Книга жизни. Книга 1

Начало книги жизни

Потребность написать книгу у Андрея возникла давно. Он знал, что она будет называться «Книга жизни», потому что в ней он отметит всю свою жизнь. В ней Андрей Солнечный отметит всех людей, которые замечены были им в ходе жизни, и с которыми свела его судьба. В части светлых воспоминаний Андрей отметил тех, которых затем записал в солнечную часть воспоминаний, других же он записал в темную и сумеречную часть воспоминаний, которые тоже сыграли свою роль в его жизни, но негативную. Солнечный Андрей много размышлял над тем, как это описать, потому решил все же это сделать, как и назвать свою книгу, как «Книга Жизни», книга описания собственной его судьбы.

Коридор жизни обернулся для него целым витком событий прошлого, настоящего и будущего, что переплелись между собой, убегая куда-то вдаль времени. Его родной сорок второй регион, все его близкие, и сама его собственная жизнь пестрила перед ним в его воспоминаниях, как длинный фильм о своих же деяниях на земле. Небо звало Андрея Солнечного ни один раз, но он все же остался на этой земле. Потому сейчас его сознание медленно плыло в пустоте. Он погружался в свое прошлое, видя дни ушедшие…

Приходило время солнечных воспоминаний.

Мир грез: Воспоминания доброго света

Первые воспоминания Андрея уходят куда-то в прошлое о котором он едва ли мог вспомнить сейчас. Он лишь помнил, как выплывал из света, словно окутанный лучами, как покрывалами одеяла. Там было хорошо. Это воспоминание, как сквозь стекло мутное, приходило к нему потом позже на протяжении всей жизни. То состояние комфорта, счастья и какой-то невероятной любви, что обрушивалась на него, навсегда остались в его сознании. Что это было за место? Этого Андрей очевидно не знал. Он вообще с трудом на тот момент понимал, что это вокруг него такое. Там была лишь отблески удивительного света, игра огней, а сверкающая даль искрилась над ним светом далеких звезд. Волшебство, ложные воспоминания или детская фантазия? Ни одного ответа…

Солнечная даль сверкала там вдали. Ветра играли между собой в высоте, а внизу плыли ясли младенца, и маленький Андрей улыбался, глядя на этот добрый свет, который поражал его сознание новизной и ощущением нестерпимым и несомненно неповторимым.

Рождение в северной стране

Место рождения было определено свыше, как место максимально равноудаленное от любого моря и океана. В глубине евразийского материка на тысячи километров с севера, юга, востока и запада от моря родился Андрей Солнечный суровым декабрьским утром, когда на улице в Сибири уже вовсю трещали морозы. Стужа, холод и лед был снаружи. Воздух даже казался безжизненным и каким-то неживым в этот день. Прохожие на улицах сибирского города кутались в одежды, поднимая воротники пальто и затягивая шарфы еще сильнее.

– Коль, хочешь новость? – Обратился сразу с порога к своему родственнику мужчина.

– Какую?

– У тебя родился мальчик. Первенец! – Ошарашили такой новостью отца Андрея Солнечного.

Отец чуть всмотрелся в глаза собеседника. Ему уже было за тридцать лет, а теперь он вдруг стал отцом. Обмана быть не могло. Николай действительно стал отцом. Именно потому отец Андрея Солнечного потом долго собирался, торопился и волновался чуточку он. Купив цветов, он на такси с мужем своей сестры приехал к роддому. Там в больнице, где периодически стоял крик младенцев, и усталые вздохи рождающих своих чад матерей сейчас, было тихо и спокойно. Кажется, в этот час устали и врачи суетиться по палатам, а матери либо спали, отдыхали, либо кормили своих младенцев. Некоторые из малышей спали в своих яслях.

Когда Николай – отец Андрея Солнечного пришел в роддом, то первым его желанием было увидеть мальчика, которого подарила его жена Галина.

Отец Андрея подошел к кровати своей жены, что стало заметно, что волновался и он, и она. Отец казался даже бледным сейчас, либо такой оттенок лица придавало ему освещение в комнате. Он положил цветы рядом на тумбе, и приобнял мать Андрея.

– Где же наш малыш, Андрей?

– Он спит. Сейчас его принесут. – С трудом улыбнулась Галина, у нее были невероятно тяжелые роды, так как младенец был тяжелым и большим. Три килограмма восемьсот грамм, вот что пришлось носить в своем животе матери Андрея, а затем родить младенца.

Мать и отец еще до рождения договорились между собой, что если родится мальчик, то его они назовут в честь деда Андрея, так как тот прошел всю великую отечественную войну и завершал ее в окрестностях Берлина. Дед умер оттого, что спустя годы осколок снаряда подобрался слишком близко к сердцу. Если же родится девочка, то молодая пара хотела назвать девочку Настей. Однако им суждено было получить сына – первенца, которого и сразу назвали Андреем.

Медсестра принесла мальчика в палату, и отец с осторожностью взял на руки закутанного в пеленки Андрея. Малыш же был далеко, он еще видел сны о добром свете. Он видел далекую страну, что находилась под звездным далеким неземным небом.

Мир грез: Солнечные ветра, храм света и ясли

Во сне Андрей плыл все также в яслях, что пересекали какую-то огромную реку. Сами же ясли не были похожи на обычные детские ясли, скорее это был хрустальный шар, в котором лежал мальчик.

«На твою долю выпадет многое. Имя узнаю многие. Потому благословляем тебя в этот дальний путь. Ты забудешь это место. Ты даже не вспомнишь про него. Может быть, где-то в смутных воспоминаниях или снах, ты еще будешь возвращаться в это место своей памяти, но все же это сотрется из памяти твоей. Плыви в мир земли, сын!» – из пронзительного доброго света кто-то говорил. Кажется, тот неведомый собеседник провожал младенца.

И река обрывалась воротами, составленными из цветов радуги. Дальше ничего не было. Там был космос и пустота. Черное неизвестное пространство и чужие звезды. Солнечные ветра остались позади, также как и храм света. Радуга – это последнее, что смог заметить малыш и запомнить в том месте, уходя оттуда. Вернее уплывая в своих яслях, которые вдруг оторвались от реки. Прозрачный шар понесся куда-то в пустоту неизвестного пространства, а малыш свернулся клубком, ожидал конца своего путешествия…

Однако сны, а может видения прошлого всегда когда-нибудь заканчиваются. Дальше начинается земная жизнь полная испытаний и трудностей, которых предстояло пережить.

«Вот я посылаю тебя на землю в северную страну. Будь сильным сын мой! Там в том мире тебе будут встречаться, как хорошие, так и плохие люди. Хороших людей записывай в солнечные главы своей книги: „Книги жизни“. Плохих же людей отмечай в темных главах, когда ты нуждался в них, страдал в одиночестве, мучился от боли или просто нуждался в крове, пище и воде, но не получал руки помощи от них. Врагов отмечай под грифом мглы в своей книге. Помни лишь одно, что я помню о тебе, и никогда не забуду тебя, даже если ты не вспомнишь про меня».

Колыбель с мерцающим светом сферой выплывала в пустоту космоса. Младенец засыпал с легкой улыбкой на лице. Мгла поглощала хрустальный шар. Пронзительные звезды сверкали в темноте, а может быть, это были даже не звезды, а ангелы, что летели там, в неизмеримых пространствах этого грандиозного мира.

Лачуга в снегах

Пришло время, когда матери Андрея нужно было выписываться из роддома. Отец вдруг пришел пьяным в этот день. Наверное, он был так рад, что у него родился сын. На улице была все та же зима. Морозы крепчали. Холода нарастали. Северные ветра пробуждались, погружая сибирский город в еще больший холод. Температура опускалась до минуса сорока пяти по Цельсию. Дни становились короче. Исчезло солнце, теперь там, в высоте была лишь безликая плоскость облаков. Низкие и мрачные они ползли по небу от рассвета до прихода тьмы. Сибирские деньки казались, так коротки, что с трудом можно было назвать днем, те хмурые серые будни.

– Вот сюда можете поставить коляску младенца. – Резонно произнесла баба Дуся, когда Андрея привезли в его дом. Жилище было чрезвычайно маленьким и ветхим. Эта лачуга ютилась близ реки, там, где находилась ТЭЦ сибирского города. Огромные трубы тянулись в небо, они упирались в ту серую плоскость. Эти же трубы выпускали в них дым. Они делали выхлопы в определенные периоды времени. Однако ничего этого не видел Андрей, он лишь узнавал свой новый мир. Над его головой был низкий полоток засыпной хижины.

Что видел перед собой Андрей, так это печку, которая излучала тепло. В ней трещали дрова, когда огонь сжигал их дотла. Еще мальчик видел перед собой не то умывальник, не то раковину, к которой часто подходила его мама. Андрей Солнечный наблюдал за своей матерью, когда та занималась своими делами. В остальное время Андрей погружался в свои сны, в которых опять уплывал куда-то назад к истоку доброго света, к реке, по которой он плыл в хрустальном шаре. В небе малыш видел яркие звезды, и радугу, что украшала то странное место.

– Ты уже проснулся?! – С улыбкой произносила мама, когда склонялась над мальчиком. В такие моменты лицо матери казалось Андрею большим. Ему хотелось схватить ее за щечки, потому что они очень нравились в его маме.

Мама кормила молоком Андрея, и он очень любил такие моменты. Жадно пил молоко, чтобы потом уже сытым, опять погрузиться в сон.

В какие-то дни Андрей стал замечать, что мама куда-то исчезла. Хижина была больше пуста. Сюда иногда приходила другая женщина в возрасте. Это была баба Дуся. Печь не изучала тепло, отчего мальчик во сне даже старался свернуться клубочком, чтобы спрятаться от наступающего холода, что пробирался в хижину. Засыпной дом при потухшей печке превращался в убежище холода. В углах лачуги появлялся снег, и в комнате было холодно.

Во сне Андрей видел сны отдаленные и забытые. Сны становились более прозрачными и даже стали забываться. Он почти забыл уже о том, как он попал в этот мир. Холод нестерпимый и мерзкий стал проклятьем для маленького мальчика. Это не прошло бесследно.

Отец Андрея ушел в запой от счастья, а может, не выдержав такой ответственности за себя, молодую жену и маленького сына. Маме же пришлось идти работать, потому мальчик остался на попечении у бабы Дуси, но она бывала редко тут. Потому дом изрядно промерзал, когда некому было подбросить дров в печь. Малыш пытался свернуться плотнее, но из этого ничего не выходило. Андрей знал, что нужно хоть как-то сохранить тепло в теле. Лежа в одной рубашке распашонке и колготках это вряд ли можно было осуществить.

В какой-то момент малыш почувствовал тяжесть дыхания. Он заболел. Состояние резко ухудшалось. Свисты и кашель вырвался из груди мальчика. Когда мать Андрея Солнечного вернулась домой, то увидела, что их лачуга замерзла. В углах дома лежал снег, а маленький сын лежал, клубочком свернувшись в своей кроватке.

– Он заболел, что вы сделали с моим сыном? Я вам же доверила… – Начала высказывать упреки бабе Дусе мать Андрея.

– Я не оставляла его одного, просто шила ему рубашечку, а он спал.

– Он заболел, тяжело дышит и сипит. Вы своего сына довели до такого состояния, что он воспаление легких подхватил, теперь решили моего сына угробить? – Мама Андрея Солнечного едва ли сдерживала эмоции негодования. Когда бабушка ушла, Галина заплакала, прижимая к груди больного малыша. Печь опять топилась, там шумел огонь, и дрова трещали. Холод на какое-то время отступали назад, однако, это не могло остановить процесса болезни у Андрея.

– Ему становится хуже! – Пожаловалась мать, когда отец вернулся, вваливаясь из синевато-белой зимы в эту лачугу. – Это все из-за тебя! Ты пил, а я кормила ребенка, зарабатывая деньги!

Отец молчал, виновато сидел на табуретке и смотрел на то, как языки огня мелькали в печи.

Мир грез: У фонтана поющих птиц

Андрей задыхался от боли в груди, казалось, в ней разливался какой-то свинец. Он плакал, но от этого становилось только хуже. Потому мальчик просто молчал и тяжело дышал, погружаясь в какую-то болезненную дрему или сон. Исчезала вокруг него хижина, погруженная в тени. Он уже не видел ни отца, ни мать свою. Андрей не видел также, как плясали языки огни в печи, от которых по комнатушке разливался запах легкой гари и становилось теплее.

Мир исчезал, растворялся в смазанных сумерках и тонах, где уже блестели звезды чужих миров. Андрей Солнечный очутился в какой-то момент у фонтана, где на мраморных обрамлениях сидели большие разноцветные птицы. Это были огромные на самом деле птицы. По крайней мере, мальчику они казались просто исполинскими, что он сначала испугался их. Однако они не обращали вовсе внимания на Андрея, потому малыш просто наблюдал за тем, как вода журчит в этом фонтане. Она извергалась откуда-то издалека, покрываясь радугой и пеленой тумана, а затем падала в водоем.

Тут не было ощущений болезненных и даже смертельно опасных, какие мерещились ему в холодной лачуге, где темно-синие тени лишь бродили в комнате. Андрею тут нравилось. Он улыбался и смотрел вверх. Там же наверху были ослепительные огромные звезды. Скорее было похоже на фонари, но только свет их был ярче. И потом они двигались постоянно в погруженных в легкие сумерки небесах. Приятная синева захлестывала небосвод, фонтан и прекрасных птиц, что ворковали, иногда красиво пели и неспешно передвигались вдоль мраморных ограждений.