Айс-Вегас

Глава 3

Мне никогда не доводилось гулять по дну океана. Скафандр компенсировал разницу в давлении и недостаток равновесия, но чувство проприоцепции немного сбоило. Компьютеризированные гироскопы работали на совесть, и большинство людей, скорее всего, ничего бы не заметили. На легкую неестественность в движениях обратит внимание разве что профессиональный артист балета или цирковой канатоходец.

Или кто-то вроде меня.

По морскому дну от центрального узла, будто щупальца осьминога, тянулись дорожки. Раз в несколько минут проходила вереница рабочих. Шаркая, они поднимали целые облака мути, в рассеянном свете шлемов и фонарей похожие на клубящийся дым. Я пристроилась к одной из групп, направляющейся в нужную сторону.

Мы находились на глубине в триста девяносто метров, и я прекрасно понимала, что без снаряжения меня моментально расплющит. Не люблю зависеть от вещей, которых не понимаю до конца. Четвертый купол, пятидесяти метров в диаметре, светился круглыми оранжевыми окнами, опоясывающими его на трех четвертях высоты. У стыковочного шлюза мигал красный маячок. Причал для мини-субмарины? Возможно. Как бы то ни было, именно он мне и нужен — купол с пометкой «Вход воспрещен».

Я знала, что попасть внутрь нельзя. Но снаружи можно подключиться к проводной линии.

Запаса воздуха мне хватало еще на сорок минут.

Дрель была оснащена несколькими бурами и лазером. Такой многофункциональный инструмент предназначался для работников, которым требовалось уместить все возможное снаряжение в максимально компактной форме, размером с базуку времен Второй мировой войны. Я сняла дрель с плеча, проверила заряд, включила и принялась бурить морское дно в точке, указанной имплантированной линзой. Моя цель — коммуникационный кабель, служащий резервной линией для кодированной ультразвуковой системы подводного радио.

Задача оказалась сложнее, чем я думала. Мне говорили, что пробиться сквозь изоляцию кабеля можно за восемнадцать минут. К восемнадцатой минуте кондиционер в скафандре перестал справляться с нагрузкой. Воздух становился все отвратнее. Я насквозь вымокла от пота и не могла унять дрожь в руках и ногах.

Приходилось доверять неопробованному снаряжению. Я такое терпеть не могу. Доверие мне дается непросто, но деваться некуда. Пропуски, информация, коды, снаряжение. На каждом этапе нужно полагаться на незнакомых людей. Однажды это будет стоить мне жизни.

От пота щипало глаза. Оставалось всего несколько минут, прежде чем откажут мышцы. Пока я раздумывала об отступлении, цилиндрический бур наконец пробил внешний слой изоляции. Я поместила внутрь кабеля треугольный дрон размером с кулак. Он закончит начатое и передаст информацию на мою гарнитуру и записывающее устройство.

— Связь установлена, — сообщил компьютер.

— Файлы, — прохрипела я. — Венцеслас Вальдемер II.

На обратном пути казалось, что морское дно подо мной раскачивается. Возможно, виной тому было не давление, а усталость. Меня предупреждали, что это задание на пределе моих возможностей. Я остановилась на шестьдесят секунд, просто чтобы медленно и размеренно подышать, а затем пошла дальше. Нужно сосредоточиться на главном куполе. Нужно туда добраться. Я оставила открытый канал связи с телефоном Вальдемера II, это помогало не вырубиться…

— …не должно повториться.

— Мистер Вальдемер, мы не знаем наверняка, наша ли это вина. Но продолжать нельзя.

— Вы единственный человек, без которого эта миссия не состоится. Если вас нужно убедить, я это сделаю.

— Сэр… в теории сброс давления кажется разумным, но он приводит к мини-толчкам, и есть риск…

Главный купол расплывался перед глазами. Грудь щемило от боли, воздух превратился в гадкое варево. Стресс и усталость готовились ударить по мне взрывной волной.

Шлюз раскрылся, как вьюнок навстречу утреннему солнцу, и я, пошатываясь, ввалилась сквозь его лепестки. Они сомкнулись, и вода отступила. Я рухнула на пол: в вертикальном положении меня поддерживала лишь архимедова сила.

С минуту отдышавшись, я заставила себя встать, сбросила скафандр и открыла внутренний шлюз.

На меня удивленно вытаращился рабочий в водолазном костюме.

— Что с тобой случилось?

Обязан ли он обо мне сообщить? Неизвестно. Пришлось рискнуть: убивать его еще опаснее, учитывая, что я в незнакомой обстановке, а вокруг столько людей.

— Я… отстала. Все в порядке.

Рабочий лишь озадаченно почесал голову мне вслед.

***

Я сумела добраться до спального бокса, не потеряв сознание. Потребовалось несколько секунд, чтобы установить связь с жучком, и когда в мои виртуальные линзы хлынул поток информации, наконец пришло облегчение. Я нашла и принялась изучать нужные данные. Приходилось бороться со сном: я сильно перенапряглась, спустившись на такую глубину и сразу приступив к работе на дне вместо того, чтобы выждать рекомендуемые двадцать четыре часа и дать себе адаптироваться.

Мне удалось отыскать схемы. Поисковые алгоритмы приступили к работе над транскриптами. Кто-то допустил оплошность, открытым текстом упомянув слово «землетрясение», и программа тут же нащупала цель.

Проект носил кодовое название «Кракен», и спрятали его в перерасходах по чилийскому проекту. Размах поражал воображение. Я нашла целую серию изображений с гипотетическим поселением в точке Лагранжа L5 и его сравнение с подводными куполами на морском дне. Тонны информации, накопленной в ходе строительства, работы и проживания в этих сооружениях. На ее изучение уйдут месяцы.

Общая структура проекта в целом соответствовала заявленной. Цель заключалась в создании обитаемых космических экосистем на основании экспериментов с плавучими и погружными жилыми комплексами. Проверка выносливости как технологической, так и человеческой. Отсюда плавучие города и подводные купола.

Кое-что меня озадачило. Множественные лазерные установки? В документах, конечно, говорилось о том, что лазерные пусковые комплексы для ракет станут для нас лестницей к звездам, но установки проекта «Кракен» больше подходили для бурения. Я решила идти от обратного — от того самого проклятого цунами.

Пока перед глазами сменялись изображения, я боролась с сильнейшими приступами зевоты.

Когда меня почти одолел сон, нашлась связь между цунами и проектом «Кракен».

Замечание от Стокса: «Что мы натворили?» Ответ Вальдемера был краток: «Не по открытой линии. Буду завтра».

Открытая линия? Все коммуникационные данные кодируются и передаются по каналам связи, о которых знают лишь самые влиятельные разведывательные ведомства. Плюс ко всему, данные шифруются. Мне не хотелось знать, как мои наниматели раздобыли шифровальный ключ. Подозреваю, что не без пыток. Мне пытки не по душе.

Смерть — естественное явление. Жестокость — выбор человека и многое о нем говорит.

В голове начала складываться картинка, подкрепленная перекрестными отсылками на карты того, что выглядело как купольный город в Средиземном море. И, похоже, он пострадал от землетрясения.

Правительство Чили усмотрело в аварии удобную возможность и предложило субсидии, которые обеспечили Вальдемеру приоритетный доступ и налоговые послабления для строительства у побережья страны, но землетрясения создавали проблемы и там. Тогда Вальдемер нанял Стокса — преподавателя геологии и соавтора статьи по инженерной сейсмологии. В статье Стокс предлагал способы управления землетрясениями.

Не предсказание, не предотвращение — управление. В статье, большинство копий которой успели вычистить из Сети, предлагалось устраивать серию микротолчков с помощью лазерных батарей — снимать давление, ведущее к разрушительному землетрясению, провоцируя более слабые. Но что-то пошло не так. Я нашла запись их разговора.

Вальдемер, покровительственно:

— Мы совершили ошибку, доктор Стокс. Без злого умысла. Мы просто начнем все сначала.

— Три тысячи человек, мистер Вальдемер.

— Эти жертвы вполне можно объяснить последствиями бурения, которое проводилось для спасения жизней. Мы сбросили процентов сорок давления. Толчок мог быть гораздо сильнее.

— Но…

— И мы прекрасно осознаем потенциал этой программы. Мы выполняем великую миссию — спасаем человечество от самого себя. Жертв не избежать…

Вот оно. Истинно верующий. Визионер, для которого человеческие жизни — лишь цифры. Этим можно даже восхититься, для подобного нужна сила. Или полное отсутствие эмпатии. Меня бы наверняка упрекнули в последнем. А он? Опаснейший человек, потому что у него есть и видение, и власть.

В этом заключалось мое третье задание, причем довольно простое: выяснить, спровоцировал ли проект Вальдемера землетрясение, и если да, то прикончить ублюдка. У него были враги. Уверена, многие из них ничем не лучше. Но меня это не касается.

Мое внимание привлек мигающий огонек. Расписание Вальдемера как у властителя мира: большая часть дел запланирована на недели и даже месяцы вперед. Но всего несколько минут назад полет на низкую околоземную орбиту передвинули на сорок часов раньше. Ничего удивительного, учитывая недавние нелестные публикации в прессе. Вспышка злости: я оказалась в роли отстающей. Вальдемер, черт бы его побрал, уже вылетал. Служба безопасности будто знала обо мне и маскировала его перемещения.

Я изучала схемы.

Задание есть задание. Если Вальдемер улизнул, то лишь потому, что моим нанимателям не хватило времени доставить меня в нужное место до его отбытия. Что будет с ним дальше — не мое дело. Мне нужно просто положить конец проекту. Вальдемер сбежал, но Стокс никуда не делся. И как раз направлялся к лазерной батарее.

Смерть без необходимости напрасна. К тому же я не люблю оставлять следы, по которым можно выйти на меня или моих нанимателей. Это неаккуратно.

Я разобрала багаж. На первый взгляд, обычный дорожный набор: туалетные принадлежности, бытовая электроника, компактный спортивный инвентарь. На деле все это были детали приспособлений, которые очень сложно провезти через пункт досмотра. Мало того, большая часть чемоданов была сделана из материалов куда прочнее и дороже обычных и могла пригодиться для самых разных целей.

Я выбрала нужные детали, разобрала их и собрала в новые, более полезные конфигурации. Весомо, хотя, скажем, не настолько, чтобы вывести из строя бронетранспорт. Но это на поверхности, а под водой достаточно лишь нарушить структурную целостность. А дальше глубина в тысячу метров и давление в тонну на квадратный сантиметр довершат остальное. Следующий транспорт уходил к «Кракену» в этот же день. Бомбу я установила в аккумуляторном блоке.

До воздушного шлюза номер семнадцать я добралась без особых проблем. Схватить одну из работниц и спрятать ее за генератором, налепив сонный пластырь на руку, — пара пустяков. Ненамного сложнее оказалось скопировать ее лицо примерно той же формы, что и у меня. Я «нарисовала» его подобно портрету.

Когда я забралась в следующую капсулу к поверхности, никто не обратил на меня внимания. Я плюхнулась на среднее сиденье.

Момент критически важен. Приводной маяк наверняка поддерживает связь с роботизированной капсулой. Сигнал стыковки должен активировать бомбу. Я выбилась из сил. Сидела, не поднимая головы. Клонило в сон так, что казалось: еще немного, и я потеряю сознание.

— Мендес? — окликнул кто-то из рабочих. Он обращался ко мне. Я так вымоталась, что даже не взглянула на бейдж. — Сегодня вечером я собираюсь как следует нахрюкаться. Помнишь бар, куда мы ходили в прошлом месяце?

Черт. Как я это ненавижу. Неужели тут все знакомы друг с другом? Я уже собиралась ответить, понимая, что голос меня выдаст, как вдруг капсулу сильно тряхнуло, будто по ней шлепнули гигантской рукой. В ту же секунду замигали красные аварийные огни.

— Тревога! Взрыв на вспомогательном объекте. Мы идем в обход плавучего острова и немедленно возвращаемся к берегу…

В капсуле мгновенно стало тихо. Потрясенные лица говорили больше любых слов. Я изобразила гримасу ужаса. Идеально: теперь можно сделать вид, что я потеряла дар речи от шока. Мы шли прямиком в док, там нас ждет настоящий хаос… репортеры… снять маску и раствориться в толпе несложно.

От берега до взлетной платформы меня доставило такси-шаттл. Спустя два часа я была в воздухе.

В новостях сообщалось о взрыве на экспериментальном объекте, построенном втайне от чилийского правительства. Количество жертв неизвестно. Кто следил за новостями, знает, что произошло дальше: Вальдемера признали виновным в строительстве объекта без ведома властей Чили. За этим последовал суд, где он появился лишь виртуально и только усилиями всех своих адвокатов избежал санкций со стороны всемирного суда.

Наблюдая за самодовольными ответами Вальдемера, я испытывала к нему неприязнь. Но Стокс… я помнила его голос. Его боль. Для него человеческие жертвы имели значение. Думаю, он был хорошим человеком, пусть и сбившимся с пути. А Вальдемер — явно из плохих парней, даже если кому-то кажется, что идеи у него что надо.

Я выглянула в окно, на платформу далеко внизу. Мне не удалось прикончить Вальдемера II. И тогда я пообещала себе, что однажды исправлю эту ошибку.

Глава 4

Мой взгляд скользил по палате бывшего президента. Она вполне могла служить приемной: диваны, стулья, стол для переговоров. Здесь он принимал посетителей. Камеры, скорее всего, слишком малы, чтобы заметить при беглом осмотре, но я обнаружила с десяток мест, где они наверняка есть. Оружие бросалось в глаза гораздо больше. Зеркала, три штуки, с противоположной стороны наверняка выглядят как окна. Шкаф слишком низкий, за ним что-то спрятано. Я решила, что панель управления. Система безопасности весьма продуманная, но устарела лет на десять-пятнадцать. Ее обновлением никто не озаботился; кто захочет причинять вред бывшему президенту, который все больше теряет рассудок?

— Я уничтожил проект «Кракен», чтобы отсрочить захват космоса Вальдемером II, — тем временем говорил президент. — Он использовал подводный комплекс для подготовки будущих поселенцев на Луне и Марсе. Но по сравнению с тем, что сейчас творит его сын и наследник, это просто цветочки. Венцеслас Вальдемер III собирается взять под контроль энергетические ресурсы всей планеты, по крайней мере, большую их часть. Он откладывал строительство солнечных энергетических спутников, пока не обеспечил себе стопроцентную поддержку. Запустить их он планирует при помощи «Бобового стебля» и уже ведет переговоры о его приобретении. Когда остальной мир останется без энергии, деньги потекут к нему.

— Что насчет БАЛЬДРа? — спросила я.

— Да. Термоядерная станция снабжает Европу и Африку энергией по сверхпроводящим кабелям. Была ведь попытка вывести ее из строя? Но Вальдемеру контроль над БАЛЬДРом не нужен. Он активно внушал десятку развитых стран, что атомные станции — это орудие дьявола, а приливы и ветер — идеальный энергетический источник будущего. Мы должны были замерзнуть в темноте… лет шесть назад? Ну и как, замерзаем? Паук, я несколько отстал от жизни.

— Это не по моей части, — ответила я. — Знаю только, что запасы угля и нефти в западном полушарии законсервированы уже много лет. Может, даже десятилетий. Помните машины? Личные автомобили?

Бывший президент улыбнулся.

— Лимузины в половину футбольного поля. Президентский шик! Паук, я хочу, чтобы ты остановила Вальдемера III.

— Остановила?

— Я пытался придумать, как помешать его планам. Прежде у меня хватало ума. Прежде у меня была власть! А теперь ничего не приходит в голову, кроме как убить его. А тебе? Потому что если мы позволим ему продолжать в том же духе, он станет правителем всей Солнечной системы. Тирания без конца и края.

Я промолчала.

— Где бы он ни прятался, — добавил президент. — Это может быть любое место на Земле. А то и за ее пределами. Ты когда-нибудь бывала в космосе?

— Я прошла через все, от микрогравитации до двух с половиной g. Я знаю вкус вакуума…

— Боже мой, конечно! Только сейчас вспомнил. Ты же побывала на «Бобовом стебле»!

Глава 5

«Бобовый стебель» Найроби снабжает энергией всю восточную часть Африки: Танзанию, Кению, Уганду, Руанду, Бурунди, Демократическую Республику Конго и Южный Судан. Мне же кабель сорока метров в диаметре требовался только для того, чтобы попасть на платформу Вальдемеров — вращающийся аттракцион с переменной гравитацией для очень состоятельных клиентов.

Мало что меня пугает, но высоту я недолюбливаю. Как и тесные пространства. Или пьяных.

Гуляки взбирались по трапу в увеселительную капсулу. Все маски были голо-цифровыми и могли воспроизвести любое лицо по желанию: ангелы, демоны, животные, мультяшные персонажи. Пары напряженно оценивали друг друга с эротическим расчетом. Несколько человек мялись в стороне, стеснялись. Одной из женщин как будто хотелось уйти. Спутник ее успокаивал. Я гадала, на какие рычаги он давит и какие обещания раздает.

Пожилой мужчина — по крайней мере, существо, выглядящее мужчиной, сатир с седой бородой — смотрел на меня с голографическим похотливым прищуром. Оценивал.

— Ты одна? — спросил он, не в силах сдержать желание.

— Встречаюсь с другом на станции. — Не так уж и далеко от истины.

Женщина, висящая на его руке, проявила интерес:

— У тебя очень упругое тело. Хорошо двигаешься. Может, составишь нам компанию?

— Нет, спасибо. Надеюсь, позже. У меня джетлаг.

Сатир спроецировал серебристую слезу, и пара переключилась на других тусовщиков. Я осталась наедине со своими нервами. Мы неслись сквозь облака, ускоряясь под действием магнитной хватки «Бобового стебля».

Я знала, что не следовало выделяться. Глупо привлекать к себе внимание, даже если к тому времени, как все закончится, будет ясно, кто из гостей натворил дел. Разумнее всего поучаствовать с умеренным рвением и мастерством. Как ни странно, у меня просто не получалось себя заставить.

Из скрытых отверстий выдвинулись сетчатые гамаки тройной ширины, и хотя гравитация пока оставалась земной, шарм этого места отчасти объяснялся тем, что гости якобы чувствовали, как становятся легче по мере набора высоты. Подниматься предстояло тридцать шесть часов. Мало-помалу наш вес сойдет на нет.

Наконец я поняла, что осталась единственная, чьи рот и руки не задействованы в чувственном акте. На меня поглядывали с любопытством. Может, просто вуайеристка? Или даже журналистка, охотящаяся за чужими секретами?..

Вынести такое невозможно. Я огляделась по сторонам и, не придумав ничего лучше, согласилась на предложение сатира и его подруги. Пожалуй, они достаточно привлекательные. Наверное. Если заглянуть под маски.

У меня есть все необходимые модификации для полноценного соития, а также навыки, дополняющие мои особые возможности. Так что я просто спрятала разум в тот же ящик, где хранится мое сердце. На мне была маска диснеевской королевы-ведьмы, и я отыгрывала эту роль. Решила, им понравится секс с Малефисентой.

Быть хорошим любовником нетрудно, если уделяешь процессу должное внимание. Я действовала со знанием дела: вслушивалась в их крики, выверяла ахи и охи, наблюдала за их телами, позволяла им прикасаться и проникать в мое. Обычно я не испытываю проблем и могу черпать в подобных актах животное удовольствие. Но не в этот раз. Мои эмоциональные реакции были будто под замком.

***

Я оставила их довольными и насыщенными. Но вернувшись в каюту, чувствовала себя так, будто извалялась в грязи. Да, это всего лишь толчки, фрикции и телесные выделения, но ситуация действовала мне на нервы так, как редко досаждают секс или насилие. Высота и убывающая гравитация выбивали меня из колеи, а это могло стоить жизни.

Я обтерлась сухим душем, заказала еду с высоким содержанием белка, поела, а потом укуталась в кокон и попыталась заснуть.

Это давалось непросто. Подъем был тихим и плавным, но я ощущала, как уменьшается вес, — или думала, что ощущаю. Будто килограмм за килограммом теряешь себя.

Для меня, как и для любого оперативника высокого уровня, секс — всего лишь инструмент. У меня есть модификации под любое настроение и любую профессиональную надобность. Но мне уже давно не доводилось испытывать такой сложности с окружающей обстановкой…

Пожалуй, со времен «Кракена». Тогда я тоже балансировала на грани из-за смертельной усталости и, как мне казалось, чувствительности к высокому давлению. Может, дело в талассофобии — боязни глубокой воды? Больше я с ней не сталкивалась.

В этот раз происходило нечто похожее, но наоборот.

Запертый ящик в глубине сознания, где хранились воспоминания из детства, начал прогибаться.

Иллюминатор капсулы восемнадцати сантиметров в диаметре и двух в толщину был сделан из кварцевого стекла почти неощутимого голубоватого оттенка. Я лежала в коконе и смотрела, как удаляется земля. «Бобовый стебель», в десять раз толще любой секвойи, истончался до ниточки в облаках. В клубящейся белизне танцевали молнии.

Я погасила свет. Но даже закрыв глаза, видела перед собой пляшущие огоньки.

Когда атмосфера осталась позади, мир будто померк. Я могла приглушить звуки тусовщиков вокруг — трахолетчиков, спешащих на свою небесную оргию, — но от их запаха спрятаться не получалось.

Сон был глубоким и вязким. Когда я начала просыпаться, меня будто потянуло обратно. Голод грыз изнутри, и мелькнула странная мысль: невесомость притупляет аппетит. Лучше подкрепиться, чтобы оставаться в тонусе. Я снова поела — элитная кухня, чтобы обращать на себя внимание и восхищать, — а потом вернулась ко сну.