Ветер. Часть 3. Тёмные стороны

Глава 1. Сбывшиеся мечты

Везде, куда хватало взгляда, простиралась бескрайняя морская равнина. Здесь, в открытом море, находилась большая отмель, там, где она заканчивалась, нежно-голубая морская гладь превращалась в тёмно-синюю. Лёгкие, воздушные волны катились, не замечая опор нефтяной платформы, – казалось, это платформа движется, а волны стоят на месте. Только мелкие брызги водяной пылью оседали на кранах и буровых вышках.

Нефть добывали круглосуточно, сотрудники работали непрерывно, сменяя друг друга. Танкеры по расписанию забирали нефть из плавучего нефтехранилища. Сегодня отмечали день нефтяника – всех, кто закончил работу в ночную смену, пригласили в столовую. Там накрыли богатый стол и украсили зал, повсюду весили плакаты с фотографиями сотрудников на рабочих местах. Несмотря на усталость, настроение у всех было отличное, работники с интересом рассматривали фотографии, живо обсуждали их и шутили, находя себя и знакомых. Когда все расселись за столы, слово взял начальник нефтяной платформы:

– Дорогие друзья! Три года назад на отмели у аномальной зоны обнаружили богатые запасы нефти! Правительство приняло решение начать морскую добычу нефти наряду с наземной, поэтому была построена первая в истории Могара нефтяная платформа. Мы оставим нашим потомкам технологии, позволяющие обеспечить нефтью страну при любых уровнях развития промышленности! И к этому причастны мы с вами! Мы стали семьёй, эта платформа – наш дом. Сегодня день нефтяника, поздравляю вас, друзья! Рад сообщить, что каждому будет выписана премия, – все оживились и зааплодировали. – Давайте отметим этот прекрасный праздник и хорошо отдохнём! А следующая смена отпразднует вечером, ближе к ночи.

Нефтяники, успевшие умыться и переодеться, приступили к угощению. Играла музыка, было весело, шумно, но через некоторое время сотрудники, утомлённые после ночной смены, стали постепенно расходиться по каютам. Спустя часа три остались самые стойкие – пожилой инженер-механик по имени Анхем и двое молодых операторов буровых установок. Все трое расслабленно сидели за столом: операторы напротив окна, а Анхем – спиной к нему.

– Дай-ка мне вон те баклажанчики, – попросил Анхем.

– Ну что ты, дядя Анхем, – «баклажанчики»! Тут крабы, деликатесы всякие! Я из этих блюд половину и не видал никогда.

– Да я уже деликатесов этих объелся! Баклажанчиков хочу. Глянь, как их завертели – внутри сыр, орешки, чесночок, ммм! И ещё не знаю чего. Ты только понюхай! Очень вкусно!

Все закусили и, довольные, развалились на диванах.

– Расскажи нам сказку на ночь, – попросил один из операторов.

Старый Анхем словно ждал этой просьбы – хитро улыбнулся и начал:

– Было мне лет восемь. Отвезли меня родители к деду в деревню, а сами уехали. «Ты, – говорит дед, – гуляй, играй с ребятами, но как стемнеет, домой иди! Лесной дух тут стал пошаливать: бабку утащил, мужик в лесу пропал, найти не могут». Я и спрашиваю: «Что он делает с теми, кого утаскивает?» «Ест! Зубы у него острые, длинные. Сам коричневый, кожа шершавая, будто кора, худой, как дерево. Глазки маленькие, злые. Если глянет тебе в глаза – беда: заколдует, заворожит, так, что сам пойдёшь на погибель. Выходит на охоту ночью – а перед этим вылетают светящиеся шары и летают прямо в воздухе! Увидишь их – беги!»

Молодые операторы притихли, затаив дыхание, слушая рассказ. Забыли и о вкусных блюдах, и о напитках, в изобилии стоящих на столе. Оба поёжились – в зале как будто стало прохладнее… Анхем, довольный произведённым впечатлением, наполнил бокал, выпил и продолжил:

– Я послушался деда – как темнело, сразу шёл домой. Все ребята тоже разбегались: боялись Лесного духа. Вот сидим мы как-то, ужинаем. Свечка светит, а на улице – темнота… Вдруг глядь – что-то яркое за окном пролетело! Светящийся шар! А потом – второй. Дед кричит: «Прячься!» Мы бегом за печку. Страшно стало – жуть! Я спрашиваю: «А если он зайдёт?!» «Нет, – отвечает дед, – домой он не заходит. Будет ждать, когда ты сам в окошко выглянешь».

Операторам стало не по себе. Они одновременно потянулись к графину, чтобы налить воды, безуспешно пытаясь принять равнодушный вид.

– Ну и выдумщик ты, дядя Анхем! – сказал один из них дрожащим голосом.

– Кто?! Я?! Приезжай в нашу деревню – тебе каждый расскажет, что Лесной дух бабку утащил! И мужика в лесу! И косточек не нашли!

– Ладно, что дальше-то было?

– А вот не буду рассказывать!

– Не обижайся, дядя Анхем, мы тебе верим. Что дальше?

– Ладно… Сидим мы за печкой, выглянуть боимся. Свечку потушили и видим – свет мелькает: шары всё ещё летают за окном. Значит, и он там…

Вдруг глаза операторов расширились от страха, оба побледнели и, замерев, уставились в окно:

– Смотрите… Там шары!

– Ага, верю-верю! Разыграть меня решили? Шутники! – с улыбкой произнёс дядя Анхем, расслабленно развалившись на диване. Но вид операторов говорил о том, что им вовсе не до шуток. Анхем повернулся и тоже посмотрел в окно. Его лицо приобрело такой же испуганный вид, что и у молодых работников: в море, за границей аномальной зоны, на огромной скорости друг за другом летели два зеркальных шара! Довольно большие, немного продолговатые, они почти долетели до границы, описали дугу, развернулись и исчезли из вида!

Трое рабочих сидели за столом, раскрыв рты, пытаясь понять, что произошло.

– Вы тоже это видели? – наконец спросил один из операторов пересохшими губами.

– Зеркальные шары?

– Да.

– Это Морской дух! Я знаю, моряки рассказывали…

– Они улетели, Анхем! Какой дух?!

– Эй, ребята! – крикнул Анхем работникам кухни, подходя к витрине. – Вы видели – сейчас два зеркальных шара пролетели?

– Где?

– Над морем, в аномальной зоне.

– А танцующие пингвины не приходили? – скептически спросил повар, выходя в зал. – В прошлый раз ты так наотмечался, что танцующих пингвинов по платформе гонял! Пора вам отдохнуть, ребята. После ночной смены и не такое привидится.

Все трое медленно пошли к выходу. Молодой оператор нечаянно наступил на упавшую виноградину, вздрогнул, отскочил в сторону, смутился и остановился.

– Погодите! – сказал он. – Мы все видели одно и то же: два больших зеркальных шара летели друг за другом над водой, потом развернулись и улетели на север?

– Да, верно.

– Значит, они были! Идёмте к начальнику платформы. Надо всё рассказать!

Начальник выслушал, задал вопросы и отправил всех троих отдыхать, а сам передал информацию по рации. К вечеру прибыли военные, опросили сотрудников платформы и остались на дежурство. Все невольно всматривались в морскую даль, но ни загадочных зеркальных шаров, ни других необычных явлений больше никто не видел.

Спустя неделю к вождю с еженедельным докладом явился генерал Алекс. Радостно поприветствовав друг друга, они уселись за стол, но только генерал достал папку с материалами, издалека, из открытого окна, послышался звук мотора, – в небе показался самолёт с блестящими крыльями. Лёгкие шторы развевались на ветру, превратив окно в театральную сцену, над которой, словно огромная птица, парил самолёт. Вождь с генералом поспешили на широкий балкон, и, как многие горожане в эту минуту, восхищённо залюбовались полётом.

Город Жеран утопал в зелени – с тех пор, как климат изменился и почва стала плодородной, деревья, кустарники и травы пошли в рост. Если раньше с высоты птичьего полёта виднелись дома, каменистые пустыри и иногда небольшие зелёные островки, то сейчас, наоборот, здания словно утонули в густой зелени деревьев.

Раван поднёс руку к глазам, закрыв их от яркого света, провожая взглядом самолёт. Вот уже семь лет он был вождём Могара и вполне освоился в этой роли. Повзрослел, отрастил небольшую бородку, стал уверенным, требовательным, легко отдавал приказы и ставил на место тех, кто того заслуживал. Только улыбка так и осталась прежней – искренней и открытой.

– Пошёл на посадку, – заметил генерал.

– Да, садится. Испытания закончены, этим летом откроем аэропорты и запустим пассажирские перевозки!

– Столько лет самолёты были только в армии, а сейчас – каких только нет: грузовые, почтовые, медицинские, пожарные, пассажирские.…

– Только пассажирские перевозят пока по десять человек. А новые модели, как этот, будут перевозить по тридцать пассажиров! Скоро у нас будут самолёты, которые за один рейс будут перевозить более ста человек.

– Все сейчас увлечены этой темой. Вчера иду, а на лавке дедушки сидят и спорят, на самолёте какой модели спасли рабочих, когда лавина сошла в горах. Такие все эксперты – разбираются в конструкциях, характеристиках. Да что говорить – тёща моя знает все модели! Любой ребёнок расскажет, почему самолёт летает. В этом году в нашем лётном училище конкурс – пятнадцать человек на место.

– Ого! Большой конкурс. Мой друг из деревни стал лётчиком, испытывает самолёты. Может, это Раван сейчас за штурвалом?

– Два Равана?

– Да! В детстве мы были друзья – не разлей вода. Сейчас тоже, но видимся уже не так часто, как бы хотелось. Когда мы были маленькими, устроили с ним секретную базу в старом сарае и делали там разные летательные аппараты. Ни один, правда, так и не полетел. А теперь он, вон, летает.…

– А ты, как волшебник, всё это обеспечиваешь, сидя в своём кабинете.

– Ладно, отвлеклись мы с тобой, докладывай, какие дела.

– В Могаре всё спокойно...

– А как же шары?

– Ты про те, что дядя Анхем на день нефтяника видал? Да не бери ты в голову, этот Анхем врёт, как дышит! То пингвины у него танцуют, то волки летают. Шары залил, вот шары и померещились! Там военные всю неделю дежурят – нет ничего!

– Он не один их видел.

– На платформе больше полсотни человек, всё просматривается, и только трое якобы видели шары? Операторы молодые тоже были уже хорошие. Им как раз Анхем сказки про светящиеся шары сочинял. Вот они их и увидали. После ночной смены да праздничного обеда и не такое увидишь!

– Это верно… У некоторых даже сверхспособности появляются.

– Военные теперь постоянно дежурят на нефтяной платформе. Посмотрим, но всё говорит о том, что это пустая суета. А я уж надеялся, начнётся чего-то интересное.… Но нет: тоска! Вооружённых конфликтов нет, природных катаклизмов тоже. Всех бандитов давно пересажали.

– Всех не пересажаешь: новые всё равно откуда-нибудь, да возьмутся. Как и воры.

– Да, да, как говорится: «Могар не ворует, могар тихонько забирает лишнее, чтобы не пропало». Как стали сажать, не глядя, кто чей сынок, чудо случилось: дороги строятся, самолёты летают, школы с больницами открываются. Колдовство!

– И не говори. Живём, как в сказке. Есть ещё какие-нибудь новости? – спросил Раван.

– Есть. На вооружение поступил новый корабль «Волна-3». Это позволит патрулировать море вдоль аномальной зоны на тысячи километров, там, куда раньше не заходили. Сначала сами всё проверим, если безопасно – отправимся вместе с научной экспедицией. Запланируй – торжественное отплытие через две недели, нужно приехать и сказать напутственную речь. Вот, тут коротко описаны цели и задачи, – Алекс передал папку с документами.

– Хорошо. Куда ехать?

– На Новую пристань. Там всё написано – что, где, в какое время.

Раван кивнул и убрал папку в стол. Генерал продолжил:

– А ещё на прошлой неделе открылся центр парашютной подготовки для военных, спортсменов и всех желающих. Не желаешь прыгнуть разок-другой?

– Мне не положено. А так, конечно, было бы интересно.

– Вот и все новости. Что-то ты невесёлый какой-то.

– Я невесёлый?! – Раван засмеялся. – Я очень даже весёлый! Мы, наконец-то, построили дом, в эти выходные отмечали новоселье. Пригласили самых близких родственников, а это больше пятидесяти человек! Было так весело, что теперь неделю нужно отдыхать.

– Представляю, как себя чувствует Эйр: нелегко такое организовать.

– Она спектакли для трёх тысяч зрителей организовывала, а тут каких-то пятьдесят человек! А если без шуток… Когда мы поженились, я решил: что бы ни случилось, никаких родственников на нашей территории! Думал, ей это будет трудно, – на Атале у неё были только папа и брат. Она из интеллигентной семьи, папа – профессор, а у нас не семейство, а базар-вокзал – сам видел, какая толпа. Все орут, что-то делят, в общем, сумасшедший дом... А Эйр как-то сразу влилась, всех запомнила, нашла к каждому подход, знает, кто чьи дети, – я, признаться, и то некоторых не помню. Все её обожают: и старые, и малые. Дай волю – не отпускали бы.

– Повезло тебе, что тут скажешь, – вздохнув, сказал Алекс. – А у нас в семье всем заправляет бешеный генерал. И это не я…

– Дина-жан? – Раван назвал жену Алекса в уменьшительно-ласкательной форме. Для этого в аталском применялось несколько суффиксов: «хан» использовался для обозначения красивого и милого взрослого, на могарском диалекте он немного изменился по звучанию. Для детей применялся другой суффикс - «мин», для животных и неодушевлённых предметов употреблялись свои суффиксы.

– Угу. Мои сто килограмм счастья. Ухитрилась со всеми переругаться: и с моими родственниками, и со своими! Энергией, что ли, она так подпитывается?

Алекс грустно вздохнул. За долгие годы вождь с генералом успели стать хорошими друзьями: много пересекались по работе, обсуждали разные программы, ездили по стране. Их взгляды, жизненные принципы и установки во многом совпадали. Генерал взял со стола свою папку и случайно задел небольшую фотографию в рамке. Она всегда стояла лицом к Равану, а сейчас упала картинкой вверх. На ней Раван, Эйр и два мальчика весело смеялись на фоне парка аттракционов.

– Ух ты! Какие большие выросли! Сколько им уже?

– Марку двенадцать, Максу семь. Осенью в школу пойдёт.

– Как летит время...

– Сколько мы с тобой уже знакомы? – спросил Раван.

– Семь лет. Помнишь, перед твоим вступлением в должность Роксана устроила день памяти Горона? Там же мы и познакомились. Я тогда ещё был полковником. Видимо, она хотела заручиться поддержкой военных – не всем понравилось, что тебя выбрали. А у военных как: по уставу все должны подчиняться вождю, которого выберет народ. Так что зря Роксана беспокоилась – кого выбрали, того и защищаем. В Могаре армия для этого и существует: кто на нас тут может напасть?! Поэтому у нас и нет обязательной военной службы, как на Атале в старые времена, – только контрактная.

– Когда Роксана меня выдвинула шестым кандидатом, мы с Эйр подумали, что это шутка. Решили ей подыграть в полной уверенности, что этот цирк скоро закончится.

– Вот так цирк! – засмеялся Алекс. – Взял и выиграл выборы с огромным отрывом! Мне кажется, сколько голосов раньше никто не набирал.

– Ну да… Шутки сразу кончились. Ну какой из меня вождь?! До сих пор не по себе, когда вспоминаю... Я Роксане сразу сказал: «Надо отказаться, извиниться и забыть об этом, как о страшном сне». А она: «По закону любой гражданин может стать вождём Могара. Ты честно выиграл выборы. Нет такого закона, чтобы отказаться». Всё! Приехали…

– Роксана что, выдвинула твою кандидатуру, и тебя даже не спросила?!

– Да, сам бы я на такое не подписался! Стала моим секретарём, во всём помогала. Мой лучший друг… До этого мы не общались близко, но со временем стали почти как родные. Когда мне становилось совсем грустно, она спрашивала: «А не хочешь ли ты конфеток с ликёрчиком?» Я башкой махну, а она несёт… большую бутылку ликёра и маленькую вазочку с конфетами. У неё были такие маленькие золотые рюмочки… Туда много не нальёшь – это было как лекарство. Сядем, бывало, с ней, примем лекарство и пытаемся друг друга развеселить. Сначала дело шло плоховато, а потом лекарство начинало действовать, и мы смеялись до слёз! С Роксаной я мог разговаривать обо всём. Почти обо всём. Однажды спросил, зачем она всё это затеяла, она ответила: Горон так хотел. Но никто не слышал, чтобы он что-то подобное говорил. Думаю, ей самой было интересно сделать ещё одного вождя, только теперь из такого болвана, как я.

– Он тут скромничает! Не из каждого болвана можно сделать вождя. Роксана знала, что делает, – за эти семь лет страна шагнула вперёд лет на сто! Телевидение, кино, самолёты с реактивными двигателями. Везде электричество, канализация, водопровод, телефонная связь. Школы, институты, – учись, кто хочет, если ума хватит. Медицина бесплатная, лечат всех одинаково хорошо. Про голод и не вспоминаем, иногда по два урожая в год снимаем. О чём ещё мечтать? Тепло, чисто, красиво, – уже и не знаю, уехал бы я отсюда на Атал, если бы появилась возможность.

– Ты так говоришь, как будто я всё это сделал.

– А до тебя ничего этого не было! Недавно в газете прочитал: ты единственный вождь Могара, который полностью выполнил свои предвыборные обещания.

– Потому что я хитрый: у меня их было всего три!

– А я ведь не знал всей этой истории: думал, ты сам попросил Роксану тебя выдвинуть. Даже представить не могу, как тебе пришлось в самом начале. Непросто, мягко говоря…

– Непросто?! Молодой пацан переехал в город из деревни, толком ещё не понял, что к чему! С работой более-менее стало налаживаться, женился, и тут – на тебе! Вождь, блин! Это сейчас нам с тобой понятно, что надо делать, а тогда… Как если бы тебя посадили за штурвал самолёта и сказали: «Лети»! А у тебя в самолёте целая страна! Со страху я начал во всё вникать, целыми днями пропадал в правительстве. К обеду казалось – голова дымится, к вечеру было чувство, что мозг превратился в сухой орех и катается в черепе, как в скорлупе. А у меня жена! Она тоже, бедная, в шоке: вышла замуж, мечтала о спокойной счастливой жизни. Ремонт с ней сделали, порядок навели, котёнка притащили, щеночка… И тут – ба-бах! Мужа нет. Испарился! С работы пришлось уйти. Сказать, что было трудно, – ничего не сказать.

– А сейчас, глядя на вас, кажется, что вы – единый организм.

– Сейчас, наверное, так и есть. Но тогда у нас обоих было ощущение, что всё идёт не так: как будто гребёшь, гребёшь, – а выплыть не можешь. И не понимаешь, куда и зачем грести. Пока не появились дети. С этого момента всё чудесным образом наладилось.

Раван взял в руки фотографию и улыбнулся.

– Старший спокойный, по характеру похож на Эйр. Знаешь, они как-то ухитряются без слов друг друга понимать. Спокойные-то спокойные, а как что-нибудь задумают, не успокоятся, пока не сделают. А младший – ни дня без приключений! Вечно куда-то лезет, падает, ломает. Где он, там вечно какое-то движение. Прямо как я в детстве. Глянь фотографию – они даже внешне на нас похожи! Вот как жизнь складывается… Мы и подумать не могли, что у нас не может быть детей. Проходили обследования всякие, везде один ответ: «Абсолютно здоровы». А потом Тахар нашёл где-то записи, что могары могут рожать детей только от могаров. Об этом все уже успели забыть… Вот мы и усыновили наших ребят.

– Они же твои родственники?

– Дальние. Их родители погибли. Всё случилось неожиданно. Эйр предложила их усыновить, а я сомневался: дети уже большие, да ещё такое пережили. А вышло, что нам этих мальчишек для полного счастья как раз и не хватало. Жена оставила все дела и занялась только ими – играла, возила на занятия, гуляла. Когда я был дома, мы всё делали вместе. В рабочие поездки ездили вчетвером. Жаль, теперь оба будут в школе, уже так не попутешествуешь.

– Время пролетит, не заметишь, как вырастут и улетят ваши птенчики. Но это жизнь – так и должно быть. Ладно, поеду, время моё закончилось.

– Может, пообедаешь со мной?

– Нет, поеду в часть. Пора, и так задержался.

– Дине от меня привет. И жду в гости.

– Приедем, но позже. Отдохни пока от гостей.

Алекс уехал, Раван остался в кабинете один. Кабинет Горона… Здесь всё осталось так же, как было при нём: большой стол напротив входа, кресла для посетителей, два резных шкафа со стеклянными дверцами, в углу кожаный диван в окружении комнатных растений. Напротив стола, у двери – большая картина с изображением леса, мокрого после дождя. Яркие лучи пробивались сквозь листву, казалось, сейчас подует лёгкий ветерок, и с нарисованных веток на пол упадут мокрые капли. Роксана сказала, эту картину написал художник недалеко от места, где родился Горон. Удивительно, но рядом с Хэн Эламом тоже было такое место, – если бы Равану пришлось выбирать, какую картину повесить, он выбрал бы что-то подобное.

В кабинете просторно, светло из-за двух огромных окон и балкона. В одно окно виден город, в другое – парк и пруд, где почти круглый год деловито суетились разные водоплавающие птицы. Для них построили специальные домики на островках, но птицы всё равно предпочитали сооружать гнёзда в прибрежных зарослях камыша.

После разговора с Алексом события семилетней давности возникали в памяти, словно кадры из кинофильма. Как Раван ни старался, ему не удавалось переключить мысли на что-то другое. Давно он не вспоминал те времена. Прошло уже два года, как Роксана умерла. Её похоронили рядом с мавзолеем. Стало грустно. Раван вышел на балкон. «Роксана… я так скучаю! Надеюсь, вы с Гороном теперь вместе. Так странно – мы с Эйр вместо вас…».

В дверь постучали – заглянул Ольхар, генеральный секретарь, позвал на обед. За столом Раван был задумчив, почти не разговаривал, быстро поел и вернулся в кабинет. Воспоминания взволновали его. Нужно снова настроиться на работу. Непонятная тревога холодными острыми льдинками с каждой минутой нарастала в душе. Отчего?! Вроде бы нет никакого повода... До следующей встречи ещё полчаса. Раван запер дверь, расстелил коврик, превратился в волка, лёг и закрыл глаза.

У могаров была интересная способность – в волчьем облике они могли перейти в особое состояние, которое они называли «шакр». Для этого нужно лечь на живот, положить голову на лапы, закрыть глаза, – тело расслаблялось, мысли отключались, и через некоторое время волк как будто замирал. Это был не сон, а другое состояние: все жизненные процессы сильно замедлялись или даже прекращались. В человеческом облике этого состояния достичь невозможно, только в волчьем они могли перейти в него всего на несколько минут. Но этого хватало, чтобы хорошо отдохнуть, привести в порядок мысли и успокоиться. Важно, чтобы никто в это время не беспокоил, поэтому обычно это делали в одиночестве, ложась на специальные волчьи коврики из дорогой ткани.

Когда могар умирал, он всегда превращался в волка, и его хоронили, положив на этот коврик. Только Горон, Вилбор и их водитель остались людьми, возможно, из-за волшебного действия жезла Элоана. Волчий коврик дарили только самым близким – родителям, детям или супругам, после этого никто не мог его трогать, кроме хозяина. Эйр обо всём этом узнала только после свадьбы, – видимо, потому, что для могаров в шакре не было ничего необычного. Они просто закрывали глаза, расслаблялись и внезапно проваливались в тёмную бездну.

Словно изваяние, волк Раван неподвижно замер на коврике в углу кабинета. Спустя несколько минут ухо слегка шевельнулось. Он не торопился открывать глаза. Навострил уши, прислушался. Птицы кричат на пруду. Что они говорят? Не разобрать. Не важно… Нехотя приоткрыв жёлтый глаз, Раван посмотрел на часы. Ещё десять минут. Отлично. Нужно насладиться каждой оставшейся минуткой обеденного перерыва, смакуя их, и потом уже с новыми силами взяться за работу.

Постучал секретарь. Раван быстро превратился в человека, убрал коврик и открыл дверь. Сил прибавилось, тревога отступила, мысли пришли в порядок. И как только люди без этого живут?

– Могу пригласить? – спросил секретарь, имея в виду следующего посетителя.

– Напомни, кто там, – попросил Раван.

– Женщина, зовут Иршалия, по личному вопросу.

Раван понял, что это за посетитель. Обычно он никого не принимал по личным вопросам, но тут пришлось сделать исключение – об этом очень просил бывший министр, друг Горона и Роксаны.

Раван попросил помощника заранее выяснить, что за женщина. Она оказалось женой скандально известного начальника отдела закупок Министерства строительства по имени Мерхем. Он заключил контракт на строительство моста с фирмой своего двоюродного брата, а мост обрушился через месяц после торжественного открытия. К счастью, обошлось без жертв, – грузовик каким-то чудом успел доехать до безопасного места. Эта история прогремела на всю страну, началось расследование. Выяснилось, что цена контракта превышала рыночную цену в пять раз. У Мерхема обнаружили несколько домов, в том числе на побережье, машины, драгоценности на суммы, в разы превышающие его официальный доход. Сейчас шло следствие, они с братом сидели в тюрьме. Раван был в курсе этого дела: в ходе расследования было установлено, что братья заключали уже не первый такой контракт и прекрасно знали, что делали. Он догадался, о чём сейчас пойдёт разговор, и очень сожалел, что согласился на эту встречу.