На краю мира: источник молодости

КНИГА ВТОРАЯ

Пролог

Я Джон Вуд, бывалый моряк, что видел море не краем глаза. Я много путешествовал, бывал в разных частях света. Я так много пережил за свою жизнь бурь, штормов и крушений, что не могу всего этого удержать в голове. Это одна из причин, почему я пишу дневники. Какое-то время мне пришлось жить одному на острове, пока я не повстречал там Мальву, которая, как и я потерпела кораблекрушение. В нее я влюбился, она покорила меня своей красотой и мягкостью.

Трудности пережили мы вместе с ней. На корабле «Вестник смерти» мы пребывали какое-то время, позже купили дом в Аргентине. Мальва стала моей женой, и у нас родился сын. Этот первенец так сильно изменил меня. Я стал лучше, стал менее эгоистичным, начал проявлять заботу к членам своей семьи. Первое место в моей жизни занимала моя семья. Я все готов был сделать для нее. Готов был умереть за свою семью, если то потребовалось сделать. Жаль, что наша идиллия счастья была прервана потом нападением чужаков на наш город.

Именно потому я со своей уже женой Мальвой и маленьким сыном бежали на край мира, там, где не бывает по-настоящему теплого лета. Кажется, что дальше была лишь пустота, именуемая, как край мира. Там не было ни материков, там же не было прохода кораблям, так как вечные льды юга сковывали все. Это было там, где довольно прохладно, даже в летнюю пору, и где ветра дуют со всех концов света. Однако это местечко стало нашим новым домом. Южная Джорджия была тем краем мира, за которым не было ни людей, ни теплого солнца и царила вечная зима.

И даже спустя годы, я постоянно пребывал там, здесь было холоднее, чем в Англии. Теперь у меня было трое детей: старший сын, и две дочери. Мальва, кажется, ощущала все плюсы и минусы семейного счастья жизни в уединенном местечке. Она хорошая мать и жена. Не могу сказать про нее ничего плохого. Это действительно та девушка, которую мне послал Господь Бог. Спутницу жизни непросто найти, особенно такую, которую будешь любить, и беречь даже спустя долгие годы совместной семейной жизни…

День первый

Спустя много лет…

Клейтон развернул старое письмо, что хранилось в чулане в деревянном комоде среди кучи хламья и мусора. Кажется, это был черновой текст письма. Почерк был отцовский. Парень внимательно начал читать строки письма:

«Здравствуйте уважаемая моя матушка и отец! Я пишу вам издалека! С края мира практически. Я поселился сейчас на островах Южной Джорджии. Теперь у меня есть своя семья. Мою жену зовут Мальва. Это очаровательная прекрасная блондинка, которую я люблю и с которой мне пришлось пережить много испытаний и трудностей. Кроме того, у меня родился первенец сын и две дочери. Старшего зовут Клейтон. Дочерей же назвал, как Джорджия и Нелли. Я люблю свою семью и рад, что у меня теперь трое детишек. Лишь во сне я вижу свой дом. Англия теперь у меня лишь в воспоминаниях. Разрушенный корабль привел меня на необитаемый остров, однако именно там я повстречал Мальву. Искренне рад, что теперь я стал мужем и отцом троих детей. Однако я также сильно скучаю и по Оксфорду, и по вам мои дорогие родители. Надеюсь, что у вас тоже все хорошо. Очень хотел бы вернуться в свой город и повидать вас. Возможно, что в будущем, я приплыву на корабле домой, привезя с собой жену, Клейтона, Джорджию и Нелли.

Англию я строю здесь пока что. Ночами я рассказываю сыну о том, что на севере находится его родина. Джорджия особенно любознательна, расспрашивает меня о прошлых днях. Еще она постоянно рисует на бумаге корабли, на которых я плавал раньше. Они считает меня пиратом и идеализирует меня постоянно. Еще я научил детей своих распевать песни на берегу моря, призывая загадочного старика, что спасает погибшие души моряков в трудные минуты жизни. Йорк, Лондон, Оксфорд и много других городов я покажу своим детям, если однажды приплыву в Англию.

Жду, когда судьба нам действительно позволит встретиться, наконец, вновь. Иногда во сне я вижу Оксфорд, погруженный в дождливую туманную дымку. Вижу прошлое, но все это так было давно. Пишите мне в ответ письма.

С любовью, ваш сын, Джон!»

Прочтя это письмо, Клейтон задумался на мгновение. Дата стояла там давнишняя, когда он сам был еще мальчишкой. Это письмо потрясло до глубины души молодого человека, потому он перечитал письмо еще раз. Затем он решил отправиться к своему отцу, чтобы сообщить об этом забытом письме.

Джон Вуд лежал на гамаке во дворе дома и смотрел в сторону океана. Та бесконечная стихия, что зияла, как бездна сразу же за пределами островка, манила мужчину. Он хотел было вернуться назад к тем событиям прошлого, когда вспоминал о днях приключениях на море. В этот момент именно заявился, его сын Клейтон. Сын Джона нес в руках письмо многолетней давности.

– Отец, – начал Клейтон, – посмотри это письмо, ты мало рассказывал о том, что твои родители живут в Оксфорде.

Джон Вуд чуть встрепенулся от слов сына, не то от воспоминаний чего-то еще, не то оттого что, Клейтон нарушил его покой отдыха.

– Откуда ты нашел мое письмо? – поинтересовался отец, когда увидел в руках сына конверт.

– Письмо лежало в чулане в старом комоде. Ты почти ничего не рассказывал мне про родителей из Англии.

Джон Вуд, слегка приподнялся с гамака и казалось сам начал вспоминать те события прошлого. Моряку чудились картины прошлого, когда он пребывал в море. Та неистовая стихия звала его даже ночами. Он слышал тот мерный шум волн, что врывался в его сознание какой-то новизной и уже смутным, далеким, что он уже успел позабыть.

Клейтону даже показалось, что отец в этот момент помолодел даже от пребывания в собственных мыслях прошлого. Легкая улыбка заиграла на лице Джона Вуда.

– Когда я стану моряком, как ты? – Поинтересовался сын, глядя на молодеющего на глазах отца.

– А ты этого хочешь? – Джон Вуд поднялся с гамака, и направился по направлению к океану. Сын последовал за ним. Клейтон видел, что отец шел к берегу с какой-то затаенной радостью и одновременно с тем затаенной грустью в глазах.

– Я этого хочу, – отвечал Клейтон, внешне выглядя вполне уверенно. В душе же в действительности он был полон сомнений в том, что хочет стать моряком. Он почти не видел окружающий его мир, и постоянно жил на островах Южной Джорджии. Со стороны дома раздались крики. Это была Мальва, она, кажется, звала мужчин их семейства на обед. Джон сообщил ей, что они скоро придут.

– Тогда море тебя позвало уже, сынок, – отец улыбнулся Клейтону, что на душе у того потеплело и появилась уверенность в себе. Он, кажется, увидел распахивающее перед собой будущее, что было залито светом и чем-то восхитительным, прекрасным и удивительным.

Море шумело, волны набегали на берег неравномерно. В небе носились чайки, ища себе рыбу в океане. День подходил к концу, потому в западной части океана чуть тлело тусклое солнце, что пробивалось сквозь облака. Бесконечная гряда легких облачков смешивалась и уносилась ветром вдаль. Что там скрывалось за горизонтом? Этого не знал еще Клейтон; однако, он был уверен в том, что там ждут настоящие приключения, что наполнят его жизнь новыми ощущениями и невероятными красивыми сюжетами. Желто-белесый свет пробивался издали, освещал остров, на котором жил Джон Вуд и его семья. Так много времени прошло с того времени, когда Джон с Мальвой и Клейтоном бежали от неизвестных нападающих в Аргентине.

– Я хочу повидать Англию… – многозначительно произнес сын, глядя на своего отца, что мечтал, глядя на морской горизонт.

– Это возможно, но перед этим нам необходимо обо всем поговорить с твоей мамой, тогда мы, возможно, сможем повидать Англию…

Вечером действительно состоялся разговор с Мальвой и остальными членами семьи: младшими дочерями. Итоги этого разговора были вполне оптимистичны для двух мужчин, что мечтали о море на пару.

День второй

Когда заря начала заниматься в небе, Клейтон был уже на ногах. Он видел, как там за горизонтом поднималось налитое алым светом солнце. Кажется, что-то величественное и неповторимое рождалось там за морской гладью. А так как дом Джона Вуда и его семейства находился в относительной близости от моря, то Клейтон видел отчетливо всю красоту марева новой зори. Он вспомнил об корабле отца – «Синей Птице», что однажды разбилась на скалах. Отец выжил в том кораблекрушении и всегда был мужественным путешественником.

Молодой человек спустился вниз из своей комнаты, увидел своего отца сидящим за столом. Джон Вуд маленькими глотками попивал молоко. Сын сел рядом с Джоном, и с надеждой спросил:

– Что сказала мама? Она одобрила бы мою карьеру в качестве моряка?

Отец потрепал Клейтона по волосам, и мягко ответил:

– Она не против, – глаза его, казалось, искрились сейчас тихой радостью.

В глазах Клейтона также зажегся огонь и свет надежды. Он почти явственно увидел себя плывущим на большом корабле, как некогда плыл его отец, устремляясь к новым горизонтам неизвестных приключений и материкам, на которых все иначе, чем здесь на небольшом острове Южная Джорджия.

В остальном этот день, ничем не отличался от предыдущих дней. Молодой человек жил надеждой, и отсчитывал дни до путешествия. Ему многое нужно было узнать, испытать не только романтику путешествия, но и вкусить горечь разочарований, так как реальность не является такой, какой является настоящая жизнь.

День третий

Этот день также не принес сыну Вуда желаемых перемен. Он, как и раньше находились на одном из островов Южной Джорджии. Джон Вуд частенько отлеживался в гамаке, разглядывая океан. Гул моря был объемным и был слышен и вблизи, и издалека. Даже находясь в доме, Клейтон слышал, как шумел Атлантический океан. Эти волны жили извечными звуками в сознании молодого человека. Однако он еще не знал, что скрывалось там вдали за горизонтом, где бесконечное небо и океан сливались в одну трудноразличимую линию с острова.

Увидев Джона Вуда скучающим в гамаке и беспечно проводящим там время, сын с некоторым огорчением побежал к берегу. Он шел по краю суши и моря, оставлял отпечатки босых ног на песке. Волны не успевали смывать его следы, и в них скапливались моллюски, водоросли, что приходили с набегающими волнами океана.

Огромная темная туча реяла над островом, и двигалась на север. Эта масса лилово-свинцовой глыбы принесла дождь. Сначала моросящий, а затем крупный дождь хлынул сверху на Клейтона, когда он без какой-либо цели бродил вдоль кромки берега, медленно переходящей в синеватую морскую зыбь. Еще сын Джона видел вдали едва уловимые очертания рыбацкой лодки. Это с соседнего острова Южной Джорджии кто-то ловил рыбу. Клейтона Вуда ливень настиг после того, как он далеко ушел от дома. Потому возвращаться домой он не спешил, а побежал к деревьям, что росли вдоль берега в западной части острова.

Предвкушения путешествия воодушевляли молодого человека. Он с надеждой и верой на что-то светлое смотрел вдаль, где была лишь пелена дождя. Капли немилосердно хлестали по листве, и Клейтон слышал мерный шум ливня.

Алеющая вдали умирающая зоря погасала в эти минуты. Наверное, если бы сейчас не было дождя, то молодой человек увидел бы восхитительный закат уходящего дня. Дождь же не прекращался. Розовато-блеклые лучи света лишь видны были в западной части океана. Еще дальше там маячил парусник. Испепеляющие лучи дневного солнца не озаряли землю и тот кораблик, тем не менее, Клейтон смог различить контур парусов. Лишь на мгновения прорывались лучи светила, и затем монолитная туча накрывала все вновь.

Алый свет постепенно ослабевал. Рождение ночи бывает именно таким, с приходом сумерек. Из глубин и потаенных мест выползала мгла. Она вместе с каплями дождя ложилась на темнеющее небо и горизонт, что терял свет. Невероятные причудливые тени и облики, как из потустороннего мира выползали, чтобы поглотить этот горизонт. Отблески уходящего дня растворялись в каплях дождя, в паутине сумеречных теней, что приходили из океана. Величественная и торжественная мгла поглощала свет, однако свет должен был воскреснуть на рассвете следующего дня.

Надежда предстоящего – вот что греет душу любого человека. Именно надежду и чувство радости испытывал Клейтон, когда находил прибежище под кровом деревьев. Красноватые лучи уже погибающей зори тухли во мгле. Очередная ночь приходила на этот остров. Лишь свет в окнах дома Клейтона призывно горел и звал его домой. Атмосферные облака, что были выше огромной тучи, идущей на север, еще сияли светом красноватых оттенков. Еще дальше Клейтон видел восходящую луну, которая поднималась от горизонта, где облаков уже не было. Величественно и торжественно светило ночи медленно поднималось над горизонтом. И Клейтон видел лунный свет, что прорывался через мглу. Через какое-то время парень поспешил к себе домой, видя, как призывно горели люстры в окнах его жилища.

Джон Вуд уже спал, мать же готовила еду на кухне. За окнами был январь, и дождь изредка стучался вновь по крыше дома. Клейтон прошел в свою комнату и размышлял о предстоящем путешествии.

День четвертый

Джон Вуд общался в этот день с рыбаком, что прибыл сюда с Аргентины. К вечеру лодка уплыла, а Клейтон с сожалением опять отмечал, что заря этого дня прошла для него без путешествий к новым землям.

– Что происходит? – Поинтересовался Клейтон у отца, когда увидел того плачущим над конвертом письма.

Заря уже почти погасла в небесах, и градиенты цветов от белой пустоты до фиолетового мрака плясали по небу.

– Отец умер… – прошептал Вуд, и посмотрел на своего сына отрешенно.

– Он же в Оксфорде. Как ты узнал о его смерти?

– Мне сообщила матерь в письме о его кончине.

Клейтон был поражен, видя отца плачущим. Никогда раньше он не видел Джона Вуда в слезах и таким расстроенным. Известие о смерти отца ускорило отправку к путешествию. Весь вечер Клейтон тоскливо смотрел на океан, что погасал в умирающих огнях заката. Дождя не было. Огромной свинцово-лиловой тучи также не было на этот раз. Закаты всегда неповторимы.

День пятый

Лучи январского солнца заглядывали в окно к Клейтону, а он продолжал нежиться в постели в домике на острове Южной Джорджии. Нелли стучалась в дверь к брату и громко хохотала, играя со старшей Джорджией. Клейтону докучали сестры, и он пытался спрятать свою голову под подушку, чтобы не слышать, как кричат его сестры. Затем ему это надоело, и он принял решение расспросить отца о предстоящем путешествии. Клейтон вылез из постели и поспешил на кухню.

Джон Вуд выглядел серьезным и задумчивым, завтракал в столовой приготовленную Мальвой еду. Блондинка была занята своими делами на кухне.

– Папа, ты так много говорил о путешествии. Когда же мы отправимся в путь?

– А, ты уже проснулся. – Не ответил даже на вопрос сына Вуд старший.

– Да, меня разбудили сестры…

– Ружья заряжены, тюки приготовлены, к вечеру, если приплывут с Аргентины, мы отправимся в путь. – Если бы Джон Вуд произнес это бы серьезно, то Клейтон поверил бы сразу бы, но отец улыбался.

– И это правда?

Лицо Клейтона стало серьезным, он пытался разглядеть в глазах отца истину.

– Аминь! – Решительно произнес Джон уже без малейшей тени улыбки.

Истина у людей частенько сокрыта в глубине души, истина же жизни вообще является величайшей тайной для общества и отдельно взятого человека. Это могло стать очередным путешествием для отца, и первым морским странствием для сына Клейтона, что было более значительным событием для мальчика.

– Неужели? – От удивления даже приоткрыв рот, еще раз переспросил Вуд младший.

Вуд старший еще раз подтвердил верность слов.

Надежды и мечты сбываются. Именно потому, наверное, к вечеру чуть поодаль от берега прибыла шлюпка для отправки в Аргентину. Когда Мальва увидела парусник, то зарыдала навзрыд, прижимая к себе, то Джона Вуда, то сына Клейтона. Очень поразил этот день и Вуда младшего, потому что он впервые испытал те чувства прощания с Родиной и островами Южной Джорджии. Лучи солнца летели выше облаков, и монотонные тучи преграждали свет. Атеист бы даже поверил в Бога, когда увидел бы почти что апокалипсические картины над островом. Единственной освещенной была северная часть этой земли. В остальном же остров был погружен в краски синюшных облаков, что тянулись от запада до востока. Величественным апофеозом появления почти мистического света было солнце, что в какой-то миг озарило прощающихся на берегу Мальву, Джона Вуда, Клейтона, а также Джорджию и Нелли.

Мальва оставалась одна здесь. Однако Джон Вуд позаботился о том, чтобы с соседских ферм за ней присматривали богатые плантаторы, что выращивали в Южной Америке сахарный тростник. Престарелая пара Глории и Питера владели обширными землями в Джорджии и Южной Америке. Они поклялись Джону Вуду заботиться об его семье до его возвращения назад.

К вечеру вся поклажа была перетаскана на парусник, и Клейтон впервые покидал остров Южной Джорджии с замирающим сердцем. Он видел затухающее марево заката и свой родной дом, медленно отдаляющийся в пучине бесконечного Атлантического океана. Горькие горячие слезы текли по щекам молодого человека. Горло сжималось от эмоций и чувств. Джон Вуд же курил сигару и чуть печально смотрел на остров, где остались его жена и две дочери.

– Мы обязательно вернемся назад, но позже. Нужно посетить Оксфорд. Отца уже нет.

– Да? – Цепляясь за каждое слово Вуда старшего, переспрашивал Клейтон.

– Да, – Утвердительно отвечал Джон, чуть щурясь от соленого ветра, что приходил из чернеющих глубин океанской пустоты.

День шестой

…Я стал вновь писать дневники, потому что плыву вновь на корабле. Меня зовут Джон Вуд. И скажу честно, я так рад опять плыть по волнам. На этот раз с сыном. У меня вырос прекрасный и сильный Клейтон. Я возвращаюсь в Оксфорд, чтобы увидеть свою мать. Отец скончался, так и не увидев меня. Я сильно сожалею об этом, потому что я хотел бы увидеть его вновь.

Вокруг лишь океанская мгла, ночной морской ветер, и я сидящий у лампадки с пером и чернилами в руках. Я пишу этот дневник, чтобы эти воспоминания прочитали мои потомки: Клейтон, Джорджия и Нелли. Для меня важно оставить им частицу своих мыслей в этих очерках дневника.

Клейтон заснул. Он плакал, когда мы покидали остров. Я видел в нем того же мальчишку, что и раньше, когда мы бегством спасались из Аргентины. Это осталось позади. Сейчас мы во мгле скользим вперед через мглистую ночь. Что там будет впереди? Этого я еще не знаю… Но я верю, что сердце будет биться в моей груди, а Клейтон превратится в моряка, полюбит море…

День седьмой

Меня разбудил рыбак по утру, сообщив, что мы приплыли. Это тот же город, в котором я потерял свое состояние. Клейтон был тогда младенцем, а Мальва была так молода и хороша собой. Время не останавливается. Меняет почти всех, тех, кто не нашел источник молодости. Нашедших источник молодости же ждет жизнь вдвое, а может быть втрое длиннее остальных.

Город отстроили. Тут много купцов, плантаторов и вообще что-то поменялось в облике этого города. Это заметно, когда приходишь в какое-то место после долгих лет отсутствия. Потому воспоминания прошлого перемешиваются с настоящим, и от этого душу заливает чувство ностальгии и радости.

День восьмой

В этом городе мы пересели на английское торговое судно «Альбион» с двадцатью пушками на палубе, что должно было отправиться в Британию в Лондон. Оттуда планировали добраться на лошадях до Оксфорда. Сын испытывал некую эйфорию от такого грандиозного путешествия через Атлантику.

Солнечный январский день у берегов Южной Америки давал нам надежды на хорошее путешествие. Ветер надувал паруса на фок-матче, отчего британский флаг и белоснежная парусина прекрасно развевалась, вызывая у меня ностальгические воспоминания. Однако были и различия: на этом корабле были вполне благопристойные моряки, которых определенно нельзя было назвать пиратами или пройдохами. Капитан «Альбиона» также был вполне солидный и уважаемый богатый человек, который за свою жизнь проплавал океаны вдоль и поперек. С его слов, я понял, что он бывал в Индии, Австралии, плавал у берегов восточной Африки, ну и, конечно же, бывал в Южной Америке и Англии. Бернард Джордан – это имя капитана нашего корабля. Он проникся некоторой отеческой любовью к Клейтону, потому с радостью поручил одному матросу показать торговое судно. Любопытный мальчишка, кем еще был мой сын, с радостью изучал корабль, исследуя темные грузовые трюмы, кубрик, а также товары-бочонки и тюки, разложенные по балласту.

В пороховом погребе Клейтон обнаружил бочки с порохом. Также его заинтересовала и каюта капитана Бернарда. В ней были разложены на столах и в шкафчиках удивительные вещи, экзотическая утварь из британских колоний. «Альбион» передвигался по всему миру, перевозя груз из одной части света в другую. Наиболее интересные предметы с точки зрения путешественника, капитан оставлял у себя в каюте.

Когда к концу дня корабль был исследован, мой сын с довольным видом начал прохаживаться по верхней палубе, изредка вглядываясь в подзорную трубу, разглядывая морской горизонт. Океан сливался с небом, и белые чайки витали над кораблем и его окрестностях. Я же в своей каюте писал письмо моей жене – Мальве. Хотел, чтобы по прибытию в Англию, она получила его, с подробным описанием того, что было с нами на корабле.

День пятнадцатый

«Альбион» продолжает приближать нас к Англии. По моим наблюдениям, мы должны были пересечь экватор. Если в Южной Джорджии было весьма прохладное лето, то здесь, по-настоящему, было жарко. Солнце нещадно припекало на безграничном синем небе. Зато ночью было поистине прекрасно: мириады звезд проступали из тьмы, и сияли как россыпь бриллиантов. Клейтон никогда не видел таких ярких звезд. Они бывают такими только в теплых краях. В северных и южных широтах звезды тусклее.

Капитан Бернард рассказывал нам удивительные истории, о туземцах на черном континенте, об непроходимых влажных джунглях Индии, об Океании, многочисленных островках, что были разбросаны по всему Тихому океану. Мой пятнадцатилетний сын с упоением слушал эти истории. Байки травили и моряки, повествуя гостям о приморских городишках в разных частях света, насквозь пропахших рыбой, солью и морем.

День шестнадцатый

Ветер ослаб в экваториальных зонах, потому корабль замедлил движение. Теплое течение здесь уносило судно к Карибам. Команда моряков, очевидно, рассчитывала добраться до берегов Северной Америки, а оттуда двигаться по Гольфстриму к берегам Британии. Небольшую озабоченность вызывали возможные пираты в окрестностях Кубы, а также испанский флот, который воспринимался нами, как недружественный.

Однако в этот день море было чистым, ни островов, ни кораблей на горизонте не было. Клейтон научился играть в карты с моряками, и с рвением пасовал колоду. Азарт охватывал его с ног до головы. Жизнь в море казалась ему чем-то упоительным и увлекательным путешествием. С распахнутыми мальчишескими глазами он вглядывался в океан, исследовал взором каждый уголок корабля. Проводил Клейтон и задушевные беседы с капитаном. Этот удивительный водный мир расширял границы сознания перед подростком. Я же также был рад этому морскому путешествию, ведь ностальгия захлестывала мое сознание. Я ощущал всю тяжесть и одновременно легкость всех воспоминаний событий, которые я пережил в юности и в молодости.

День девятнадцатый

Мы пересекли экватор, со слов Бернарда, и по утру сегодня видели берег Кубы. Этот теплый остров приветливо распахивал перед нами все прелести тропической жизни. Спустя полчаса, неподалеку от селения был спущен якорь. «Альбион» величественно замер в лазурных водах Карибского моря, которое лежало между 9° и 22° северной широты.

В прибрежном городке на берег сошел я и Клейтон. С изумлением и интересом мой сын разглядывал местных туземцев острова, а также переселенцев из Европы, которые также вписались в эту жизнь. Торговля тут процветала. В палатках и лавчонках можно было увидеть фрукты, еду, одежду, экзотические предметы, оружие.