось до неё. – Приборы не врут!
– Мы уже шестую неделю копаем! – недовольно прозвучало в ответ. – Ты сам хвастался, будто из Академии Волшебно-конструкторского проектирования импортный трезоринг стащил, почти новый! Драгоценности за версту чует! – передразнил второй первого. – Ну, где они, твои драгоценности?!
– Со старым бы ты всё болото перекапывал, а этот точно на карте нужные островки высветил, – возразил первый голос.
– Утра бы дождаться, – всхлипнул ещё один.
– Копайте, копайте, бездельники! – вступил четвёртый голос, отчего-то показавшийся Люсе знакомым. – Я на ваши приборы не полагаюсь. На днях в городе у проверенного человека средство одно действенное раздобыл – кладупус!
Он замолчал и, сопя, принялся шумно возиться в ящике. Люся выглянула из камышей. Она подобралась совсем близко и уже могла разглядеть лица трёх ближайших кладоискателей. Этих людей она не знала. Тем временем четвёртый говоривший выпрямился и повернулся в сторону девочки… Карлик! Тот самый, что покупал у её деда веера для огорода… Врал всё!
Что-то заблестело в его руке, поймав свет больших стеклянных фонарей. Ага, знакомая баночка с кладупусом – пыльцой цветка папоротника, вернее лапчатого подхвойника! Гришка рассказывал девочке, будто это редчайшее растение очень похоже на папоротник, но цветёт крупными дурманными цветами всего одну ночь в году, и поэтому люди так часто путают эти растения… Если бросить немного пыльцы на землю, место, где спрятан клад, непременно проявит себя. Как раз этим и занимался карлик. Он бережно развеял порошок над землёй и внимательно всматривался – не засверкает ли?
Люся, которой от страха стало ещё холоднее, со всей силы вжалась в мягкую влажную землю, боясь пошевелиться. Карлик двигался прямо на неё! Только бы не заметил! Только бы чахлые сухие стебли камышей защитили её от блестящих глаз разбойника! И вот когда до внучки волшебника оставалось не больше десяти шагов, он замер.
– Копайте здесь! – хриплым от волнения голосом приказал карлик.
– И где ты раньше со своим проклятым порошком был, Федосей Мухоморыч? – вступил четвёртый.
– А ты бы, Лукьян, сроду не заплатил бы за десять щепотей пыльцы три горсти золотом. Чем терять время и ждать, пока эти ошибки академиков созовут сюда весь Ново-Старгород, грех не воспользоваться таким шансом! – раздраженно огрызнулся карлик.
Двое других, уже орудуя лопатами, захохотали. Люся же, стараясь не стучать зубами от холода и как-то укрыться от комаров, свернулась клубочком. Ей уже не нужны были никакие чудеса и клады, ни дед-волшебник с говорящим котом… Ей хотелось домой, к родителям, где тёплая постелька, горячее молоко на ночь, а сказки только по телевизору…
Лопаты ударились обо что-то твёрдое…
– Шевелись, шевелись, – командовал карлик.
– Вот он, родимый! Тяни! Ермолай, да он серебром окован! Не повреди лопатой, тут один сундук – уже клад! – причитал Лукьян, прыгая вокруг…
Неужели они не слышат звона? Люся встрепенулась. Сундук звенел, пел… Он звал её, как будто все сотни лет, проведённые в безрадостной болотной почве, ждал именно её, Люсю Камаеву! Да нет, быть такого не может!
– Тяжелый, паразит! – кряхтели разбойники. – Чего там понапихано?
– На наш век хватит! Вон как сильно заговорили! Всю мелкоту крылатую разогнал и пауков-переростков заодно, – тот, кого называли Ермолаем, ощупал сундук. – Да, действительно серебром окован. Давай мы Лукьяну ящик отдадим, раз уж он так его облюбовал, а всё, что внутри – себе? А, Мухоморыч? – повернулся он к карлику.
– Михайлович! Сколько раз тебе повторять, что Михайлович! – карлик оттолкнул приятеля от сундука и принялся осматривать всё сам. – Хорошая работа. Только чует моё сердце, тут и замок заговорённый.
Они принялись возиться над своим сокровищем. Люся от любопытства чуть-чуть приподняла голову, почти высунувшись из камышей.
– Не выйдет, Кузьмич. Его теперь хоть огнём пали, хоть сверлом алмазным, хоть под пресс пускай… Целёхоньким выйдет. На человека заговорён, – задумчиво изрёк карлик и добавил. – Раз клад из земли вышел, значит близко наследничек. Тоже, видать, почуял и рыщет.
– Нам бы его поймать, да пусть сундук откроет. А потом мы с ним расквитаемся.
– Жди, поймаем! – карлик уселся на ящики и задумался.
– Разве зря мы столько времени комаров здесь кормили? – не выдержал Лукьян. – Я что, зря из института ушел? На что я теперь жить буду?
– Ты уж молчи. Отловил фейную мелкоту и болотников длиннолапых, сдал в зоопарки, а всю выручку себе присвоил. Кричи теперь, что бедный! Вон, завтра опять твои ловцы приедут!
«Так вот куда болотный народец пропал! Надо будет подумать, как их спасти!» – сообразила Люся. Тело её затекло и замёрзло. Девочка понимала – если она сейчас не выберется отсюда, простуда обеспечена, а может что и похуже. Нужно уйти от разбойников до рассвета и разыскать кого-нибудь из фей. А потом посоветоваться с Плюшей, что делать дальше.
Пользуясь тем, что карлик со своими товарищами вновь склонились над сундуком и принялись разгорячено спорить, перебивая друг друга и пихаясь локтями, внучка волшебника осторожно поползла обратно в темноту.
Признаться честно, в её душе помимо нарастающего с новой силой страха обиженным ежом затаилось сожаление. Там, всего в нескольких шагах оставалась, возможно, величайшая загадка в её жизни? Вдруг клад ждал именно её? Нет, идти одной против разбойников – глупо. Тем более – болотные жители в беде. Надо их предупредить, иначе совсем худо будет!
Люся ползла в темноте, старательно выбирая дорогу, прощупывая каждую кочку, прежде чем доверить ей вес своего тела. Нередко на пути встречались чёрные провалы с холодной водой, отражавшие чёрное небо с редкими проблесками звёзд, и мягкие, неустойчивые кочки, готовые выскользнуть из-под перемазанных грязью рук. Порой вспыхивали и гасли таинственные болотные огоньки, маня к себе призрачным светом. Души утопленников? После всего, произошедшего с ней, Люся верила любым сказкам. Иногда на поверхности грязных луж, шумно надувались и лопались пузыри, – выходили болотные газы, на которые Люся вначале переложила всю вину за беспорядки. И неутомимо пищали комары… «Эх, мне бы Плюшино средство от этой пакости!» – в который раз мечтательно вздыхала девочка.
Страх опять отступил, сердце уже не грозилось вырваться из груди. Ночь, болото, путь наугад… «Куда-нибудь да выберусь. Всюду люди живут, помогут», – успокаивала она себя. Главное – двигаться, чтобы не замерзнуть и не попасть в трясину, а остальное как-нибудь само собой уладится. Должно же ей, наконец, повезти!
Найдя более-менее твёрдый островок, внучка волшебника встала и осмотрелась. Огонька кладоискателей не было видно. Значит она уже далеко. Ползти наугад по холодной земле не имело смысла. Да и устала она очень. Утром во всём разберётся. А сейчас главное согреться и не уснуть стоя…