Шестая печать

Когда в начале 20 столетия возросла популярность оккультизма, венский фабрикант Карл Келлнер, посвященный во время своего путешествия на Дальний Восток в практики тандра-йоги заложил для ее распространения в Европе организацию под названием орден тамплиеров Востока. Алистер Кроули, основатель секты сатанистов, в 1912 году стал магистром этого современного ордена, который до сегодняшнего дня представляет самую знаменитое сообщество окультистов, практикующих сексуальную магию. Самыми новыми последователями их сомнительной идеологии являются новомодная секта сайенстологов, а также некоторые нацистские и неонацистские группы.

В своих исследованиях наткнулся я на еще одну занимательную легенду. За два дня до издания Филиппом Красивым приказа о аресте тамплиеров, а именно 12 сентября 1307 года, из ворот замка Тампль выехала упряжка двух волов, тяжело тянущих воз груженный сеном, и исчезнувшая из дальнейшей истории без каких-либо следов. что Как говорят исследователи, проштудировавшие дошедшие до них протоколы допросов тамплиеров, этот воз весьма интересовал следователей наравне с говорящей головой Бафомет. Но, и то и другое, видели все, а куда исчезло не знал никто. Наиболее рьяные из тамплиероведов проводят прямую аналогию между этим возом и виршами Нотрдамуса, говорящими о том, что воз сена определит устройство мира.

* * *

Позвонил Шандор и, поинтересовавшись, насколько давно я был в Братиславе, предложил встретиться там и пообедать. Ну что ж, как говорила бабушка, для бешенной собаки семь верст не крюк, интересно вот только куда Шандор позовет меня на завтрак.

Дорога до Братиславы прошла сравнительно гладко, возле фирменного ресторана, принадлежащего производителям пива «Золотой Фазан», несмотря на его расположение в центре города, оказалось свободное место и еще за полчаса до назначенной встречи, мы со Стеном были на месте. Удивительно, но Шандор с Эрхардтом уже поджидали меня.

Обменявшись приветствиями и ничего не значащими словами о дороге, мы спустились в подвальный зал ресторана. Пройдя в дальнюю из секций, на которые зал был разгорожен, мы уселись за столик. Я огляделся. Тяжелая каменная кладка стен не была оштукатурена, но не выглядела мрачной. Дубовые столы и стулья, выглядевшие очень громоздко, оказались, на удивление удобными. С подошедшим к нам официантом Шандор заговорил по-венгерски, остановив меня жестом. Было занятно видеть, как лицо официанта мгновенно поменялось, со скучающе рассеянного, на сосредоточенное лицо подданного, выслушивающего приказ своего господина.

Когда официант, можно сказать, упорхнул в сторону кухни, я поинтересовался:

– Шандор, если можно, объясни, почему ты говорил с ним по-венгерски, насколько я помню, ты прекрасно владеешь словацким, и что такое ты сказал ему, что он так поменялся?

– Ничего особенного, я просто заказывал нам обед.

– Но все же, я ведь видел, как изменилось его лицо, когда ты заговорил с ним.

– Словакия, Словакия, какая к черту Словакия – взорвался Шандор, – испокон веков это была наша венгерская провинция, а Братислава, какая это Братислава это же наш Прешпурк.

Похоже, сам того не подозревая, я наступил на больную мозоль Шандора. Я постарался перевести разговор на нейтральную тему, не люблю националистических и каких либо политических разговоров – с ними вступаешь на столь зыбкую почву, что не знаешь куда зайдешь.

– Оставим это, так что же ты нам заказал?

– Ну, если они не разучились готовить за те четыре года, которые я у них не был, то готовят неплохой капустный суп, своеобразный гуляш, вот только десерта, сколь-нибудь приличного так и не научились, единственное, что их спасает это хорошее пиво.

Обед прошел, традиционно, в ни чего не значащих разговорах. И только за кофе, сопровождаемым ворчанием Шандора – Все равно, ни чего лучшего этой помойки мы нигде здесь не получим, слава богу, хоть «Уникум» у них есть, – мы перешли к главной теме нашей встречи.

– Сергей, – обратился ко мне Эрхардт, – я навел справки и хочу сказать тебе, что история с твоим патентом выглядит довольно занимательно. Честно говоря, еще пару лет назад, я бы ни за что не поверил в возможность ее разрешения в твою пользу, но все течет, все меняется. Те скандалы в крупных корпорациях, хотя и не коснулись нашей фирмы, все же принесли с собой некоторые новые веяния. Так что, думаю, шанс у тебя есть.

– Это хорошо, но что я должен предпринять?

– Мой совет – пока ничего. Наш «великий Джон» недосмотрел и одно из ваших писем стало известно между сотрудников фирмы. Так что муравейник кишмя кишит.

Обдумывая услышанное, я посмотрел на Шандора. Он не принимая участия в нашем разговоре, казалось полностью погрузился в собственные проблемы и отпивая мелкими глотками кофе, делал пометки в разложенных по столу бумагах.

– Это замечательно, – сказал я, – но как дальше?

– Знаешь, я формально вхожу в совет фирмы, хотя, после прихода Колмана и без решающего голоса. Но все же достаточно хорошо знаю стиль руководства и имею доступ к информации. Так, что постараюсь тебе подсказать нужный момент и необходимые шаги. Кстати эти знания обуславливают и другую мою просьбу – найти хоть какое-нибудь общее хобби и использовать его предлогом для встреч. Кстати, что тебя занимает?

– История, а в данный момент – тамплиеры.

– Можешь верить, можешь не верить, но тамплиеры мой конек вот уже на протяжении… да вот уже двадцати лет.

Шандор, то ли услышав, то ли почувствовав, что разговор о делах окончен, оторвался от своих бумаг и был готов присоединиться к нашей беседе.

– Вижу руку судьбы, – сказал я, – у меня в машине лежит пара зарисовок гербов, как я думаю, тамплиерских. Сейчас принесу.

Шандор кинул взгляд на часы, потом на Эрхардта:

– Полчаса можем еще себе позволить до визита.

Я вышел к машине. Стен мирно дремал на своем сидении. Взяв две копии своих произведений, я спустился в ресторан.

– Да, вот этот герб, действительно на протяжении всей истории тамплиеры ставили на всем что угодно, а вот второго я не знаю.

Шандор рассматривал рисунки с таким видом, что я понял – для него и первый был не меньшей загадкой.

– Если он тебя действительно интересует, то порекомендовал бы моего хорошего друга – сеньора Руджеро Гатти, мало того, что он просто одержим историей, так еще недавно купил какой-то замок в Италии и теперь проводит все время, пытаясь его восстановить.

– Конечно с радостью, если ему не будет в тягость.

Эрхардт достал свой мобильный телефон и набрал какой-то номер. Посреди разговора он прикрыл трубку рукой, думаю по многолетней привычке, и повернувшись ко мне спросил:

– Сергей, а как у тебя со временем? Руджеро говорит, что с радостью принял бы тебя в своем замке завтра утром.

– Думаю, что смогу. Неотложных дел у меня пока нет.

– Ну, вот и славно.

Закончив разговор, он объяснил мне с помощью дорожных карт, как найти замок сеньора Гатти и мы распрощались. Они поехали на какую то ожидающую их встречу, а мы со Стеном пошли прогуляться по Братиславе. Я совмещал приятное с полезным – гулял с собакой и давал выветриться алкоголю от бокала пива и рюмки «Уникума», выпитых за обедом. Я не раз проезжал через Братиславу, но времени посмотреть ее никак не находил.

Наша прогулка затянулась на четыре часа. За это время мы успели побывать на берегу Дуная, обойти вокруг горы, на котором стоял замок, когда то во времена Австро-Венгрии находились венгерские правители Словакии, по крайней мере по словам Шандора, а теперь используемое словацким парламентом. Прошли мимо президентского дворца, стоящего на открытой площади и побывали в пешеходной части города. Бронзовые скульптуры точно повторяли размеры и черты людей, занятых разными делами, вносили пикантность и освежали улицы, по которым мы гуляли. Стену особенно понравилась скульптура водопроводчика (или ассенизатора) выглядывающая из люка и, не останови я его, он определенно отметил бы ее, невзирая на толпы туристов, фотографирующихся возле этой достопримечательности.

Посчитав, что алкоголь в моей крови полностью переработался, мы со Стеном отправились наносить визит сеньору Гатти. Карта показывала, что дорога наша, может до самой Италии пролегать по скоростным магистралям.

* * *

Зал этой пивной, располагавшейся неподалеку от памятника Святому Вацлаву, был когда-то оборудован под модную, в последние годы советской власти дискотеку. Здесь сломали все перегородки, устроили освещение, устроили несколько подиумов. Новые хозяева, не очень то утруждали себя его переоборудованием. Они поставили барьеры по краям подиумов, раскрасили зал в вызывающие цвета и оборудовали стойку бара. Тогда, в начале свободного предпринимательства этого было больше, чем достаточно. Но пивные, ресторанчики и другой общепит рос как грибы после дождя, и когда-то переполненные залы начали пустеть. Хозяева, не предвидевшие этого, своевременно не модернизировали его, и пошли по пути увеличения цен. Итогом стало присутствие в зале редких туристов, случайно забредших сюда.

Сегодня туристов не было. Они оказались единственными посетителями. Официантка принесла меню и удалилась к стойке.

– Выпейте, что-нибудь господин министр. Да не кривитесь вы так. В конце концов, это не я вас искал. И вообще, мы знаем, друг друга уже столько времени, что можно было бы и хоть какое-то время делать вид, что вам приятно мое общество.

Говоривший это, сидел, развалившись на стуле, играя золотой зажигалкой. Его толстое холеное лицо выражало внимание, хотя глаза смотрели с откровенной брезгливостью, которую он не мог скрыть.

Знакомы они были больше десяти лет. Тогда святые отцы устроили это знакомство молодой восходящей звезды, начинающего министра внутренних дел и выходца из Советского Союза уголовного авторитета, оставившего родные пенаты и откомандированной наводить контакты на Западе.

Знакомство это оказалось на редкость результативным и продуктивным. Деньги, выводимые из Советского Союза, требовалось легализировать и для этого требовалось помощь государственных структур. Взамен они помогали обеспечивать здесь видимость порядка, передавая полиции информацию на мелких уголовников и конкурентов.

Позже, когда политическая расстановка сил изменилась их сотрудничество, изменило характер. Одни не без помощи святых отцов платили деньги. Другие же лоббировали в парламенте решения, дающие возможность выгодно распределять государственные заказы.

Вот только отношения за эти годы между ними не стали лучше.

– Не будем терять время. Меня интересует один из ваших соотечественников, живущий здесь. Нет, вы, кажется, меня не правильно поняли. Пока что меня интересует все бумаги, которые находятся в его квартире. Думаю, для ваших людей это не будет проблемой. Тем более что в настоящее время он в отъезде.

– Куда вы спешите. Спокойно расскажите мне, какие конкретно деловые бумаги вас интересуют, а то вдруг ребята ошибутся, возьмут, что-нибудь не то, что надо и потом будете на меня обижаться. Да и опять же зачем привлекать к себе лишнее внимание. Девочки возле стойки вон как на вас заинтересованно смотрят – ждут заказа. А ведь вы вон как часто мелькаете на экране телевизора.

– 

* * *

Выехав из Братиславы, мы поехали сначала в направлении Вены, а затем не заезжая в город на юг Австрии.

Стоило переехать границу Австрии, как водители, будто осознав благопристойность этой альпийской страны, начали вести себя на дороге с максимальной вежливостью, соблюдая ряды, ни на йоту не превышая позволенную скорость. В общем такой пример автомобильной вежливости из сказки про страну, где ни кто не нарушает законов.

Уже находясь на половине пути к итальянской границе, я почувствовал легкую усталость и свернул на один из островков отдыха, в изобилии встречавшихся вдоль дороги. Островок оказался просто чудесным. Небольшая площадка, огороженная забором, надо сказать на всем пути огораживающем магистраль, была покрыта травой. Кроме фонтанчика с водой для питья и небольшого общественно-полезного строения, посреди лужайки стояла пара столиков со скамьями. Кроме нас на островке ни кого не было.

Я достал компьютер, подключил к нему мобильный телефон и запустил программу проверки электронной почты. Надо сказать, что роуминг, предоставляемый телефонными компаниями, я всегда считал за одну из форм грабежа, но что поделаешь за удобство надо платить, да и проверка почты занимает не больше двух минут.

Среди полученной корреспонденции оказался заказ на перевод, небольшой, не сложный, но очень, очень срочный. Такие переводы мне не создают проблем. Словари уложенные в компьютере облегчают работу, а переводить я могу без каких-либо специальных условий. Этот островок отдыха вполне подходил мне в качестве рабочего места. Так что через полтора часа я снова запустил электронную почту и отослал выполненный заказ. Стен, обследовав площадку и категорически отказавшись пить альпийскую питьевую воду, все время, пока я был занят переводом творчески проводил время, точнее спал возле моих ног. Наступил вечер, уже стемнело, а наслушавшись рассказов об австрийской добропорядочности, я ожидал, что машин на дороге будет поменьше и ехать будет посвободнее.

Еще только выехав на дорогу, я почувствовал – происходит, что то не то. Мимо нас со скоростью не меньше ста шестидесяти километров в час пронеслись пять или шесть автомобилей, явно соревнующихся, между собой. Приписав это случайности мы продолжали ехать дальше, однако не прошло и пяти минут, как другая группа машин пронеслась мимо нас, причем перестроившись в другой ряд в такой близости от нас, что мне казалось неизбежным столкновение. С этого момента до самой итальянской границы я ехал, пожалуй, глядя больше в зеркальце заднего обзора, чем вперед.

От границы мой путь пролегал по второстепенным дорогам и, хотя напряжение меня так и не отпустило, но ничего подобного здесь меня не ожидало. Дорога, несмотря на ее вспомогательное значение, была широкой и в чудесном состоянии. Встречных машин мне практически не попадалось, и не прошло и полчаса, как я увидел указатель на Фаэдис, а затем сияющую в ночи вывеску гостиницы. В дворике гостиницы стояла только одна машина.

Дверь отворилась минут через пять, после того как я нажал на кнопку звонка. На пороге стояла колоритная итальянка. Крупная женщина, она, как бы, сошла с полотен фильмов об Италии, пятидесятых лет прошлого века. Хозяйка отеля молчала и выжидательно смотрела на меня.

– У вас есть свободные номера.

– Си.

– Я хотел бы остановиться на одну ночь.

– Си.

– Могу я взять в номер собаку.

– Си.

Наш очень содержательный диалог закончился возле стойки, где она вручила мне ключи с номером комнаты. Я вышел во двор, достал из машины набор гигиенических принадлежностей, который всегда вожу с собой, и уже вместе со Стеном поднялся в номер.

Номер гостиницы оказался на удивление чистым и хорошо оборудованным. Ванная комната, занимавшая меня больше всего прочего, сияла самым современным оборудованием. Набор полотенец, соответствовал нормам принятым в отелях высокого ранга. С удовольствием искупавшись после долгой дороги, я перебрался на широкую удобную кровать и не включая ни телевизор, ни приемник, провалился в сон.

Утром я проснулся намного позже обычного. Не спеша, одевшись и оставив Стена спать в номере, я спустился в обеденный зал. Тут сидела несколько немецких семей с детьми, количество которых мне установить не удалось. Дети, явно гиперактивные, носились, гомонили и создавали хаос. Видимо, предполагавшийся роскошный шведский стол зиял пустотой. На столе стояло лишь несколько мисок с различными хлопьями и пустые блюда. От закусок остались только булочки да еще один плавленый сырок, случайно завалившийся за тарелку.

В дверях обеденного зала появилась хозяйка гостиницы.

– Я хотел бы кофе.

– Си.

Она исчезла, но через пять минут вернулась, неся в руках поднос с кофейником, молочником и высоким стаканом сока. Завтрак оказался на замечательным – свежевыжатый сок прекрасно освежал, а чудесный кофе с булочкой, придали мне новую энергию.

Покончив с завтраком, я вышел в холл и подошел к стойке. Хозяйка стояла около нее.

– Я хотел бы заплатить за проживание.

– Си.

– Вы принимаете оплату кредитными картами.

– Си.

Я достал из бумажника и подал ей свою карту Виза и подал ей. И пока она вставляла карту в считывающее устройство, начал размышлять, что бы такое спросить, чтоб заставить ее произнести хотя бы еще одно слово, кроме «Си». Однако додумать я не успел. Хозяйка подала мне устройство, я набрал на нем защитный код моей карты и оно затрещав выдало длинный чек, который я подписал. Хозяйка расплылась в улыбке.

– Грация, синьор.

Поднявшись в номер, я собрал свои вещи, взял Стена, и мы с ним спустились во двор гостиницы.

Расспрашивать о замке, в котором обитал сеньор Гатти, не было необходимости. Он серой громадой выделялся на лесистом склоне горы и словно нависал над городом. Дорога проложенная к нему не имела ни каких ответвлений и несмотря на то что была проложена в незапамятные времена содержалась в порядке.

Уже через пятнадцать минут мы въехали в замок.

Двор замка был пуст, если не считать строительных материалов аккуратно сложенных в углу, да стоящего «Мерседеса» с итальянскими номерами. Я запарковал свою машину возле него и вышел, размышляя, как мне найти хозяина замка.

В этот момент в дверях, ведущих в огромное каменное строение, появился седой сухощавый мужчина. Он не вышел из дверей, а выбежал, как-то смешно подпрыгивая и размахивая руками. Говорить он начал, еще не дойдя до меня, к тому он сопровождал свои слова настолько активной жестикуляцией, что казалось, если связать ему руки, он не сможет произнести ни единого слова. Если бы проводились соревнования, кто быстрее говорит по-английски, этот человек точно бы их выиграл.

– Я думаю, вы тот самый синьор Попов, о котором мне говорил Эрхардт. Видите ли, ко мне ни кто из местных не ездит, а ваши иностранные номерные знаки и наша с Эрхардтом договоренность, позволяют мне, по-моему, безошибочно, узнать вас.

– Да, Сергей Попов – это я.

Он, воспринял это, как должное и продолжал свой монолог.

– Меня, вот что удивляет, Эрхардт, посвятивший столько лет истории и пусть не специалист по геральдике посылает вас ко мне за консультацией.

Я вытащил из машины и подал ему листы с рисунками:

– Вот, посмотрите сами.

– И из-за этого стоило гнать вас через пол – Европы. Да это любой дилетант скажет вам. Такой герб тамплиеры использовали на протяжении всей своей истории. Конечно, пару занимательных историй о его происхождении я могу вам рассказать, но право же…

– Да нет, с этим все понятно, а вот второй, – он уже рассматривал второй рисунок, – его Эрхардт не смог определить.

Сеньор Гатти, как-то странно замолчал, и полностью погрузился в себя. Его взгляд отсутствующе обводил двор, машины, меня. Через пару минут он очнулся. Посмотрев на меня, чуть ли не с осуждением и спросил:

– А почему мы стоим во дворе?

– Сеньор Гатти, могу поинтересоваться, как вы относитесь к собакам.

– Прекрасно, обожаю их. Какой странный вопрос от Вас. Почему вы об этом спрашиваете?

– Видите ли, одна из них сидит в машине. Мы вместе путешествуем.

– Так надо было давно выпустить собачку, что же она там сидит взаперти.

Я выпустил Стена.

– О какой у вас замечательный эрдель-терьер, вот только, первый раз вижу эрдель-терьера черной масти.

– Это черный русский терьер.

– Да, да, замечательный черный русский эрдель-терьер.

Поняв, что объяснять, что-либо бесполезно, я промолчал.

– Пойдемте, я покажу вам замок. Да, а насколько легко вы меня нашли.

– Ну, это не составляло труда. От гостиницы, где мы ночевали, он прекрасно виден, так что заблудиться просто невозможно.

– Вы приехали еще вчера?

– Ночью.

– Все равно у меня уже почти оборудованная комната для гостей и если вас конечно не пугает необходимость пользоваться туалетом и ванной на другом этаже, то вполне приемлемая.

Все дальнейшие замечания сеньора Гатти касались замка, его отдельных помещений, их назначения. Стен, входивший в состав экскурсантов, как мне показалось, слушал гораздо внимательней меня. Уж и не знаю, какие мысли роились в его мохнатой голове при виде каменной будки таких размеров. Следом за хозяином, мы по каменным лестницам, то поражавшими своей шириной, то столь узким, что и одному было сложно по ним передвигаться прошли все этажи замка. Он за малым не затащил нас на чердак, но вспомнив о Стене, вовремя оставил эту затею. Везде поражала толщина стен. Достигающие полутора метров, они могли бы выдержать прямое попадание тактической ракеты, не говоря уж об артиллерийских снарядах.

Помимо всего прочего, сеньор Гатти показал нам, на удивление приличные – спальню для гостей, спальню хозяина, мало, чем отличающаяся от предыдущей, и свой кабинет. Надо сказать, что только эти три помещения были оборудованы электропроводкой и то проброшенной временными жгутами.

– Да вы правы, но во всем замке предыдущую разводку электричества монтировали еще перед второй мировой войной и мне пришлось ее полностью устранить, – прокомментировал сеньор Гатти.

Закончив экскурсию, мы прошли в кабинет хозяина. Самые современные компьютер и многофункциональный принтер, выглядели в этом старинном помещении совершенно чужеродными. Удобно разместившись в старинных креслах, мы оставили в распоряжении Стена весь пол кабинета.

Сеньор Гатти, засунув руку куда-то за компьютер, извлек толстую тетрадь и принялся ее листать, приговаривая себе под нос что-то по-итальянски. Спустя пятнадцать минут он оторвался от тетради, перевел взгляд на меня, как бы пытаясь вспомнить, кто это и что он здесь делает, а затем как бы очнувшись, сказал:

– Вы знаете нам надо сходить в подвал и посмотреть там, на один очень занимательный герб. Неделю назад, рабочие, сбивая старую штукатурку, открыли его. Никак не могу решить, это только сходство или нечто другое.

Сеньор Гатти взял большой фонарь, и мы вышли во двор, вымощенный камнем. Вход в подвалы замка был закрыт тяжелой дубовой дверью, с приклепанным к ней огромным кованым засовом. С трудом, приоткрыв до половины дверь, причем звуки раздавшиеся при этом, как мне показалось, были слышны даже в городе, мы приготовились войти. Стен же сел сбоку от входа и, зевая, показывал, что ему в подвале делать не чего и вообще он может спокойно посидеть и здесь и подышать свежим воздухом. Учитывая то, что ни кого в окрестностях не наблюдалось, я не стал возражать, и мы с сеньором Гатти спустились вниз. Пройдя через анфиладу сводчатых коридоров, мы оказались в каком-то огромном зале, на одной из стен, которого из больших камней был сложен фальшивый камин. Плита, уложенная в виде каминной полки, по краям была украшена цветами шиповника. В середине же ее красовался герб, удивительно похожий на нарисованный мной.

– Скажите, сеньор Попов, а насколько точно нарисован ваш рисунок?

– Ну, за художественные качества не ручаюсь, но все подробности я промерил линейкой и нарисовал, пересчитав пропорции.

– Значит, все-таки это не он. Взгляните сюда, эти линии имеют совсем другой наклон, и, если вы утверждаете, что перерисовывали точно, то и их количество весьма отличается, хотя все же в них есть что-то общее. Но надо, надо еще подумать. Рано делать выводы. Смотреть, искать, думать.

Мы пошли к выходу. Входная дверь подвала оказалась закрытой. Мы попробовали ее открыть, толкая руками, плечами, пиная ногами. Результат был не больший, чем, если бы мы пытались проделать все эти операции с каменной стеной. Я вытащил мобильный телефон и посмотрел на дисплей. Кроме указателя зарядки, показывавшего наполовину выбитую батарею, и часов на нем ни чего не было. Так, что пользы от телефона ни какой не было. Со двора через дверь не доносилось ни звука. Я забеспокоился о Стене.

– Сеньор Гатти, а какой-нибудь другой выход из подвала есть?

– Нет. Но это не важно. Давайте еще раз посмотрим на наш герб, у меня появились кое-какие мысли.

Спорить не приходилось, и я направился следом за хозяином к интересовавшему его объекту. Попросив меня подержать фонарь, он одной рукой оперся на край каминной полки и держа в другой мой рисунок принялся, что то сравнивать. Похоже, что его внимание было поглощено чем то мне не ведомым, потому что через некоторое время, разразился фразой на итальянском, явно не обращенной ко мне, из которой я понял лишь, что то похожее на.

– …три справа, две слева… – произнося эти слова, он активно помогал себе рукой, как бы пытаясь повернуть каменный цветок шиповника в такт своим словам. Цветок, к моему удивлению поворачивался. После последнего поворота, раздался явственный щелчок и плита стала сдвигаться.

Я посветил фонарем в открывшуюся нишу. Луч, теряющийся в свисающей со стен паутине осветил ступеньки, ведущие куда-то вниз. Какой-нибудь выход уже лучше, чем никакого.