Петров, к доске!

© Павел Ларин, 2025

Глава 1

– Алексей, ты уже почти мужчина. Нет. Не почти. Ты, Алексей, мужчина. Старший в семье. Тебе надо понимать, мать у тебя одна. Ее нужно беречь. А ты такие кренделя исполняешь. То в милицию загремел, то в школе нелады, то теперь вот под машину прыгнул. Ну разве это по-мужски? Нет! Нет, Алексей. Это не по мужски! Спас девочку – хорошо. Но сам зачем под колеса? Мать чуть инфаркт не схлопотала.

Я покосился на сантехника, идущего рядом со мной. Вот уж кому нотации читать, так точно не Дяде Лёне. Его дурь всему району известна. Уж он что исполняет, мне до такого расти и расти. Но… Естественно, я промолчал.

Тем более Дядь Лёня натурально вошел в раж и почувствовал себя этаким педагогом-самоучкой. Он бубнил все эти поучительные речи с того момента, как мы с ним вышли из дома. Из моего, между прочим, дома.

Возникает логичный вопрос, с какого перепуга я среди белого дня иду по району в компании Дяди Лёни и тащу его рабочую сумку в руках. А я расскажу!

Дело в том, что теперь мое расписание выглядит следующим образом.

Я пришел из школы, пообедал, потом появился дядя Лёня и забрал меня с собой на работу. Зачем? Чтоб я не имел возможности заниматься всякой ерундой. Угадайте, кому пришла столь удивительная идея в голову? Конечно, матушке! Хотя я подозреваю, она подобным образом хотела убить двух зайцев. И сынок при деле, и кавалер к роли отца привыкает. Причем, есть подозрение, что второй убитый заяц будет пожирнее.

Но чисто официально, по версии родительницы, так выглядел очередной вариант трудотерапии, которая должна сделать из меня человека. Совершенно непоколебимая вера в целительную силу физического труда.

– Да и в милицию рановато… Вот я в твои годы… – Дядя Лёня, не договорив, смущенно замолчал. Видимо, пример был не самый лучший. Однако тут же сантехник выкрутился, перескочив немного на другую тему. – Загубишь себе жизнь, а потом уже ничего не исправить. В общем, нельзя в милицию, Алексей.

Нормально так вышло! Главное, то, что я в опорник при его прямом участии попал, это мы опускаем. Если бы не настойчивое желание сантехника спасти кота, который теперь еще и живет у меня под боком, ни черта бы не произошло. Что в школе нелады коллективные, а не я один – идиот, тоже не учитываем. А машина…

Вообще-то я поступил как нормальный человек. Варианта было два. Либо стою, ничего не делаю и смотрю, как Дееву долбанет “Волга” Ромовых. Либо что-то предпринимаю. Второй вариант показался мне более адекватным. Ну и плюс рефлексы. В первую очередь, конечно, сработали они, а уже потом включилась голова. Я кинулся к Наташке, именно в тот момент не до конца понимая, что делаю. Главное – уберечь девочку, а там разберемся.

И естественно, не под какие колёса прыгать не хотел. Так вышло! Я рассчитывал, что успею и Наташку оттолкнуть, и сам проскочу. Не успел. Тачка Ромова-старшего оказалась быстрее чем, мои реакции. Вернее, чем реакции моего подросткового тела. Тоже, кстати, непорядок. Этим вопросом надо заняться. А то, в голове все ладненько лежит: опыт, информация, навыки, но физически я теперь до этого багажа не дотягиваю.

Но…прошел лишь день и этот момент уже никто не учитывает. Имею в виду, никто не учитывает, что в мои планы не входил риск жизнью. Тем более, машина не на бешеной скорости неслась. Я лично вообще в своем поступке не вижу чего-то сверхъестественного.

Но в глазах окружающих я теперь выглядел героем. Без преувеличения. Меня вроде даже решили в школьной стенгазете сделать главным персонажем выпуска. Типа, спас Дееву ценой своего здоровья. Едва ли не пожертвовал собой. Бред какой-то…

По мне, так вся ситуация вышла совершенно нелепой. Это нужно было снимать на камеру. Самый настоящий “Ералаш”.

Когда в мое бедро ударила машина, я, как в лучших кадрах боевика, подлетел вверх и шлёпнулся прямо на капот, словно заправский каскадёр. С той лишь разницей, что подлетел красиво, а шлепнулся плашмя, раскинув руки и ноги в стороны.

Пару минут, до того как заглохнуть и остановиться, “Волга” продолжала двигаться вперед.

На машине, раскорячившись, с вытаращенными глазами, морской звездой лежал я и орал. В машине с не менее вытаращенными глазами за рулем сидел Ромов-средний и тоже орал.

В его исполнении это было простое протяжное: “А-а-а-а-а!”. Парень понял, что вообще-то на его капоте сбитый пешеход распластался, и это повергло его в шок. Еще, наверное, ему было очень страшно. Стресс, все дела. Я же выскочил перед ним, как черт из табакерки, и подобного поворота событий Ромов-средний никак не ожидал.

В отличие от горе-водителя я орал не буквы, я орал слова и предложения:

– Тормози, придурок! Стой, млять! Тормози! Тормози, дебил! Жми педаль!

Просто, если честно, причиной моего крика был не страх. Ситуации и похуже случались. Однако имелось весомое опасение, что старший брат Никиты с перепугу или в панике сейчас еще до кучи в какое-нибудь дерево впечатается. А их вдоль дороги стояло немало. Старые, толстые тополя, которых тараном не снесешь. А уж “Волгу” они просто без передней части оставят да и все.

Где-то в стороне тоже кто-то орал. Судя по голосам, это была Деева, потом какая-то женщина, проходившая мимо, и физрук, который именно в этот момент благополучно топал на работу. Буквально следом подключились еще прохожие.

Когда машина остановилась, все эти люди бросились ко мне. А я, что удивительно, был совершенно цел. Бедро болело, да. Но, судя по ощущениям, похоже всего лишь на ушиб. Еще, правда, свербило горло. Но тут, наверное, из-за напряжения связок.

И все! Все! Больше ни царапины.

– Парень, ты как? – Первым подбежал какой-то левый мужик. – Материшься ты, конечно, знатно. Да и вообще… Тебе надо в каскадеры идти. Ловко ты…

Затем уже подскочили физрук, куча теток и Наташка.

Эта вообще рыдала в голос, размазывая слезы по лицу. Когда я ее откинул в сторону, спасая от столкновения с машиной, Деева упала на землю, поэтому платье старосты было в грязи, руки тоже. Каждый раз, когда Наташка проводила ладонью, стирая слёзы, на щеках оставались разводы. Соответственно, она напоминала теперь не отличницу и старосту 7“Б”, а командос, который собрался идти на смертельный бой. На ее физиономии красовались четкие тёмные полосы. Если бы она сняла галстук и повязала его на лоб, сходство было бы один в один.

– Петров, ми-и-иленький, ты ка-а-ак?! – заикалась Наташка сквозь рыдания.

– Да все хорошо со мной. – Отвечал я всем сразу, и Деевой, и случайным свидетелям, и физруку, но меня никто не слушал.

До кучи из тачки появился брат Ромова и вся эта толпа сочувствующих и помогающих накинулась на него. Какая-то бабуля даже несколько раз долбанула бедолагу авоськой по спине, обзывая не самыми приличными словами.

Ромов-средний выглядел, кстати, гораздо хуже, чем я. Его лицо было абсолютно белым, губы тряслись, зубы стучали и возникало полное ощущение, что его сейчас стеганет падучая.

Не прошло пяти минут, как со стороны школы прибежала директриса. Окно ее кабинета выходило как раз на проезжую часть, поэтому, услышав визг тормозов, крики и коллективную истерику, Жаба, естественно, подошла посмотреть, что происходит. Посмотрела, оценила, а потом со всех ног кинулась на улицу.

Когда она появилась рядом со мной, видок у нее был почти такой же, как у брата Ромова.

– Ну, Петров… Ну… – Она схватила меня за плечи и начала поворачивать во все стороны, пытаясь обнаружить признаки предсмертной агонии, которая, по мнению директрисы вот-вот должна была приключится. – Когда ты сказал, что решишь мою проблему, я, конечно, от тебя ожидала, что угодно, но ты… У меня действительно больше нет той проблемы. Потому что теперь мне на нее плевать!

В общем, честно говоря, это был самый форменный дурдом.

Меня отвели сначала в школу. Там мне устроили детальный, подробный осмотр. Когда выяснилось, что на самом деле мои руки, ноги и все остальное на месте, директриса немного успокоилась.

Но самое главное, на фоне произошедшего, вопрос с вызовом родителей утратил свою актуальность. Это, что говорится, из разряда, не было бы счастья, да несчастье помогло. То есть, по сути я на самом деле избавил одноклассников от серьёзных проблем, правда, не совсем так, как собирался.

– Петров, – Заговорщицким шепотом начала директриса, предварительно отправив всех из медицинского кабинета в коридор. – Ты давай, знаешь, что… Ты скажи, что шел на урок. Да? Просто опоздал. Хорошо? Я обещаю, что выполню нашу предыдущую договорённость. Да?

– Кому сказать? – Точно таким же шепотом спросил я.

– Всем! Всем скажи! – Директриса присела на кушетку и схватила меня за руку.

Я сначала не понял, чего она хочет. Тем более, половина класса меня видела. Они знают, как на самом деле все было. Я сначала явился в школу, а потом ушел. Но уже через минуту до меня дошло.

Директриса просто-напросто испугалась. Учебное время. Ответственность за меня несет школа. А я вместо того, чтоб грызть гранит науки, оказался под колесами машины главного инженера завода.

Кстати, главный инженер тоже примчался. Не знаю, кто и как успел ему сообщить о случившемся, но залетел он в школу ровно в тот момент, когда я заверил Жабу, что никому не признаюсь, почему во время урока шлялся по улице.

– Идиот… – Бросил отец Ромова в сторону старшего сына, который мялся возле окна, ожидая итога моего осмотра.

Потом Ромов-старший подошел ко мне, положил руку на плечо и спросил:

– Все хорошо? Давай, отвезу тебя в больницу. Пусть там еще хорошенько все проверят.

– Николай Николаевич, к счастью, Алексей чувствует себя прекрасно. – Тут же влезла Жаба.

Причем, интонации голоса директрисы звучали так, будто это лично ее заслуга. Видимо, она намекала главному инженеру, что проблема решилась только благодаря ее участию.

В общем, с горем пополам я отбился от всех этих доброжелателей и отправился домой. Не сам. Не своим ходом. Меня отвёз отец Ромова.

– Точно все хорошо? – Спрашивал он по дороге раз десять.

Я неизменно уверял его, что все отлично. Однако это была лишь первая часть марлезонского балета.

Мать, пребывая в святом неведении, о произошедшем не знала. Она спокойно отпросилась с работы, а затем отправилась в школу, дабы узнать, что именно натворило ее чадо. Как и остальные родители. Те тоже явились у назначенному времени.

В итоге, директрисе пришлось сказать им, что вышло недоразумение. Да, дети немного пошалили, но вызывать она никого не собиралась. Только для острастки припугнула. Педагогический ход.

Именно в тот момент случилось закономерное. Мать вдруг выяснила, что родила на белый свет героя. Ей об этом сообщили мои одноклассники, которые подскочили к родительнице и наперебой стали расспрашивать, все ли со мной хорошо.

А она, как бы, немного была не в курсе. Но когда до нее дошло, что родного сына несколько часов назад переехала, намотала на колеса, таскала по земле туда-сюда машина, (варианты просто разнились, но во всех я, истекая кровью, практически был при смерти) матушка бегом кинулась домой.

Сначала она рыдала. Потом обнимала меня, жамкала и целовала в темечко. Затем, убедившись, что сын в полном комплекте, ничего не сломано и не повреждено, схватила ремень и всыпала мне по первое число. Хорошо, что в качестве ремня выступал пояс от ее летнего платья и больно не было вообще.

– Ты только пять минут назад говорила, что я твоя кровиночка! – Отбрыкивался я, уворачиваясь от “ремня”. Но делал это, конечно, больше для спасения мужской гордости.

– Вот я тебя породила, я тебя и драть могу! А если с тобой что-то случится, вообще пришибу! – Ругалась матушка, гоняя за мной по комнате со своим дурацким поясом.

Только она успокоилась, подошло время забирать Илюху из сада. Тот узнал о подвиге старшего брата на подходе к дому. Им встретилась мать моего одноклассника и полчаса они с нашей родительницей обсуждали этот ужас.

Илюха впечатлился, возгордился и побежал по соседям рассказывать, как Алексей(то есть я) остановил целый танк(то есть “Волгу") ради спасения толпы каких-то непонятных, но очень красивых девчонок. Вот так приблизительно выглядела история по версии младшего братца.

Казалось бы, все. Должно уже затихнуть. Ни черта подобного.

Ближе к вечеру явился участковый.

– Я же грозился каждый день Алексея проверять. Вот видишь, Галина, пару дней не зашёл и все. Пришла беда, откуда не ждали. Говорят, парнишку нашего три машины переехало. – Смущенно сообщил он с порога, потом достал платок и вытер лоб.

От участкового подозрительно благоухало одеколоном, а в руках почему-то наблюдались три гвоздики. Хорошо, что не две. В любом случае, очень сомневаюсь, что цветами он решил порадовать меня.

Правда, участкового матушка выпроводила достаточно быстро под предлогом моего дурного самочувствия.

– Мммм… Теперь, оказывается, мне нужны тишина и покой. Это говорит женщина, которая буквально незадолго до этого собиралась применить к ребенку физическое насилие. – Прокомментировал я, наблюдая, как родительница пытается впихнуть гвоздики в бутылку из-под лимонада.

Едва вытолкали участкового, пришёл дядя Лёня. Снова с конфетами. Хорошо, хоть этот цветы не притащил. Конечно же, сантехник громко сообщил, что явился проведать меня. Очень волновался. Три раза ха-ха.

Дядю Лёню, в отличие от предыдущего гостя, пригласили на чай. Может, потому что от него не так сильно несло одеколоном, а может, потому что на ментов у матери аллергия. Не знаю. Мать все-таки. Мне вообще очень странно думать о ней в таком контексте.

В итоге, они снова уселись в кухне. Дядя Леня – во главе стола, матушка напротив.

– О-о-о-о-о… Леонид… – Выдала вдруг она, с умилением наблюдая, как сантехник снова пьёт чай из чашки для особых случаев. – А может, ты по-товарищески окажешь содействие в воспитании Алексея?

В этот момент прибалдели мы оба: и я, и дядя Лёня. Я – от того, что мое воспитание отчего-то переместилось в руки левого мужика с репутацией то ли алкоголика, то ли просто звезданутого. Сантехник – от того, что своих детей у него не было отродясь, а тут вдруг ему вселенная в матушкином лице сразу готового мальчика тринадцати лет подкинула. Тем более, дядю Леню самого еще воспитывать и воспитывать. Он иной раз хлеще любого подростка.

Однако, видимо, к родительнице сантехник и правда был неравнодушен. После минутной заминки он вдруг подобрался, приосанился и заявил слегка взволнованным голосом:

– Дык, конечно, Галина. Чего не помочь-то. Особенно если по-товарищески…

Я чуть с дивана не свалился в этот момент. Сантехника мне еще теперь не хватало под боком.

И это в тот момент, когда совершенно неожиданно ситуация развернулась весьма приятными перспективами. Ромовы передо мной вроде как в долгу. Одноклассники тоже. Директриса в том же списке, но это ладно. Она должок отдала.

В любом случае, теперь можно по-тихоньку налаживать отношения между Ермаком, Никитой и всеми остальными. Но точно нужно делать это не во время уроков. Как вариант, к примеру, собраться и сходить куда-нибудь. В парк, на аттракционы, в кино. Любой развлекательный вариант, чтоб всем было комфортно общаться.

Так нет же! У меня теперь – Дядя Лёня.

Именно по этой причине на следующий же день после возвращения из школы я увидел сантехника, который с грустным видом сидел под дверью нашей квартиры.

– Привет, Алексей. Жду вот тебя. Ты, давай, кушай, и пойдем с тобой в частный сектор, там надо мелочевку кое-какую исправить…

С этим надо что-то делать, решил я. Пообедал, подумал и пришёл к выводу. Мать упрямая, она не откажется от своей безумной идеи отдать меня на поруки дяде Лёне. Значит, я должен сделать так, чтоб дядя Леня отказался от этих порук.

Поэтому сейчас, когда мы двигались в сторону частного сектора, я слушал поучения моего старшего “товарища” в полуха. У меня шел активный умственный процесс и разработка плана – как испортить работу сантехнику, который видел в этой жизни если не все, то многое.

Глава 2

– Алексей…

Мать произнесла мое имя и замолчала. Такое чувство, будто это и не имя вовсе ее родного сына, а какое-то проклятие. По крайней мере, выражение лица у родительницы очень на это намекало.

Она тяжело вздохнула, подошла к плите, взяла остывший чайник, налила в стакан воды. Постояла, посмотрела грустно в граненую тару, будто у нее на полном серьезе появилась мысль, а не заменить ли воду на что-то более крепкое. Затем достала из верхних ящиков пузырёк валерьянки и накапала несколько капель. Снова подумала, добавила ещё, а потом залпом опрокинула в себя эту смесь и начала новый виток нашей затянувшейся беседы:

– Алеша…Что с тобой происходит. Ты же всегда был…

Родительница замолчала, не договорив. Наверное, хотела сказать, что я всегда был хорошим мальчиком, однако именно в этот момент в кухню, где мы сидели, заглянул Илюха с чрезвычайно важным сообщением, что кот – как человек! На него тоже действует закон земного притяжения.

Судя по диким мявканьям кота, раздававшимся из спальни последние минут десять, братец к выяснению данного вопроса подошёл основательно. Подозреваю, кот просто был многократно поднят на максимальную высоту и брошен с этой высоты вниз. Почему братец решил, будто кот должен опровергать законы земного притяжения, понятия не имею. Илюхе всегда в голову приходят очень странные мысли.

Мать перевела взгляд с Илюши на меня, а потом обратно на Илюшу. Снова тяжело вздохнула. Наверное, поняла, что “хорошие мальчики” – это не про ее детей.

– Илья, закрой дверь! – Прикрикнула она на младшего. Затем повернулась опять ко мне и грустным тоном спросила. – Ты зачем Леонида Иваныча угробил?

Я молча пожал плечами. Просто формулировочка, конечно, у нее странная. Угробил…я вообще ему ничего не делал. Ну…чисто условно, своими руками не делал, а все случившееся – роковое стечение обстоятельств.

Сначала, между прочим, все было хорошо. Уж для сантехника, точно. К тому же оказалось, мы двигались не на официальный вызов, а на так называемый “левак”, где Дядь Леня планировал подзаработать. Ясное дело, человеку нужны деньги. Он скоро на одних конфетах разориться, если будет продолжать таскаться к нам ежедневно.

Мы добрались до частного сектора, нашли нужный дом. Хозяева ждали нас прямо на улице, во дворе, от нетерпения притаптывая на месте. Вернее, хозяин. Один.

Им оказался весьма колоритного вида дед. Выглядел он очень похоже на известного персонажа не менее известного фильма. Не помню время выхода картины, поэтому не знаю, известен ли он в 1985 году, но я ассоциацию словил точно.

Дед был наряжен в тельняшку и свободные штаны, заправленные в сапоги. Сверху он накинул пиджак, оставив его расстегнутым, а для полного комплекта натянул кепку. Причем даже говорил этот гражданин специфически, с каким-то деревенским акцентом, что схожесть с тем киношным героем только усиливало.

– Ленька! Наконец-то! Ишь ты! Явилси. С самого утра жду. – обрадовался он сантехнику, как родному.

А вот про сантехника я бы так не сказал. Он наоборот, при виде деда споткнулся на ровном месте и тихо “крякнул” себе под нос.

– Василь Петрович. – Отчего-то загрустил дядь Лёня, едва мы вошли во двор и хозяин поздоровался с нами столь интересным способом. Меня дед вообще проигнорировал. – А я сразу и не сообразил, что это вы. И Колюха не уточнил, сволочь…Давненько не виделись. Уж думал не увидимся больше. Видать, где-то я снова нагрешил…Что на этот раз?

Я с интересом уставился на деда, пытаясь понять, что в нем особенного. Впервые вижу, чтоб кто-то вызывал у сантехника подобную реакцию. Судя по всему, он прям настороженно относится к этому Василию Петровичу. Значит, дедок имеет какие-то специфические стороны характера или поведения, раз на него, известный на весь район своими выступлениями, дядя Лёня смотрит с опаской. А он реально смотрел с опаской, будто дед в любую секунду может сотворить какую-то дичь.

– Ленька, ты понимашь, вода не идёт, зараза. – Сообщил хозяин дома сантехнику и несколько раз прищелкнул языком, выражая сожаление.

– Василь Иваныч, так где не идёт? У тебя ж нет центрального водопровода. Ты ж за водой к колонке ходишь. Как она у тебя пойдет? А главное – откуда? Я думал, может, как раз установить планируют хозяева. Подключаться, так сказать. Не вспомнил сразу, что адрес твой. – Дядь Лёня говорил с дедом, глядя ему прямо в глаза, а сам в этот момент осторожно сделал несколько шагов назад, в сторону калитки, через которую мы вошли.

– Это, да. – Согласился Василь Петрович, – Но вот та, шо полив обеспечивает, который мы тремя улицами организовали, она не льётся.

– Аааа…полив… – Сантехник еще немного попятился к выходу со двора, едва не наступив при этом своим сорок восьмым размером мне на ногу. Причём, сразу на две. – Василь Петрович, так это не ко мне. Это как бы не совсем моя ответственность. У вас тут вон, поливочная система, как на приусадебных. Петрович делал, ага? Вроде он. Я то при чем здесь?

Видимо, такой ответ хозяина дома не устроил. Он, злобно сверкнув глазами, нервно дернулся, присел на месте и всплеснул руками, как будто собирался танцевать гопака вприсядку.

– Ах ты, зараза, как заговорил! Ты погляди-ка на него. Ты што творишь, а, Лёньк?! Забыл, кто у прошлом го́де тебе подмогнул?

– Почему же забыл? Помню. – Дядь Лёня оглянулся через плечо, убедился, что я подвинулся с дороги, и снова сделал два шага назад. Такими темпами он скоро вообще за калиткой окажется. – Я как раз помню. Потому и волнуюсь. Обычно перед вашей помощью такая занимательная чехня происходит, что потом из нее хрен выберешься. Хочу просто тоже напомнить, что в тот раз, “у прошлом годе”, за трубами вы меня потащили. Сказали, дело верное, они там валяются, никому не нужные. А потом выяснилось, что они очень даже не валялись, а лежали, приготовленные для технических работ. Так что… Не могу я вам помочь с поливной системой. Не моя это стихия.

– Как жеж не твоя?! Твоя. Вода льется? Льется. Значит, тебе подходит. Есть у меня подозрения, што Петрович это исподтишка мне гадит. Оно ж вишь как, мы на все три улицы делали, огород хоть и небольшой, а все-таки имеется. А как огород без воды? Но Петрович обозлился. Мол, мне больше достается. Думаю, он там делов натворил, в будке этой. Ты, Лёньк, главное мене сделай, шоб оно все работало. Я отблагодарю. Не поскуплюсь Лёньк!

Дед замолчал, с надёжной глядя на сантехника. Тот, в свою очередь, покосился на меня, соображая, насколько уместно при подростке обсуждать подобные вещи. Потом, видимо, решил, что уместно. Всё-таки мы без пяти минут семья, раз уж ему женщина доверила самое дорогое – одного из сыновей. Тем более, я изначально знал, что идем на калым.

– Ну…хорошо. Только это…давай побыстрее. Где у вас насосная будка находится? – Махнул рукой дядь Лёня, приняв, наконец, судьбоносное решение. Правда, о его судьбоносности он пока не знал. Как и мы с дедом. – Скорее всего твой Петрович насос отключил и все. Специально портит тебе настроение. Делов-то.

– Ох, так вон, за поворотом, между домами. – Засуетился радостный дедок. – Лёньк, я отблагодарю, даже не сумневайся.

– Алексей. – Дядя Леня после дважды упомянутой благодарности взбодрился. Он посмотрел на меня сурово, но с намёком. Мол, пора и мне принять участие в этом мужском деле. – Шуруй до поворота, увидишь там сарайчик небольшой. В нем – рубильник. Так ты посмотри, поднят он или опущен. Если опущен, подними. А я тут постою, понаблюдаю, что происходит.

Я кивнул, развернулся и рванул в указанную сторону. За поворотом и правда обнаружилась будка. Внутри имелась какая-то загадочная конструкция и рубильник, который оказался опущен. Я сделал, как велено. Поднял его вверх, а затем помчался обратно.

Картина, открывшаяся моему взору, намекала на только что состоявшееся совещание, где все-таки было признано наличие проблемы. Во дворе возле трубы, проходящей мимо небольшого огородика, топтались недовольный дед и озадаченный сантехник.

– Вишь што творится. – Заявил мне Василий Петрович, а потом указал рукой на эту самую трубу. Хотя я точно его не о чем не спрашивал.

После того, как включился насос и потекла живительная влага, обнаружилось, что эта самая труба, прохудилась в районе врезки крана и там образовался свищ, из которого вода под давлением вылетала тоненькой струйкой. Струйка, не смотря на скудность, оказалась достаточно мощной и била непосредственно в лицо той персоне, которая наклонилась, чтобы попытаться закрыть кран обратно. В данную минуту в роли персоны выступал дядь Лёня. Он не только матерился, уворачиваясь от струи, но, ко всему прочему, еще соображал вслух, что ему делать со случившейся бедой. Тоже матом.