Псионик. Начало пути

Открытые карты и туз в рукаве

– Ну, вот… Так гораздо лучше… Теперь можно и побеседовать. – Романовский потянулся за чашкой, стоявшей на маленьком столике, взял ее в руку, потом откинулся в большом плетеном кресле и с выражением неимоверного удовольствия на лице сделал глоток.

От чашки одуряюще пахло кофе. Теперь я точно знаю этот запах.

Мы сидели на просторной веранде, которая находилась со стороны заднего двора. Я и Ликвидатор. Вдвоём. Более странной компании, если честно, представить сложно.

После нашей крайне неожиданной встречи прошло почти два часа. За это время я успел принять ванну, переодеться, изучить свою личную спальню. Или свою личную тюрьму. Тут как посмотреть.

А еще я успел в полной мере ощутить, чем отличается жизнь богатеев от той, которая привычна мне. Не увидел, не оценил со стороны, а именно ощутил, испытал на своей шкуре.

Для начала – спальня. Она была, конечно же, шикарной, как и весь дом. Огромная комната, с большой двуспальной кроватью, плазмой на стене, акустической системой, компьютером, рабочим столом, просторным шкафом и ванной комнатой, которая находилась тут же.

Собственная ванная комната… Охренеть можно. Причем, размеры ее уступали спальне совсем немного. Там имелась душевая кабина, непосредственно – сортир, куда же без него, джакузи и небольшая сауна. Факт существования последней поразил меня сильнее всего. Отдельная сауна только лишь для одной спальни. Вряд ли все жильцы дома пользуются ею. Получается, она – чисто моя.

– Ни черта себе вы зажрались… – Высказался я вслух.

– Ой, знаешь, что… – Ангелина, которая устроила мне экскурсию сначала по всему дому, а теперь показывала место, где я буду жить, недовольно повела плечом. – Так говоришь, будто лично мы с отцом виноваты, что существует огромная пропасть между различными слоями общества… Ну, да…  У нас есть деньги…

– Нет… – Я с усмешкой покачал головой. – У вас до хрена денег. Вот так будет более точно.

– И что? – Лина с вызовом уставилась мне в глаза. Мы стояли в спальне, где я только что закончил осмотр своего нового жилища. – Отец родился в ремесленном квартале. Чтоб ты понимал. В маленьком провинциальном городке. В Сибири. Но он знал, что хочет от жизни и смог этого добиться. Чем Романовский Сергей Сергеевич отличается от какого-нибудь Васи Пупкина, прозябающего в нищете? У них обоих – две руки, две ноги, голова, два глаза. Просто мой отец всегда четко знал, чего именно хочет от жизни. А все эти нищеброды…

Девчонка, не договорив, осеклась. И даже, как мне кажется, смутилась. Но все не потому, что ей стало стыдно. Видимо, по моему лицу поняла, продолжать дальше столь содержательную мысль не нужно, я точно ее не оценю.

– Мне вообще насрать, что ты говоришь. Искупаться хочу. А то мы, нищеброды, не имеем такой возможности. У нас кроме скромной душевой, метр на метр, и воды, которая поступает по специальному графику, ничего, как бы, нет. А вода эта вызывает большие сомнения, не слезет ли вместе с грязью кожа. Чтоб ты понимала…  Питьевую воду нам привозят в определенные дни, в больших баках. И выдают по количеству членов семьи. Но так происходит только у нищебродов. У богатеев – все нормально. У них скважины, водопровод. Или что там еще. Просто в моем районе, где живут рабочие с завода, сочли нецелесообразным восстанавливать нормальное водоснабжение. Зачем? Средняя жизнь не так уж велика. Но, думаю, тебе тоже насрать на то, что говорит какой-то нищеброд.

Сказал я Ангелине в ответ и демонстративно отправился в ванную, прихватив одно из полотенец, которые лежали на кровати аккуратной стопкой.

Вообще, мне это не особо было нужно, если честно, мог бы просто искупаться, но из принципа я вылил в ванную почти половину пузырьков, стоявших на туалетном столике. Причём, даже не знаю, что именно это было. Не стал заморачиваться и разбираться. Потом залез в горячую воду, которую полностью скрывала густая пена, и полчаса тупо лежал, пялясь в потолок. Периодически спускал и снова набирал ванную. Просто так.

Глупо? По-детски? Наверное. Естественно, никому такой демарш вреда не нанес. Но лично я чувствовал какое-то извращенное удовольствие от этого. Будто с каждой каплей воды, потраченной на себя, я лишал данного удовольствия тысячу богатеев.

Когда кожа стала напоминать сморщенную, красную хрень, даже на коленках, вылез, одел халат, висевший на крючке, и отправился в комнату.

Мои шмотки были грязными. Я таскался в них с момента, как покинул родной район. Но все равно хотел нацепить именно свои вещи. Пусть не думают, будто сраные их ванные и спальни способны изменить мое отношение. Тем более, Романовский отправив меня со своей дочерью из столовой, велел ей заняться образом псионика-игрушки. Так ведь она меня воспринимает. Девчонка психанула, конечно, на мое высказывание и ушла. Не стала выполнять указание Ликвидатора. Но так даже лучше.

Пока не пойму, что именно затеяла эта семейка, не нужно мне от них ни черта.

Однако, когда вышел из ванной комнаты, шмоток своих не нашёл. Видимо, их забрали в стирку. А может, тупо выкинули. Не знаю. Может, они не соответствуют всему, что здесь есть. Портят общую картину шикарной жизни.

В итоге, пришлось открыть шкаф в поисках чего-то более-менее подходящего. Отодвинул створку и обалдел. На вешалках висели вещи моего размера. Все. До единой. Джинсы, брюки, спортивные костюмы, рубашки, пиджаки, футболки, толстовки.

– Класс… – Я замер, уставившись на это шмоточное великолепие. – Получается, меня здесь не только ждали, но и готовились встретить…

Не особо выбирая, хапнул первый попавшийся спортивный костюм и футболку. Обувь тоже имелась и, вот ведь удивительное совпадение, опять моего размера.

– Что же тебе так понадобилось? Ты готов жопу порвать, великий Ликвидатор псиоников…

Натянул одежду и кеды, а потом отправился вниз. Можно, конечно, сидеть в комнате, но смысл? Лучше уж сразу все выяснить. В любом случае меня ведь никто сейчас не тащит в застенки Особого отдела, значит, будет какое-то предложение. Скорее всего, в виде риторически поставленного вопроса. То есть мой ответ предполагается сразу. И он, похоже, – положительный.

Внизу никого не наблюдалось. Ни Ангелины, ни прислуги.

Я прошёл через гостиную к высоким стеклянным дверям, ведущим на веранду. Заметил там ноги. Не просто ноги, естественно, не сами по себе. Кто-то сидел в кресле, которое стояло полубоком.

– Проходи. Присаживайся. – Сказал Романовский, едва я переступил порог.

Он выглянул из-за спинки и кивнул мне на второе такое же кресло, стоявшее рядом.

Я молча выполнил указание. На приглашение это совсем не было похоже. В интонации Романовского отчетливо слышались командирские нотки.

– Поругались с Линой. – Констатировал он очевидный факт. – Зря. Вы много времени будете проводить вместе. По крайней мере, пока мы не выполним первую часть плана.

– А у нас есть план? – Я усмехнулся. Вот и началось. Без вступлений и прелюдий. Сразу к делу.

– У нас – нет. У меня – да. – Полковник потянулся за чашкой, затем отпил из нее немного.

Хотя, в этой ситуации больше подошел бы алкоголь. Мне так кажется. Просто во второй руке у Ликвидатора была сигара. В фильмах и книгах такие серьезные дядьки непременно вместе с сигарой употребляют какой-нибудь виски.

– Зачем я Вам? – Тоже не стал ходить вокруг да около. Чем быстрее станет понятна ситуация, тем лучше.

– Видишь ли, Борис… – Романовский выпустил клубы дыма, наблюдая, как они поднимаются в воздух. – Империя, это, конечно, хорошо. Я лично – самый что ни на есть рьяный монархист. Но сильная Империя – еще лучше. Ты знаешь, правитель у нас сейчас чисто номинальный. Он выполняет роль этакого свадебного генерала. Сидит, щеки дует. Но в реальности все решают Корпорации. Да, они, можно сказать, объединили нашу страну, собрали ее из обломков, но вот только слепили то, что выгодно им. А я, знаешь ли, патриот…

Романовский замолчал, нахмурился, потом повернулся ко мне, хотя да этого демонстративно пялился куда-то в небо, пуская туда же сизые колечки.

– Ты находишь мои слова смешными?

Видимо, я слишком громко хмыкнул после его пафосной фразы.

– Я Ваши слова вообще никакими не нахожу. Вы – руководитель Особого отдела. Вам верить – себя не уважать. Я знаю точно, несмотря на свой возраст, особисты ничего не делают просто так. Это – первое. А второе… Мне кажется, всем вообще плевать на страну, Империю, народ или что там еще. Пару часов назад Вы сказали, будто я не дурак. Что-то изменилось за это время? Я резко поглупел? Иначе, зачем бы Вы мне прививали эту чушь.

– Как же грубо выражаются современные подростки… – Полковник скривился. – Ну, ладно. Хорошо. Обойдёмся без речей о патриотизме и долге. Давай зайдём с другой стороны. Я хочу уничтожить Корпорации, как явление.

Вот тут меня проняло. Теперь мой взгляд уперся в Романовского. Пытался понять, он, может, не в себе? А что? Работа тяжёлая, напряжённая. Вот человек и дошел до ручки. Несёт полнейшую ерунду.

– Вы же знаете, все, что есть в Империи, все, что делает нас сильнее остальных – связано с Корпорациями. И заметьте, я далеко не их фанат, но не признавать это нельзя. На них держится экономика. Они владеют всем производством.

– Слушай… – Ликвидатор снова уставился вдаль, не обращая внимания на то, что я совершенно беспардонно на него пялюсь. – Когда-то очень давно один правитель сказал такую фразу… Незаменимых людей нет. Но это касается не только конкретных личностей. Это касается и Корпораций. Я не идиот. Это на всякий случай, чтоб ты не заблуждался. Совершенно не планирую погружать снова Империю в хаос. Нет. Оно ведь знаешь, как бывает? Можно объявить войну, взять оружие в руки и идти лоб в лоб. Опыт показывает, ничего хорошего в данном методе нет. Он приводит к очень плачевным последствиям. А можно запустить в стан врага шпиона, вручив ему шприц с ядом. И он точечно уберет всех, кто мешает процветанию государства. Еще лучше, если этот шпион – и есть яд. Тогда не последует больших жертв. Никто даже не заметит, что именно произошло. Люди будут просыпаться, вставать, идти на работу, тратить деньги, кушать еду, совершенно не понимаю, насколько важные процессы запущены.

– В роли шпиона выступаю я?

– Ты. – Романовский кивнул. – Ты и шпион, и яд. Когда мне стало известно о существовании псионика с… Кстати, так сколько способностей у тебя, Борис?

– Четыре из пяти. Не открылось только прогнозирование. – Я не стал сочинять или скрывать. То, что Ликвидатор задал мне вопрос, вовсе не говорит о том, будто ответ ему заведомо не известен.

– Отлично… – Полковник даже причмокнул языком, словно смаковал какое-то вкусное блюдо. – Так вот. Когда я узнал о существовании псионика с несколькими способностями, понял, это не случайно. И жирная гнида, связавшийся с наркокартелем, попал нам в руки тоже не случайно. Время пришло.

– Вы меня простите, но я пока не понимаю. Судя по Вашим же словам, сказанным мне в столовой, никто не знает об интересе Ликвидатора к псионику. Собственно говоря, о псионике тоже никто не знает. Обо мне никто не знает. Я, конечно, польщён, что Вы так высоко оценили мои возможности. Но… Не представляю, каким образом смогу взять под контроль все Корпорации. Дело ведь в этом, правильно? Вы хотите, чтоб Корпорации подчинялись Вам.

– Вот! – Романовский ткнул в мою сторону рукой, в которой была зажата сигара, а потом вскочил на ноги и отошел к широким перилам, по всему периметру огораживающим веранду. Оперся о них задом. Теперь он стоял ко мне лицом и мы смотрели друг на друга. – Об этом я и говорю. Ты – умен. Неопытен, да. Но умен. Это такая разновидность ума…  Я бы назвал ее инстинктами. Настоящими, животными инстинктами. Человечество утратило эту важную часть себя. А Псионики…  У вас наоборот, инстинкты развиты неимоверно сильно. Вы, как лисы, которых гонят в норе. Знаете точно, как запутать следы и в какой тоннель нырнуть. Даже тот факт, что на протяжении долгих лет о твоем существовании не знал никто, говорит о многом. Никто ведь не знал?

Полковник задал этот вопрос равнодушным тоном. На лице у него был лишь небольшой интерес. Но что-то мне подсказывало, Ликвидатор вовсе не праздное любопытство проявляет. И даже, подозреваю, я понял, к чему идет разговор.

– Нет, конечно. Никому не известно. – Ответил, глядя ему прямо в глаза.

Хрен тебе, хитрая тварь, а не правда. В этом случае, даже если на куски будут резать, я не признаюсь. Потому что понимаю, он ищет рычаги воздействия на меня. Одного страха за свою жизнь мало. И полковник это знает. Нужен страх за другого человека.

– А эта девочка… – Романовский несколько раз щелкнул пальцами в воздухе. Типа, вспоминает имя. – Ах, да! Настя… Она не знает разве?

– Откуда? Я хорошо скрывал способности.

– Удивительно… – Романовский взглядом буквально разбирал меня на молекулы. – Вы ведь очень дружны. Об этом все говорят.

– Говорят, козла доя́т. – Я нагловато усмехнулся. Надо соответствовать образу неблагополучного подростка. – Настя умная. Она живет в соседнем доме. Помогала мне с уроками, с учёбой. В школу я тоже попал благодаря ей. В некотором роде, можно сказать, пользовался нашей дружбой. Удобная это штука во многих вопросах. А насчёт остального… В моей ситуации доверять кому-то – большой риск. Тот случай с Жиртрестом, в детстве…  Она не поняла, что именно произошло. Поэтому, если Вас беспокоит степень чьей-либо осведомлённости, можете не париться. Все нормально. Я бы хотел, чтоб Вы уже перешли к главному. Цель ясна. Нужен контроль за Корпорациями. И как по-Вашему можно этого достичь?

– Как… Это – самый интересный момент. – Романовский оторвал свой зад от перил и снова уселся в кресло. Видимо, проверку на вшивость я прошёл. – Ангелина учится в лучшей школе империи. Последний класс, выпускной. Учится там не только она. Среди ее одноклассников числятся трое парней и девочка, которые нам очень интересны. Дети бенефициаров. Четыре подростка – четыре Корпорации. Как ты знаешь, внутри каждой из них существует четкая система управления и, соответственно, наследования. Если вдруг что-то произойдёт с бенефициаром, руководство компании попадет в руки сына или дочери. Сторонних людей к власти не допустят. Поэтому за своим потомством владельцы Корпораций следят пристально. Наследник окажется под контролем Правления, конечно, но это – мелочи. Четыре Корпорации из семи… Большинство, которое нам необходимо. Вопрос относительно трех оставшихся будет решаться во время реализации второго этапа моего плана. До этого еще надо дойти. Сейчас нам нужно заняться тем, что имеется на сегодняшний день. Вот, собственно говоря, – твоя задача.

– Если что-то произойдёт с бенефициарами… – Повторил я фразу Романовского. – Так полагаю, слово «если» здесь лишнее. С ними непременно что-то произойдёт…  Ну, хорошо. Сильной скорби не буду испытывать. Однако, вопрос все тот же. Мне надо находиться рядом этими людьми. Рядом с наследниками. На расстоянии, будь я хоть трижды псиоником, воздействовать на объект очень сложно. Это – первый нюанс. Второй – не уверен, что знаю, как нужно работать с подавлением воли правильно. Я вообще не уверен, что знаю, как правильно использовать способности. Меня никто не учил, Вы знаете. Все, что могу, основывается на личном опыте, который не был многочисленным.

– Это не проблема. – Полковник пожал плечами. – Я знаю о псиониках больше, чем кто-либо в Империи. Посвятил много времени изучению врага, чтоб иметь возможность бороться с ним. Так что, второй вопрос мы, считай, решили. А насчёт первого… В школе ждут дальнего родственника семьи Романовских. Талантливый мальчик из провинции. Сын троюродной сестры, которая, кстати, существует на самом деле. И сын тоже существует. Так что… Поздравляю Борис. С завтрашнего дня ты – член элитного клуба столичной молодежи.

Новые лица и новые мысли

– Черт… Какая же срань…  Ужас… – Высказался я, рассматривая свое лицо в зеркало заднего вида.

Лицо было…  Блевотное. Слишком смазливое, слишком ухоженное, слишком высокомерное. Да еще теперь из брюнета, которым провел всю сознательную жизнь, я превратился в голубоглазого блондина, чего сильно не хотелось. Жесть, конечно… Да, уже приходилось таскать на себе образ Костырева. Но в том случае я знал, это ненадолго. Теперь же вопрос времени, сколько придётся выглядеть вот таким богатеньким мудаком, оставался открытым. Сроки непонятны. Романовский четко обозначил, финал первого этапа – крепкая дружба с наследниками Корпораций. Я должен стать максимально близким им человеком. Второй этап – контроль на ними. Третий…  Про третий Ликвидатор сказал, говорит рано. Но я, честно говоря, подозреваю, что именно с третьего этапа начнется полноценное дерьмо.

Как исключить из схемы бенефициаров? Они должны сдохнуть. Это понятно. Вот только сдохнуть владельцы Корпораций должны естественно. Без лишних вопросов и подозрений. А кто это может сделать? Вопрос, на который не нужно отвечать. И так все ясно.

– Черт…  Даже уши какие-то слишком идеальные. – Я покрутил башкой, рассматривая обозначенную часть нового тела.

Для этого пришлось немного сдвинуться в сторону Лины, сидевшей за рулем. Чему она явно была не рада. Я практически прижался к ее плечу своим.

– Аккуратнее. – Девчонка демонстративно скривилась. Она вообще разговаривала со мной «через губу». – Не один тут вообще-то. И не срань, а вполне симпатичный образ.

– А я говорю, срань… – Широко улыбнулся отражению. Оно сделало то же самое. Зубы – слезы и горе любого приличного стоматолога. Слишком ровные, слишком белые. На таких зубах ни черта не заработаешь.

– Ты говоришь, на минуточку, о моем троюродном брате. Забыл? Сейчас ты – это он. А у нас в семье все красивые. Ясно? – Лина фыркнула и толкнула меня рукой. – Сядь уже. Мешаешь вести тачку. Крутишься перед зеркалом, как девчонка, ей-богу…

По сравнению с нашей первой встречей Ангелина, конечно, изменилась. Она больше не трещала без умолку и выглядела гораздо более сообразительной. Видимо, поведение глупой, избалованной идиотки в прошлый раз демонстрировалось специально для меня. На самом деле, дочь Ликвидатора далеко не дура и уж точно не пустышка. Гены, что говорится, пальцем не сотрешь. А при таком папаше глупости там взяться неоткуда. Это я еще вечером понял. После нашего разговора с Романовским, когда к обсуждению присоединилась данная особа. Полковник, кстати, так и не стал рассказывать все подробности своего плана. Сказал, нужно действовать поэтапно. И первый этап – мое появление в супер-мега-охренительно крутой школе. Смешно даже. Все эти элитные гадюшники буквально преследуют меня. Некоторые мечтают попасть в подобные места, а я не мечтаю, но попадаю.

Едва Романовский озвучил задумку насчёт детишек бенефициаров, тут же нарисовалась Лина. Она будто ждала сигнала. Хотя, может, так оно и есть. У меня сложилось впечатление, с отцом ее связывают не только кровные узы. Он был для нее кем-то типа учителя, наставника, командира. Думаю, Ликвидатор просто заранее решил подсуетиться, приготовить себе достойную замену. Потому что про всякие там патриотизмы и любовь к Родине он может заливать сколько угодно, хрен поверю.

Моя версия значительно отличалась от сказанного Романовским. Я думаю, мужик просто задолбался воевать с Корпорациями и решил разобраться с ними радикальным способом. Уничтожить к черту тех, кто мечтает уничтожить его самого. Вот и все. Да, пока что все попытки Корпораций убрать с арены главного особиста заканчивались провалом. Но это – пока. Рано или поздно кто-то из бенефициаров достигнет успеха. А полковнику, ясное дело, такого исхода совсем не хочется. Вот он и решил действовать на опережение.

Кроме того, неплохо, конечно, прибрать к рукам силу, которая заправляет в Империи. Это тоже вполне понятно. Корпорации, по сути, и есть Империя. Если они окажутся под пяткой Ликвидатора, никто больше не сравнится с ним мощью и влиянием. А насчет патриотизма…  Это он пусть вон, добропорядочным гражданам заливает.

После появления Лины теория закончилась и началась практика. Девчонка, кстати, вообще не задавала никаких вопросов. Сходу включилась в процесс. Значит, она заранее все знала. Вплоть до того, что именно будет говорить ее папочка здесь, на веранде. Впрочем, тут сомневаться точно не приходится. Ангелина – правая рука папаши. Даром, что молодая.

– Это он? – Спросил я, рассматривая фото на планшете, который девчонка сунула мне под нос с недовольным видом. – Вот таким предстоит быть в ближайшее время? Черт…  Рожа так и просит разбить ей нос…

– Ой… можно подумать… – Начала было Ангелина, но тут же покосилась на отца и замолчала.

– Да. – Ответил Ликвидатор вместо нее. – Антон Лерманов. В школе я обо всем договорился. Даже документы готовы. Их переслали со старого места учёбы еще неделю назад. Более того, настоящий Антон уже, наверное, давным-давно сел в поезд, который направляется в Новый Питер. Весь его небольшой, провинциальный городок знает, что парень будет теперь учиться в столице. Что его пристроил в теплое местечко богатый родственник. Вполне возможно тебя будут проверять. Хотя…  Не вполне возможно. Точно будут. У каждого бенефициара – своя служба безопасности. Естественно, любой новый друг наследника рассматривается под лупой. А уж родственник Романовского, и подавно. Поэтому, легенда сделана исключительно правдиво. Особенно в деталях. Детали – вот что всегда все губит. Как, например, твоя сумка. Ты менял лица, а сумка оставалась прежней. Глупо? Глупо, конечно.

– Неплохо подготовились. – Я усмехнулся, игнорируя комментарий про сумку. Второй раз об этом говорит. Далась она ему. Ну, да, затупил. Это – факт. Но чего уж теперь тыкать постоянно в глаза. – И куда же денется настоящий Антон? Он ведь не испариться в воздухе?

– Никуда он не денется. – Ответил Романовский, – Доедет до центрального вокзала, его встретит наш водитель. Привезёт сюда. И завтра утром Антон пойдёт в школу вместе со своей сестрой.

– С его сестрой в школу пойду я. Куда денется Антон?

Сам не знаю, почему меня переклинило. Не то, чтоб имелась уверенность, будто Романовский собирается грохнуть родственника, но и обратного не могу утверждать. Есть ощущение, этот человек способен на много. Если не на все.

– Тебе какая разница? – Влезла девчонка, сразу оценившая мой вопрос. Вернее, его суть. – Ты же всех нас ненавидишь. Должен радоваться, если на одного богатея станет меньше.

– Лина!

Полковник повысил голос буквально на чуть-чуть, но его дочь моментально заткнулась. Даже немного втянула голову в плечи. На ее лице появилось чувство вины. Не передо мной, естественно. На хрен я ей нужен. Перед отцом. Типа, она что-то сделала не так.

Я видел по ее напряженной спине и закушенной нижней губе, там точно имеется много не самых приятных фраз, предназначенных мне. Однако, перечить Ликвидатору она не рискнула. А тот явно одним лишь словом дал ей понять, чтоб девчонка поумерила гонор. Дрессировка на высоком уровне…

– Прекратите собачиться. Вы так можете все испортить… – Полковник вдруг замолчал, не договорив, а потом задумчиво посмотрел на меня, на Ангелину. – Хотя… Может, наоборот…  будет даже лучше… Приехал провинциальный родственник. Он бесит тебя слишком сильно…  Ты – столичная штучка, которой этот деревенщина и даром не нужен. Но вынуждена таскать его везде с собой, приглядывать, знакомить с друзьями. Да!

Романовский с довольным лицом откинулся на спинку кресла и потер ладоши. Мы по-прежнему находились на веранде. Полковник сидел на том же месте, я и Лина стояли рядом. Я, как идиот, с планшетом. Впрочем, оба мы, как идиоты, топтались перед Ликвидатором, словно солдаты перед генералом.

– Думаю, эту часть истории немного изменим. Тебя ведь одноклассники недолюбливают. Так? Считают высокомерной выскочкой, которая по праву рождения должна хлебать грязь в ремесленном районе, а никак не вести столь шикарную жизнь. – Ликвидатор задумчиво посмотрел на дочь. – Боятся, но в глубине души ненавидят. И если в вашем классе появится родственник, с которым вы сильно не ладите, к нему точно набьются в друзья все, кто нам нужен. Не он будет инициатором этой дружбы, а они… Отлично. Продолжайте собачиться. Это выглядит естественно и органично. Мы придумаем несколько ситуаций, в которых ты, Лина, поступишь с братом абсолютно отвратительно. Создадим между вами не просто неприязнь. Создадим ненависть. Это и станет тем крючком, на который подцепим нужных нам деток. В любом случае, с родственной любовью у вас будут проблемы, слишком сложно изображать то, чего нет, постоянно, а вот с враждой…  Исключительно натурально выйдет.

Романовский кивнул, подтверждая свой приказ. Лина молча покосилась в мою сторону. Судя по лицу, это для нее не составит особого труда. Имею в виду, постоянно со мной ругаться. Она прямо ищет повод, чтоб прицепиться.