Прюнель. Мятежная чародейка

Прюнель. Магическое фэнтези для подростков

Prunelle, sorcière rebelle, by Agnès Laroche (book 1)

© RAGEOT-EDITEUR, Paris, 2021

© Рыбакова Е.Ю., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Глава 1

Прижавшись спиной к прохладной стене комнаты и оцепенев от ужаса, Прюнель отчаянно пыталась перевести дух.

Руки дрожали, ноги тоже. Да что там, всё тело дрожало. Только сердце неслось вскачь ещё быстрее, чем её нежный единорог Ласка в тот день, когда Прюнель села на неё в первый раз.

Наконец девочка решительно приказала себе успокоиться и волевым усилием сделала вдох. Понемногу ей удалось унять панику, пригвоздив взгляд к висящему напротив кровати большому портрету её матери, Розе. Безмятежное выражение этого дорогого лица всегда утешало и поддерживало Прюнель. Ах, если бы мама была жива… Что бы она подумала о поступке дочери? Осудила бы её или, наоборот, похвалила? Помогла бы разобраться, что с ней произошло?

Прюнель глубоко вздохнула. Как же она могла так оплошать? А ведь когда девочка сегодня проснулась, день обещал быть самым обыкновенным…

Утром она с улыбкой любовалась из высокого окна освещённой весёлым солнцем рекой, которая искрилась в самом сердце Остикуля, городка, где девочка жила с рождения. Прюнель шёпотом позвала:

– Милая Ласка, где ты? – Тут же чёрный силуэт животного появился посередине моста и спокойно направился к дому. Ласка остановилась около двери и легла на тротуар в ожидании хозяйки.

Прюнель спустилась по лестнице на кухню. Её отец Рок и старший брат Левен сидели за обильно накрытым к завтраку столом. Когда девочка вошла, они, как всегда, замолчали – без сомнения, у них был сугубо мужской разговор.

– Уже встала? – насмешливо спросил Левен.

Отвечать ему в таком же духе бесполезно, это лишь раззадорит ехидного братца ещё больше.

Прюнель не удостоила его даже взглядом и, склонившись над головой отца, поцеловала его густые кудрявые волосы.

– Чем займёшься, дочь моя?

Девочка с хрустом откусила яблоко.

– Много работы на улице Аркан. Заговорить на цветение вишнёвые деревья в двух садах, украсить платье невесты, сочинить приятную музыку, чтобы развлечь одну бабушку, произнести три заклинания для…

– Как всегда, масса неотложных дел! – язвительно перебил её Левен.

Ему было двадцать лет, и он никогда не упускал случая подчеркнуть, насколько его работа важнее, чем поручения сестры. Брат всегда напоминал ей, что это он чародей-Блюститель, которому предначертано созидать, возрождать, исцелять и спасать, а в случае крайней необходимости позволено даже карать и лишать жизни, «совершать зло ради высшего блага». Короче говоря, он по праву применяет сильную магию.

И всего лишь потому, что родился мальчиком!

Поэтому в его глазах Прюнель была ничтожным существом: обыкновенной чародеюшкой, способной всего лишь творить мягкую магию!

– Я стараюсь дарить людям счастье и облегчать им жизнь, – возразила она. – Это уже неплохо и, поверь мне, не так уж просто!

– Ну-ну, сестрёнка, резвись в своё удовольствие, только не докучай нам! – ухмыльнулся Левен.

Отец сделал умиротворяющий жест, но Левен не смог удержаться от последнего замечания:

– Да будет тебе известно, сегодня утром я направляюсь искоренять случаи кровавой лихорадки, отмеченные на юге деревни…

Прюнель ничуть не восхитил этот подвиг, она лишь пожала плечами, почти желая, чтобы братец подхватил эту самую кровавую лихорадку. Затем с яблоком в руке девочка решительно вышла из кухни, чуть слышно пробормотав «всех благ». Отец вообще-то мог бы выступить в её защиту!

Она остановилась у зеркала в коридоре. Убедившись, что в тёмной гриве волос видна седая прядь, Прюнель поправила наряд, всегда один и тот же – удобная рубашка и просторные брюки, – и ступила за порог, громко хлопнув дверью.

Ласка тотчас же встала и положила морду на плечо девочке. Та долго гладила её чёрную шёлковую шкуру с единственной, как и следовало, белой полосой. После этих нескольких минут обязательной нежности Прюнель села на единорога и направилась на другой конец города, к улице Аркан.

Девочка с удовольствием исполняла свою работу. Она щедро расточала благотворные волшебные заклинания на семьи, попросившие об этом накануне, когда она проезжала мимо на Ласке, собирая пожелания. Потом она двинулась на улицу Гаргулье, чтобы принять от жителей прошения, которые предстояло исполнить завтра.

Таким образом действовали все чародеюшки графства Тандреваль, узнаваемые по седой пряди в волосах, – день за днём они обходили улицу за улицей, каждый город и каждую деревню и совершали добрые дела.

И хотя Прюнель была дочерью Рока, самого уважаемого чародея, неоспоримого вождя графства, она не стремилась избегать этих обязанностей. Наоборот, девочка считала делом чести служить примером для других и наилучшим образом творить мягкую магию. Тем более что она знала: многие, завидуя высокому положению её отца, не простят ей ошибок. Поэтому она редко виделась с другими чародеюшками, но не страдала от одиночества. Её лучшей подругой была Нюе, дочь кондитера из «Золотистого пончика».

Вернувшись после полудня и нежно погладив Ласку, девочка прошептала единорогу на ухо:

– До скорой встречи, моя красавица, – и та сразу же растворилась в воздухе.

Наконец проголодавшаяся Прюнель снова переступила порог дома.

Вот так, без особых событий, прошло утро, а вскоре после полудня девочка совершила непоправимое.

Глава 2

Сев за стол, Прюнель для верности, чтобы ничего не забыть, записала в журнал просьбы с улицы Гаргулье.

Всего их вышло двенадцать, в том числе трудный для исполнения поиск старых воспоминаний для пожилого человека. Предстоит много работы, завтра надо встать пораньше… Возможно, так ей удастся избежать обидных замечаний Левена!

Потом девочка замечталась, закинув голову к потолку. Она задумалась о Розо, втором брате, которого ей ужасно недоставало. Он покинул дом глубокой ночью месяц назад, сразу же после своего пятнадцатилетия – отец после жаркой ссоры выставил его за порог. Прюнель не знала причины размолвки, поскольку Рок оградил гостиную незримой стеной, не пропускающей звуков, но стены так дрожали от гневных криков, что две картины упали на пол!

Розо больше не появился, и упоминание об этом неизменно вызывало раздражение Рока, который погрузился в глубокое молчание.

Но Прюнель часто думала о брате – его отсутствие удручало.

Розо был старше её всего на год и два месяца, и они всегда были близки, кроме последнего времени. Мало-помалу юноша без очевидной причины замкнулся в себе, и его сестра не ведала почему. Он стал меньше разговаривать с ней, больше не поверял ей секретов и не смеялся. Прюнель думала, что это пройдёт, но ничего не изменилось.

А теперь его и вовсе не было рядом…

Девочка тряхнула головой, отгоняя грустные мысли, и встала, чтобы выглянуть на улицу. Из их дома, расположенного на возвышенностях Остикуля, открывался прекрасный вид: снующие по реке лодки, гуляющие или куда-то спешащие пешком либо на лошадях жители, чародеюшки на спинах оленей или единорогов, деловитые Блюстители, которым необходимо срочно исцелить жертву несчастного случая или обездвижить буянов, – а также играющие дети и знакомые, машущие девочке издалека… Порой Прюнель стояла у окна часами, не замечая хода времени.

Но вдруг она съёжилась, опершись о подоконник.

Справа, в конце тихого переулка, появилась идущая бодрым шагом высокая рыжая девушка. Она толкала перед собой младшего брата, осыпая его подзатыльниками и пинками. Мальчик плакал, спотыкался почти на каждом шагу, и сестра снова наносила ему удары.

Прюнель захлестнул гнев. Как можно так обращаться с ребёнком? Чародеюшка ощутила, как кровь побежала по жилам быстрее, и неведомый ранее жар охватил её целиком. В уме у неё огненными буквами загорелись слова «равнозначное наказание». И потому, не рассуждая, даже не желая того, Прюнель ещё больше наклонилась к окну и, строго глядя на рыжую каланчу, с яростью прошептала:

– Равнозначное наказание!

Сердитая девица тотчас же стала тщетно молотить руками, отмахиваясь от невидимых ударов, таких же сильных, какими она одаривала малыша, и даже хуже. Прюнель с ликованием наблюдала за этим зрелищем, вздрагивая при каждом болезненном крике несчастной. Наконец, проиграв заранее обречённую борьбу с незримым противником, девушка повалилась на землю, а её младший брат в страхе упал на колени рядом с ней. Через некоторое время его сестра со стонами встала и принялась оглядываться в поисках обидчика.

Тогда запыхавшаяся Прюнель отпрянула и прижалась спиной к стене комнаты.

– Что это на меня нашло? Что я наделала? – в растерянности повторяла она тихим голосом.

Теперь, когда Прюнель немного пришла в себя, картина представилась ей довольно ясно.

Что она сделала? О, ответ очевидный: она только что использовала сильную магию!

Мужскую – инструмент Блюстителей.

Ту, что позволяет созидать, возрождать, исцелять и спасать, а также, в случае необходимости, карать…

Ту, что запрещена чародеюшкам, которым сильно недостаёт здравого смысла, чтобы пользоваться ею с толком и плодотворно.

Ту, которой до этого момента Прюнель, казалось, не умела управлять.

И особенно ту, в отношении которой Рок, её отец, добрый десяток лет назад ввёл закон, известный всем: «Чародеюшка, практикующая сильную магию, будет замурована в глиняной келье, где проведёт год без связи с внешним миром. Если по истечении этого срока осуждённая повторно нарушит запрет, она будет лишена магии и изгнана из графства».

Иными словами, Прюнель только что совершила преступление, за которое подвергают страшной каре. Причём ей не удастся притвориться, будто она не знает закона: плакаты с его текстом расклеены повсюду, в городе и в сельской местности, даже в самых дальних уголках графства Тандреваль.

Дрожа, Прюнель сползла по стене вниз.

Через несколько минут отец позовёт её обедать. Сомнений быть не может: всего лишь взглянув на дочь, он поймёт, что произошло. Он всегда видел её насквозь, чувствовал её настроение: радость, грусть, гнев или усталость. Ему ничего не стоит догадаться, что она только что экспериментировала с сильной магией. Для него это станет ужасным потрясением!

Преступницу накажут немедленно.

Прюнель могла бы поклясться, что сделала это ненарочно, что сильная магия завладела ею внезапно, что она никогда больше так не поступит, – но Рок не станет её слушать. Ей не избежать кары по причине родства с ним, совсем наоборот: её судьба должна послужить назиданием для других. Даже если у отца разорвётся сердце, он не дрогнет. Рок ставит честь превыше всего.

Девочку замуруют в одной из зловещих келий из глины и соломы, которые портят пейзаж у северных ворот города. Там она будет лишена близких, магии, а также своего дорогого единорога.

При этой мысли на глаза Прюнель навернулись слёзы.

Как несправедливо…

Она ничего не сделала, чтобы навлечь на себя это несчастье, сильная магия нахлынула на неё внезапно и поглотила мгновенно! Кроме того, девочка даже никогда не думала, что способна на такие поступки, ведь она всего лишь простая чародеюшка. В мечтах Прюнель видела себя могущественной чародейкой, но всегда полагала, будто для обучения мужской магии нужны особые качества, данные от природы.

Конечно, Прюнель иногда завидовала Блюстителям, их мощи, окружающему их всеобщему восхищению и уважению, но её собственная сила, мягкая, обращённая на бытовое благополучие людей, была ей по душе. Если точнее, нельзя сказать, что девочка ею тяготилась.

И до этого дня она никогда не проявляла склонностей к жестокости.

Быстрая улыбка, слегка виноватая, тронула её губы.

Если честно, Прюнель пришлось признаться себе, что ей понравилось использовать заклятие равнозначного наказания. В течение нескольких секунд, вдохновлённая удесятерившейся силой, она ощутила шальной восторг, чистое удовольствие, которое не шло ни в какое сравнение с удовлетворением от мягкой магии. Да, новое чувство в самом деле вскружило ей голову!

И это тоже наверняка не ускользнёт от внимания отца.

Увлечённая этими мыслями, Прюнель вздрогнула, когда Рок крикнул:

– За стол!

Девочка встала и, вопреки обыкновению, медленно направилась к выходу из комнаты.

Затем, собрав всё своё мужество, спустилась на кухню к Року и Левену.

Глава 3

Рок, самый талантливый из Блюстителей, был, кроме прочего, искусным поваром. Каждый день он готовил для семьи изысканные блюда, не прибегая к магии и с большим увлечением! Отвлекать его от кулинарных занятий позволялось только в самых крайних случаях, и это правило соблюдалось беспрекословно.

Тонкий аромат, исходивший от чугунка, немного утешил девочку, и она села за стол, не осмеливаясь поднять глаза на отца.

Левен облизал губы и положил себе полную тарелку рагу из ягнёнка с шалфеем. Сестра последовала его примеру, чуть было не расплескав подливу на стол, когда отец воскликнул:

– Итак, как у вас прошло утро?

Левен гордо вскинул подбородок.

– Ну, было непросто, но мне удалось истребить кровавую лихорадку всего-навсего пресекающим заклинанием – раз, и готово!

– Поздравляю, сын. Я бы предложил тебе помощь, но, как ты знаешь, я предпочитаю сторониться больных. Ничего не поделаешь… У каждого свои слабости!

Он задал Левену ещё два-три вопроса, но Прюнель не слушала. Уткнувшись носом в тарелку, она жевала рагу без аппетита, горло перехватило, а потому она не могла оценить нежный вкус мяса.

– А у тебя, дочь?

Ужасный миг настал. Она подняла к отцу расстроенное лицо и пробормотала:

– Я… я не… Вишнёвые деревья зацвели, как… как я и надеялась, и всё остальное тоже прошло хорошо.

Отец насмешливо пощёлкал языком, но девочка, напуганная встревоженным выражением его лица, не обратила на это внимания.

– Что с тобой? Ты совсем не ешь! Не нравится рагу?

Захваченная врасплох, Прюнель помотала головой. Она ожидала не такой реакции.

– Не знаю, я просто немного устала.

– Всем известно, что мягкая магия утомляет, – обронил Левен.

– Оставь её в покое, – раздражённо гаркнул Рок. – Прюнель, тебе почти четырнадцать лет, ты уже не маленькая, чтобы увиливать от ответа! Тебя что-то беспокоит?

– Нет, нет, честное слово, – стала она защищаться.

Невероятно! Отец ни о чём не догадался…

Какое облегчение! Значит, наказания не последует! Прюнель положила себе добавки.

Но когда Рок поставил на стол миску с пюре из ревеня с имбирём – любимое лакомство дочери, – она покраснела от стыда. Отец, бедняга, старался сделать ей приятное, и вот как она его отблагодарила – скрыла своё преступление!

Сказать ему правду? Ведь надо быть честной. До этого дня Прюнель никогда не лгала отцу, она слишком сильно его любила. Да, но… если признаться, её жизнь будет навсегда испорчена и она станет позором семьи!

Так не лучше ли сохранить свой секрет и никогда больше не позволять сильной магии брать над ней верх?

Мучаясь от нерешительности, Прюнель встала, чтобы убрать со стола.

В тот же миг Рок, наливая всем сироп из розмарина с пряностями, который подавал в конце почти каждой трапезы, озабоченным голосом произнёс:

– Не хотел портить наш обед, однако… у меня есть неприятное сообщение.

Прюнель вытаращила глаза и едва не уронила тарелки, которые держала в руках. Аккуратно поставив их на стол, она снова села; сердце сжалось.

Все-таки он знает! Конечно, знает! Как она могла в этом сомневаться? Он просто ждал удобного момента, чтобы заговорить об этом!

Левен кивнул в сторону сестры.

– Подожди, пока она уйдёт, – небрежно заметил он, словно само собой разумелось, что его сестра – всего лишь ребёнок, в присутствии которого нельзя обсуждать серьёзные вопросы.

Отец жестом отмёл этот совет.

– Она должна услышать мои слова.

Разумеется.

С готовностью выслушать приговор Прюнель опустила голову и, признав поражение, тяжело вздохнула.

Рок посмотрел на неё долгим взглядом и наконец сказал:

– Меня только что предупредили, что Тёмные подошли к восточным воротам Тандреваля. Во многих деревнях жестоко и без причины убиты люди и животные, поля разорены, заколдованные ручьи отравляют тех, кто в них смотрит…

Левен ударил кулаком по столу.

– Они считают, что им всё позволено! – взревел он. – Злоупотребляют чёрной магией, используют её направо и налево, и никто им не препятствует! Убивают, мучают, сеют ужас! Они должны получить по заслугам! Мне тоже порой хочется иметь право…

Рок холодно перебил его:

– Достаточно. Можно подумать, что ты им завидуешь. Не желаешь же ты вступить в их ряды?

Левен, почти такой же красный, как скатерть, замахал руками.

– Нет, конечно нет!

– И на том спасибо, – ответил Рок. – Я сейчас отправляюсь туда вместе со всеми Блюстителями Остикуля, и ты, разумеется, тоже. Мы должны остановить этих чудовищ. – Он повернулся к Прюнель. – Как ты понимаешь, наше отсутствие будет остро ощущаться. Без нас некому заниматься неотложными делами… Чародеюшки, конечно, не умеют исцелять, но вам придётся удвоить усилия, чтобы облегчить людям жизнь, например работать после полудня. И я рассчитываю, что ты будешь содержать дом в лучшем виде.

Потрясённая, девочка машинально кивнула.

Тёмные так близко – это страшно. Нет, хуже: это ужасно.

Прюнель никогда с ними не сталкивалась, но знала, на что способны эти злые волшебники. Всюду, где появлялись, они сеяли безумство и разрушения, всегда с одной и той же целью – захватить власть. До сих пор они не подходили близко, довольствуясь господством над графством Позалидон около океана или над засушливыми равнинами Мальвадии. Говорили также, что они скрываются в западном графстве Эланвер, отделённом от Тандреваля высокими горами. И вот они напали на их мирную землю… Вообще-то ничего удивительного: Тёмные утверждали, будто Тандреваль – колыбель первого из них, Нектара, так что рано или поздно они бы предприняли попытку изгнать Рока и занять его место.

Прюнель тряхнула головой, чтобы развеять опасения. Её отец сумеет победить этих монстров. И он прав: без Блюстителей, которые справляются с серьёзными неурядицами и защищают жителей графства, чародеюшки будут перегружены работой. В ожидании возвращения Рока и его войска людям потребуется больше утешения, доброты и красоты, а значит, просьбы польются дождём.

Вывод напрашивался сам собой: сейчас не время признаваться в своём преступлении и обрекать себя на заточение в келье. У Рока и без того достаточно забот!

Прюнель почувствовала, как груз, который давил на неё, ослабел. С признанием можно подождать.

Сильный удар локтем под рёбра вернул её к действительности.

– Ну же, сестрёнка, спустись с небес на землю и признайся, что будешь по мне скучать! – оскалился Левен.

Девочка бросила лживое «Да, немножко», на которое брат не обратил никакого внимания. Вот ещё, скучать – да его отсутствие станет для неё облегчением! Очевидное презрение, бесконечные насмешки и жестокость старшего брата порой делали существование под одной крышей невыносимым.

Пока мужчины негромко обсуждали тактику, Прюнель поспешно вымыла посуду, торопясь встретиться со своей подругой Нюе.

Вот ей девочка признается в том, что произошло утром, и попросит совета.

Нюе не чародейка и не будет её осуждать.

Глава 4

Нюе жила на другом берегу реки, над лавкой «Золотистый пончик», принадлежавшей её родителям, знаменитым кондитерам.

Ласка спокойно отвезла туда Прюнель, которая на протяжении всего пути шептала единорогу нежные слова вроде «Ты самая грациозная», «Твоя кожа сияет, как тысяча солнц», «У тебя шёлковая грива»… Животное обожало комплименты и каждый раз отвечало легким урчанием.

Добравшись до места, Прюнель приложила ладони ко рту и выкрикнула только:

– На прогулку!

Нюе вышла почти сразу в платье цвета морской волны, одновременно удобном и элегантном, и с розовыми цветами в роскошных белокурых волосах.

Первым делом она запечатлела поцелуй на морде Ласки и, в свою очередь, похвалила животное. Единорог чуть не замурлыкал от удовольствия, а Прюнель тем временем воскликнула:

– А со мной ты не поздороваешься?!

Нюе рассмеялась и, ступив ногой на высокий бордюр, который огораживал улицу, забралась на спину Ласки и обхватила талию Прюнель.

– Куда едем? – спросила она.

– В Олений лес.

– О, тогда это серьёзно.

Прюнель тряхнула головой. Олений лес был заколдованным местом. Тайны, которые кто-то нашёптывал под ветками дубов, оставались там навсегда, и те, кому поверяли секреты, не могли их разболтать.

– Это по поводу Тёмных? – осведомилась Нюе. – Говорят, они наступают с востока.

– Нет, совсем о другом.

– Значит, речь пойдёт о Кюире?

– И не о нём. Во всяком случае, я больше им не интересуюсь – он, как Левен, слишком много о себе воображает.

Немного помолчав, Нюе предприняла новую попытку:

– Хотя бы намекни.

– Не могу. Здесь слишком много чародеюшек, способных подслушать любой разговор даже издалека.

У западных ворот деревни Прюнель два раза похлопала Ласку по изящному рогу. По этому сигналу единорог с удовольствием ускорил шаг и быстро, как на крыльях, устремился по тропе. Животное всегда догадывалось без слов, куда желала направиться хозяйка. Ласка углублялась в сельскую местность по длинным потайным дорогам, известным лишь ей одной, и скоро достигла опушки Оленьего леса.

Это здесь Нюе несколько месяцев назад поведала Прюнель о своей зарождающейся любви к Розо и с печалью пожаловалась на равнодушие юноши.

И здесь же Прюнель призналась подруге в своей ненависти к тёте Об, сестре-близнецу Рока. Долгое время та учила девочку магии и была резка и нетерпелива.

«Ты чародеюшка или нет? Не так уж это и сложно! – часто ворчала она. – Твой мозг от природы предрасположен к занятиям магией, ему нужны только ясные указания с твоей стороны, так что изволь приложить хотя бы минимум усилий!»

Но, как бы племянница ни старалась, ей удавалось добиться лишь ничтожных результатов, как будто магия отказывалась подчиняться её приказам.

Когда к десяти годам Прюнель достигла ожидаемых успехов, Об всего-навсего едва слышно проронила: «Ну наконец-то!» К счастью, вскоре молодая женщина встретила одного Блюстителя, находящегося в Остикуле проездом, и тот увёз её в другое графство. Скатертью дорога!

Девочки спрыгнули на землю и поблагодарили Ласку, поцеловав, погладив и угостив кусочками воздушной сладкой булочки, которую Нюе захватила с собой в красивом матерчатом мешочке. Единорог с благодарностью облизал им кончики пальцев. Потом Прюнель сказала:

– Возвращайся, когда я тебя позову, моя красавица!

И Ласка растворилась в воздухе.

– Я никогда к этому не привыкну, – с восхищением проговорила Нюе.

Девочки углубились в лес, запасаясь желудями, чтобы позже накормить ими нежное животное, и уселись на поросшую мхом землю у подножия старого дуба.

– Ну давай, выкладывай! – нетерпеливо воскликнула Нюе.

У Прюнель перехватило горло, но она рассказала подруге о своём преступлении и о том, что ей не хватило смелости признаться в нём отцу.

Нюе, может, и не была чародейкой, но сразу же поняла всю серьёзность положения. Она обняла Прюнель за плечи и ошеломлённо прошептала:

– Нет никаких сомнений, что ты сгинешь в заплесневелой темнице! Ты же не собираешься рассказывать обо всём Року, правда?

– Не знаю, – с трудом проговорила Прюнель. – Если я промолчу, то предам его доверие, мне от этого не по себе. К тому же я уверена, что однажды он сам обо всём догадается, так к чему же тянуть с признанием? – Она отломила кусочек булочки, которую протянула ей Нюе, и добавила: – С другой стороны, если я ему расскажу, то… то сразу же загублю свою жизнь.